sleeping on our problems

Начало.

Луи не знает, как он здесь оказался. Какая-то популярная поп-песня гремит из динамиков, и со всех сторон вокруг него танцуют и покачиваются люди: беты, омеги и в подавляющем большинстве альфы. Их личные запахи смешались и заполонили все свободное пространство, ударяя Луи в нос и заставляя голову кружиться от феромонов. Из-за духоты он весь вспотел, и пролитый кем-то напиток на его руку кажется холодным и липким на его разгоряченной коже. Луи особо не пьет, не потому, что это противозаконно и ему стыдно, а скорее потому, что ему не очень нравится вкус алкоголя, но все равно время от времени «для галочки» или чтобы особо не выделяться он может выпить пару бокалов. На самом деле он не хотел пить сегодня вечером, планируя остаться трезвым и в здравом уме, но Найл сунул ему стаканчик в руку, прежде чем тот успел возразить. Хоран минуту назад болтался где-то рядом с ним, но сейчас парень никак не может найти его взглядом. Луи уже не в первый раз за сегодняшний день жалеет, что Зейн не остался на лето в кампусе, тогда бы ему, возможно, не пришлось тухнуть на вечеринке одному. Хотя убедить Малика пойти — дело не из легких. Зейн не решился бы пойти на вечеринку крупнейшего альфа-бета братства, даже если среди студентов оно известно своей легендарностью. Именно столь высокая репутация убедила Луи прийти на одну из вечеринок, несмотря на его прежнее откровенное нежелание делать это. Хоть он и может признать, что эта тусовка довольно масштабная (учитывая, что сейчас середина лета и большинство студентов разъехалось по домам), Томлинсон не уверен, что в итоге хорошо проведет время. И если бы Зейн был здесь, он, вероятно, отругал бы Луи, как только узнал о его намерениях. Пойти на вечеринку, отчаянно нуждаясь в сексе на одну ночь — огромное «нет» для Малика, и он точно бы переубедил своего друга… только он еще не знает, что Сэм порвал с Луи две недели назад. Честно говоря, Луи выпал на некоторое время из жизни, переживая горькое расставание и пытаясь обратно собрать свое разбитое сердце по кусочкам. Он целыми сутками плачет, заедает мороженым и любимой едой, кричит от отчаяния в пустоту, стуча кулаками в стену, листает их совместные фотографии в телефоне (не находя в себе сил удалить их) или смотрит на знакомый контакт, едва удерживая себя от того, чтобы нажать кнопку вызова и начать умолять Сэма попробовать всё сначала. Луи рассказал об их расставании только Найлу, который и пригласил его повеселиться и отвлечься от душевной боли из-за разбитого сердца. Но если бы тот знал, что Томлинсон ищет того, с кем можно переспать и забыться, то наверняка пожалел бы о своем решении. Луи вздыхает и решает, что ему хватит тянуть время. Ладно, может быть, еще немного, чтобы успокоиться. Выпить. Ему необходимо еще выпить. Кухня почти пуста, если не считать случайной парочки, сосущейся в углу, и парня, который вышел из темноты, с открытым ртом сгорбившись над стойкой. Луи уворачивается от людей и наливает еще один стакан, напевая себе под нос. Внезапное присутствие кого-то справа заставляет его слегка застыть на месте. Тяжелый запах сосны, ванили и ноток темного шоколада заставляет его омегу скулить. Он поворачивает голову, встречаясь взглядом с альфой, который бесстыдно глазеет на Луи. Томлинсон не смущается и также одаривает парня оценивающим взглядом. Альфа худощав и широкоплеч, одет в черные узкие джинсы, тонкую белую рубашку, через которую просвечиваются контуры татуировок, а темные вьющие волосы спрятаны под красной кепкой, повернутой козырьком назад. Определенно парень из братства, но очень, очень привлекательный. Он смотрит на Луи потемневшими зелеными глазами, развязно ухмыляясь. — Нравится вечеринка? — Пойдет, — отвечает Луи. Он чувствует, как по телу пробегает дрожь от предвкушения, особенно когда парень наклоняется ближе, открывает рот и выдыхает… — Эй! — кто-то кричит. Они оба подпрыгивают, оборачиваясь. К ним подходит другой член братства, еле стоящий на ногах, на его лице застыла паника. — Стайлс, ты нам нужен! Альфа обреченно вздыхает рядом с ним, Луи сразу чувствует разочарование. Это глупо — они сказали друг другу всего каких-то три слова. Ничего не произошло. И все же Луи кажется, что он упускает что-то важное. Парень нетерпеливо жестикулирует, и альфа печально улыбается омеге, прежде чем убежать. Луи с сожалением смотрит ему вслед. По нему видно, что он бы очень хорошо его трахнул. И Томлинсон по-настоящему хотел, чтобы его трахнули сегодняшней ночью. «Ну ладно», — вздыхает он. Проглотив половину напитка и проморгав от знакомого прилива эндорфинов и энергии, он решает, что сейчас самое время потанцевать. Луи любит танцевать. Проталкиваясь мимо танцующих людей и пар, он пробирается в гостиную, направляясь в самый центр комнаты и просто… отдается музыке. Танцы были его страстью с восьми лет, и вот теперь он здесь, на территории кампуса, в братстве, прошла неделя с тех пор, как всех отправили на короткие летние каникулы, после которых Луи приступит к занятиям по балету для повышенного уровня. Он расслабленно покачивается всем телом, грациозно двигаясь в такт музыке. Луи совершенно спокойно в одиночестве проводит несколько песен на танцполе, но, когда большая ладонь ложится ему на талию, он совсем не против. Томлинсон открывает глаза и заторможено моргает, поднимая взгляд на высокого альфу. Его окутывает запах сосны и ванили. Дрожь пробивает всё тело. — Привет, — говорит тот самый альфа из кухни, тяжесть его ладони слишком остро ощущается через тонкую ткань белой футболки. Его веки чуть опущены, словно он не может поднять их полностью, а одурманенный взгляд блуждает по телу Луи. — Не против, если я присоединюсь к тебе? Луи вдыхает больше его запаха, наполняя лёгкие до отказа, и кивает, обернувшись в беззвучном приглашении. Руки незнакомца бесстыдно прикасаются к его телу, опускаясь к бёдрам и сжимая мягкую плоть. Луи сдерживает стон, когда альфа прижимается к нему, согревая его спину теплом своего тела. — Я Гарри, — шепчет незнакомец, касаясь мягкими, почти плюшевыми губами уха. — Луи, — коротко отвечает он. Луи снова начинает двигаться в такт музыке, чувственно, соблазнительно. Он ничего не может с этим поделать — его омега хочет показать себя красивому, сексуальному альфе. Луи не собирался подцепить парня из братства, но, когда Гарри опускает голову, целуя его шею и слегка покусывая кожу, он понимает, что становится все более и более нетерпеливым. Закусив губу, омега выпячивает задницу, прижимаясь к растущей выпуклости в джинсах Гарри. Альфа стонет, хватка на бедрах усиливается. — Непослушный, — усмехается он, его голос хриплый, тягучий, как мед. Луи делает вид, что не слышал его и ещё больше подаётся назад, вертя бедрами. Он откидывает голову, обнажая шею, и Гарри не ждёт, наклоняясь и оставляя большой и яркий засос на горле. Луи тихо стонет, когда он больно кусает, сильнее вдавливая задницу в его стояк. Гарри рычит, и омега поднимает руку, заведя назад, и обнимает его за шею, игнорируя лёгкое жжение в мышцах от того, как высоко и далеко пришлось потянуться. Луи не станет отрицать, что ему нравится быть меньше партнёра. Он любит, когда его могут накрыть всем своим телом, обнять, как сейчас это делает Гарри. Луи чувствует себя в безопасности, густой запах хвои и ванили окружили его со всех сторон, проникая в каждую клеточку тела и заставляя расслабиться. Феромоны стремительно заполняют пространство, и у Луи кружится голова от похоти. Песня сменяется балладой, и движения Луи замедляются вместе с ней. Их танец становится неторопливым и страстным. Он чувствует, как твердеет член Гарри, и Луи осознаёт, что сам в таком же состоянии. Томлинсон пришел сюда не для того, чтобы потрахаться с парнем из братства, нет… Но планы, видимо, меняются. Неожиданно ритм меняется, раздаётся резкий бит, Луи с хитрой усмешкой слегка отстраняется, виляя пятой точкой, и Гарри притягивает его обратно и стонет в ухо. Томлинсон поворачивается и другой рукой обнимает его за шею, положив голову на накаченную грудь. Альфа обнимает его за талию, притягивая ещё ближе, и их танец превращается в простые покачивания на месте, как у парочки на выпускном балу. — Ты состоишь в этом братстве? — слегка невнятно спрашивает Луи. Гарри хихикает, омега чувствует, как трясется его грудь, и утыкается носом в мягкую ткань рубашки. — Я со-президент этого братства, — отвечает Гарри. — Должно быть, это весело, — говорит Луи, слова выходят скрипучими, так как во рту все пересохло. Он даже не понимает, что именно говорит. Его мозг затуманен, как это бывает, когда все, о чем он может думать — член. Он почти уверен, что у Гарри большой. И ему очень хочется это проверить. Гарри хмыкает в ответ. — Хочешь знать, главное преимущество со-президента? Луи ухмыляется. Он знает, к чему клонит Гарри. — И какое оно? — Ванная, — отвечает Гарри. Луи разочарованно моргает. Альфа посмеивается и наклоняется так, что его губы снова касаются уха, и томно шепчет: — и хорошая кровать. На этот раз Томлинсон не сдерживает дрожь. Внезапно он понимает, что Гарри его уводит, положив руку на поясницу. Луи подавляет желание громко заскулить от ощущения тепла и близости парня. И, конечно, Вселенная ненавидит его, потому что Найл появляется из ниоткуда, когда они доходят до лестницы. Почему нельзя хоть раз не мешать Луи получить удовольствие? — Гарри! Лу! Я как раз собирался вас познакомить, ребята, — возбужденно восклицает он. Его язык заплетается из-за количества выпитого алкоголя, но от внимательного взгляда не уходит раскрасневшееся лицо омеги и по-хозяйски лежащая рука на пояснице. Он самодовольно ухмыляется, переводя взгляд с одного на другого. — Похоже, вы и без меня справляетесь, не буду вам мешать, детки. Луи краснеет еще сильнее, испытывая смесь смущения и облегчения от того, что Найл слишком пьян, чтобы помешать ему. — Ты знаком с Найлом? — спрашивает Томлинсон Гарри, когда бета снова пропадает, позвав кого-то (Найл волшебным образом дружит со всеми и сразу). — Ага, — говорит Гарри. — Он приходит на каждую вечеринку, хороший парень. Луи кивает. — Определенно… Итак, твоя комната? Гарри смеется. — Терпение, дорогой. — Дорогой? — удивленно повторяет Луи. — Дорогой, — повторяет Гарри с самодовольным видом. Луи обычно не нравятся самоуверенные альфы. Но в уверенности Гарри есть что-то такое, что скорее интригует его, чем вызывает отвращение. Несмотря на его лёгкую напыщенность, наглость, Луи чувствует под всей этой маской скромность. Гарри сильнее впивается пальцами в поясницу, посылая словно ток по всем нервным окончаниям, и они идут дальше. Альфа впереди, а Луи следует за ним на ватных ногах. Он весь мокрый. И судя по тихому рычанию, Гарри это знает. Они поднимаются по лестнице, прижавшись друг к другу. Ваниль и хвоя заставляют Луи держаться в здравом уме, но возбуждение густым туманом заволакивает голову. Гарри ведет его к двери в конце коридора. На ней висит табличка с выгравированными буквами: «Гарри Стайлс». — Это твое настоящее имя? — выпаливает Луи. — Да. Луи судорожно сглатывает, борясь с мыслью, которая пришла ему в голову. Луи Стайлс. Совершенно неуместно, — думает он. — Я как школьник в период полового созревания. Рука хватает его за шею, и губы омеги раскрываются в приглушенном вздохе. Гарри заталкивает его в комнату, уверенно, но нежно. Альфа включает свет, освещая уютную спальню, где царит лёгкий беспорядок. Луи часто моргает, рассматривая плакаты, полки, заполненные на удивление большим количеством книг, и… В животе всё сжимается, тошнота поднимается в горле… брошенная хоккейная экипировка. Хоккеист. Конечно, Гарри, должно быть, состоит в команде Сэма. Луи никогда не приходил ни на одну из его игр, да и парень особо не горел желанием видеть его там, поэтому омега точно не мог узнать о Гарри. Неприятное чувство нарастает, когда он понимает, что собирается заняться сексом с товарищем по команде его бывшего. И это ужасно неправильно. Гарри может даже передумать, если узнает. Его внутреннее смятение уходит на задний план, когда Гарри дразняще проводит большим пальцем по щеке, прежде чем притянуть его к твердой груди и напасть на губы. Может быть, Луи не стоит говорить об этом… вряд ли он когда-то встретится с Гарри снова. Омега стонет, когда Гарри грубо кусает его нижнюю губу, забираясь одной рукой под футболку, а другой все еще сжимая его шею. Он чувствует прохладный металл многочисленных колец, резко контрастирующий с его пылающей кожей. Альфа наступает на него, пока ноги Луи не упираются в край кровати. Он отшатывается, падая на матрас и задыхаясь, когда Гарри следом нависает над ним, удерживая свой вес на руках, наклоняя голову и целуя в шею. Луи закрывает глаза, изгибаясь и предоставляя больше места для поцелуев. Из горла непроизвольно вырывается недовольный стон, когда Гарри отстраняется. — Я просто хочу убедиться, что мы на одной волне, — медленно говорит Гарри. — Это всего лишь секс на одну ночь. Луи поднимает бровь. — О, правда, я думал, ты пригласил меня поиграть в скраббл. Гарри ухмыляется. — Просто хочу убедиться, что мы оба одинаково смотрим на вещи. Я думаю, что ты самый красивый омега, которого я когда-либо встречал, но я не ищу серьезных отношений. По крайней мере, не сейчас. — Значит, для тебя это уже привычно иметь одноразовый секс? — задыхаясь от наигранного возмущения, спрашивает Луи. Он мысленно даёт себе подзатыльник. Почему он, чёрт возьми, продолжает этот бессмысленный разговор, когда его член пульсирует, а из дырочки капает смазка? — Не совсем, — отвечает Гарри. Он облизывает губы. — Я очень преданный делу спортсмен. — М-м, — говорит Луи, застенчиво сжимая его бицепсы. — Я вижу, — он поднимает голову. — А теперь трахни меня. Гарри подчиняется, соединяя их губы и проглатывая стон Луи. Его руки одновременно везде: блуждают под футболкой, сжимают лицо, убирают упавшую челку, касаются ключиц. Незаметно одна ладонь оказывается под ним, поглаживая по ягодицам. Луи стонет, выгибаясь под прикосновениями Гарри. Альфа вторит ему, потираясь о бедро. Затем он снимает с Луи футболку, проводит руками по обнаженной коже. Томлинсон покрывается мурашками, наслаждаясь ощущением теплых мозолистых рук и длинных пальцев. Он не может дождаться, чтобы почувствовать их внутри себя. — Ты такой красивый, — шепчет Гарри, широко раскрыв зеленые глаза и неотрывно глядя на Луи. Он трепещет под возбуждённым, пристальным и восхищенным взглядом альфы. Его омега хочет подчиниться, его дурманит то, что он сам полуобнаженный и уязвимый, в то время как Гарри все еще полностью одет. Но эти фантазии могут подождать, потому что Луи хочет увидеть Гарри голым. Он отчаянно сжимает ткань рубашки, пока альфа не понимает намек и не срывает ее, бросая куда-то в угол. Глаза омеги рассматривают рельефные мышцы, и он тяжело сглатывает, когда его пресс напрягается. Он оказался мускулистее, чем думал Луи, высокий, широкоплечий — точный тип омеги. И у него есть татуировки, черт возьми. Луи протягивает руку и проводит по кубикам пресса и тату бабочки. Он щипает за один из сосков и ухмыляется, когда альфа рычит, снова толкая его вниз. Гарри накрывает его тело своим собственным и целует, кусая до крови губы. Луи скулит, прижимаясь к сильному, разгоряченному телу Гарри. — Пожалуйста, — выдыхает он, его голос отчаянный. — Сделай что-нибудь. — Хорошо, малыш, — рычит Гарри и начинает покусывать кожу под ухом, сразу же целуя, чтобы успокоить жжение. Луи всхлипывает, хватаясь за бицепс альфы (какой он огромный, Господи Иисусе). Он запускает одну руку в кудри Гарри, а потом тянет. Гарри стонет. — Непослушный, — шипит он, хватая Луи за подбородок. Он грязно целует, вылизывая рот, глотая его тихие всхлипывания и вздохи. Томлинсон не помнит, когда последний раз так целовался… Так хорошо… Может быть, никогда. Он выпускает еще одну струю смазки, дрожа от беззастенчивого желания. Руки Гарри скользят по его бокам, щипают соски в отместку за его проказы, вызывая высокий пронзительный стон Луи, затем гладит изгибы талии, пробегаясь пальцами по мягкой коже. Он просовывает руку под пояс джинсов, дразня, а затем оттягивая хлопковые трусики и неожиданно отпуская, заставляя Луи ахнуть. — Приподнимись, милый, — шепчет он, его дыхание ласкает шею Луи. Омега прикусывает губу и поднимает бедра, Гарри осторожно стягивает джинсы, потирая мягкую кожу бедер, пока он стягивает штаны вниз по ногам. Луи мелко дрожит от нежных прикосновений. Учитывая почти животное желание, они кажутся неуместными, но омега наслаждается ими. Затем Гарри наклоняется и кусает его бедро с внутренней стороны. Луи взвизгивает, выпуская новую порцию смазки. Господи, он уже насквозь мокрый. Альфа зацеловывает чувствительную кожу и опускает руки ниже, обхватив колени и раздвинув ноги парня. Он подаётся ещё ниже. Луи покрывается мурашками от жаркого, тяжёлого дыхания. Влажные губы прижимаются к пупку — одному из самых чувствительных мест Луи. Он извивается и громко стонет. Но альфа усиливает хватку на бедрах, твердо прижимая к кровати и продолжая оставлять засосы на животе. Он особенно сильно прикусывает под пупком, и омега корчится, дрыгнув ногами. Из сокращающейся дырочки струйками вытекает смазка, пропитав насквозь постель. Его член так тверд, что ему больно. Он не может больше терпеть. — Гарри, Гарри, Гарри, — умоляет он. — Я позабочусь о тебе, — отвечает Гарри, подчеркивая обещание очередным укусом на внутренней части бедра, прежде чем успокоить сладким поцелуем в то же самое место. — Ты так красиво оделся специально для меня, правда, куколка? — бормочет он. Затем его пальцы поддевают трусики и стягивают их вниз. Луи кусает костяшки пальцев, чувствуя себя разбитым и нуждающимся. Его омега скулит, требуя отдать ей контроль. Гарри сгибает колени парня, открывая вид на сморщенную розовую дырочку. — У моей хорошенькой омеги не менее хорошенькая дырочка, — бормочет он, прежде чем отстраниться и одним быстрым движением стянуть свои джинсы и боксеры. Луи тяжело выдыхает, не сводя глаз с члена Гарри. Он толстый, длинный. И твердый, как камень. Омега наблюдает с едва скрываемым предвкушением, как Гарри дрочит уверенными движениями. Альфа откидывает голову и со стоном проводит большим пальцем по головке. Луи облизывает губы. Гарри подползает к нему, устраиваясь между его ног, и нежно целует парня в губы, слегка оттягивая нижнюю, прежде чем отстраниться. Ладони скользят по талии, спускаясь ниже, и хватают за задницу, сжимая плоть. Луи стонет, на что Гарри посмеивается, раздвигая ягодицы и указательным пальцем дразняще проводя по расселине. Омега скулит, сердце отбивает чечётку в груди. Большие руки — определенно его слабость. — Хочу попробовать тебя здесь, — говорит Гарри, и всё… — Пожалуйста, — умоляет омега. Он словно горит в огне. Единственное, что удерживает его в здравом сознании — руки Гарри, его голос, его глаза, пригвождающие к матрасу своим голодным взглядом. Веки наполовину опущены, зелень радужек почернела. Пленительный искуситель. Настоящий альфа. — Может быть, позже, — говорит Гарри. И у Луи нет времени обдумать, прежде чем альфа проникает пальцем совершенно легко из-за смехотворно большого количества смазки. Луи пронзительно стонет. За последние несколько месяцев он много раз трогал себя пальцами, но его пальцы не такие длинные и толстые, как у Гарри. Не такие ловкие. И… Блять. Он втягивает воздух, когда чувствует это. Гарри вытягивает палец, прежде чем с большей силой толкнуть обратно в хлюпающую смазкой дырочку. Луи отчётливо чувствует, как твердый, холодный материал трётся о стенки. Кольцо. На пальцах Гарри всё ещё надеты кольца. На его пальце, которым он трахает Луи, до сих пор надето кольцо. — Вот так, да, детка? — тянет гласные Гарри. Он даже не смотрит на Луи. Его взгляд сосредоточен на медленном движении пальца в трепещущую дырочку омеги. Другая рука лежит на бедре, удерживая его от любых движений. Спустя несколько минут приглушенных и не совсем естественных звуков, Гарри добавляет еще один палец. На этом два кольца, и Луи отчетливо чувствует их шероховатые края, когда альфа двигает пальцами, толкая их глубже и глубже. Он сгибает их, надавив на простату, и Луи извивается, крича. Омега растянут, податлив — полностью готов для него. Луи знает, что слишком громок, но это нравится Гарри, судя по тихому рычанию после каждого стона, всхлипа или вздоха. Наконец, Гарри вытаскивает пальцы и тянется к прикроватной тумбочке, несомненно, за презервативом. Луи приходится прикусить губу, чтобы не остановить его. Он хочет, чтобы Гарри трахнул его без него, чтобы он связал узлом и чтобы Луи мог почувствовать каждый его сантиметр. И это, конечно, опасная мысль, учитывая, что они познакомились только сегодня. Поэтому он терпит, наблюдая, как Гарри раскатывает презерватив и смазывает омежьей смазкой всю длину. Затем он устраивается между ног Луи. Томлинсон обхватывает его ногами за талию, притягивая еще ближе. Он медленно входит, давая Луи достаточно времени, чтобы привыкнуть. Омега стонет, бессознательно извиваясь на кровати. Гарри такой большой. — Такой узкий, куколка, — шипит Гарри, чувствуя теплое дыхание на своей коже. Он уткнулся лицом в шею Луи и неожиданно прикусил место между ней и плечом. Омега снова вскрикивает, сжимая кулаки. Гарри не дает много времени привыкнуть, прежде чем отвести бедра и одним движением войти во всю длину. Изголовье кровати ударяется о стену, и Луи издает сдавленный звук, выгибаясь дугой. Гарри упирается одной рукой в матрас, удерживая свой вес, а другой сжимает бедро парня, наращивая темп. Он трахает все сильнее и сильнее, что Луи ёрзает по постели от силы его толчков. Наслаждение овладевает им, и он поддается этому чувству, закрыв глаза. Все плывет и сливается воедино, Луи словно в невесомости, ему кажется, что он вот-вот упадёт. Гарри очень хорош в сексе, святое дерьмо. Альфа наклоняется, забрасывая его ноги себе на плечи и почти складывая парня пополам. — Гибкий, — рычит Гарри, скрипя зубами. Он звучит довольно, но и как животное, его естественные инстинкты прорываются наружу. — Я танцую, — с трудом выговаривает Луи, задыхаясь. Гарри, не теряя времени, трахает его сильнее, меняя угол и проникая ещё глубже. Луи кричит, он хватается за простыни. В следующий раз Гарри ударяет по простате, продолжая попадать по ней каждый раз, пока Луи не кончает, почти теряя сознание. Он падает обессиленный и измученный на матрас. — Да, вижу, — хмыкает Гарри. Он наращивает бешеный темп, и Луи чувствует, что готов взорваться от всех ощущений и сверхчувствительности, способный сосредоточиться лишь на постоянном скольжении члена внутри себя. — Я чувствую тебя здесь, — бездумно шепчет омега. Он потирает живот, и Гарри вздрагивает, толкнувшись в последний раз, прежде чем излиться в презерватив. Луи хмурится, разочарованный тем, что не почувствует сперму. Ему это нравится. Большинство омег раздражает то, что потом надо сперму вымывать, но Луи всегда нравилось ощущение того, как семя из него капает, и знание того, кто его им наполнил. Ощущение наполненности и того факта, что он может забеременеть (несмотря на то, что Луи всегда на противозачаточных). Ему нравится то, как альфы становятся собственниками, когда трахают без презервативов. Луи думает, что Гарри один из них. Увы. Гарри выходит и снимает презерватив, завязывая и бросая его в мусорную корзину через всю комнату, и каким-то образом попадая. А потом он просто… смотрит. Луи встречается с ним взглядом. Гарри смотрит на него с благоговением. Это заставляет его омегу гордиться. Гарри наклоняется и целует его, на что тот издает тихий стон, охотно отвечая. Кожу живота стягивает засохшая сперма, но ему уже всё равно. Особенно, когда Гарри так властно, но всё ещё нежно обхватил его лицо, удерживая на месте. — Хороший мальчик, — самодовольно шепчет он, и Луи кивает, заливаясь краской. Он чувствует лёгкость, туманность от похвалы, но это вовсе не плохо. Наоборот, ему нравится. Гарри наклоняется и обхватывает губами сосок, посасывая, на что Луи жалобно скулит, пытаясь отстраниться. Альфа слегка прикусывает его, прежде чем отстраниться с ухмылкой. — Ты маленький извивающийся проказник, да? Луи даже не может ответить, его сердце колотится слишком громко, чтобы обработать любой ответ в голове. Гарри прижимает большой палец к его, вероятно, опухшим губам, задумчиво и восхищённо его рассматривая. — В следующий раз я привяжу тебя к кровати, — говорит он. Так легко и небрежно, словно это само собой разумеется. Луи рвано вздыхает, у него от шока отвисает челюсть. Когда он, наконец, берет себя в руки, то выпаливает: — Что заставляет тебя думать, что будет следующий раз? Гарри сначала не отвечает. Он целует Луи, и тот снова замолкает, мгновенно размыкая губы и пуская язык. Гарри сжимает его шею, другой рукой проводит по боку и забирается под него, начиная дразнить чувствительную дырочку Луи. Томлинсон вздрагивает, скуля от прикосновения, и Гарри ухмыляется ему в губы. — На следующей неделе у меня будет гон, — отвечает он, его дыхание щекочет кожу Луи. — Я был бы очень признателен за помощь, — он все еще самоуверенно улыбается, с прищуром глядя на омегу. — А как же «это секс только на одну ночь»? — смеётся Луи. Гарри пожимает плечами. — Секс на одну ночь и гон. Луи задумывается. Секс действительно был хорош. К тому же разве плохо ещё раз отвлечься от плохих мыслей? Гарри беззастенчиво разглядывает его. Луи вторит ему, оценивая альфу: он вспотел, покраснел от усердия, волосы взлохмачены, губы опухшие и красные от поцелуев. — Хорошо, — соглашается он. — Почему бы и нет. — Отлично, — отвечает Гарри. Наконец, альфа находит полотенце и вытирает Луи. Затем он протягивает ему свою футболку в качестве одежды для сна, тем самым давая понять, что омега может остаться на ночь. Луи вспоминает о своей комнате в общежитии и о том, что Зейн уехал к семье, так что Томлинсон будет в гордом одиночестве. Принять решение оказывается не трудно. Гарри также одалживает ему зубную щетку, и они вместе чистят зубы. Все это ужасно по-домашнему, и Луи ловит себя на том, что всякий раз хихикает над рожицами, которые строит в зеркале альфа с красной зубной щеткой, торчащей из рта, полного пены. Стайлс каждый раз ухмыляется, довольный собой. Потом они забираются в постель. Гарри только в боксерах, а Луи полностью обнаженный, если не считать футболки, но это не вызывает какой-то неловкости между ними. Без малейшего сомнения Гарри притягивает Луи к своей груди, одной рукой обнимая его за затылок, а другой — за талию. Все это слишком, учитывая, что они знакомы всего несколько часов, но Луи слишком удовлетворённый, чтобы беспокоиться об этом. Томлинсон кладет руки на бицепсы парня, прижимается к его груди и беззвучно улыбается, когда Гарри целует его в макушку, задерживая губы на пару долгих секунд. Он счастлив, что альфа тоже любит обниматься после секса. — Спокойной ночи, Лу, — говорит он глубоким, медленным голосом, который расслабляет омегу. — Спокойной ночи, Гарри, — отвечает Луи. На следующее утро Гарри трахает Луи у стены, держа одной рукой (этот факт буквально сводит омегу с ума), а два пальца другой оказываются в раскрытом рту парня, которые тот по команде начал сосать. После такого пробуждения Луи слегка больно ходить. Гарри готовит ему завтрак и предлагает отвезти его в общежитие, отчего Луи отказывается, так как уже договорился встретиться с Перри, с которой они вместе записались на маникюр. Идеальное завершение утомительных дней. Луи почти не вспоминает о Сэме, что считает своей личной победой.

***

Гарри сохранил свой номер в телефоне Луи в тот же вечер, так что в течение недели они обсуждали важные моменты, касающиеся их договоренности. Первый — нет презервативам. Узел — это необходимо для того, чтобы удовлетворить альфу во время гона, а поскольку они оба полностью здоровы и Луи принимает противозачаточные, выполнить условие просто. Они согласились, что поцелуи и прочие сексуальные действия тоже разрешены. Если Луи помогает Гарри с его гоном, он получит от этого как можно больше удовольствия. Они также обсуждают границы, и омега убеждает парня, что не против грубого секса, включая удушение, порку, засосы, отметины и прочее, что Стайлс может захотеть с ним сделать под дымкой гона. Они решили, что Луи встретится с Гарри после ужина, как раз тогда, когда начнется гон. Было бы лучше, если он приехал бы раньше, но у Луи в тот день поздно заканчивались занятия, и он не хотел идти к альфе с пустым желудком и ноющими конечностями. Томлинсон появляется в братстве в половине десятого, его волосы всё еще влажные после душа, он одет в легинсы и тонкую длинную футболку, что слишком походит на его форму для танцев. Луи также принес сумку со всем необходимым на пару дней вперед. Альфы одаривают его любопытными взглядами, когда он поднимается по лестнице, а один даже шокировано вздыхает, когда понимает, что Луи направляется в комнату Гарри. Он подавляет смех и тихонько стучит в дверь. — Лу? — раздается знакомый низкий голос, который звучит глубже, чем раньше — побочный эффект надвигающегося гона. — Да, — запоздало отвечает он, съеживаясь от неловкости. — Входи, — говорит Гарри, и Луи осторожно открывает дверь. Альфа лениво развалился на кровати, одетый в спортивные штаны и изношенную футболку, которая задралась, обнажив пупок и дорожку волос. Луи отводит взгляд. Он напоминает себе, что не надо быть таким возбужденным. — Закрой дверь, — говорит Гарри низким хриплым голосом. Луи сдерживает дрожь и выполняет это, дважды проверяя, надежно ли закрыта дверь. Он оборачивается как раз в момент, когда Гарри обводит взглядом его фигуру, его зрачки расширены, глаза прикрыты. — Хей, — Луи неловко шагает к нему. Он никогда не проводил вот так с кем-то гон, кого едва знает, и он чувствует себя не в своей тарелке, нервы терзают его. — Привет, — с весельем отвечает Гарри. Он похлопывает по постели рядом с собой, не отводя глаз от Луи. — Иди сюда, полежи со мной. Омега бросает сумку возле стола и медленно подходит к кровати. Глаза Гарри закрываются, голова откидывается и несколько локонов падают на лоб, выбившись из хаотичной укладки. Луи тихо заползает на кровать и ложится на расстоянии от альфы, не желая быть тем, кто инициирует контакт, так как Стайлс единственный, кто нуждается в этом. Гарри без колебаний протягивает руку и хватает его за подол футболки. Он дергает и бормочет: — Иди сюда. Луи повинуется, осторожно опускает голову на грудь Гарри и робко кладет руку ему на бок, сжимая пальцами ткань. Альфа обнимает его за талию и плечи и затем зарывается лицом ему в шею, издавая глубокий горловой стон. Луи вздрагивает, опьяняющий запах Гарри становится еще сильнее. Он до сих пор чувствует себя неловко, но гораздо меньше теперь, когда парень прикасается к нему. — Ты так хорошо пахнешь, — шепчет альфа, беззастенчиво потираясь носом о его кожу. — Блять. Его губы невольно кривятся в улыбке. — Есть еще что-нибудь, что нам нужно обсудить? — спрашивает Луи. Гарри выдыхает, дразняще обдувая дыханием кожу. — Ничего не могу вспомнить… но, эм, — он делает паузу, прочищая горло, и смущенно продолжает, — Я просто хочу подчеркнуть, что это просто… ну, знаешь, всё несерьезно. Я не ищу отношений. Позже Луи покажется странным, что Гарри не сказал: «Ты меня не привлекаешь», — а вместо этого просто повторил, что не заинтересован в отношениях. — Я понял. Я тоже сейчас не хочу отношений. Гарри отстраняется, встречаясь с ним взглядом, нахмурив брови. — Плохое расставание? — догадывается он. Хотя Луи и ожидал этого вопроса, он не может сдержать гримасы. Его сердце болезненно сжимается. — Да, — отвечает он, но слишком поздно, чтобы правдоподобно изобразить безразличие. Гарри сочувственно хмурится. — Мне очень жаль это слышать. — Давай не будем об этом, — говорит Луи, кусая губы. Он не забыл о том, что Гарри до сих пор не знает, что трахает бывшего своего товарища по команде. Томлинсон зашел слишком далеко, чтобы отступать. Гарри кивает, снова беззастенчиво нюхая Луи и покусывая кожу шеи. Омега шипит, и тот ухмыляется, прижимаясь губами к порозовевшей коже. — О чем нам надо еще поговорить? — небрежно спрашивает Гарри, прежде чем присосаться к шее омеги. Луи скулит, подсознательно наклоняя голову и предоставляя больше доступа, пока Гарри с жадностью сосет кожу до бурого синяка на ключице, большого и яркого. — Скоро начнется? — задыхаясь, спрашивает Луи. Он подавляет еще один скулеж, когда Гарри кусает за шею, низкое рычание вырывается из его горла. — Скоро, — неопределенно отвечает Гарри. Затем он крепче сжимает Луи и переворачивает их. Томлинсон подавляет стон и кусает губы, когда альфа наклоняется над ним, обхватив руками его голову. — Что ты изучаешь? Луи закатывает глаза, вздрагивая, когда чувствует, как из дырочки вытекает смазка. — Английский. Психологию. Мы сейчас играем в двадцать вопросов? — спрашивает он, повышая тон голоса, когда Гарри наклоняется ближе. — Я просто пытаюсь поговорить, прежде чем нагну тебя и трахну. Я пытаюсь быть вежливым, — слегка раздраженно тянет Гарри. — В отличие от тебя. Луи усмехается. — Ладно, Стайлс. Что ты изучаешь? — Музыку. — Музыку? — искренне удивляется Луи. Гарри кивает. — Так о чем ты мечтаешь: о хоккее или о музыке? — На первом месте хоккей, — легко отвечает альфа. — Я хочу сделать карьеру в этой области, но так как мне нужно было выбрать направление, я решил выбрать то, что мне нравится. Мне нравится музыка, но это скорее просто хобби. — Ты умеешь играть на каких-нибудь инструментах? — спрашивает Луи, шипя, когда Гарри снова кусает его за шею, ведя себя как дикий собственник, но омега не жалуется. — Гитара и пианино, — отвечает Гарри. — Какое клише, — нахально говорит Луи с легкой улыбкой на губах. Гарри фыркает. — А что, нужно было учиться на аккордеоне играть? — Да, было бы гораздо интереснее, — поддразнивает Луи. Гарри кусает его за мочку уха. — Господи, успокойся, альфа, — он хотел, чтобы это прозвучало игриво, шутя, но Гарри замер, издав низкий горловой рык. Луи тяжело сглатывает, часто заморгав от внезапной вспышки феромонов. Дрожь пробегает по всему телу, возбуждение разносится по всем венам. Губы парня двигаются от уха до подбородка и спускаются к шее, засасывая кожу прямо в том месте, где сильнее всего чувствовался пульс. Луи едва сдерживает скулеж. Иисус. — Ладно, ладно, — поспешно говорит омега, чувствуя себя возбужденным от пьянящего запаха Гарри и его близости. Все, что Луи чувствует, видит, слышит, осязает — это альфа. И этого так много, что становится тяжело со всем справляться. Он мягко отстраняется от Гарри, точнее его губ. — Я думаю, что уже точно пахну как ты. Ты можешь остановиться. К его облегчению, парень со вздохом отстраняется от него и ложится на бок, лицом к нему. Луи лениво моргает, не сводя глаз с напряженного и немного задумчивого взгляда Гарри. Он решает отвлечь его и снова заводит разговор о хоккее. — Ты собираешься стать капитаном? Гарри медленно кивает, не сводя глаз с губ Луи, чем вызывает румянец на веснушчатых щеках. — Планирую… Хотя не знаю, получится ли у меня, — Гарри вообще всегда говорит медленно, но теперь он настолько растягивает слова, что их едва можно разобрать. — Ну что ж, удачи, — искренне произносит Луи. В Гарри есть что-то такое, что омега думает, что у него действительно хорошие шансы стать капитаном. Вместо ответа Гарри хмурится, а затем протягивает руку, убирая челку с глаз Луи. Томлинсон замирает, затаив дыхание, когда длинные пальцы нежно касаются его волос. Гарри внимательно наблюдает за ним, начиная поглаживать по голове. Не в силах сдержаться, Луи практически мурлычет, расслабляясь в блаженстве. Его глаза закрываются, и он тихо и довольно что-то мычит. На лице альфы сразу же появляется ухмылка. — Ты как кот. Луи ничего не отвечает, уткнувшись лицом в смятые простыни. Гарри тихо смеется. — Мой маленький котенок. От такого ласкового прозвища по спине пробегает дрожь. Луи краснеет, смущенно пряча лицо. — Ой, — ласково воркует Гарри. — Тебе нравится? Быть моим котенком? В животе все скручивается от волнения, когда Гарри наклоняется ближе, щекоча лицо своим дыханием. Он само воплощение самодовольства, и Луи бы возмутился или высмеял за это, но сейчас его сердце стучит где-то в горле и чувство предвкушения разрывает изнутри. Румянец темнеет до дикого красного, когда зелень глаз альфы затапливается черным. Гарри так близко, и Луи буквально парализован его взглядом, что, наверное, даже бы не смог отстраниться, если бы захотел. На лице альфы появляется желание, и, закрыв глаза, он открывает их, смотря уже на парня хищно, чувственно. Луи вмиг улавливает перемену в феромонах. — Это…? — тихо спрашивает он. Гарри отвечает поцелуем. Луи стонет, когда его снова без усилий переворачивают, Гарри устраивается между его ног, покусывая нижнюю губу, пока омега послушно не откроет рот. Парень скулит, а альфа жадно сосёт его язык, рыча. Поцелуй мокрый и требовательный, уверенный и грубый. Луи беспомощно хватается за бицепсы Гарри, которые напрягаются под его пальцами. Стайлс не теряет времени и забирается рукой под тело парня, щупая сочную задницу. Запах течной омеги наполняет воздух, и альфа утробно рычит, сильнее прикусив его нижнюю губу. Гарри прижимается к его бедрам, с силой и отчаянием потираясь о них своим членом. Луи всхлипывает, беспомощно хватаясь за футболку и резко дергая, пока тот не понимает намек и отстраняется, стягивая ее с себя и обнажая накаченные мышцы и яркие татуировки. Отбросив всякое подобие медлительности, Луи проводит руками по коже, прослеживая контуры, выпуклости, пока Гарри не зарычит и не оставит видную отметину на ключице. Большие руки задирают футболку до груди, обнажив живот. Гарри оставляет дорожку красных засосов до самого пупка, пуская слюни в его впадинку и беспорядочно вылизывая. — Я сделаю тебе ребенка, — хрипло бормочет он. Луи дрожит. Стоит ли говорить, как сильно его возбуждает одна мысль о том, чтобы забеременеть? К счастью, похоже Гарри испытывает то же самое. — Сделай, — поддерживает он. Гарри снова целует его, властно сунув язык в рот парня. Его руки всюду касаются Луи, оставляя за собой покрытую мурашками кожу. А затем он обхватывает пояс леггинсов, медленно стягивая их вниз. Луи подавляет нетерпеливый, недовольный стон. Какого черта? Гарри должен быть отчаянным, а не он. Наконец, альфа стягивает легинсы вниз по бедрам, прерывая их поцелуй, чтобы полностью снять их. Он благоговейно проводит по обнаженным ногам, лаская икры, а затем бедра, не торопясь, пока Луи практически не начинает трястись от желания. — Альфа, — умоляет он, обнажая шею. Он не стыдится использовать этот трюк. Гарри хмыкает в ответ, целомудренно целуя внутреннюю сторону бедра, пока не добирается до промокших трусиков. — Хорошенькая кошечка, — говорит Гарри, развязно ухмыляясь и теребя лиловую ткань. Луи пинает его за самодовольное выражение лица. Однако настроение меняется, когда Гарри стягивает нижнее белье и швыряет его куда-то. — Поскольку тебе придется заботиться обо мне два дня, я позабочусь о тебе сейчас, — говорит он, низкий тембр заставляет все внутри Луи вибрировать. Томлинсон не успевает ничего ответить, прежде чем Гарри хватает его за бедра и разводит в стороны, открывая вид на дырочку. Он наклоняется и с жадностью облизывает сморщенное отверстие. Луи вздрагивает, застигнутый врасплох. Это было неожиданно, но абсолютно точно желанно. Он стонет, раздвигая ноги шире, когда Гарри проникает языком. Хлюпающие звуки, которые он издает ртом, такие непристойные, и Луи невероятно близок к оргазму, его маленький член прижимается к животу, капая предэякулятом. Гарри отстраняется, и Луи стонет из-за потери контакта. К счастью, альфа только аккуратно переворачивает его, прежде чем нырнуть обратно. Он дразняще обводит языком дырочку, покусывая ягодицы. Луи вжимается в матрас, зажмуривая мокрые от слез глаза и отчаянно сдерживая рыдания. Гарри проводит широкую полосу языком, слизывая очередную порцию смазки, простонав. — Такой сладкий, детка, — говорит он, прежде чем снова припал губами к дырочке. Луи стонет, дрожа от удовольствия. Затем Гарри снижает темп, мучительно медленно двигая языком, отчего омега хватает губами воздух, переходя на беззвучный крик. Альфа не останавливается, даже когда Луи кончает, продолжая жадно вылизывать его дырочку, бормоча что-то о том, как хорош он на вкус. Хоть его член быстро становится чувствительным, поскольку зажат между ним и матрасом, Луи понимает, что не хочет двигаться. Он начинает верить, что следующие несколько дней принесут ему только чистое удовольствие.

***

Луи хнычет, сильнее зарываясь головой в груду простыней. Он слишком чувствителен, так как кончил всего минуту назад, но Гарри так и не завязал узел. Альфа крепко сжимает его бедра, словно боится, что кто-то отнимет у него Луи. Но омега совсем не против. Он извивается, пытаясь высвободить запястья из хватки парня, которые тот буквально пригвоздил к матрасу. Неожиданный шлепок прилетает на правую ягодицу, вызывая высокий скулеж, а следующий — громкое хныканье, кожу жжет, на ней точно останется красный отпечаток от ладони Гарри. Альфа вгоняет член глубже, прежде чем зарычать, его узел увеличивается, растягивая и сцепляя их. Луи падает, в глазах слезы, мышцы ноют от усталости. Гарри переворачивает их на бок, утыкаясь носом в волосы омеги и в десятый раз помечая его своим запахом. Луи уверен, что от него больше пахнет альфой, чем им самим, но он понимает, что Стайлса это успокаивает. Томлинсон одобрительно мычит, пока Гарри засасывает кожу на плече до яркого синяка. Боже, к концу гона на нем не останется чистого места. Их марафон потрясающего секса длится уже два дня, и Луи совершенно выбился из сил. Но очень доволен, удовлетворен. Он был прав. Секс определенно хорош. За последние тридцать часов они столько раз потрахались, но каждый раунд был одинаково восхитителен. На кровати, на туалетном столике в ванной, в душе, на полу, снова на кровати, у стены… Гарри бесстыдно делает все возможное, чтобы оплодотворить его, и Луи наслаждается этим. Например, сейчас потайные фантазии альфы снова выходят наружу. Луи чуть задремал, не беспокоясь о высыхающей сперме на животе и груди и об ощущении еще большего количества семени, которым продолжал наполнять его альфа во время сцепки. Омега просыпается, когда узел спадает и член покидает его дырочку. Однако ощущение пустоты не длится долго, поскольку Гарри быстро проникает двумя пальцами в чувствительное отверстие. Луи шипит, извиваясь. Альфа рычит, собственнически кладя большую руку ему на живот и надавливая. Луи расслабляется, позволяя Гарри предотвратить вытекание спермы. — Теперь я точно забеременел, — поддразнивает он, зная, что Гарри необходимо подтверждение. Он накрывает своей маленькой ладонью руку альфы и слабо надавливает на живот. — Я уже чувствую, как растет наш щенок. Гарри рычит, притягивая его ближе и собственнически утыкаясь носом в его шею. Потный, почти двухметровой альфа опаляет жаром ему кожу, но Луи не сопротивляется. Они остаются в таком положении на некоторое время, но в какой-то момент Гарри снова начинает потираться о него, возбуждаясь. Луи ужасно устал, тихо всхлипывая, когда альфа трется своим твердым, пульсирующим членом о его дырочку. Гарри переворачивает его, и он закрывает глаза и выгибает спину, демонстрируя полное доверие и отдачу контроля. Стайлс немедленно проникает в него, не дожидаясь, пока тот привыкнет к растяжению, прежде чем отвести бедра и резко толкнуться обратно. Луи скулит, внизу всё пульсирует от боли, но это в то же время приятно. — Я наполню тебя, ты забеременеешь моими щенками, — бездумно рычит Гарри. — Твое тело создано для этого. Луи приглушённо стонет в простыню, соглашаясь. Движения Гарри жёсткие, грубые, отчего бедный омега елозит по матрасу, как тряпичная кукла. Альфа протягивает руку и хватает его за подбородок, потянув на себя. Луи задыхается, глядя на изголовье кровати, когда то снова и снова стучит о стену. Где-то, в глубине его сознания, всплывает вопрос, насколько тонкие стены и могут ли другие члены братства услышать их… услышать, как хорошо его трахает Гарри. Парень вбивается в сумасшедшем темпе, рот Луи раскрывается в беззвучном крике. Гарри толкает большой палец между губ, оттягивая щеку. — Мой, — грубо рычит он. — Твой, — слабо отвечает Луи, смыкая губы вокруг его пальца и посасывая, чтобы скрыть громкий стон, когда головка члена попадает по простате. — Я не дам тебе уйти, — собственнически хрипит Гарри. — Ты мой. Ты всегда будешь беременным. Я сделаю тебя счастливым. Я позабочусь о тебе, буду беречь тебя. Луи беспомощно стонет, изливаясь и пачкая грудь. Это была жалкая струйка спермы, так как он уже измотан очередным оргазмом, но ему по-прежнему хорошо. Луи резко падает, позволяя Гарри ускориться почти до дикого темпа, бормоча еще что-то о том, чтобы оплодотворить Луи, заботиться о нем, что честно заставляет его сердце трепетать. Его узел разбухает, и альфа на этот раз просто падает на Луи, придавливая его своим весом. Но он не возражает. Гарри обхватывает его руками и ногами, полностью закрывая, чтобы защитить от несуществующей угрозы, даже когда его дыхание выравнивается и он засыпает. Луи вздохнул с облегчением. Его задница ужасно болит, а живот урчит от недостатка еды. Но, как и любой разумный омега, он переворачивается на другой бок и засыпает. Луи сонно моргает, пытаясь прийти в себя, когда Гарри толкается в него вновь возбуждённым членом. Он стонет, комкая в руках простынь, как раз в тот момент, когда Гарри ударяет по простате. Это уже третий раз, когда омега просыпается от члена в своей заднице, и он должен сказать, что совсем не против такого расклада. Луи щурится и смотрит на часы, всхлипывая, когда Гарри просовывает руку под него, что сжать его соски. Почти двенадцать дня. Альфа тяжело дышит ему в шею, кряхтя и постанывая при каждом толчке. Луи нащупывает его руку и, когда находит ее, успокаивающе сжимает. Гарри кусает его за плечо. — Лу… детка, — говорит он, задыхаясь, и его голос звучит немного яснее, чем раньше. Еще несколько толчков, и Гарри снова завязывает его, перекатывая их так, что Луи оказывается у него на груди. Томлинсон не кончил, но он сомневается, что вообще ещё способен на это. Гарри нежно проводит рукой по его волосам, смахивая с лица влажную от пота челку. Глаза Луи закрываются, и он утыкается носом в грудь Гарри. — Ты сейчас соображаешь? — невнятно спрашивает он, едва ворочая языком. — М-м, да, — отвечает Гарри, в то время как одна из его рук скользит вниз, чтобы потрогать растянутую вокруг его узла дырочку. Луи шипит, хлопая его по запястью. Он чувствует ухмылку Гарри, когда альфа целует его в шею. — Голоден? Его живот урчит, как по команде. — Понял, — усмехается Гарри и двигается. Луи тянется назад, чтобы вцепиться в его шею, запаниковав. — Подожди, подожди… — бормочет он, вслепую протягивая руку к альфе. — Я держу тебя, детка, — отвечает Гарри, поддерживая его за ноги. Луи тихо ахает и думает, что это определенно небезопасно. Его спина прижата к груди Гарри, в то время как парень поддерживает его за бедра, а омега — за руки. Поза может быть и выглядит довольно горячо со стороны, но это точно не безопасно. — Не урони меня, — с тревогой просит он. Гарри целует его в макушку. — Не уроню, котенок. Он делает пять пугающих шагов к своему столу, где стоит еда, прежде чем сесть на стул и удобнее устроить омегу на коленях. Луи слегка расслабляется, но сердце все еще колотится. — Больше так не делай, — предупреждает он. Гарри хихикает, прежде чем взять один из пластиковых контейнеров и поставить в микроволновку. Луи откидывается на грудь парня и вздыхает. — Мы можем после этого принять душ? — спрашивает он. — Хорошо, — соглашается Гарри, хотя между бровями сразу появляется складка. Луи закатывает глаза. Собственнический придурок. — Если мы примем душ, я разрешу тебе кончить мне на лицо, а потом ты сможешь покрыть меня своим ароматом, — предлагает он. — Договорились. Альфа заботливо кормит его макаронами, Луи только и успевает открывать рот, расслабившись в его объятиях. Он даже не сразу замечает, что узел спал. Луи занят тем, чтобы проследить, что Гарри съел свою половину, вместо того чтобы пытаться накормить омегу. — Ты должен поесть, Гарри, — мягко упрекает он, когда альфа протестует. К счастью, Гарри больше не сопротивляется и позволяет омеге накормить себя. Он также заставляет его выпить два стакана воды, а затем неподвижно сидит, пока альфа снова покрывает его своим запахом, не слушая, что они буквально через пару минут пойдут в душ и всё смоют. После того, как Гарри доволен своей работой, он подхватывает омегу в свадебном стиле: одной рукой под коленями, а другой поддерживает его спину. Парень осторожно несёт его в ванную, Луи чувствует себя слишком комфортно, уткнувшись носом в изгиб шеи. Они оказываются в душевой, и омегу аккуратно ставят на пол. Душ был маленьким, но, к счастью, насадка достаточно мощная. Гарри регулирует воду до комфортной температуры, и Луи наклоняет голову альфы, чтобы хорошенько вымыть его волосы. Гарри, крепко держась за объемные бедра, практически мурлычет, когда Луи тщательно втирает шампунь в жирные кудри. Большими пальцами Стайлс нежно давит на кожу, чтобы почувствовать ее упругость и оставить свои следы. Гарри следом принимается массировать голову омеге, периодически отвлекаясь на то, чтобы поцеловать шею. От Луи практически ничем не пахнет, за исключением сильных феромонов альфы. И когда они оба закончили, Томлинсон выключает воду и падает на колени. Гарри стонет, сжимая свой член, который был в возбуждённом состоянии с тех пор, как они вошли в душ. Луи молчит, широко раскрыв рот, запрокидывает голову и сцепляет руки за спиной. Альфа ошеломленно моргает, ноздри раздуваются. — Трахни мой рот, — подсказывает омега. Гарри рычит, подходя ближе и протягивая руку, чтобы крепко схватить его за волосы. Он зарывается пальцами во влажные каштановые пряди и притягивает его ближе, другой рукой обхватывая свой член и обведя головкой покусанные губы. Луи не из терпеливых, он высовывает язык, чтобы попробовать его на вкус. Гарри подсознательно дёргает бедрами, вызывая ухмылку омеги. С очередным рычанием альфа толкается в его рот без предупреждения. Луи изо всех сил расслабляет горло, когда тот начинает его трахать. Он довольно хорошо контролирует свой рвотный рефлекс, но все еще давится, когда член каждый раз проникает глубже. Но Гарри, кажется, это нравится — ощущение, когда головка упирается в заднюю стенку горла, которое судорожно сжимается вокруг его длины, и омега со слезящимися глазами пытается вдохнуть. Луи сглатывает, наслаждаясь богатым вкусом и запахом альфы. Ванильный и хвойный аромат ударяют в нос и дарят чувство безопасности. — Такой хороший для меня, — хвалит Гарри, и омега Луи прихорашивается. Гарри трахает его все глубже и глубже, Луи чувствует его член далеко в горле. Рука парня спускается к его щеке, и под большим пальцем он отчётливо чувствует движение и растущий узел. Гарри чертыхается, толкаясь сильнее, отчего омега давится, и на глазах появляются слёзы. Альфу это не останавливает, он двигается все увереннее, и Луи остаётся лишь послушно принимать его, отчаянно желая угодить. В какой-то момент он поднимает веки. Луи знает, насколько развратно выглядит: большие, широко раскрытые и остекленевшие голубые глаза, обрамленные слипшимися ресницами, в то время как слезы скатываются по розоватым щекам. Гарри кончает с гортанным стоном. «Слишком предсказуемо», — самодовольно думает Луи. Он старательно всё проглатывает, но спермы так много, что часть вытекает из уголков губ, побежав по подбородку и шее. Гарри опускается перед ним на колени и собирает семя пальцами, поднося ко рту. — Соси, — хрипло приказывает он. Его голос глубже, ниже, чем раньше, что означает, что он снова теряет контроль, поддаваясь инстинктам. Луи послушно обхватывает пальцы губами, посасывая и наслаждаясь легкой болезненностью в мышцах челюсти и горле. — Такой хороший для меня, — хвалит Гарри, погружая глубже и слабо надавливая на язык. Луи задыхается, скулит и дрожит от переполняющих его эмоций. Альфа тянет парня на себя, убирая руку и сталкивая их губы в грубом, голодном поцелуе. Его ладони поглаживают бока, спускаясь ниже и сжимая мягкую задницу. Луи обхватывает ногами талию Гарри, прижимаясь к нему, когда тот выходит из душа. Альфа наспех вытирает их первым попавшимся под руку полотенцем, прежде чем отнести Луи обратно в спальню. Он даже не обращает внимание на то, что их кожа всё ещё влажная. Гарри волнует совсем другое. Он посасывает кожу на шее омеги, добавляя очередную отметину к уже целому ожерелью из засосов, и опускает Луи на кровать, на спину. Томлинсон сразу раздвигает ноги, и альфа занимает свое законное место между ними. — Нужно, чтобы ты забеременел, — бормочет Гарри, и Луи кивает, наклоняя голову в сторону, чтобы обнажить горло. — Сделай мне ребенка, — задыхаясь, шепчет он, всхлипывая, когда Гарри прикусывает нижнюю губу. Альфа посасывает её и собственнически поглаживает ладонями бедра Луи, на что тот беспомощно хватается за его бицепсы. Гарри проверяет пальцем, что омега ещё растянут, и быстро заменяет возбуждённым членом. Луи вздрагивает, у него всё болит от чувствительности и усталости, но он всё равно податливо расслабляется, стоит лишь узлу Стайлса приблизиться к его заднице. Он омега, он предназначен для этого. — Мой омега, — благоговейно шепчет Гарри, проникая. — Мой. — Твой, — отвечает со стоном Луи. Гарри обхватывает его запястья одной рукой и прижимает их к матрасу над головой. Луи пробивает дрожь от явной разницы в размерах и от того, как альфа может удерживать его без особых усилий. К счастью (для задницы Томлинсона), этот раунд длится не так долго. Гарри меняет угол проникновения, вбиваясь в него глубже, и громко стонет, когда Луи выгибается от коктейля удовольствия и отчаяния. — Черт, — выдыхает Гарри, широко раскрыв глаза от восхищения и вожделения. Прежде чем Луи успевает спросить, что случилось, Гарри прижимает ладонь к его животу. Омега вздрагивает и прищуривается, замечая небольшую выпуклость на животе. Которая появилась из-за члена Гарри. Черт. Он стонет от этого зрелища и вздрагивает, когда альфа давит на нее. — Здесь будет наш щенок, — рычит он, и Луи скулит, представляя. А затем Гарри ускоряется, трахая его глубже и резче, пока перед глазами у Луи всё не размывается и не начинают танцевать пятна. Каждый раз головка упирается в его простату, рассыпая искры удовольствия по всему телу. Гарри хватает омегу за подбородок. — Открой, — Луи послушно раскрывает рот, не совсем понимая зачем. Гарри наклоняется, его мягкие локоны касаются лба парня. Он сводит брови к переносице, взгляд сосредоточенный, а затем… он сплевывает. Прямо в рот Луи. Глаза омеги расширяются от удивления, но он все равно сглатывает, лицо горит от смущения и похоти. Гарри рычит, грубо целуя его, когда его узел расширяется, связывая их. Удивительно, но Луи тоже кончает: жалкие капли спермы, но тем не менее оргазм. Его тело дрожит от шока и удовольствия. Луи краснеет, когда Гарри начинает целовать, нюхать, облизывать и помечать своим запахом его челюсть, горло, ключицы и за ушами, бормоча о том, какой Луи хороший, какой он красивый и идеальный, как потрясающе он будет выглядеть, наполненным щенками Гарри, как он будет лучшей мамой для них. Господи, альфа плюнул ему в рот. Луи не знал, что ему это может понравиться. Но опять же, это Гарри. Судя по тому, до чего они дошли, что бы он ни сделал, Луи понравится. В конце концов они снова засыпают, чтобы через пару часов проснуться и быстро поужинать, прежде чем пуститься ещё в два раунда. Только после этого пара спокойно может провалиться в сон, понимая, что гон отступает и, скорее всего, закончится утром. Гарри трахает его под лучами восходящего солнца, поднимая и опуская Луи сильными руками на свой член, облокотившись на изголовье кровати, посасывая синяк в изгибе шеи. Бедра омеги трясутся от оргазма, когда Гарри заполняет его узлом, и Стайлс осторожно поправляет его так, чтобы тот лежал у него на груди. Они оба снова засыпают, и через несколько часов Луи открывает глаза с ощущением плавно вылизывающего его использованную дырочку языка, который вынуждает его сделать выбор: увернуться от стимуляции или продвинуться ближе. Густая, терпко пахнущая смазка, вытекающая из его отверстия, принимает решение за него. Луи обхватывает колени, и Гарри прижимает ноги омеги к его груди, разведя их в стороны. — Гибкий, — самодовольно замечает альфа, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Луи, прежде чем погрузиться обратно во влажный жар языком. Омега стонет и скулит во все горло, когда его дырочку трахают таким изощрённым образом. Неожиданно Гарри отстраняется, дразняще обведя колечко мышц. Луи в отчаянии приподнимает голову и выгибается. — Гарри, — хрипло стонет он, беспомощно растягивая его имя. Альфа покусывает сморщенные края, успокаивая быстрыми движениями языка, а затем снова погружается в раскрытую дырочку, лакая смазку и издавая непристойные чавкающие звуки, от которых бедный член омеги уже стоял колом. — На вкус как клубника, чертовски сладкий, детка, — стонет Гарри. Луи вздрагивает от того, насколько хриплый его голос. Видимо, Гарри действительно нравится доставлять удовольствие своим ртом, учитывая с каким энтузиазмом и профессионализмом он вылизывает его задницу. Громкий шлепок раздается в относительной тишине, когда ладонь Гарри неожиданно опускается на его правую ягодицу. Луи вскрикивает, его член пульсирует. Сразу же следует ещё один шлепок, выбивая весь кислород из лёгких. Язык альфы не останавливается, несмотря на извивающегося парня. Еще два шлепка приземляются на другую ягодицу, а затем успокаивающе большая теплая ладонь поглаживает покрасневшую кожу. Он стонет, сжимая пальцами простынь, Гарри давит на его бедра, прижимая их к матрасу. — Мой котенок, — урчит альфа, нежно целуя его дырочку. — Мой омега. Луи скулит и краснеет, когда Гарри продолжает целовать его сокращающуюся дырочку. Он покусывает покрасневшие края, заставляя конечности омеги дрожать. Гарри самодовольно отстраняется, его подбородок весь в слюнях, который тот бессознательно вытирает. Сразу же палец занимает место его языка и медленно проникает глубже. Гарри трахает его резко и быстро, и вскоре Луи кончает, стонет в матрас и обессиленно падает. Альфа выглядит довольным, полным энергии, несмотря на то, что его гон только закончился. Он ухмыляется, наклоняясь, чтобы поцеловать Луи. Омега стонет, отворачивая голову. — Я устал, — хнычет он. — Я знаю, — говорит Гарри, потираясь носом о его шею и пряча улыбку с ямочками. Он игриво покусывает кадык, и Луи хлопает его по плечу. — Спасибо, что помог мне, детка, — говорит он, и лицо его становится серьезным. — Ты так хорошо справился. Луи издает неопределенное мычание, которое, как он надеется, Гарри истолкует как «пожалуйста», прежде чем его веки опускаются. Он серьезно не знает, что делать теперь, когда гон закончился. Альфа продолжал называть Луи всякими ласковыми прозвищами, словно это привычное дело и омега не краснеет каждый раз. Гарри нежно целует его в лоб, прежде чем обхватить ладонями его лицо и провести большими пальцами по скулам. Луи чувствует, что альфа хмурится. — Надеюсь, я не был слишком груб. — Мне понравилось, — честно признается он, не открывая глаз. Он ерзает, морщась, когда простыни трутся о его кожу. — Но эти синяки и засосы останутся надолго. — Хорошо, — слегка рычит Гарри, прежде чем поцеловать его в висок. Луи краснеет, ошеломленный таким проявлением собственничества и заботы. — Значит, я хорошо о тебе позаботился. — Да, — соглашается Луи, игнорируя любые предупреждения в голове о том, что они вот-вот переступят черту. Омега криво улыбается и невинно похлопывает себя по животу. — Определенно хорошо, точно оплодотворил меня, альфа. Хорошая работа. Гарри рычит, и Луи хихикает, поворачиваясь в молчаливом приглашении, чтобы его обняли. Альфа обнимает его и нежно целует в затылок. — Обнимемся, детка. Луи улыбается, его сердце сжимается. Если он постарается, то сможет почти притвориться, что они с Гарри действительно вместе, что они любят друг друга. Но от реальности никуда не денешься. Луи до сих пор любит Сэма. У Гарри на первом месте хоккейная карьера, и он не хочет, чтобы его что-то отвлекало. Луи просто помог Гарри с гоном, и к тому времени, когда начнется учеба, он больше никогда не увидит альфу.

***

Первый семестр.

Луи заканчивает свой номер под аплодисменты хореографа. Он возвращается к остальным танцорам, улыбаясь коллегам и разминая руки и ноги. Танцы — одна из вещей, которые Луи любит больше всего на свете. Он занимается ими с восьми лет, с тех пор его охватывает эйфория каждый раз, когда он поддается музыке, двигая телом в такт. Луи часто берет уроки других танцевальных стилей, например, модерна и хип-хопа, но ничто не сравнится с его любовью и преданностью балету. Одиннадцать лет он танцует, и ему нисколько это не приелось. Он чувствует прилив спокойствия, стоит ему лишь зайти в балетную студию. Ведь ничто не может побеспокоить его, когда он сосредотачивается лишь на музыке и собственном сердцебиении. В студии раздается симфония приглушённых звуков: тихие удары ног об пол, когда танцоры выполняют сотэ и жете с грацией, изящностью, присущей лебедям; едва заметные вздохи, когда те прыгают и поднимаются своими партнерами высоко в воздух; сдавленные стоны упомянутых партнеров, когда те стараются выполнить па легко и непринужденно. И вместе с тем по всей студии разносятся громкие звуки фортепиано, на котором играет Перри. Она для каждого занятия исполняет музыку, и мастерски сыгранный балет является саундтреком их жизни в течение двух часов пять или шесть дней в неделю. Луи все это обожает. Особенно, когда тренировка выдаётся тяжёлой и следующие пару дней он чувствует приятную боль в мышцах. Или когда у него никак не получается выполнить всю композицию, но, несмотря на то, что он крайне расстроен, он не может не расслабиться, услышав первые ноты, и не встать в пятую позицию. Даже, если Маре ведет себя как стерва. Ладно, с последним он переборщил. Ничто не заставит Луи спокойно воспринимать эту стервозную омегу. Он собирает свои вещи и выпивает половину бутылки воды (другую он выпил за час до их пятиминутного перерыва на растяжку), морщась от боли в икрах, бедрах и спине. Сегодня была изнурительная тренировка, и только в конце Луи по-настоящему почувствовал, как сильно устал. Он обнимает на прощание друзей, смеется в ответ на шутки и натянуто улыбается, когда Маре делает кому-то замечание, что его раздражает. Затем омега неторопливо направляется к Перри, которая в спешке листает свои конспекты. Бета часто пытается совмещать выполнение домашней работы (хотя они только начали учиться) и игру на фортепиано, занимаясь между прогонами, но у нее не очень хорошо получается. — Привет, Пезз, — весело приветствует Луи. Перри улыбается и встаёт, обнимая омегу. — У тебя уже очень даже хорошо получается фуэте. Луи хмурится. Фуэте, пожалуй, одно из самых сложных элементов, но зрители обожают его. Омеге они не нравятся из-за того, что очень долго не получались у него. Теперь же он может выполнить минимум один безупречный фуэте за урок. — Чертовы фуэте, — стонет он, и Перри смеётся. — Хей, в эту пятницу у меня выходной, мы должны сходить куда-нибудь! Луи ухмыляется. — Определенно, я приглашу Зейна. — Ах да, он ведь приехал вчера, да? — спрашивает Перри. — Сегодня утром, — покачал головой Луи. — У него были занятия днём, но я был занят, так что ещё не виделся с ним. — Три месяца без лучшего друга, бедняжка, — поддразнивает Перри. Луи обиженно отвечает: — Мне без него одиноко, прекрати смеяться. — Эй, у тебя есть я, — возмущается Перри. — Ладно, шучу, пригласи Зи и передай от меня «привет», хорошо? Луи кивает. — Удачно повеселиться за подготовкой к тесту по биологии. Перри стонет, посмотрев через плечо на брошенные тетради. — Препод — мудак! Дал тест в первый же день. Кто так делает? — Жестко, — соглашается Луи. Он протягивает руку, чтобы снова обнять ее, и вскрикивает, когда Перри оттягивает пояс его леггинсов и отпускает. — Мне всегда смешно смотреть на то, как новички пялятся на тебя, — говорит она, нахально улыбаясь. — Когда мадам сказала им выбрать одну точку, на которую они будут смотреть при выполнении пируэтов, я уверена, что видела, как один из них пялился на твою задницу. Луи дико краснеет. — Ты лжешь. — Нет, — клянется Перри, широко раскрыв глаза. Она быстро становится серьезной, губы изгибаются в неуверенной улыбке. — Все в порядке, детка? Луи прикусывает губу и опускает голову. — У меня все хорошо, Пезз. — Как скажешь, Лу, но знай, что я всегда готова выслушать, — уже тише говорит она, сжимая его плечо. Луи кивает. Он знает, что Перри всегда может помочь, и омега ценит ее поддержку. — А теперь иди и заобнимай Зейна до смерти, потому что ты по нему очень сильно соскучился. Луи усмехается, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения, ведь он впервые за несколько месяцев увидит своего друга. — Точно! Пока, милая. — Увидимся в пятницу, Лу, — отвечает она, и Луи в последний раз машет ей, прежде чем схватить свою сумку и покинуть студию.

***

— Привет, Лу, — раздается голос, когда Луи открывает дверь и входит в комнату. Омега с облегчением выдыхает и бросает сумку на пол, поднимая взгляд на Зейна Малика, своего лучшего друга с шестого класса. Парень одет в джинсы, мягкий свитер и шапочку, широко улыбается, сидя в кресле. Луи, наконец, почувствовал облегчение, ему тяжело переживать разлуку, особенно на летние каникулы, когда они в основном проводят их вдалеке друг от друга. Он набрасывается на бету, буквально забираясь к нему на колени, когда тот падает. Зейн обнимает его в ответ. — Как дела? На этой неделе ты не ответил ни на одно мое сообщение, — в его голосе слышится скрытая тревога, но это было ожидаемо. Последнюю неделю он игнорил лучшего друга, из-за чего сейчас испытывает вину. Луи натягивает беззаботную улыбку, его губы, конечно, подводят и дрожат. Он мог игнорировать боль в душе и притворяться, что ничего не произошло, пока танцевал, но она всегда возвращается в полной мере к тому моменту, когда омега добирается до общежития. — Извини, Зи, я был занят. Как прошли каникулы? Зейн выгибает бровь. — Да, конечно, а теперь ты расскажешь мне, почему у тебя такой вид, будто ты проглотил лимон, или мы продолжим неловкую светскую беседу, где ты притворяешься, что все в порядке. Луи вздыхает, прижимаясь к Зейну и крепче обвивая руки вокруг его торса. — Я сейчас расплачусь, — предупреждает он. — Вижу, — говорит Зейн. Он нежно гладит парня по голове. — Что случилось? — Мы с Сэмом расстались, — сдавленно признается омега, отчего сердце неприятно сжимается. Прошла неделя, а ему до сих пор тяжело говорить об этом, хотя Луи уже успел рассказать кое-кому: Найлу, маме, Перри… Он поднимает глаза, глядя на потрясенное выражение лица Зейна. — Мы ужасно поссорились, наговорили друг другу кучу дерьма, а потом он сказал: «Мне надоело нянчиться с тобой». Так что, знаешь, я послал его на хер, — он хотел, чтобы это прозвучало безразлично, но его голос выдает его лёгкой дрожью. Зейн молчал, успокаивающе поглаживая спину друга. — Почему ты мне не рассказал? — Я не знал как, — тихо шепчет Луи. Это ужасное оправдание, и, честно говоря, он и правда не знает, почему не мог собраться с духом, чтобы сообщить новость лучшему другу (хотя, возможно, ему просто было стыдно — Зейн все-таки оказался прав). — Это подходящий момент для того, чтобы сказать: «Я же говорил», — шутит Томлинсон. — Лу, детка, я бы никогда так не сказал, — расстраивается бета. — Прости, если я когда-либо заставлял тебя чувствовать себя дерьмово из-за твоих отношений. Я поддержу тебя, с кем бы ты ни был. — Да, но в итоге ты оказался действительно прав, — с горечью подмечает он. — Я должен был тебя послушать. — Нет, ты ни в чем не виноват, — Зейн сжимает плечи Луи. — Ты правда любил его, да? Луи фыркает. — В то утро я сказал ему, что люблю его. Я устал держать всё в себе, между нами вроде все было хорошо, и я был уверен, что он чувствует ко мне то же самое, — омега смаргивает внезапно нахлынувшие слезы и шмыгает носом. — Но оказалось, что нет. Все внутри предательски сжимается, когда он снова прокручивает в голове тот момент. Это была ужасная ссора, и Луи согласен, что наговорил лишнего (в любом случае он не имел это в виду), но тогда парень не думал, что Сэм действительно порвет с ним, ведь между ними всё было замечательно. — Лу, мне очень жаль, — тихо говорит Зейн. — Это ужасно. Сэм — придурок. Это не так. — Пожалуйста, давай сменим тему, — просит Луи, высвобождаясь из объятий Зейна, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не хочу об этом говорить. Зейн морщится, прочищая горло. — Я гостил весь месяц у тети. Лия пыталась незаметно улизнуть, чтобы повидаться со своим парнем в городе, хулиганка. Луи улыбается. Он обожает Валию, они очень схожи характерами. — Не знаю, — продолжает Зейн, рассеянно поправляя волосы. — Я много рисовал? Но ты уже знаешь, я посылал тебе фотографию каждой работы, — говорит он, вздыхая. Он все еще гладит Луи по спине, не возражая, что тот сидит у него на коленях, пропитывая ему футболку слезами. Омега обожает его. — Я правда не могу думать ни о чем другом. — Нет, всё в порядке, спасибо, Зи, — устало говорит Луи. — Кино? — неуверенно предлагает Зейн. — Давай, — соглашается Луи. Он неохотно слезает с колен Зейна и ложится на кровать, смаргивая остатки слез. У него была неделя, чтобы справиться с расставанием, но боль не уменьшилась ни на грамм. Луи до сих пор хандрит. Прекрасно.

***

Несмотря на разбитое сердце Луи, жизнь продолжается. Он рад, что их с Сэмом расписания не совпадают, так как Томлинсон изучает английский, а альфа — бизнес, у них нет шансов столкнуться в аудиториях и даже коридорах, что помогает парню игнорировать его как можно дольше. Луи не знает, какие чувства бы он испытывал, увидев Сэма снова, особенно когда последнее воспоминание о нем продолжает проигрываться в голове, как заевшая пластинка. Его обиженное, а затем разъяренное лицо Луи видит каждую ночь. Прошло уже четыре недели с их расставания. Луи не разговаривал с ним, не видел его улыбки, не слышал его прекрасного голоса более трехсот тридцати шести часов. Боже, он так его любит. Луи не мог не влюбиться в него. В первую очередь альфа завоевал его сердце, а затем уже мысли. Сэм был тем, что омега всегда хотел видеть в своем партнёре: милый, заботливый, защищающий, обаятельный, веселый, с теми же принципами и взглядами. С похожими планами на будущее. Они идеально подходили друг другу. И глупо думать, что Луи сможет быстро пережить их расставание. Так проходят шесть недель, и омега с удивлением замечает, что теперь прошло больше месяца с тех пор, как их больше нет. Учеба теперь занимала много времени, Луи с головой уходит в книги с конспектами и танцы. Он вообще не видит Сэма: они тусуются в разных компаниях, что сейчас кажется благословением, но на самом деле вызывает печаль. Удивительно, как быстро сменились почти ежедневные встречи с Сэмом и постоянные переписки на их полнейшее отсутствие. Это не значит, что Луи ничего не знает теперь о нем. В середине сентября, как обычно, начинаются предсезонные хоккейные матчи, и хотя Сэм — очень хороший игрок, он никогда не был звездой. Луи впервые был благодарен за это. Вместо его бывшего бойфренда имя Гарри постоянно красовалось в спортивной секции. Гарри Стайлс — звездный хоккеист команды университета. Луи уже знал это раньше, но теперь каждый раз, когда он берет студенческую газету в руки, его взгляд сразу цепляет знакомый альфа: «Гарри Стайлс забрасывает победный гол в матче прошлой пятницы», «Гарри Стайлс станет капитаном в этом сезоне», «Гарри Стайлс», «Гарри Стайлс», «Гарри Стайлс». Куда бы он ни пошел, Луи слышит, как восхваляют альфу. Восхищенные перешептывания в кафетерии о том, как хорошо он играет, хихиканье и мечтательные вздохи очарованных омег на паре по литературе, слухи о его похождениях и свиданиях распространяются со скоростью микробов, хотя Луи знал, что многое из этого — полная чушь. Несмотря на новообретенную славу Гарри, Сэм все равно был на слуху, что совсем не нравится омеге. На днях он услышал шепот какого-то беты в коридоре: «Ты видел новую омегу Сэма?» Вопрос поразил его, как молния. Новая омега Сэма. Сэма. Омега. Единственное, что беспокоило его — это не он. Сэма увидели с омегой, и все предположили, что они вместе. Луи непроизвольно задумывается, сколько людей знали, что он встречался с альфой. Называли ли его когда-нибудь омегой Сэма? Или он вообще никогда не был омегой Сэма? Одно можно сказать наверняка: теперь Луи точно никогда им не будет. Несмотря на то, что Томлинсон пообещал себе сохранять полное безразличие к жизни бывшего, он убегает в туалет после пары, глотая слезы и судорожно всхлипывая. Омега успокаивается лишь спустя двадцать минут и выходит из кабинки с покрасневшим лицом и растекшейся тушью. Он пропускает обыденный поход в библиотеку, выбирая вместо этого пойти домой и закутаться в одеяло с ведёрком мятного мороженого. И вот теперь Луи здесь, на очередной студенческой вечеринке, через девять недель после расставания. Конечно, её устроило не братство Сэма, он бы никогда не осмелился сунуть туда нос, по крайней мере сейчас. Он пришел с Перри, Джейд и недовольным Зейном, которых в какой-то момент потерял в толпе. Малик, ворча из-за того, что его притащили на тусовку, присоединился к компании парней, передающих по кругу косяк. Луи подумывал о том, чтобы пойти с ним, даже если это означало терпеть нытье беты, но он действительно не в настроении для травки. Перри и Джейд где-то танцуют. Луи должен быть с ними, веселиться и кричать во всю глотку, но по какой-то причине он не может заставить свои конечности двигаться в направлении гостиной, где проходит всё веселье. Итак, он оказывается на кухне, потягивая напиток, который ему удалось растянуть на целых пятнадцать минут. Луи никогда еще не было так скучно на вечеринке, и он никогда не испытывал такого облегчения, как сейчас, когда Найл пьяно вваливается на кухню и закуривает. — Лууууу! — кричит он, подходя ближе. Луи ловит себя на том, что искренне улыбается, когда Найл падает на него, ругаясь. Ирландец буквально задавит его до смерти, если не сдвинется, но, кажется, белокурому парню плевать: он небрежно и слюняво целует Луи в щеку. — Давно тебя не видел. — Прости, приятель, завал по учебе, — извиняется Луи. Он тычет пальцем в гирлянду цветов на шее беты. — Откуда это? Найл смотрит туда, скосив глаза. — Не знаю, — мычит он. — Наверное, Эми дала. — Эми? — с интересом спрашивает Луи. — Кто это? Бета усмехается. — Я скажу тебе, кто она, если вечер будет успешным. Луи, хихикая, хлопает его по груди. — Ты животное, — поддразнивает он. — Ты мог просто сказать, что хочешь переспать с ней. Найл кивает. — Пойду найду Эми и попытаюсь переспать с ней, — так и говорит он, подмигивая. — Удачи, — смеется Луи. Он машет на прощание другу, когда тот, придерживаясь за стены и мебель, выходит из кухни, крича вслед какому-то парню по имени Брэд. Луи качает головой, забавляясь выходками Найла и чувствуя себя немного лучше. Он делает еще один глоток коктейля «Отвертка» (водка с апельсиновым соком) и решает пойти потанцевать. Перри и Джейд не будут против его компании. Луи ставит бокал на стол как раз в тот момент, когда кто-то входит на кухню. Он отворачивается, но слышит громкое хихиканье. Закатив глаза, Луи смотрит в их сторону и тут же замирает. В кухню ввалилась парочка. Но не просто какая-то пара. Потому что один из них — Сэм. Сэм, обнимающий незнакомую блондинку-омегу и сующий язык ей в рот. Луи не знает почему, но его сердце ноет. Блять. Из всех мест и моментов, когда они могли столкнуться друг с другом, они делают это при таких обстоятельствах, когда, конечно, Сэм с кем-то другим. С другой омегой. Не с Луи, а с кем-то другим. Его заменой. Луи просто стоит, не в силах отвести взгляд. Музыка словно затихает и уходит на второй план. Слезы подступают к глазам, и он дрожит, прежде чем осознает это. Прошло каких-то девять недель, а Сэм уже забыл его. Два месяца ему потребовалось, чтобы оставить позади год их отношений. Он действительно не чувствовал к Луи того, что к нему испытывал омега. Правда душераздирающая, несправедливая и горькая, чтобы ее принять. Но это реальность. Реальность. Сэм стоит напротив с кем-то, кто не он. И альфа до сих пор не заметил Луи, слишком занятый тем, что сосется с великолепной длинноногой омегой. Луи хочет ненавидеть ее, но не может. В конце концов, она такая же, как он. Она влюбилась в альфу так же, как и он. Кто знает, может быть, Сэм запал на нее, а Луи просто суждено быть одному? Он зажимает рот ладонью, едва сдерживая сдавленный всхлип. Луи следует уйти. Он весь сжимается, пытаясь стать меньше и незаметнее, а затем делает глубокий вдох, прежде чем проскользнуть мимо пары. Он протискивается между целующейся парочкой и столом, улавливая сильный запах возбужденного Сэма: кокос и сандаловое дерево, пьянящий и резкий, смешанный с цветочным ароматом омеги. Луи изо всех сил старается не обращать на это внимания. К сожалению, он случайно задевает руку. Раздается голос Сэма: — Что… Ох. Понимание и ужас в его голосе буквально режут по сердцу. Луи не оглядывается. Он поспешно выбегает, пробираясь через пьяных студентов, зажимая рот рукой, чтобы сдержать рвоту и подавить рыдания. Омега выскакивает на задний двор, вздрагивая от резкого перепада температуры. На улице прохладно, дует ветер, а Луи без пиджака, но ему всё равно. Он сдавленно всхлипывает, падая на колени. Омега упирается ладонями в асфальт, не сдерживая рыданий и слез, капающих на землю. Сэм. Другая омега. Его трясет. — Луи? — зовет знакомый голос. Обеспокоенный. Безопасный. Это Зейн. Он с печалью смотрит на опухшие глаза и сгорбленную фигуру Луи, прежде чем протянуть руку. — Пойдем домой, — мягко говорит он. — Давай, детка. Луи кивает и уходит вместе с бетой, который обнимает его за плечи. Луи опирается на него всем весом. Он чувствует слабость. Жалкий. Он так много плакал за последний месяц, и ради кого? Альфы, который явно забыл о нем. Возможно, это эгоистично, но ему хочется, чтобы в этот момент Сэм увидел его с Гарри, чтобы ему было больно. Чтобы Сэм тоже вспоминал каждый день, проведенный в его спальне, с его товарищами по братству или поцелуи в коридорах кампуса, или то, как они трахались на заднем сиденье машины, изрядно вспотев и раскрасневшись из-за дерьмового кондиционера. Эти воспоминания постоянно преследуют Луи во сне, из-за чего он не высыпается, встречая день измученным и опустошенным, а тем временем Сэм гуляет и веселится. Ужас. Зейн ничего не говорит, да ему и не нужно. Когда они возвращаются в общежитие, он протягивает Луи ведёрко мороженого, которое они хранили на худшие времена в мини-холодильнике, и ведет его к дивану, вытаскивая ноутбук, чтобы посмотреть «Бриолин» — любимый фильм омеги. Томлинсон старается не вспоминать, что в последний раз смотрел его с Сэмом примерно четыре месяца назад. Альфа пел для него «Summer Love», которая идеально описывала их отношения. Они влюбились друг в друга летом, прямо как Сэнди и Дэнни, прежде чем, наконец, начать встречаться после начала учебного года. Параллели с фильмом всегда радовали его. Зейн отключается где-то в два часа ночи, тихо храпя с открытым ртом. Луи укладывает его, даже не думая тащить в спальню. Потом он, спотыкаясь, идет в комнату, и слезы уже бегут по щекам, когда он оказывается один. И хотя ему невыразимо больно, он все равно ловит себя на том, что натягивает знакомый свитшот, который Сэм когда-то одолжил ему, но омега так и не вернул. Запах альфы давно исчез, но Луи все равно становится спокойнее. Когда он засыпает, ему снятся счастливые воспоминания.

***

Луи стонет, отстраняясь от унитаза, куда только что отправилось содержимое его желудка. Он прикладывает ладонь ко лбу, чувствуя боль, жар и усталость. Тошнота появилась не из-за чего, но ясно, что сегодня он не в состоянии пойти на занятия. Он поднимается на дрожащих ногах, опираясь на стену, и плетется к кровати. Зейн давно ушел, у него пары начинаются с восьми, пока Луи спит (благословленный первой лекцией в одиннадцать пятнадцать). Он выпивает стакан воды, морщась, когда его живот снова скручивает. У него такое чувство, что завтра ему придется долго сидеть в туалете. Сообщив учителям о своем отсутствии и попросив их выслать домашнюю работу, он укутывается в одеяла, чувствуя себя несчастным. Луи решает, что лучшим времяпрепровождением будет просмотр как можно больше фильмов с Энн Хэтэуэй, начиная с «Дьявол носит Прада» и, возможно, заканчивая дилогией «Дневники принцессы» (хотя бы ради того, чтобы поглазеть на Криса Пайна во втором фильме, Луи был слегка влюблен в альфу с пятнадцати лет). В обед он получает сообщение от Зейна, в котором тот желает ему скорейшего выздоровления и также напоминает съесть что-нибудь существенное, а не жевать один «Coco Pops» и кислые конфеты. Глупый, благоразумный Зейн. На самом деле омега и так ничего из этого не ел, потому что впервые в жизни он чувствует отвращение при мысли о любимом сухом завтраке. От одного взгляда на коробку, которую он прячет под кроватью, к горлу подступает тошнота. Это странно, но, учитывая, что ему плохо с утра, так что всё становится понятно. К девяти часам вечера он посмотрел пять фильмов и приступил к сериалу «Девочки Гилмор», который омега не смотрел уже много лет, но ему хотелось что-нибудь легкого и смешного, чтобы отвлечься от тошноты. Зейн появляется как раз в тот момент, когда Дин говорит Рори, что любит ее, и та молчит в ответ, как идиотка. Черт возьми, почему она ничего не говорит? Луи, к удивлению, по-настоящему увлекся сюжетом, хотя наперед знает, что произойдет дальше. Он дважды успел всплакнуть, даже сейчас глаза были на мокром месте, а внутри всё бурлило от досады и разочарования из-за реакции Рори на признание её парня в любви. Странно. — Что делаешь? — спрашивает Зейн, переводя взгляд с заплаканного лица Луи на экран ноутбука. — Тебе же не нравился этот сериал. Луи шмыгает носом. — Не знаю. Просто появилось настроение для него. Зейн по понятным причинам остается в полном недоумении. — Тебе лучше? — Да, — отвечает Луи. — Наверное, с самого утра меня больше не рвало. Я просто устал. Зейн кивает. — Я не удивлен. Ты слишком много работаешь, Лу. Луи хмурится. — Разве? Его друг закатывает глаза. — Ты так много времени проводишь за учебой в последнее время, и не думай, что я не заметил, что ты снова взял дополнительные уроки по танцам в выходные. Луи хмурится. — Ну и что? Я просто не хочу сидеть без дела. — Или просто «прячешься», — язвит Зейн, скрещивая руки. Луи не отвечает. Они оба знают ответ. — Да ладно тебе, Лу, это же последний курс. Веселись, наслаждайся последним годом университетской жизни, не дай этому мудаку всё испортить. — Если он не любит меня, это не делает его мудаком, — защищает его Луи, хотя у него нет причин заступаться за альфу. Он вытягивает ноги, съезжая вниз и упираясь подбородком в грудь. — Или то, что влюбился в кого-то сразу после меня, — омега прочищает горло. — Мы расстались не из-за этого. Зейн закатывает глаза. — Ну, ты мне сказал только, что вы поссорились, и то, что он не ответил взаимностью на твои чувства. — Я уверен, что это дало тебе общее представление о причинах нашего расставания, — огрызается Луи, скрещивая руки. Однако Зейн прав — в этой истории определенно есть что-то еще, но Томлинсон физически или эмоционально не готов разбираться. — Ладно, как скажешь, детка, — говорит Зейн. — А теперь, если тебя не тошнит, подвинься. Давай посмотрим «Капитана Америка». Луи преувеличенно стонет, но все равно освобождает место для беты.

***

Луи возвращается к учебе на следующий день, однако на третьи сутки он снова просыпается со знакомой тошнотой, и его опять выворачивает, несмотря на почти пустой желудок. Правда, на этот раз недомогание довольно быстро проходит, поэтому он посещает обе лекции, но чувствует себя уставшим. Не говоря уже о том, что всё его тело ломит. Он не сильно утруждался на вечерних занятиях по балету, но мышцы спины и бедер ноют от малейшего движения. Стоит ли говорить, что Луи весь день в плохом настроении? Ко всему прочему Зейн ушел тусоваться с друзьями из своей группы художественного направления. По случайному совпадению, Найл звонит ему после балета и приглашает в гости. Сосед беты практически переехал в квартиру к своей девушке, так что комната в общежитии была полностью в распоряжении Хорана. Вторая кровать оставлена, чтобы создать видимость проживания второго человека, но на самом деле она используется как диван. Они смотрят фильм и едят попкорн, и Найл предлагает ему пиво, но от одной мысли о нем Луи снова тошнит, и он отказывается. — Ты в порядке, Лу? — осторожно спрашивает Найл. Луи прижимает подушку к груди, согнув колени. Он знает, что сейчас выглядит жалко, просто чувствует себя так странно. — Кажется, у меня что-то с желудком, — отвечает омега, пожимая плечами. — Я не знаю, в чем дело. Температуры нет, только тошнота и рвота. — Это отстой, чувак, — искренне говорит Найл. — Может, стоит сходить к врачу? Луи качает головой. — Если через пару дней не пройдет, схожу. Но сначала попробую переждать. — Надеюсь, тебе станет лучше, — говорит Найл, нежно похлопывая его по плечу. — Это как-то странно… — бета резко замолкает, закусив губу. — Что странного? — спрашивает Луи. Найл выглядит встревоженным. — Ничего, ничего. — Найл… — Еще один фильм? — спрашивает Найл слишком громко, перебивая. Луи прищуривается. — Что ты хотел сказать, Ни? И не вздумай сейчас отнекиваться, у меня был хреновый день. — Это может сделать еще хуже, — предупреждает Найл. Луи морщится. — Что-то связанное с Сэмом? Найл быстро качает головой. — Нет, с Гарри. — Гарри… с Гарри Стайлсом? — удивленно уточняет омега, будучи застигнутым врасплох. Вот этого он не ожидал. — Что он сказал? Найл вздыхает. — Ничего… плохого. Он просто спросил, как у тебя дела. Он почему-то очень беспокоился… спрашивал меня о твоем здоровье. Как будто он знал, что ты болен. Луи смущенно смотрит на него, часто моргая. Гарри беспокоился о нем? Почему? Как он узнал? — Как это произошло? — выпаливает он. Найл выглядит нерешительным, но вскоре вздыхает, сдавшись. — Он просто подошел ко мне на днях, мы сначала просто поговорили, и он упомянул тебя, спросив, когда я в последний раз разговаривал с тобой… — То есть просто так? Ни с чего взял и спросил? — перебивает Луи, в замешательстве наморщив лоб. Бета пожимает плечами. — Да. Я удивился, но сказал ему, что у нас есть общая пара, и он спросил меня, все ли у тебя в порядке. Я смутился, но сказал, что да. Потом он спросил, не болен ли ты, что еще больше смутило меня, потому что я уверен, что он никак не мог этого знать, — Найл смотрит на сбитого с толку Луи. — А теперь давай посмотрим еще один фильм, — торопливо добавляет он. Луи не протестует, но знает, что сегодня не уснет, раздумывая над этим. Почему Гарри спрашивал о нем? Они не пересекались почти два месяца. Но, что еще важнее, почему Луи это так волнует?

***

К счастью, странная болезнь в значительной степени утихает за выходные, следующая неделя проходит незаметно. Они с Перри встречаются за ланчем, потом омега проводит с Зейном вечер за рисованием (пока бета заканчивает очередной проект, Луи просто рисует разные цветы в смелых, ярких тонах). Это расслабляет и именно то, что ему нужно после изнурительных двух недель. Однако его повышенная болезненность и ломота после тренировок никуда не исчезают. Луи замечает, что прикладывает бутылки с горячей водой к своей пояснице, бедрам и икрам намного чаще, чем раньше. Странно, но Луи всё списывает на хроническое недосыпание. Последнее время омега спит меньше. Его мозг просто отказывается отключаться. Наступают выходные, и Луи серьезно намерен получить столь необходимый отдых и расслабление. Для этого он записывается на массаж, чтобы наконец снять боль в мышцах, и покупает набор масок для лица. Они с Зейном, оживленно болтая и смеясь, возвращаются из кафе, куда ходили позавтракать. Они сидят на своих кроватях, продолжая обсуждать прошедшую неделю. Субботнее утро по традиции всегда посвящалось обмену новостями и историями, произошедшими в университете за рабочие дни. Луи уже всё обсудил, и сейчас настала очередь Зейна. Малик уже наполовину рассказал о новой теме в одной из дисциплин по искусству, когда неожиданно к горлу стремительно подкатывает тошнота, и Луи бежит в ванную, едва успевая, как он опустошает желудок в унитаз. Шокированный Зейн трет ему спину, бормоча, что с ним все будет в порядке, и протягивает ему смоченной теплой водой полотенце, чтобы вытереть лицо. Луи чувствует себя ужасно, и все это действительно странно, потому что он чувствовал себя прекрасно буквально пять минут назад, и он не ел ничего особенного. Самое пугающее, что это происходит в третий раз. — Ты уверен, что больше не болеешь? — спрашивает Зейн в растерянности. Луи обмяк, качая головой. — Я не ходил к врачу, но готов поспорить на миллион, что у меня нет температуры и я не ел ничего странного. Я понятия не имею, что со мной не так. Зейн открывает рот, а затем закрывает, побледнев. — Что? — впивается в него взглядом Томлинсон. — Ничего. Луи хмурится. — Сначала Найл, теперь ты? Говори! Зейн колеблется. — Хм… Это просто… ты ведь ни с кем не спал с тех пор, как расстался с Сэмом, верно? Луи хлопает глазами, чувствуя себя смущенным, потому что так и не рассказал Зейну о случайном перепихе. — Честно говоря… я переспал кое с кем, — выражение лица Малика, мягко говоря, шокированное, из-за чего Луи сразу начинает защищаться. — Это был всего лишь секс на одну ночь, а потом он спросил, не могу ли я помочь ему с гоном. У Зейна отвисает челюсть. — Ты что, помог? Он медленно кивает. — Да, почему бы и нет? Секс был хорош. — Он связал тебя? — прямо спрашивает Зейн, выглядя испуганно. Луи закатывает глаза. — Если бы он этого не сделал, то как бы я ему помог с гоном? — Ты ведь принял тогда противозачаточные? — Эм, да? Я бы не дал ему трахнуть меня без презерватива. — А ты хорошо знаешь этого парня? Луи усмехнулся. — Нет, если честно. Это был секс на одну ночь, а потом гон, не осталось времени поболтать. А что? Зейн морщится. — Я просто… тебе не кажется, что эти симптомы немного знакомы? Он снова непонимающе моргает. Зейн умоляюще смотрит на него. Осознание внезапно поражает его, и он в шоке раскрывает рот. — Чего, блять? — Я просто хочу сказать… — начинает Зейн, но Луи перебивает его. — Ни за что, — он делает паузу, чтобы посмеяться. — Я не беременен, придурок! — Тогда что с тобой? Внутри всё вмиг сжимается. Веселая улыбка Луи дрогнула, сомнение закрадывается в голову. — Зейн… — голубые глаза испуганно расширяются, а сердце замирает. — У меня задержка течки на неделю, — выпаливает он, паника распространяется со скоростью света. Он понял это только несколько дней назад. У него нет четкого графика, обычно за несколько дней до начала появляются предвестники, и только тогда омега готовится. Когда Луи понял, что в это время уже должны были появиться легкие симптомы, но их не было, как и признаков их скорого появления, он только удивился. Его это не забеспокоило, так как иногда его течка запаздывает. Но теперь… Луи подскакивает на ноги. — Ладно, подожди, давай здраво оценивать ситуацию, — начинает Зейн, но омега снова перебивает его, шагая из стороны в сторону. — Меня тошнит по утрам без особых причин, спина и ноги постоянно болят последние несколько недель, — говорит он на грани истерики. — А пару дней назад, когда я обедал с Перри, мне захотелось авокадо! Зейн больше всего удивляется последнему доводу. — Хорошо, но все это может быть совпадением. Ты ведь принимаешь противозачаточные, верно? Ты никогда не пропускал прием таблеток? Луи качает головой. — Нет, конечно, нет, но ты же знаешь, что они не всегда работают на сто процентов. Какого хрена, Зейн, я беременен? — его глаза слезятся, и он в панике начинает задыхаться. — Так, успокойся, Лу. Глубокий вдох и медленный выдох, — успокаивает Зейн, быстро подходя к нему и хватая за плечи. Но Луи только сильнее истерит. — Это гормоны?! Зейн отступает назад, вскидывая руки. Луи судорожно выдыхает. Теперь, когда он всерьез задумывается о беременности, то вспоминает, что его соски стали более чувствительными. — О, Боже, Зейн, блять, я беременен. — Давай не будем торопиться с выводами, — говорит Зейн, но в его голосе звучит беспокойство. — Сделаем тест для начала. Луи кивает, снова чувствуя тошноту. Он смотрит на свой живот и задирает свитер, чтобы осмотреть его. Но все выглядит, как обычно, то есть, когда он не беременен. Но это ничего не значит. Судя по тому, когда у него последний раз был секс, Луи гипотетически на восьмой неделе, так что еще рано для каких-либо видимых признаков. Он действительно беременен? Неужели правда всё происходит на самом деле? — Все будет хорошо, детка, все будет хорошо, — ласково говорит Зейн, помогая Луи справиться с легкой панической атакой. Омега снова кивает, тщетно пытаясь замедлить дыхание. Он чувствует, что теряет контроль над своим телом. Как будто разваливается на куски. Черт возьми, ему же всего двадцать. Двадцать! И он беременен? Вернее, возможно беременен? — Все будет хорошо, — повторяет Зейн, как мантру. — Купи тест, — выдавливает он, дрожа. Омега чувствует, что вот-вот сломается. Зейн, должно быть, видит тревогу на его лице, потому что сразу встает и поспешно хватает куртку со стула. — Оставайся здесь, — говорит он, широко раскрытыми глазами глядя на съежившегося друга. — Я сейчас вернусь. Луи кивает, падает на кровать и сворачивается в клубок. Он прижимает ноги к груди и проглатывает подступающий к горлу ком. Ему нельзя плакать, пока он не узнает точно. — Все будет хорошо, — говорит Зейн в последний раз, прежде чем дверь захлопывается, и он уходит. Ожидание мучительно. Луи остается неподвижным на кровати, вдыхая и выдыхая на счет пять. Он полностью сосредотачивается на глубоком дыхании, освобождая голову от мыслей. Если Луи остановится, то точно разрыдается, чего ему не хотелось. Он поймал себя на том, что смотрит на экран телефона, наблюдая, как медленно сменяются минуты. Кто знал, что время может так невыносимо тянуться? Спустя несколько минут дверь распахивается, и в комнату вбегает Зейн с шапкой, съехавшей на бок. Он сжимает в руках коробку с тестами на беременность. Сердце Луи тревожно забилось, но он все равно поднимается на ноги. Лицо беты встревоженно, но он натягивает ободряющую улыбку, когда передает коробку другу, руки которого слабо дрожат. Они молчат. Луи заходит в ванную и закрывает дверь, зная, что Зейн ждет его за ней, если вдруг понадобится помощь. Затем он делает глубокий вдох. «Ты сможешь», — думает Луи. — «Всё будет в порядке». Он мочится на палочку, чувствуя себя неловко, но и в то же время слишком взволнованно, чтобы позволить смущению охватить его. Затем омега просит Зейна поставить таймер, моет руки и прижимается лбом к стене, вдыхая и выдыхая. Если он беременен… Если он беременен, то оставит ли ребенка? Омега обдумывает этот вопрос в течение следующих пяти минут, живот крутит от волнения. Ему же всего двадцать лет, черт возьми. Он никогда не переживал по этому поводу, так как всегда принимал противозачаточные. И все же Луи делает тест на беременность сейчас. Луи всегда хотел детей, это правда. Но он никогда бы не подумал, что те появятся у него до того, как он сможет легально пить алкоголь. Может быть, всё это только к лучшему? Должен ли он оставить ребенка? Что скажет его семья? Луи не может поверить, что это происходит с ним. Звенит таймер, возвращая омегу в реальность. Он с трудом поднимается на ноги, нащупывает телефон и дрожащими пальцами останавливает непрекращающийся рингтон. Он выдыхает и, зажмурившись, подносит тест к лицу. Паника закипает в нем. Он должен посмотреть. Пути назад нет. Его глаза открываются. Сердце Луи сжимается. Две ровные и четкие полоски. Он моргает, не в силах избавиться от ослепительной правды. Ничего не меняется. Перед глазами по-прежнему две полоски. Беременный. Он беременен. От Гарри. Блять. Он старался не думать об очевидном отце, но теперь не мог игнорировать это. Он беременен от Гарри. От альфы, которого едва знает. Блять, блять, блять. — Лу, ты там в порядке? — нервно спрашивает Зейн, голос его немного приглушен. Луи моргает, нисколько не удивляясь тому, что всё размывается от слез. — Лу? Омега открывает дверь дрожащими руками, все еще сжимая проклятый тест побелевшими пальцами. Он открывает рот, но не может сказать ни слова — его сердце бешено колотится, и он чувствует, как всё внутри болезненно сжимается. Зейн встречает его взгляд и понимает. — Ты оставишь его? Прежде чем ответить, Луи просто опускается на пол, прижимая колени к груди. Ему требуется целая минута, чтобы успокоить дыхание и ответить. — Я думаю… — начинает он, запинаясь. Зейн осторожно садится напротив. — Ты же понимаешь, что не обязан, правда? Луи усмехается, несмотря на слезы, текущие по щекам. — Понимаю, — отвечает он. Омега всегда был за выбор (твое тело, твой выбор и тому подобное), и он знает, что есть и другие варианты, такие как отдать на усыновление… но… — Я думаю… Я думаю, что оставлю его, — выпаливает Луи. Зейн поднимает брови. — Серьезно? — Да… Я всегда хотел детей… Конечно, не в двадцать, но раз так получилось, то я не буду упускать возможность, — говорит Луи. Он знает, что, вероятно, звучит глупо, быстро приняв такое важное решение, но он абсолютно уверен в своих словах. Луи до сих пор в шоке, но омега хотел детей с тех пор, как узнал, что омега, и понял, что может выносить собственных щенков, когда захочет. Было ли сейчас подходящее время? Определенно нет. Но он уже беременен, так что вполне естественно воспользоваться возможностью воплотить свою мечту. — Это не окончательное решение. Я всё обдумаю, схожу к врачу, расскажу маме, но я на семьдесят пять процентов уверен, что оставлю это. Это. Будет ли его ребенок «он» или «она»? Омега с непривычной нежностью кладет руку на живот, который еще плоский, но скоро это изменится. Скоро он узнает пол и начнет думать о покупке одежды и обустройстве детской где-нибудь в маленькой квартирке. Блять. Так много всего, что связано с рождением детей, но Луи не слишком беспокоится (ну, может быть, немного), у него есть девять месяцев, чтобы со всем разобраться. — Лу, — говорит Зейн, отвлекая его от его мыслей. — Тот парень, с которым ты переспал? Он ведь отец, да? Вы с Сэмом никогда не трахались без защиты. Вместо того, чтобы смутиться от того факта, что Зейн знает так много о его сексуальной жизни с бывшим бойфрендом, Луи замирает, паника снова разгорается. — Черт, я должен ему сказать, — говорит он. На самом деле он еще не думал об этом, но, по крайней мере, ему следует как-нибудь сообщить о беременности. И теперь, чем больше Луи думает об этом… Гарри определенно не из тех, кто бросит своего ребенка, независимо от того, что ему всего двадцать лет. Черт возьми, причина, по которой всё случилось, кроется в том, что Гарри изо всех сил старался оплодотворить его во время гона. Да и вообще у альфы похоже был кинк на беременность (как и у Луи, если уж на то пошло). Его сердце замирает, когда мозг подкидывает ему альтернативу ситуации. Где он беременен от Сэма, и они все еще вместе. Мир, где Сэм любит его и в восторге от того, что у них будет семья. — А кто отец? — осторожно спрашивает Зейн. Луи судорожно сглатывает, в горле пересохло. — Гарри Стайлс. Из хоккейной команды. — Что-то знакомое, — задумчиво говорит Зейн. — Он хороший парень? — Думаю, да, — медленно произносит Луи. Гарри определенно кажется хорошим парнем, но омега не совсем не уверен в этом, когда дело доходит до того, чтобы сказать ему, что у них будет ребенок. Блять. Блять. Блять. — Лу? — встревоженно зовет его Зейн, и омега понимает, что снова задумался. Луи зажмуривается, чтобы сдержать вновь накатившие слезы. — Да, я в порядке, — его, скорее всего, ждет в будущем совместное воспитание и опека с альфой, которого он едва знает, и это только в том случае, если Гарри захочет участвовать в жизни ребенка. Или еще хуже, если тот решит попытаться забрать малыша у него совсем. — Ты же расскажешь ему? — Конечно, — как бы оправдываясь, отвечает Луи. — Он заслуживает знать… Я скажу ему завтра, если смогу, — он сожалеет об этом, как только слова озвучены. Завтра — это слишком рано. — Ладно, может быть, после первого визита к доктору. Пока слишком тяжело рассказать, — омега не может поверить, что это происходит в его жизни. Ему двадцать лет, и он беременен, черт возьми. Зейн кивает, но все равно осторожно напоминает ему: — Только не затягивай с этим. — Я знаю, — говорит Луи. Он уже боится этого, а значит, должен покончить с этим как можно скорее. Он просто заскочит в братство, постаравшись не разрыдаться, и впервые за два месяца поговорит с Гарри. Очень просто. «Привет, Гарри, помнишь, как мы узнали, что оба без ума от идеи, что я забеременею от тебя? Ну… сюрприз!» — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я поддержу любое твое решение, детка, — говорит Зейн. Он протягивает руку и нежно сжимает плечо Луи. Томлинсон смотрит ему в глаза, чувствуя, как в груди разливается тепло от искренности и поддержки беты. — Ты не один. — Спасибо, Зи, — тихо говорит он, прежде чем обнять друга. Зейн гладит его по голове, и тот мгновенно расслабляется. Малик усмехается. — Это всегда помогает. Ты как котенок. Котенок. Луи напрягается.

***

Луи заканчивает тем, что делает еще два теста, не желая, чтобы всё волнение было напрасным. Но они подтверждают факт. Он беременен. Два месяца, и по ощущениям все хорошо. Сначала он слегка паникует, не в состоянии вспомнить, делал ли он что-то вредное для своего организма или, что еще хуже, опасное для комочка клеток, растущего в животе. Но Зейн услужливо говорит, что в этом семестре он не употреблял алкоголь, за исключением того единственного напитка на вечеринке Найла пару недель назад, чего недостаточно, чтобы оказать сильный негативный эффект. Луи выдыхает с облегчением. Затем к нему приходит осознание, что ему придется оставить балет на несколько месяцев, особенно когда он станет слишком большим, чтобы выполнять все эти танцевальные движения. Из-за этого омега даже успевает всплакнуть, но теперь Луи может оправданно использовать гормоны в качестве оправдания своего эмоционального беспорядка. Насладившись минуткой жалости к себе, он отправляет электронное письмо главному хореографу, чтобы сообщить о ситуации. Он также пишет в деканат, чтобы узнать о политике университета по отношению к беременным омегам и о том, сможет ли он продолжить работать помощником библиотекаря несколько раз в неделю. Затем Луи записывается на прием к врачу на следующую неделю. Теперь, когда он знает о своей беременности, омега собирается сделать все возможное, чтобы защитить то, что станет его щенком. Его внезапный защитный инстинкт сначала удивляет его, но он чувствует, что довольно легко входит в роль будущей матери. Затем Зейн заставляет его пообедать в половину первого, суетясь над ним и убеждаясь, что он съест что-то полезное. Луи довольно быстро раздражается, но в то же время он по-настоящему ценит его заботу и поддержку. И он знает, что, когда расскажет Перри, то бета сделает то же самое. В два часа дня Луи наконец набирается смелости, чтобы решить самую (ладно, вторую) тревожную задачу: рассказать маме. Он закрывается в своей комнате и, несмотря на то, что ему весьма жарко, кутается в одеяла. Потом набирает знакомый номер и нервно сглатывает. Джей берет трубку после третьего гудка, приветствуя Луи радостным голосом: — Мой малыш! Как дела, милый? Луи улыбается, все нервы, сковавшие мышцы, испаряются от нежного голоса матери. — Привет, мам, — говорит он. — У меня всё хорошо, — не совсем ложь. — Вообще я хотел тебе кое-что сказать? — О, что случилось, дорогой? — спрашивает она с явным любопытством в голосе. Последовала пауза, а затем: — Ты кого-то встретил? Луи вздрагивает. Он не ожидал этого вопроса, и теперь, когда он задумывается, то понимает, что прошло очень много времени с тех пор, как он звонил маме именно с этой новостью. — Эм, нет… Но кое-кто недавно появился в моей жизни, — продолжает он, нервно теребя край свитера. Луи сглатывает. И… — Кто? — спрашивает Джей с вполне понятным недоумением. — Мама, — говорит Луи, быстро зажмуриваясь. Поначалу он планировал начать издалека, расспрашивая о девочках и их проделках, и неизбежно тянуть время, прежде чем ему придется сообщить ошеломляющую новость. Но теперь ему хочется рассказать об этом как можно быстрее. Он хочет, чтобы его утешили и заверили в том, что всё будет хорошо. — Мама, я беременен. Наступает долгая пауза, в которой Луи слышит только тяжелое дыхание матери, которое прерывается, когда она осознает, что он сказал. Омега морщится и зажмуривается. Проходят еще невыносимо долгие тридцать секунд, а затем: — Луи, милый, я правильно расслышала, что ты… — Беременен, — заканчивает Луи, смаргивая очередные слезы. Он так много плакал за сегодня, а ведь еще только начало дня. Он знает, что в ближайшие месяцы он прольёт немало слез. Омега всхлипывает. — Я беременен, мама. — О, Боже, — выдыхает Джей со смесью шока и изумления. Она не ожидала такого поворота. Вместо ответа Луи подавляет громкий всхлип, закрывая рот ладонью, и сворачивается калачиком. Джей огорченно вздыхает, но омега не в состоянии успокоить ее, слезы текут градом. — Малыш, — встревоженно говорит женщина. — Дорогой, все будет хорошо. Луи крепко зажмуривается. Джей продолжает его успокаивать: — Все будет хорошо. Я с тобой, милый, всегда, — воркует она. — Дыши глубже, солнышко. Он следует ее указаниям, прерывисто вдыхая и выдыхая, пока снова не сможет нормально дышать. Он вытирает глаза и шмыгает носом. Джей выжидает несколько секунд, прежде чем неуверенно спросить: — Как? — мягко и нежно, совсем не обвиняюще, как в страхе ожидал Луи. Он пожимает плечами, запоздало понимая, что она его не видит. — Я всегда принимал противозачаточные, но, оказалось, это правда, что они не всегда срабатывают. — Какой срок? — спрашивает Джей, сохраняя свой тон ровным и добрым. — Примерно восемь недель, — говорит Луи. Он нервно теребит свитер. — Ты сохранишь его? Вот тут-то и начинается самое трудное. — Я не знаю… Я хочу, но не знаю, готов ли. А что, если я буду недостаточно хорошей мамой? — спрашивает он робко и неуверенно. — Луи, — возмущенно восклицает Джей. — Ты будешь потрясающей мамой, не говори так о себе! Омега хихикает. — Спасибо, мама, но… ты не думаешь, что я безответственный? Смогу ли я сам воспитать и вырастить ребенка в двадцать лет, еще даже не окончив университет? — Нет, детка, ты не безответственный, — отвечает Джей. — Ты очень храбрый. Я всегда буду поддерживать тебя, что бы ты ни решил. И ты не один — у тебя есть я. Я пережила пять беременностей, думаю, что знаю кое-что обо этом процессе, — Луи усмехается. — И я думаю, у тебя еще есть Зейн, верно? Луи улыбается еще шире. — Да. Он определенно станет крестным. — Уверена, что он будет великолепным крестным, — говорит Джей. Повисает неловкое молчание, и Луи закатывает глаза, уверенный в том, что мама не знает, как задать следующий вопрос. — Я знаю, что ты изо всех сил сдерживаешься, чтобы не спросить меня, кто отец, — решительно говорит он, решив разобраться сразу со всем. Он слышит, как мать вздыхает. — Верно, — она нерешительно замолкает. — Это Сэм? В ее голосе слышится едва скрываемый гнев, но это понятно, она была первой после Перри, кому он рассказал о расставании. — Нет, — быстро отвечает он. Было бы ужасно забеременеть от бывшего. Но опять же, может быть, его реальность несколько хуже. Он кусает губу, не зная, как объяснить матери. В конце концов он говорит все как есть. — Это парень, которому я помог с гоном, — он морщится, готовясь. — О, — тянет Джей. — Да, — выдыхает Луи. — Его зовут Гарри. Он кажется хорошим, но… — Ты не знаешь, как он отреагирует, — заканчивает Джей. — Мне жаль, милый. Луи пожимает плечами, но тут же вспоминает, что она его не видит. Он еще глубже зарывается в свой кокон из одеял и вздыхает. — Я сам согласился. — Может, все будет хорошо, — оптимистично предполагает Джей. — Хм, — с сомнением выдыхает Луи, медленно начиная нервничать, когда понимает, что его ждет. — Я должен ему рассказать. — Да, — соглашается Джей. — Надеюсь, он порядочный парень и не бросит тебя. — Вполне возможно, что не бросит, — соглашается Луи. Может быть, он наивен, но у него есть хорошее предчувствие. — Я очень надеюсь на это, Бу, — говорит Джей. — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии, но мне нужно забрать девочек из школы. Позвони мне завтра утром, хорошо, милый? И дай мне знать, если примешь решение. Я скину тебе ссылки на полезные ресурсы, чтобы ты больше узнал о беременности. И мы поговорим о витаминах, так что напомни мне, ладно? Ты уже записался к врачу? Луи снова закатывает глаза, но с любовью. — Да, мама, записался, и да, я прочитаю все, — он бросает взгляд на свой живот и нерешительно кладет руку. Его сердце сжимается. — Спасибо. — Я всегда поддержу своего мальчика, — сладко говорит Джей, и Луи шмыгает носом. Он так любит свою маму. — Береги себя. Я позвоню Зейну и дам ему рекомендации. Не волнуйся, я очень сильно люблю тебя, дорогой. — И я тоже тебя люблю, — говорит Луи дрожащим голосом. У него самая лучшая мама. — Я позвоню завтра. Пока, мам. — Пока, малыш. Он сбрасывает вызов, закусив губу. Луи чувствует себя намного лучше после разговора с мамой, несмотря на то, что он занял всего несколько минут. Джей была самой невероятной мамой для Луи всю его жизнь и когда они были только вдвоем, и когда у нее было еще четыре щенка, о которых нужно было заботиться. Луи рад, что у него есть такой замечательный человек, с которого он может брать пример. Если омега и будет хорошей матерью, то только потому, что Джей воспитала его таким, какой он есть. И он сделает все возможное, чтобы вырастить своего ребенка (или детей) таким же заботливым, честным и добрым, каким его вырастила собственная мама. Он снова вытирает глаза, чувствуя себя на грани слез и наконец счастливым. Чертовы гормоны.

***

Перри без умолку болтает, рассказывая о последних событиях, а Луи внимательно слушает. Его сердце, однако, трепещет от волнения. Сегодня среда, и они встретились за ланчем. У Луи прием назначен на субботу, и он хочет сообщить новость Перри до этого, поэтому он и пригласил ее пообедать. Он ей все расскажет. — Что у тебя нового? — спрашивает Перри, потягивая латте через трубочку. — Как у тебя дела? Луи неловко улыбается. — Неплохо, но есть кое-что… Я должен тебе кое-что сказать. Перри очень быстро становится серьезной. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, детка, — напоминает она ему, и он кивает. — Эм… ну, помнишь, я болел на прошлой неделе? — начинает Луи. Он не знает, как это сделать. Вывалить все, как в разговоре с мамой? Или начать издалека? — Да, — кивает Перри. — Тебе лучше? — Эм, вроде того? — отвечает Луи. Утренняя тошнота все ещё беспокоит его, но он привыкает. Луи просыпается с хорошим самочувствием, но через несколько часов его начинает тошнить, и в двух случаях из трех это заканчивается тем, что он возвращает весь свой завтрак обратно в унитаз и затем прижимается лбом к холодному кафелю ванной, пока желчь не отступает. — Не совсем. Но для этого есть причина. — Ты ходил к доктору? — спрашивает Перри, все еще совершенно не понимая, что собирается сказать ей Луи — Нет, но я пойду в субботу, — говорит он, слабо улыбаясь. — Слушай… Я беременен. У Перри отвисает челюсть. На минуту воцаряется абсолютная тишина, пока бета в шоке таращится на него. — Ты беременен? — вскрикивает она. Луи вздрагивает и краснеет, когда люди вокруг любопытно оборачиваются и смотрят на них. Он опускает голову. — Да. Когда он поднимает глаза, блондинка все еще потрясенно смотрит на него. — О, Боже, — говорит она. — Твою же мать. Я не могу… О, Боже. Лу. О, Боже мой. Ты беременен. — Да, — со смешком соглашается он. — Восемь с половиной недель. — О, Боже, — повторяет она. — Я… Поздравляю? Ты ведь этому рад, да? Луи прикусывает губу. — Ну, теперь рад. И спасибо. — Ты сохранишь его? — Скорее всего, да, — кивает он, смущенно покусывая губу. — Я не могу в это поверить, — причитает Перри. — Зейн знает? Луи кивает. — Я рассказал ему сразу, а маме и сестрам вчера вечером. Они плакали, — он нежно улыбается, вспоминая выражение их лиц. Джей позвонила ему по «FaceTime», прежде сказав им, что Луи хочет рассказать им что-то очень важное. Он уверен, что никто из них этого не ожидал. В любом случае, их реакция была потрясающей, и Луи действительно не боится принести в этот мир ребенка, когда у него будет такая самая преданная и любящая семья во всем мире. — Что ж, я счастлива, что ты мне рассказал, — искренне говорит Перри. Она протягивает ладонь, чтобы взять его руку, слегка сжимая. — Я люблю тебя, Лу, и всегда буду рядом. Луи едва сдерживает слезы.  — Спасибо, Перри, я тоже тебя люблю. Он никогда так не благодарил судьбу за то, что Перри спонтанно решила играть на фортепиано для тренировок в балетной студии. Он никогда не был так благодарен ей за то, что однажды решил подойти к ней и завязать разговор, когда увидел, что бета читает его любимую книгу. И он никогда не был так благодарен за то, что Перри всегда была для него безусловной опорой и поддержкой, даря ему одну лишь любовь, независимо от того, сплетничают они, смеются, делают маникюр и маски для лица или лежат в темноте, шепча друг другу свои секреты и самые смелые мечты под покровом ночи. Словно прочитав его мысли, Перри усмехается. — Я рада, что встретила тебя. — Я тоже, — отвечает Луи, чувствуя, как пересохло в горле. — И я не могу дождаться встречи с твоим щенком, — добавляет она. — Интересно, это будет девочка или мальчик? Может быть, малыш займется танцами, как ты. Или хоккеем, как Гарри… и Сэм. Он чуть не побледнел от этой мысли. К черту его мысли. — Возможно… Или, может быть, станет солистом в бэнде, кто знает? — Удивительно, — говорит Перри. Но она широко улыбается, и в ее голосе слышится неподдельное волнение, когда она продолжает гадать, каким будет щенок Луи. Они проводят остаток обеда, думая о возможных именах, и Перри продолжает уверять его, что будет поддерживать его на всем пути. Да, она определенно станет крестной.

***

— Луи? — зовет его врач, и омега кивает, вставая, чтобы последовать за бетой в смотровую. Он садится на стул, беспокойно ерзая. — Я так понял, ты беременен, — улыбается доктор Дженсен. — Поздравляю! — Спасибо, — отвечает Луи. — Ты пришел один? — Да, — печально подтверждает он. Он думал о том, чтобы попросить Зейна пойти с ним, но его прием оказался в одно время с занятиями беты, где он мог получить хорошую оценку, поэтому омега не стал дергать его. Поэтому он пришел один. Он пытается игнорировать фантазии, где он приходит на первый осмотр в компании своего альфы, и вместо этого отвечает на вопросы доктора о своих симптомах и жалобах. Луи проходит типичный медицинский осмотр, переодевшись в свободный халат. Также проводят анализ мочи, чтобы раз и навсегда подтвердить, что да, Луи залетел. Когда приходят положительные результаты, врач прикатывает аппарат УЗИ. Сердце омеги начинает бешено колотиться, он бледнеет, когда понимает, что все. Это точка невозврата. Томлинсон ложится на спину и поднимает халат для более лёгкого доступа. Он вздрагивает, когда на живот наносят холодный гель, и доктор Дженсен начинает водить датчиком по его коже. Луи моргает. Прямо сейчас звуковые волны передаются в его тело и будут отражаться обратно в виде вибраций, которые будут записаны в виде электрических сигналов и переведены в знакомое черно-белое изображение, которое он видел бесчисленное количество раз по телевизору, в кино и у его мамы. — Хорошо, Луи, — говорит доктор Дженсен. — Это фетальный допплер, мы сейчас проверим сердцебиение плода. Не пугайся, если ничего не услышишь. Такое бывает на ранних сроках. Срок девять недель, твой ребенок чуть больше двух сантиметров в длину и весит около двадцати грамм. Примерно как вишенка. Луи опускает взгляд на свой живот — там уже видна совсем маленькая припухлость. Омега часто занят поглаживанием животика и удивлением, что в нем растет жизнь. Его щенок сейчас размером всего лишь с маленькую вишенку. Он, конечно, все это уже читал, но услышать это вслух и вскоре увидеть — это совсем другое. И когда слабое, но ровное сердцебиение эхом разносится по комнате, покоряя сердце Луи, омега не сдерживает слезы. И всхлипывает. Он слышал рассказы о том, как волнующе слышать сердцебиение собственного малыша в первый раз, но никогда в жизни он не думал, что это настолько сильно повлияет на него. Это его ребенок. Это его маленькая девочка или мальчик (или кем он себя определит, когда вырастет) в его животе. Скоро он сможет взять его на руки. А до тех пор омега будет держать его в полной безопасности. Он будет защищать и заботиться о нем. Всегда. Он плачет, когда врач протягивает ему снимок УЗИ. Его ребенок больше похож на каплю, чем на человека, так как это всего лишь эмбрион, но самые слабые намеки на человеческий облик уже видны. «Это его ребенок», — снова ошеломленно думает он. — «Он создал этого ребенка». Он создал этого ребенка с альфой, которого едва знает. И омега плачет еще сильнее, но уже совсем не от счастья. Он искренне смущается, вытирает лицо и благодарит доктора. Луи понимает, что мужчина многое повидал за годы своей карьеры, гораздо хуже, чем плачущий омега на первом УЗИ, но он все равно чувствует себя неловко. К счастью, доктор успокаивает его, вручая ему несколько брошюр с полезной информацией вместе с несколькими копиями снимков. Один для Луи, один для мамы… и один для Гарри. Если он его захочет. Теперь, когда Луи сходил к доктору, а также записался на следующий прием через четыре недели (до семи месяцев он может приходить раз в месяц на осмотр, а потом уже раз в две недели), у него нет оправдания. Он должен рассказать Гарри. И чтобы не струсить, он садится в машину (которая на самом деле принадлежит Зейну, потому что Луи ненавидит ездить за рулём, только необходимость попасть на первый прием заставила его сесть на водительское место утром), пристегивается, смотрит на снимок, лежащий на пассажирском сиденье, и делает глубокий вдох. Затем омега трогается, направляясь в дом братства Гарри. Он всё ему расскажет.