Нервозность

Солнце почти скрылось за горизонтом. Городская суета стихала, люди со своими семьями ужинали или уже укладывались спать. На улице остались лишь собачники, вынужденные выгуливать своих маленьких друзей, и очень ответственные и нагруженные заданиями работники, которые со слипшимися от усталости веками пытались следить за дорогой, дабы не врезаться в дерево или в такого же несчастного. День плавно отдавал бразды правления ночи. Сумерки переворачивали реальность. Открывали мир опасности, экстрима и заблудших душ. Центром внимания становились люди, которым уже нечего терять. Личности, отвергнутые миром и давно поставившие крест на своей жизни. Персонажи, живущие под лозунгом: «Да прокатит, а если и не прокатит, то кому какая разница».  Подростки же занимали среди них почётное место. Если окружающие тебя не понимают и не воспринимают всерьёз, то «У тебя ещё вся жизнь впереди» быстро превращается в «Жизнь одна». Эту самую жизнь они готовы промотать, вкалывая себе дурь и не расставаясь с бутылкой паленого алкоголя. А ещё гоняя… Мчать по заброшенной дороге на максимальных скоростях, игнорируя тормоз. Главное, чтобы холодный ветер с силой бил в лицо, мешая дышать, мешая чувствовать… На давно забытой Богом Трассе 22 люди обменивают жизнь на адреналин. — Гони, гони, Тоха. Вот только попробуй обосраться. Я все деньги на тебя поставил, — кричал низенький парень со слегка угловатыми ушами, словно у эльфа, и причудливой кралькой на голове. — Блять, какого хуя?! — сматерился парень, с бешеной скоростью летящий в сторону обрыва. Подросток был одет в черную тканевую куртку со специальными щитками и такие же джинсы, руки были облачены в короткие смольные перчатки с защитными вставками, а ноги покоялись в бордовых мотокедах. Голову спасал чёрный шлем интеграл с красными разводами. Не то, чтобы Антона волнавало собственные здоровье и жизнь, скорее всю эту экипировку он купил для того, чтобы проще было влиться в среду нелегальных гонщиков. Руки парня уже начинали затекать от статичного положения, но он не готов был сдаться. Не сейчас, когда от финиша его отделяет пара метров, а соперники пыхтят далеко позади. — Даааа бляяя, пошли все в жопу. Я же говорил, что у вас нет никаких шансов, — радостно выкрикнул парень, разорвав красную ленту финиша и резко затормозив. Мопед чудом не вылетел с трассы, а одна нога юноши так и повисла в воздухе, силясь похоронить Антона в обрыве вместе с его красно-чёрным другом со светодиодными колёсами. — Видели, видели, это мой мальчик, и он только что надрал вам зад, — подлетел к Шастуну его друг Серёжа, который так отчаянно болел за юного гонщика. — Кто тут у нас надрал зад? — Антон почувствовал, как на его плечо легла крепкая мужская рука, больно сжав кость, а в нос ударил терпкий аромат дорого одеколона. Другой бы испугался на его месте, а Шаст разозлился. Парень просто прекрасно знал, кто в очередной раз решил сделать вид, что ему не глубоко насрать на сына. — Ооо, отцу теперь лень даже самому приехать меня отчитать. Нанял себе верных псов, чтобы гавкали на позорного сыночка, — сквозь зубы процедил парень с пшеничными волосами, вырвавшись из хватки и взглянув на собеседника. Весёлому вечеру Антона помешал брюнет с сапфировыми глазами лет сорока. У мужчины был подтянутый торс, мускулистые руки, острые скулы и небольшая щетина. Под очами покоялись лёгкие сиреневые круги, приятные глазу. И, конечно же, по классике, не обошлось без брендового тёмно-синего костюма двойки и насыщенно винного галстука, который в тёмное время суток больше смахивал на чёрный. У Шастуна волей-неволей в голове пронеслась мысль, что перед ним стоит живое воплощение разврата и желания. — Иди в машину, парень, мы уезжаем. Докопаешь себе могилу в другой раз, — строго произнёс мужчина. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? Передай своему начальнику, чтобы шёл нахуй. От его показушности уже тошно. Он же сам вечно орет, что я жив только, пока он этого хочет. Значит не умру, — дерзко выкинул Антон и пошёл проверить байк, прежде чем поедет попробовать пару трюков. — А тебя никто и не спрашивает, сопляк. Я сказал, мы уезжаем, значит уезжаем, — с холодом произнёс Арсений и, схватив парня за ворот куртки, встряхнул. — Либо ты сейчас садишься в Джип, либо я тебя сам туда запихаю, — смотря леденным взором в глаза напротив, закончил брюнет. — Руки от меня убрал, конченный, — окинув мужчину презрительным взглядом, бросил Шастун. — Понятно, значит по-хорошему мы не понимаем, — легко выкинул Попов, ловко выцепив пистолет из кармана брюк и направив дуло на замеревшего от страха юношу. — Живо, — по буквам процедил мужчина, держа в руках металл, обволакивающий холодом. — Ладно, ладно, я понял, — подрагивающим голосом произнёс Антон, плавно поднимая руки над головой и умоляющим взором смотря на Серёжу. Тот лишь почти незаметно покочал головой, как бы говоря: «Прости, брат, тут я бессилен». — Байк хоть возьму, — попробовал улизнуть младший. — Новый себе купишь, — отрезал старший, двинувшись в сторону Джипа. Когда Шастун залез в машину, всё тело пробрало от холода. Парень сам не до конца понял, в чем кроется причина такой реакции организма. То ли виной была близость с этим психом, то ли без остановки работающий на полную мощность кондиционер."Этот водила, вообще, знает, что у кондиционера есть выключатель?». Поездка проходила молча. Первый страх юноши улетучился, ведь он знал, что привести его надо живым. Теперь Антон бесился не на шутку, поэтому решил успокоить нервы дурманящим порошком.Достав наркотик и пустую папиросу из кармана, он наспех сотворил косяк и окунулся в волну блаженства. Порошок быстро дал нужный эффект, и Шастуну стало скучно сидеть в тишине. — Тебе б мои дозы, водила. Да ты бы охуел даже от одной, — ухмыльнулся светловолосый, по-хозяйки развалившись на заднем сидении. Антон не был настолько отбитым, поэтому наркотик был самый слабый из всех возможных и практически не вызывающий привыкания. Но парню просто хотелось побесить этого самоуверенного мужчину не только расширенными зрачками, но и достающими речами. — Во-первых, я не водила, как ты выразился, а хороший друг и безнес партнёр твоего отца, — размеренно начал Попов. Арса мучило дикое желание заткнуть рот парню. Вот он только ещё не  решил словами или собственным членом. Антон был слишком красив и сексуален для парня, которому буквально на днях стукнуло всего 17, и у Попова не получалось упускать этот факт из виду. Но это ведь статья. Хотя у него в кармане лежит незарегистрированный пистолет, которым он только что угрожал толпе подростков, по-моему это уже не очень правильно. — Во-вторых, Арсений Сергеевич, — младший лишь шумно вздохнул и закатил глаза. А в-третьих… — на этих словах Попов резко свернул с нужного пути в сторону леса. Антон, который раньше прибывал в расслабленном состоянии, напрягся и сжался в комочек. — Куда мы е-едем? — светловолосый из последних сил пытался сохранять надменность, но голос все равно дрогнул. В ответ тишина. — Да что тебя не устраивает? Я же сижу в машине, как ты и хотел. А про косяк… Да я пошутил просто. Шууу-тка. Отвези меня домой. Ой, отвезите. Можно мы просто домой поедем вообщем… — затараторил Шастун, затравленным взглядом терзая окно. Его снова проигнорировали. А потом Арс так резко дал по тормозам, что бедный юноша врезался головой о переднее кресло. — Вылезай из машины, — строго бросил Арс. — Быстро, — крикнул старший, заметив, что парень замешкался. Младший на ватных ногах выполз из машины, а следом за ним выскользнул и мужчина. — Арсений Сер…геевич. Я…не хотел, — Антон начал заикаться от страха. — Боишься меня? — спросил Арсений, подойдя к юноше вплотную и начав медленно освобождать шею от удавки, в виде галстука. — Н-нет, — соврал парень с травянистыми глазами. Хотя им обоим было известно, что он напуган до дрожи пальцев ног. — Ладно, — усмехнулся Попов, завязывая светловолосому глаза винной полоской. И Арсений ушёл в сторону машины, а сердце юноши, кажется, ушло в пятки. Антон не мог не кричать, не отбиваться. Он на ногах то стоял с огромным трудом. Страх охватил парня целиком. Шастун не понимал, что происходит. А шуршание Попова в Джипе отдавалось звоном в ушах. Парень сам не понял, как на глаза навернулись слёзы, заставившие галстук мужчины намокать. Но больше всего Шаста беспокоила мысль, что он не только напуган, но и возбужден. Властный голос Арсения Сергеевича, напряжённые вены на его руках, глаза, похожие на два омута, в которых можно утонуть. Всё это сплетало тугой узел внизу живота Антона. Младший боялся даже дышать, а Арсений всё возился и возился в машине. Наконец послышались шаги, провоцирующие шелест листьев под ногами. Раз… Антон вздрагивает… Два…сердце начинает болезненно колотиться… Три… руки потеют… Четыре… дрожь пробирает парня насквозь… Пять…юноша вскрикивает, почувствовав горячее дыхание на щеке. — А так? — Шастун ощутил охлождённый предмет на шее, после чего с него одним махом сорвали повязку. Когда глаза Антона чуть-чуть попривыкли к свету, он увидел наточенный серебристый нож для метания, приставленный к его горлу. — Ты б-больной, — Антон задергался, силясь сбежать, но его плотно держали сзади. — И кто из нас больной, если ты всё еще со мной, — усмехнулся Попов. Это противно, но мужчина был чертовски прав. Ведь Шастун был сильным и умел хорошо драться, при желании он мог, если не сбежать из плена Арсения, то хотя бы сломать ему руку. Но желания не было. Антон зажмурился, смирившись со скорой смертью. Однако вместо этого юноша услышал скрежет молнии на собственной куртке, а потом почувствовал ледяное лезвие у себя на предплечье, которое очертило локоть и поползло вниз на кисть. — Посмотри на меня, — почти ласково позвал его мужчина, и Шастун не мог не отозваться на этот пьянящий голос. Он осторожно открыл глаза и повернул голову, наткнувшись на властный и возбужденный взгляд старшего. В голове Антона пулей пронеслась мысль, отдающаяся теплом в душе: «Он тоже меня хочет». Арсений разрезал ножом воздух, после чего провёл по руке Шастуна. Тот от неожиданности дёрнулся и застонал, но ему не дали осознать происходящее, увлекая в жаркий поцелуй. Мужчина плавно изучал языком нёба парня, подмяв под себя губы. Антон целиком и полностью отдавался старшему, обмякая в его руках и плавясь от движений горячего языка. В брюках Попова стало окончательно тесно, и Шастун, почувствовав его стояк, упирающийся ему в задницу, улыбнулся в поцелуй. — Дай руку, — отстранившись, произнёс голубоглазый. Антон все ещё боялся, но все-таки протянул руку старшему. В глазах Арсения блеснул предупреждающий игривый огонёк, и лезвие полоснуло по указательному пальцу юноши. Шаст зашипел и хотел отдернуть руку, но палец тут же попал в решётку влажного ротика мужчины. Арс принялся сосать пальцы юноши по очереди, будто сахарные леденцы. У подростка ноги разъезжались от этих причмокивающих звуков в перемешку с затуманенным взглядом Арсения Сергеевича. — Я девственник, — неожиданно для них обоих произнёс парень с травянистыми глазами и тут же смутился, от чего щеки покрылись лёгким румянцем. Один вид Антона в данный момент срывал крышу Попову, побуждая его сорваться и взять юношу здесь и сейчас. — Это заметно, — улыбнулся Арс, затягивая младшего в новый поцелуй и таща в сторону машины. — Ложись, — в голос мужчины снова вернулась хрипотца, ослушаться которую страшно. Антон лёг на задние сидения авто, которые были разложены. Мужчина же сел сзади. Арсений с нажимом надавил на поясницу, намекая, что ждёт, когда парень примет колено-локтевую позу. Попов стянул с парня джинсы вместе с боксерами, прокладывая дорожку поцелуев от копчика к промежности. Антон тихо скулил, безмолвно требуя большего. Отстранившись Попов взял заранее приготовленную баночку смазки с запахом мяты и смачно полил себе на пальцы лубрикант. Оставив лёгкий поцелуй на сжавшемся комочке мышц, Арсений разом вставил в парня один палец. Тело обожгло болью, и Антон вскрикнул, упав на кресло. — Больно, — проскулил младший. — Расслабься, — требовательно произнёс мужчина, нащупав наконец простату и надавив на неё. Это подействовало, и Шастун слегка размяк. Поэтому, закусив губу, парень спокойно принял второй влажный палец. — Я не могу, — чувствуя, как внутри тесно, пропищал светловолосый. — Можешь, — грозно произнёс старший, вставив в юношу третий палец и слегка проведя ножом по ягодице. Антон задохнулся сначала от саднящей боли во всем теле, а когда брюнет вновь наткнулся на простату, от накрывающей с головой волны блаженства. Шастуна трясло от огромного количества чувств за один раз. Попов же приспустил брюки вместе с бельем и, наспех раскатав презерватив по члену и смазав его лубрикантом, приставил к розовой дырочке. — Подожди, — остановил его Антон. — Что такое? — забеспокоился мужчина. — Я хочу сделать кое-что, — и притянув старшего к себе, Шастун чмокнул его в нос. — Теперь можешь. Арсений наполовину вошёл в парня, давая тому время попривыкнуть. После чего проскользнул целиком и принялся с напором вдалбливать Антона в сидения, заставляя того скулить, стонать и выкрикивать «Арсений Сергеевич» от удовольствия и лёгкой боли. Пара сильных толчков и грубых движений на своём члене привели юношу к желанной развязке, побуждая излиться прямо на дорогие кожаные кресла. Плотно сжавшиеся во время оргазма стенки заставили мужчину кончить следом внутрь парня.

***

— Арсений Сергеевич, — попытался обратить на себя внимание Антон, когда Попов нежно залечивал раны, подаренные ножом, медикаментами из аптечки. — Для тебя я просто Арс, — оставив лёгкий поцелуй на царапине, произнёс мужчина. — Арс, можно я у тебя поживу? — устремил младший преданный взгляд на Попова. — Конечно, — ласково улыбнулся брюнет. — Но только если пообещаешь бросить эти поганые гонки. Я волнуюсь, — строго закончил мужчина. — Без проблем, — лучезарно просиял Шастун, увлекая Арса в очередной поцелуй. Но уже другой. Если предыдущие сообщали о страсти, то этот успокаивал, нашёптывая: «Я, кажется, влюбился. И больше никуда тебя не отпущу».