по дороге, на которой нет следа

От выкрашенной когда-то в зелёный лавки остаётся один лишь огрызок, но Илюха не жалуется. Администрация благополучно пропускает её при ремонте, потому что она находится на самой окраине за высоким разросшимся кустом сирени, и о ней практически никто не знает. Он усаживается на уцелевшую её часть, утыкается лбом в ладонь и выдыхает сигаретный дым себе под ноги. К горлу подступает тошнота. Синяки понемногу наливаются, и он ощущает, как давяще начинает тянуть сначала в челюсти, позже — под глазом, в щеке. Завтра ему точно не следует показываться кому-то из руководства. Дрожь в руках не стихает, и это бесит ещё сильнее. Илюха откидывается на то, что осталось от спинки, и прикрывает глаза. Если вот так забыть обо всём, можно представить, что ему это всё снится. Они с мамой и братом на базе отдыха у маминой подруги, вдалеке шумит море, а сейчас тёплый июльский вечер, и только комары нарушают воцарившуюся идиллию. Илюха никогда не думал, что попадёт на море. И что это окажется такой большой привилегией. Они с братом будут носиться и мешать тем, кто решил просто посидеть вечером на лавочке и поболтать, мать будет ругаться, но потом они будут спать так сладко, что даже не заметят, какой жаркой была ночь. Илюха предпочитал думать, что он всё ещё спит. И его сон — местами неприятный — скоро закончится, а мама позовёт завтракать бутербродами с плавленым сыром, а потом они все вместе пойдут купаться на море. Но моря здесь не было. Им даже не пахло. Сон не заканчивался. Он слышит копошение неподалёку и устало вздыхает. Хитровский точно бы не пошёл за ним, имея достаточный опыт, а все остальные вряд ли смогли переварить увиденное. Он может предположить, кто там окажется, но не хочет. Ничего не хочет. Саня уже давно находит Илюху, но стоит, почему-то не в силах пошевелиться. Не знает, как подойти или стоит ли вообще это делать. Но раз уж пришёл, то деваться некуда. — Почему с братом не остался? — спрашивает Илюха, выводя его из ступора. Саня наконец-то делает ещё один шаг навстречу. — Там есть, кому о нём позаботиться. — А ты, значит, решил позаботиться обо мне. Саня подходит ближе и скептически оглядывает скамейку. Второму человеку на ней места нет, но Илюхе нужнее. Так что он просто засовывает руки в карманы и устремляет свой взгляд куда-то вдаль, как будто тоже хочет разглядеть там море. Возможно, им обоим было бы от этого легче. Илюха смотрит на него. Саша чувствует его взгляд — вопросительный и недовольный, но предпочитает игнорировать. Он понимает, что Илюха хочет побыть наедине — или хотя бы с кем-то, кто не Саня, но не может уйти. Он медленно переводит взгляд на его лицо, осматривает наливающиеся синяки и ссадины. В темноте это едва ли уловимо, но Саша может заметить, как постепенно опухает Илюхино лицо. — Он мой брат. Я не мог выбрать не его. Илья вздыхает. Этот разговор, наконец, настигает их. Это самое неподходящее время для него, но проблема в том, что для такого подходящего времени и не найдётся. — Ты мог. Просто не хотел. Саша качает головой: — Я не был согласен с ним во многих моментах, но он… Если бы не он, понятия не имею, что с нами было бы. Мы с братом и сестрой выросли только благодаря его поддержке. Это не значит, что он хороший. Но иногда, чтобы искоренить зло, нужно стать злом сильнее. — Так значит, ты сделаешь всё, даже если это будет противоречить тебе и твоим принципам? — Ты совсем меня не знаешь. — О, это правда, — Илюха усмехается. Он достаёт очередную сигарету из пачки, но Саша накрывает его руку своей. — Хватит. Это ничему не поможет. — А что поможет? — Илюха вздёргивает брови. Саша молчит, но его взгляд говорит за себя. Он хочет вернуться к теме, которую Илюха предпочитает безостановочно игнорировать. Илья засовывает сигарету обратно, лишь бы прервать этот зрительный контакт, и снова смотрит куда-то вдаль. — Ты не даёшь мне ни единого шанса из-за того, что он мой брат? Саша не отрывает взгляда. Он звучит обиженно и едва слышно, нависая над Илюхой никуда не исчезающим проклятьем. Анафемой, преследующей денно и нощно, способной уйти самостоятельно, но закрепить свой образ навечно — под веками в ночном полусне, в стремительно проскочившей фигуре, обнаруженной боковым зрением. Саша, идущий ему навстречу, желающий его всё сильнее и сильнее, не исчезал из его подсознания, несмотря на все Илюхины усилия. — Из-за того, что тебе восемнадцать лет, Сань. Из-за того, что перед тобой миллион возможностей. Впереди куча людей, куча знакомств, куча влюблённостей. Ты что-то вбил себе в голову и теперь принимаешь это за чистую монету. Но тебе это не надо. — Ты можешь говорить, что мне надо, а что — нет? — Да, — Илюха вздыхает. Он запускает ладонь в волосы и легонько оттягивает их за кончики. — Да, я могу. Мы с тобой из абсолютно разных миров. Когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо. — Почему ты… — Потому что я… Никто. Застрявший в ловушке детства, обременённый перешедшими по наследству демонами. Прикладываюсь к бутылке время от времени, потому что на лекарств нет денег. Что я могу предложить тебе взамен? Свою нестабильную испорченную башку? Однушку на окраине с гнилыми ставнями? Ждать тебя с гастролей и встречать в пьяном угаре? — Потому что я это знаю. — Мы можем уехать вместе. Сначала в Германию, а потом путешествовать по Европе. Я буду играть на скрипке, а ты… — А я — что? Носиться за тобой, будучи группой поддержки, и говорить большое спасибо за то, что позволяешь жить за свой счёт? — Илюха улыбается. — Об этом я и говорю, Сань. Такие романтические мечты. Со временем опыт заставить тебя мыслить по-другому. Тебе нужно просто дождаться. Тогда тебе станет легче. Саша дышит медленно, но тяжело. Илья видит, как мучительно вздымается его грудная клетка. И как сжимаются в кулаки его руки. — Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Илюха только слегка привстаёт с лавки, лишь бы суметь дотянуться до чужого предплечья, и тянет его на себя. Саня неуклюже оступается, ругается сквозь губы, но всё равно успевает остановиться перед самым Илюхиным лицом. И Илюха быстро накрывает его губы своими. Он выдыхает так свободно, как будто ему вмиг становится легче. Напряжение уходит из самих кончиков пальцев, грудная клетка перестаёт дрожать. Он накрывает шершавой ладонью нежную Сашину скулу, и тот льнёт ближе, обхватывая Илюхино лицо двумя руками. Саша целуется жадно, так непривычно эмоционально — кусается, проталкивает язык дальше, горячо выдыхает прямо в губы. Илья поглаживает его поясницу свободной рукой. Саша открывает глаза, чувствуя, как чужие безостановочно наблюдают за ним. Он медленно отстраняется, но не прерывает зрительный контакт. Просто не понимает, почему. — Мне бы хотелось ничего к тебе не чувствовать. Саша не даёт ему договорить. Переведя дыхание, он снова возвращается к Илюхиным губам, как будто это может отсрочить их расставание. Как будто это может что-то изменить. Илюхе тоже хотелось бы верить, что мира за пределами этого лагеря не существует. А Сане хотелось бы, чтобы он сказал, что они что-то придумают. Что они разберутся, как им быть. Главное — держаться вместе. Главное, что они нашли друг друга. Это ведь самое главное, разве нет? Тогда почему он сдаётся, даже не начав? — Я мог бы бросить скрипку. И мы бы вместе… — Саша отстраняется, чтобы прошептать это, и Илюха медленно накрывает его губы ладонью. Он качает головой. — Просто живи свою жизнь, Сань. Тебе кажется, будто это конец света, но это не так. Чувства угасают. — Но это… — Это взрослая жизнь. Такая, как она есть — без напускной романтики и кинематографической картинки. Как есть. Такое случается. — Нет, — Саша выпрямляется. — Это ты. Это ты не хочешь бороться. Дело не в жизни. Ты пускаешь всё на самотёк, потому что на самом деле тебе побоку. Ты уже давно сдался, поэтому даже не пытаешься. Илюха молчит, и Саня усмехается. — Конечно. Что бы я ни делал — это бесполезно, потому что без тебя ничего не получится. Ты знаешь, что я не смогу тянуть всё это один, поэтому даже не стараешься. Ты внушил себе, что так мне будет легче, но у тебя нет полномочий решать, кто от этого выиграет, а кто — нет. Поэтому это ты. Это ты всё рушишь, а не жизнь. Илюха отворачивается, пока Саня уходит. Не хочет смотреть ему вслед. Гораздо легче закрыть глаза и представить шум моря где-то вдалеке. Скоро надо будет вставать. Мама позовёт на завтрак. И младший брат всё ещё будет жив.