sleeping on our problems

В тот момент, когда Луи входит в квартиру и выкрикивает фальшиво радостное приветствие Зейну, бета одаряет его взглядом, полным сочувствия, легко сняв с друга маску и разглядев боль в его сердце. Луи падает в его объятия, дрожа от рыданий. — Ты был прав, — всхлипывает он. Зейн вздыхает, крепко обнимая его. — Лу, — печально произносит он. Он качает головой. — Я позвоню Найлу, он приедет, и мы будем смотреть «Бестолковых», я буду притворяться, что я Шер Хоровитц, и мы будем есть пиццу и не говорить об этом, хорошо? — Хорошо, — соглашается Зейн, выглядя расстроенным. — Я закажу, а ты иди прими ванну. Луи выдыхает. Ванна звучит хорошо, особенно если добавить в воду любимую соль для ванн AHAVA и позволить себе понежиться и ни о чем не думать. Он кивает, все еще шмыгая носом. Ванна — то, что нужно. Он медленно садится в теплую воду, которая расслабляет его вечно холодное тело. Он вздыхает, прислоняется к стене и закрывает глаза. Ему нужно всего десять минут, чтобы понять, что его голова не собирается отдохнуть, мозг предательски подкидывает воспоминания о Гарри и нем. О том, как они вместе делали уроки, готовились к экзаменам, смеялись, смотрели «Друзей», и как однажды Луи пришел в братство, и альфа представил его всем парням. Он для всех там лидер и образец для подражания, так что было приятно удостоится такой чести. Картинки напряженных мышц, островатых зубов альфы и прикрытых век, ощущение нежных поцелуев, прикосновений и объятий. Луи никогда больше не получит этого. Не успев опомниться, он снова начинает плакать. Почему все так сложно? — Джейми, — шепчет он, пытаясь восстановить дыхание. — Джейми, детка, у тебя будет самый лучший отец на свете, — он с любовью гладит живот и издает хныканье, когда чувствует, как малыш пинается. — Я знаю, он будет очень хорошо относиться к тебе. Иногда он будет занят, но он не даст этому помешать всегда быть рядом с тобой. Луи не знает, почему делает себе еще больнее, но продолжает: — Он добрый, заботливый и всегда хорошо ко мне относится. Он с тобой будет таким же, — омега судорожно вдыхает и выдыхает. — Он умный, трудолюбивый и решительный. Он всегда заставляет меня смеяться, и он никогда не отпустит тебя, если ты не улыбнешься. Он особенный, — шепчет Луи. — Он будет очень сильно любить тебя, милый. И этого мне вполне достаточно. Когда омега, наконец, поднимается и вылезает из ванны, вода давно остыла, он переодевается в легинсы для беременных и одну из толстовок Гарри, уже не смущаясь этого. Она больше не пахнет альфой, но очень теплая и достаточно большая, чтобы не обтягивать живот. Найл быстро приходит к ним, и они словно ни в чем не бывало проводят время втроем. Правда, на этот раз фильм нисколько не смешит Луи. Он молча следит за происходящим на экране, кивая и тихо усмехаясь на комментарии Найла и Зейна, пытающихся рассмешить его. Когда Шер и Джош признаются в своих чувствах и целуются, Луи закипает от ревности. И тут Зейн, вздохнув, ставит фильм на паузу. — Лу, что случилось? — спрашивает он. — Мне жаль, я пытался дать тебе пространство и рассказать мне или нам, когда ты будешь готов. Найл смущенно улыбается, развалившись в кресле рядом. — Ты рассказал ему о своих чувствах? Луи качает головой. — Нет, — говорит он. — Мы и так знаем… — Подожди, что? — перебивает его Найл. Он смущенно смотрит на Луи. — Он знает о твоих чувствах? — Ну, мы оба поняли, — говорит Луи, съеживаясь. — Нам обязательно об этом говорить? Зейн тянет завязки толстовки. — Да. Луи стонет. — Значит… он не чувствует того же? — продолжает Найл, хмуря брови. — Что-то тут не так. Гарри… — он замолкает, широко раскрыв глаза. — Или мне лучше не продолжать? — Гарри чувствует то же самое, — ровным голосом отвечает Луи. — Но он также думает, что мы не можем рисковать состоянием Джейми, пытаясь встречаться, так как есть риск потенциально плохо закончить отношения и остаться с разбитым сердцем и обидами, — он пожимает плечами и горько смеется. — Мы не можем так рисковать будущим нашего ребенка. — Джейми? — удивляется Найл с благоговейным трепетом. — Так его зовут? Луи краснеет и гордо похлопывает себя по животу. Он с Гарри уже разболтали пол всем: от их семьи и друзей до случайных людей в Target, но они держали имя в секрете. — Да. Найл мягко улыбается. — Мне нравится. Луи смотрит на Зейна, ожидая увидеть такое же выражение на его лице, но тот выглядит рассерженным. — Вы сдались, даже не попытавшись? — спрашивает он раздраженно. — При всем моем уважении, Лу, это самая глупая причина, которую я когда-либо слышал. Луи разинул рот в шоке, не ожидав услышать это от Малика. Бета качает головой. — Я не понимаю… Луи, ты не можешь просто отказаться от шанса на любовь, потому что боишься, чем это, возможно, закончится, — говорит он, выглядя теперь скорее опечаленным, чем злым. — Если Гарри чувствует то же самое, почему бы не попробовать? — Потому что вдруг ничего не получится, — бормочет Луи, понижая голос до шепота. Он смотрит на свой живот. — Джейми заслуживает иметь двух родителей, которые смогут нормально взаимодействовать друг с другом. — А тебе не кажется, что жить с двумя родителями, которые любят друг друга так же сильно, как любят его, еще лучше? — осторожно говорит Зейн, немного смягчаясь. — Этого не случится, если мы расстанемся, — упрямо отвечает Луи, качая головой. Зейн усмехается. — Не все отношения заканчиваются расставанием, Луи. И даже если бы это было так, разве не лучше иметь и потерять, чем никогда не испытывать вообще? Луи морщится. — Ты вычитал это в журнале, — обвиняет он. — Не думаю, что… — перебивает его Найл, выглядя неуверенно. Они сразу посмотрели на него. Парень откашливается. — Я никогда не видел, чтобы Гарри был так привязан к кому-то, как к тебе. Несмотря на все его усилия, сердце Луи все еще замирает. — Это потому, что у нас душевная связь, — отрицает он. — Она исчезнет, как только родится ребенок. Найл качает головой. — Все абсолютно не так, Лу. Он… он никогда не был так счастлив. Луи резко застывает, приоткрыв рот от удивления. — И ты тоже, — добавляет Зейн. Луи наклоняет голову, лицо его пылает. — Разве счастье того не стоит? — Все не так просто, — шепчет Луи. — Вы, ребята, не понимаете. Есть причина, по которой Гарри ни с кем не хочет встречаться. Хоккей — его главный приоритет, и он будет еще больше занятым им после университета. С ума сойти, через несколько недель они окончат университет после того, как сдадут все экзамены. Ему не верится, что спустя четыре года усердной работы, стресса и бессонных ночей он наконец-то получит диплом о высшем учебном образовании. — Если это того стоит, то всегда можно выкроить время, — настаивает Зейн. — Кроме того, я не уверен, что хоккей — его главный приоритет. Его сердце сжимается. — А что, если вы ошибаетесь? А что, если он думает иначе? — Как ты узнаешь, если не поговоришь с ним? — отвечает Найл. Несколько минут они сидят молча, пока Луи наконец не вздыхает, надув губы. — Ненавижу вас, ребята. — Вот этого Луи я узнаю, — ухмыляется Зейн. Луи улыбается им и изо всех сил старается шутить, чтобы его внезапное осознание не проявилось внешне: то, что он чувствует сейчас к Гарри, намного сильнее, чем все, что он когда-либо чувствовал к Сэму и любому другому альфе.

***

Луи вздрагивает, спину сводит судорогой, когда он садится на холодные трибуны. Он одет в джинсы и джерси Гарри, впервые за несколько недель уложил волосы, решив, по крайней мере, хорошо выглядеть, несмотря на недовольное лицо из-за мороза и оглушительных криков. Они сидят чуть выше на трибунах, подальше от бортов, потому что Луи хочет избежать толпы. В этот раз здесь много зрителей, гораздо больше, чем на предыдущих играх. Он сразу замечает Гарри среди своих товарищей по команде, все парни в зелено-белой форме сбились в группу сбоку. На него больно смотреть. Прошла неделя с тех пор, как они вернулись из Нью-Йорка, и Луи доверился мнению Зейна и Найла, но он с тех пор не встречался с альфой. Сообщение, которое Гарри прислал вчера вечером, стало их первым взаимодействием после поездки. Завтра полуфинал, и я буду очень благодарен, если ты придешь. Луи сразу ответил, не сомневаясь ни на секунду: Я приду. И вот он здесь, одетый в джерси Гарри, готовый болеть за него и поддерживать, как будто ничего не произошло. На самом деле ничего и не произошло. Луи все еще влюблен в отца своего щенка, и ничего не изменит этого. — Почему здесь так много людей? — спрашивает Зейн, прерывая его внутренний монолог. Он с раздражением смотрит, как мимо них протискивается женщина, громко болтая о своем коллеге. Луи подавляет смех, глядя на злое выражение лица беты. — Потому что это университетское мероприятие, тупица, — отвечает он, как только берет себя в руки. — И наша команда хорошо играет в хоккей, так что… — он пожимает плечами. — Гарри же местная звезда? — неуверенно спрашивает Зейн. Луи открывает рот, чтобы сказать ему: «Да, Гарри — знаменитость университета и не только, капитан команды, если быть точным». Но тут вмешивается кто-то другой. — Гарри Стайлс? — спрашивает голос. Они оба оборачиваются и видят девушек, сидящих позади них. Та, кто заговорил — омега с длинными каштановыми волосами. Она смущенно продолжает: — Простите, ребята, вы просто выглядели растерянными. Это ваша первая игра? — Это его первая игра, и моя третья, — отвечает Луи, чувствуя странное чувство гордости за этот факт. — Он определенно звезда хоккея, — говорит та же девушка. — Он чертовски быстрый на льду. — Эмили, я уверена, что он знает, на нем его джерси, — говорит другая девушка-альфа с короткими каштановыми волосами и веселой улыбкой. Луи она кажется знакомой, вроде в прошлом году у них была общая пара. Он почти уверен, что ее зовут Алекс. — Я не знала, что у Стайлса есть омега, — говорит она, выглядя заинтригованной. — Я не… — начинает возражать Луи, еще более опечаленный неверным предположением. — Надеюсь, ты готов к сегодняшней кровавой бойне, — говорит Эмили, дрожа от волнения. Чувство неловкости вспыхивает внутри Луи. — Что за кровавая бойня? Девушки переглядываются. — Ты не знаешь? — спрашивает Алекс. Луи нервно смотрит на Зейна, прежде чем покачать головой. — Ну, сегодня полуфинал.… и они играют с нашими главными соперниками, — объясняет Эмили. — И Симмонс хочет разбить Стайлса. Я уже переживаю. — Кто такой Симмонс? — спрашивает Зейн, в то время как Луи кусает губу, беспокойство растет внутри него. — Говард Симмонс, правый защитник, он враждует с Гарри, поскольку Стайлс правый нападающий, — объясняет Алекс. — Он затаил обиду с прошлого года, когда Гарри сумел забросить шайбу на последних пяти секундах чемпионата, обойдя его. Луи сразу вспоминает истории о том, как Гарри выиграл чемпионат в прошлом году. Сэм целую неделю радовался, гордясь тем, что состоит в команде, которая впервые за последние десять лет принесла победу их университету. Луи даже не задумывался о том, какие последствия может принести эта победа Гарри. Конечно, он будет главной мишенью для соперников. Прошлые игры, на которых присутствовал Луи, были напряженными, но Гарри и его команда каждый раз легко побеждали. Но это полуфинал с их главными соперниками, очевидно, что альфа, который злится на Гарри с прошлого года, сделает всё, чтобы помешать ему… — Хей, мы не хотели тебя беспокоить, — осторожно говорит Эмили, заметив его панику. — С ним, наверное, все будет в порядке. Он быстрый, помнишь? Луи кивает, но он не настолько уверен, и судя по маленькой морщинке между бровями Зейна, тот чувствует то же самое. — Ты хочешь уйти? — тихо спрашивает Малик. — Твое волнение может плохо сказаться на ребенке. — Нет… Я не могу бросить Гарри. Он хочет, чтобы я был здесь, — шепчет Луи в ответ. — Со мной все будет хорошо. Зейн скептически смотрит на него, но сдается. Они еще немного разговаривают с девушками позади них, Луи пытается успокоиться, но сердце тревожно колотится. Несмотря на все его усилия, его глаза смотрят на другую сторону льда, где в кучу собралась команда альф в красно-золотой форме. Враждебность между двумя университетами кажется смехотворно очевидной теперь, когда он знает: альфы свирепо смотрят и стреляют друг в друга убийственными взглядами через весь лед, ощутимое напряжение оседает в воздухе и среди всех зрителей. Слишком скоро команды выходят на лед. Луи следит за Гарри, когда тот неторопливо катится к центру, где будет вброшена шайба. Он не выглядит нервным, двигается с абсолютной уверенностью и нарочитой деловитостью. Товарищ Гарри по команде, Энтони, — тот, кто столкнется в схватке за шайбу с одним из крепких альф, одетых в красно-золотую экипировку. Судья поднимает шайбу и вбрасывает ее со свистком, отступая вправо, когда Энтони перехватывает ее и пасует влево, Майклу, который передает нападающим, уворачиваясь от двух игроков из другой команды. Луи легко распознает среди незнакомых альф Симмонса. Он правый защитник, крепкий и быстрый, он перехватывает шайбу у Энтони и передает ее боковому нападающему. Альфа бежит к воротам, ведя шайбу, но его быстро окружают Энтони и Гарри, впечатывая в борт и отбирая ее. Стайлс передает шайбу Майклу, а тот Лиаму, который уклоняется от одного из соперников и ударяет по ней клюшкой, заставив лететь к Энтони. Шайба постоянно переходит то к одной команде, то к другой, то к защитнику, то к нападающему. Обстановка накаляется, многих штрафят, они преднамеренно толкают друг друга и обмениваются хмурыми взглядами. Луи не отводит глаз от льда, сидя как на иголках и сжимая руки в кулаки каждый раз, когда кто-то задевает Гарри. Сам Стайлс играет так же уверенно, как и всегда, но зарабатывает два буллита только в первом периоде. Но затем Энтони забивает гол на последних секундах, шайба скользит всего в нескольких сантиметрах от раздвинутых ног вратаря под углом в шестьдесят градусов. Луи кричит вместе со всеми. Отлично начали. Пауза перед вторым периодом проходит быстро, и вскоре альфы снова выходят на лед. Еще одна битва за шайбу, которая, к сожалению, выиграна командой противника. Все альфы в красно-золотой экипировке переходят в наступление, пытаясь сходу сравнять счет, но их пресекают Сэм, Лиам и Джейден. Один из противников получает штраф из-за своей излишней агрессии, и все попытки их команды увеличить разрыв оказываются напрасными, так как теперь у зелено-белых численное преимущество. Луи делает глубокий вдох, сердце замирает, когда Гарри толкает Симмонса. Даже отсюда он может видеть ярость на лице альфы, но, к счастью, тот ничего не предпринимает, ускользнув от Гарри и направившись к шайбе. — Не искушай дьявола, — молит Луи, желая, чтобы Гарри услышал его мольбы и подчинился. Но команда противника забивает гол, и другая сторона арены взрывается радостными криками. Луи хмурится, отчаянно желая, чтобы их команда догнала как можно скорее. Зейн успокаивающе похлопывает его по плечу. — Они сделают их, — обещает он. Самой удивительной частью игры было то, что Зейн медленно вникал в суть и даже начал болеть за команду университета, и Луи обязательно достал бы его своим самодовольством, если бы так сильно не переживал сейчас. Ну же, — думает он. — Давай, Гарри. Снова начинается этот постоянный обмен шайбой, ни одна из сторон не позволяет другой удерживать преимущество слишком долго. Количество штрафов, буллитов резко возрастают. Гарри и Симмонс снова идут нога в ногу, сталкиваясь, что со стороны выглядит очень болезненно. Однако они вмиг забывают друг о друге и бегут в сторону шайбы. Между ними ощутимое напряжение, заметное даже с такого расстояния. У Луи неприятно скручивает живот. Появляется плохое предчувствие, и он очень, очень надеется, что это всего лишь гормоны и паранойя. Второй период заканчивается, каждая команда направляется к бортам с их сторон, жадно глотая воду. Гарри весь мокрый, потрепанный, когда по-дружески хлопает по спине каждого из парней, в том числе и Сэма. Это заставляет Луи улыбнуться. Гарри послушал его. Он знал, что так и будет, но все равно приятно видеть, знать, что альфа ценит и применяет его советы. Энтони с началом третьего периода перехватывает шайбу и отдает пас Лиаму, который передает ее Сэму, помчавшемуся с ней по льду со скоростью ракеты, уклоняясь от левого защитника, а затем от Симмонса. Шайбу забирает у него Майкл, который поворачивается влево, прежде чем ударить по ней и… Вратарь ловит шайбу всего за несколько секунд до того, как она бы проскользнула в ворота. Луи недовольно стонет, еще больше наклоняясь и беспокойно ерзая. Обе команды отчаянно нуждаются в еще одном голе, особенно когда время начинает поджимать. Гарри снова штрафуют, и ему приходиться сесть на скамью, оставив парней на растерзание. Именно в этот момент Томпсон, правый нападающий из команды соперника, ускользает от защитников и забрасывает шайбу в ворота, которая лишь ударяет Уилла, вратаря, по голени и влетает на полной скорости в сетку. Уилл падает, упираясь в лед, сжимая челюсть от досады, когда другая команда кучкуется и обнимается под хор криков болельщиков. Луи остается на месте, не двигаясь и внезапно осознавая, что, скорее всего, он непреднамеренно выпускает целую кучу огорченных феромонов. Он не единственный, кто серьезно расстроился из-за такого хода событий. Со своего места омега может увидеть поникшие плечи Гарри, когда они возвращаются в исходное положение. Однако в тот момент, когда судья дает свисток, все, кроме чистой решимости, исчезает, и Гарри вступает в игру. Следующие несколько минут проходят в ярости бешеных ударов клюшек, дерзких решений и быстрых движений по льду. Начинается настоящая битва за победу между отчаянной и решительной командой, принявшей гостей у себя на арене, и все еще осторожных соперников. Гарри берет инициативу на себя, ведя шайбу дольше, чем любой другой игрок. Он двигается очень быстро, уверенно разрезая коньками лед, целиком настроенный на то, чтобы забить гол. Луи не может не восхищаться его способностями. Да, на данный момент, на восьмой минуте, они проигрывают, но Томлинсон не может не чувствовать сильной гордости за альфу, за то, что его тяжелая работа окупилась, чтобы он стал лучшим игроком на льду. И нет, Луи не предвзят из-за своей влюблённости. Гарри чертовски хорош, так что было бы глупо отрицать это. Альфа знает, когда использовать свои умения, но, как хороший капитан, он также понимает, когда в ход стоит пустить приемы других членов команды. И он абсолютно всегда выкладывается по полной, чтобы принести победу. Было бы глупо игнорировать, насколько он ценный и способный игрок. К сожалению, Симмонс тоже не дурак. Гарри добирается до звена нападающих, в опасной близости от борта, и собирается ударить по шайбе, отправив ту точно в ворота. Вратарь соперника пригибается, слегка покачиваясь, стараясь занять как можно больше места. Гарри отводит клюшку, готовясь ударить, когда Симмонс на полной скорости врезается в него. Но это не просто обычный прием, чтобы отобрать шайбу. Симмонс врезается в него, толкая так сильно, что Гарри падает лицом на лед, тормозя коленями. Луи вскрикивает. Гарри поднимает голову, переворачивается на спину и шипит от боли. Луи замирает при виде крови. Темные, жирные и такие ненавистные кровавые пятна на кристально белом льду. Сердце омеги начинается бешено колотиться, дрожь сотрясает тело, когда он видит, как руки Гарри отчаянно хватаются за нос, из которого хлещет кровь. — Твою же мать, — шепчет Зейн, когда Луи, дрожа всем телом, поднимается на ноги. Он в шоке смотрит на то, как Гарри уводят со льда. Судьи сбились в кучу, без сомнения, обсуждая что делать дальше. Луи хочется закричать. Но вместо этого он начинает плакать. — Лу, — зовет его Зейн, вырывая Луи из мыслей. — Лу, детка, ты в порядке? — Гарри, — скрипит он зубами, тяжело дыша. Такое чувство, что у него сейчас начнется паническая атака. Вся сцена повторяется перед глазами, подтверждая реальность произошедшего застывшей кровью на льду. Он вздрагивает. — Гарри… Ему больно… Зейн, помоги. — Стой, стой, стой, — говорит Зейн, тревожно сжимая его плечи. — Успокойся, Лу. Тебе нельзя так волноваться. — Гарри, — умоляет Луи, вырываясь из рук беты. — Он ранен. Что, если, что, если… — С ним все будет в порядке, — обещает Зейн. — Послушай, медики ему помогут. Луи лишь отчаянно качает головой, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрит в глаза Зейна на грани срыва. «Пожалуйста», — мысленно умоляет он. Но в разговор встревает Эмили, сразу догадавшись, чего хочет парень. — Тебе надо спуститься и проверить, как он, — говорит она. «Проверить его». Его омега оживляется при этой мысли, все еще дрожа от беспокойства. — А ему разрешат пройти? — с сомнением в голосе спрашивает Зейн. — Да, если очень настойчиво попросить, — перебивает Алекс. Она смотрит в слезящиеся глаза Луи. — Все будет хорошо. Он кивает, позволяя Зейну взять его за руку, когда он встает. — Спасибо, — благодарит Малик, прежде чем потянуть Луи за собой, шепча «извините» сидящей рядом паре, которую они осторожно обходят. Они добираются до лестницы, и Зейн на мгновение останавливается, вытягивая шею, чтобы выбрать лучший путь. Когда он, по-видимому, определяется, то кивает и тянет за собой. — Пошли. Луи вцепился в руку Зейна, дрожа от нервов и страха, пока они пробираются по трибунам. — Извините, извините, осторожно, беременный омега, — повторяет Зейн, протискиваясь через поток зевак, пока они не оказываются близко к борту. Луи слепо следует за ним, глаза его затуманены от слез. Он кладет другую руку на живот, защищаясь, когда какая-то бета грубо протискивается мимо него. Официально он уже на восьмом месяце, а это значит, что Джейми размером с дыню и весит около двух килограммов. Так что омега устает, когда они добираются до нужного места. Они останавливаются у щита, и Луи немедленно ищет глазами Гарри, но альфу загородили медики, не давая взволнованному омеге и взглянуть на парня. Кто-то из персонала поднимает бровь, когда замечает их, и открывает рот, несомненно, чтобы сказать, что им запрещено пройти к скамье, но Зейн не дает тому и слова произнести: — Это очень беременный и очень обеспокоенный омега Гарри, так что, если у вас есть хоть капля человеческой порядочности, пропустите нас, — требует он, указывая на Луи. Бета хмурится, но сразу же кивает, жестом приглашая их следовать за ним. Он пропускает их через щит и через решетку и ведет через тесное пространство туда, где сидит Гарри, зажимая нос. Из-за вида хлещущей крови Луи снова охватывает волна страха и тошноты, и он застывает на месте, дрожа. Его омега воет в ужасе от того, что Гарри не в порядке. Он точно не узнает, пока не подойдет к нему, но не может заставить свои ноги двигаться. Луи застыл на месте, словно прилипнув к полу. Он не сразу понимает, что Зейн пытается уговорить его идти вперед с беспокойством в голосе. Луи стискивает зубы, все еще дрожа. Он крепко зажмуривается, увидев, как Гарри дернулся от боли. Мысль о том, что Гарри ранен и ему больно, заставляет его хотеть кричать на всех. Он не слышит, как Зейн зовет Гарри, пока альфа не вскидывает голову и не замечает Луи. И это так типично для него, что его первым решением будет попытка встать и добраться до омеги с беспокойством во взгляде, хотя у него кровотечение из носа и глубокий порез на лице. Луи открывает рот, чтобы возразить, но уже слишком поздно. Гарри шагает к нему, тут же разводя руки, чтобы обнять омегу. Он падает в объятия Гарри, плача в грязную джерси альфы, тот пытается успокоить его, прижимая салфетку к носу свободной рукой. — Котенок, я в порядке, — утешает он, но Луи только сильнее плачет от нежности, без сомнения размазывая сопли и слезы на зеленой ткани. Гарри придерживает его за поясницу, Томлинсон чувствует тепло даже через свитер. — Прости, — шепчет он, слабо всхлипывая. — Ты в порядке? Что случилось? Тебе больно? Почему ты стоишь? Садись, Эйч, пожалуйста, — тараторит он. — Я в порядке, малыш, это просто ушиб, — настаивает Гарри, шепча ему на ухо, при этом касаясь его губами. Он гладит Луи по спине. — Тебе лучше присесть, дорогой. Этот стресс не пойдет на пользу ни тебе, ни ребенку. Луи шлепает Гарри по груди. — То, что ты пострадал, не пойдет на пользу ни мне, ни ребенку, тупица. Гарри посмеивается, на щеках появляются ямочки, и он крепче прижимает Луи к себе. Контраст отвратительного пореза на челюсти и искореженного носа с его широкой улыбкой вызывает у омеги головокружение от облегчения и неизбежной влюбленности. Врачи команды толпятся вокруг них, и Гарри отвечает на их вопросы, позволив им проверить нос, морщась и кряхтя, и при этом крепко обнимает Луи за талию. Томлинсон понимает, что ему, вероятно, следует отойти в сторону, но никто его не просит, и альфа, кажется, ценит его присутствие, поэтому он остается. — Черт, мой нос будет теперь кривой, да? — расстраивается Гарри после того, как наложили повязку. Он с любопытством и осторожностью ощупывает пострадавший нос. Ясно, что он пытается шутить и казаться веселым для Луи, и омега не может не испытать восхищение из-за того, что даже когда Гарри больно и тот рискует пропустить остаток одной из самых важных игр сезона, он все еще пытается защитить и позаботиться о Томлинсоне. — Я всё равно буду считать тебя сексуальным, — уверяет его Луи, радуясь, когда Гарри улыбается ему, хватая его пальцы и крепко сжимая. Всё это кажется нереальным. Ласковые прозвища, флирт — определенно не то, о чем они договорились в Нью-Йорке. И все же Луи уверен, что никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Мысль о том, что Гарри серьезно пострадал, заставила его хотеть кричать, плакать и драться со всеми, кто встанет на пути, несмотря на восьмимесячный живот. Омега остается с Гарри до конца игры на скамье. Время идет, и их команде не удается взять преимущество. Что еще хуже, штраф Симмонса заканчивается, и он снова выходит на лед, быстро и жестко пресекая любую попытку забросить шайбу в ворота. Остается пять минут до окончания игры, и Гарри встает и умоляет разрешить вернуться. Луи не отрицает, что испытывает тревожное чувство, когда альфа ловко перепрыгивает через борт и катится обратно на свое место, Бен, заменяющий его, дает ему пять и уходит обратно на скамью запасных. Гарри еще не отошел толком от травмы, но уже был готов побороться за победу, рискуя снова стать мишенью для Симмонса. Альфы снова сталкиваются в схватке за шайбу в центре, и Леннону, игроку из противоположной команды, удается ею завладеть и отдать пас вправо. Луи же не обращает на шайбу никакого внимания, голубые глаза прикованы к Гарри, который быстро катится по льду, перехватывая ее и ускоряясь в сторону зоны нападения. Симмонс стремительно приближается, дабы помешать ему забить, поэтому Стайлс пасует Майклу в левый фланг. Однако левый нападающий из другой команды толкает его клюшкой и зарабатывает малый штраф. Луи выдыхает, теребя в руках джерси. Команда Гарри снова в численном преимуществе, а это значит, что их шансы забить резко возросли, так как играют шесть против пяти. — Все будет хорошо, — шепчет Зейн, и Луи поздно понимает, что до боли сдавил его руку. Он смущенно отпускает ее, прочищая горло. — Я просто хочу, чтобы они выиграли, — признается Луи. Он хочет, чтобы Гарри победил в полуфинале, потом в финале. Он тренировался целый год, он как никто другой заслуживал этого. — Это еще не конец, — уверенно говорит Зейн. Осталось три минуты, и Майкл мчится на всех парах в зону нападения, его пытаются окружить сразу два альфы, но он резко поворачивается и успевает в последний момент сделать пас ожидающему Сэму. Парень уклоняется от Симмонса, который попытался выбить шайбу, и ударяет клюшкой. Шайба залетает в ворота под идеальным углом. Все кричат. Луи тоже кричит. Ничья, у них ничья. До конца периода остается всего две минуты и десять секунд, так что им точно дадут дополнительное время. Подтверждает его мнение команда Гарри, которая переходит в оборону, чтобы потянуть как можно дольше до конца, противники же начинают играть агрессивнее и отчаяннее. Время истекает, и все расходятся на короткий пятнадцатиминутный перерыв. Гарри сразу направляется к Луи, снимая на ходу шлем, открывая вид на забинтованный нос. — Все в порядке? — спрашивает альфа, садясь рядом с ним и хватая бутылку с водой. — Ты в порядке? — игнорирует его вопрос Луи. Гарри ухмыляется. — Да, немного больно, но на льду я почти не обращаю на это внимания. Ничья, Лу. Мы еще можем победить. Луи довольно улыбается. — Вы сможете, — уверенно говорит он. — Я уверен. Гарри притягивает его к себе, быстрыми глотками выпивая всю воду. Он весь потный и грязный, но омеге плевать. Он только сильнее прижимается к нему и закрывает глаза, вдыхая успокаивающий аромат хвои и ванили. Луи так сильно его любит. Безумно сильно. Пятнадцать минут быстро проходят, и Гарри снова встает на коньки, а волнение вновь захлестывает омегу. Вбрасывание шайбы. Соперникам удается забрать её, но Энтони сразу же перехватывает, пасуя Гарри, который объезжает центрального нападающего и уклоняется от Симмонса, совершая отвлекающий маневр и передавая шайбу ожидающему Лиаму, следом Майкл принимает пас и отправляет её обратно капитану. Сначала кажется, что они вот-вот выиграют, причем играя очень уверенно и быстро, но внезапно Майкл получает пенальти, отчего у соперников появляется над ними преимущество. Луи нервно кусает костяшки пальцев, наблюдая, что Гарри и остальные вынуждены обороняться. Томпсон забирает у Энтони шайбу, делая бросок, но та укатывается в другую сторону от ворот. Луи выдыхает, чувствуя головокружение и облегчение. Но напряжение сгущается, когда сзади появляется Симмонс и предпринимает вторую попытку попасть в ворота. Уиллу приходится резко опуститься, чтобы преградить путь, он скользит по льду и неуклюже падает на ногу. Сердце Луи сжимается, когда альфа болезненно морщится, конечность по инерции дергается. Если вратарь получил травму, то… Но он поднимается с помощью Гарри, тот что-то ему шепчет. Уилл решительно кивает, и Стайлс ободряюще хлопает его по спине. Они возвращаются к кругу вбрасывания, и судья бросает шайбу, должно быть, в двадцатый раз за эту игру. Энтони сразу перехватывает ее и пасует Гарри, который молниеносно помчался с ней к воротам противника, разрезая коньками лед. Симмонс с другим защитником обходят его с фланга, и Стайлсу приходится передать шайбу Джейдену между ног, который пасует Лиаму, но у того перехватывает Томпсон. Альфа уклоняется от защитника и целится, чтобы забить гол, когда Гарри быстрым приемом выбивает у него клюшку. Зрители взрываются радостными криками, и Луи ухмыляется, чувствуя гордость, когда комментаторы хвалят его сообразительность и скорость и говорят, что Гарри фантастический капитан и самый результативный и способный игрок. Гарри в это время мчится по льду, пасуя Энтони, который возвращает ему шайбу обратно как раз вовремя, чтобы он успел совершить обманный прием, сделав вид, что собирается передать ее Сэму, который ожидающе смотрел на него. Всё это выглядит тщательно спланированным. Гарри вместо этого уходит влево, уклоняясь от Симмонса, который пытается его остановить, и резко поворачивается, отрываясь ото льда, как гребаный фигурист, когда отводит клюшку и ударяет по шайбе. Гол. Весь стадион взрывается, ликуя, все парни из команды Гарри налетают на альфу, стискивая его, крича, сумасшедше улыбаясь и сжимая друг друга. Луи застыл на месте, смутно осознавая, что Зейн аплодирует рядом с ним, а запасные игроки поднимаются, чтобы выйти на лед. Такое ощущение, что воздух и земля вибрируют от радостных зрителей. Они победили. Гарри победил. Он сделал это. Он выиграл полуфинал. Команда противника уходит, уже забытая, утопая в море зелено-белых флагов, шарфов и джерси. Луи встает, широко улыбаясь, когда Гарри отрывается от своих товарищей и бежит к нему, сбрасывая шлем и встряхивая копной мокрых от пота волос, как собака. Он открывает рот, чтобы поздравить альфу, но испуганно визжит, когда тот подхватывает его и покачивает, улыбаясь как сумасшедший. — Ты сделал это, — кричит Луи, обнимая Гарри за шею и вдыхая его запах, хвоя и ваниль, лед и пот. Альфа. Дом. Эта мысль пугает его. Однако сейчас Гарри смотрит на него, широко улыбаясь, выглядя счастливым и гордым, и Луи сразу отвлекается. — Я сделал это, — повторяет он. Альфа наклоняется ближе, и Луи сглатывает, в замешательстве нахмурив брови. Гарри нежно обхватывает его лицо теплыми руками и целует. Это длится несколько секунд, совершенно целомудренный поцелуй, но все равно потрясающий. Луи в шоке отстраняется, а Гарри сразу дико смущается. — Прости, — говорит он, выглядя испуганным и виноватым. — Прости, я не должен был этого делать, не спросив. Мне нужно было… Луи качает головой. — Гарри, — выдыхает он, хватая альфу за руку. Он чувствует, как к нему возвращаются слезы. Господи, за последний год он плакал больше, чем за всю свою жизнь. — Я хочу, чтобы ты стал моим альфой, — говорит он, к собственному удивлению, непоколебимо ровным голосом. Гарри застывает с открытым ртом. — Гарри! — кричит Майкл, приложив руки ко рту. Они смотрят на альфу, но Гарри жестом говорит им: «Не сейчас». Стайлс снова поворачивается к Луи с мокрыми глазами. — Ты уверен? Луи подходит ближе, ободренный надеждой в глазах Гарри. — Я влюблен в тебя, — честно говорит он дрожащим голосом. Он переплетает их пальцы. — И я хочу попробовать. Они окружены людьми со всех сторон, криками, аплодисментами и радостными воплями обеспечивают фоновый шум, Гарри подходит ближе, глядя на Луи с множеством эмоций. — Ты уверен? — снова спрашивает он. — Да, — выдыхает Луи. Он сжимает руку Гарри, радуясь, когда тот сжимает ее в ответ. — Мы не будем торопиться, Гарри. Мы ничего не испортим. — Ты не можешь в этом быть так уверен, — отрицает Гарри, робко поглаживая пальцами его ладонь. — Мы не узнаем, пока не попробуем, — шепчет Луи. — Я хочу попробовать. Пожалуйста, скажи мне, что ты чувствуешь то же самое. Гарри прерывисто выдыхает, наклоняясь и прижимаясь к его губам. Этот поцелуй дольше, но все еще невинный, мягкое прикосновение их губ. Гарри поглаживает его лицо, держа так бережно и нежно, словно он сокровище. Луи в ответ сжимает бицепс, приподнимаясь на носочки. Никто не прерывает их, вероятно, позволяя капитану команды получить свою награду. Голоса вокруг них не затихают, но Луи и Гарри совсем не слышат их, утопая в запахе хвои, ванили и клубники. Луи в конце концов отстраняется, отчаянно желая услышать столь важные слова. — Это значит «да»? — Я люблю тебя, — вместо этого говорит Гарри, выглядя таким милым и одновременно серьезным. — Хорошо, меня такой ответ устраивает, — ухмыляется Луи, визжа, когда Гарри поднимает его. Он цепляется за плечи альфы, громко смеясь, когда тот начинает кружиться. — Это безопасно? — спрашивает он, взвизгивая, когда парень ускоряется. Услышав это, Гарри резко останавливается и с виноватым видом осторожно опускает Луи на землю. Томлинсон закатывает глаза, протягивая руки и крепко обнимая его за шею, о чем он мечтал последние семь дней разлуки. — Я ожидаю, что ты пригласишь меня на свидание, — приглушенным голосом предупреждает омега. — Конечно, — отвечает Гарри с усмешкой в голосе. — И я жду много объятий… и твою одежду… и поцелуи, и массажи и… — Я дам тебе все, что ты хочешь, — перебивает Гарри. — Все, что тебе нужно. Обещаю, Лу. Луи краснеет. — Не стоит говорить такие слова прямо сейчас, — робко бормочет он. — Мы не торопимся, идиот. — Что я могу поделать? Мое сердце уже принадлежит тебе, милый, — ухмыляется Гарри. Он прижимает руку к животу, растопырив пальцы. — И ему. Луи опускает голову на плечо альфы, вздыхая с облегчением счастьем. Он поднимает глаза и замирает, мгновенно встречаясь взглядом с Сэмом. Альфа задумчиво наблюдает за ними, когда он понимает, что Луи его заметил, то не отводит взгляда. Вместо этого парень улыбается. В этой мягкой, может быть, немного грустной улыбке читается так много: сожаление, извинение, принятие и, самое главное, пожелание счастья. «Я рад за тебя», — вот что он говорит. Луи улыбается в ответ. «Спасибо». Затем он снова обращает внимание на своего альфу, нежно обнимающего его. Омега расслабляется, наконец, у него падает гора с плеч. С щенком в животе и Гарри в руках он чувствует себя полноценным.

***

К большому облегчению Гарри, его нос в порядке после травмы, может, немного кривоват, но Луи считает это сексуальным, хотя никогда в этом не признается. Одиннадцатого апреля команда Гарри выигрывает чемпионат во второй раз подряд, впервые за все время существования команды университета. Игра проходила в Бостоне, так что Луи смотрел ее по телевизору с Зейном и Найлом у себя в общежитии. Они выиграли со счетом 1:0. Единственный гол во втором периоде забил Сэм, которому передал шайбу Гарри. Парни, наконец, помирились теперь, когда Стайлс стал бойфрендом и альфой Луи. Гарри звонит омеге сразу после игры. Они оба краснеют и улыбаются в трубку, зная, что им наконец-то можно в открытую флиртовать друг с другом. Альфа возвращается домой на следующий день и приглашает Луи на их первое свидание: пикник в местном парке, который неизбежно приводит к страстным поцелуям в машине Гарри, пока рядом не припарковалась женщина с детьми, и они отстраняются, смущенные. Их свидания продолжаются, большинство из них проходят дома, просмотр фильмов в одеялах и в обнимку. Остальные они совмещают с шоппингом, тратятся на ползунки пастельных цветов и украшения для детской в космической тематике, которую они планируют сделать, когда переедут в квартиру. Одно можно сказать наверняка: малыш Джейми будет испорчен до чертиков в первые годы своей жизни. Луи бы никогда не подумал, что будет ходить на такие свидания, но ему они очень и очень нравятся. Он также любит слушать планы Гарри на будущее и обожает фразу: «Когда Джейми родится, я отвезу тебя в…» Несмотря на это счастье в личной жизни, Луи становится всё более уставшим и, безусловно, раздраженным на последнем месяце беременности. Он каким-то образом умудряется сдать все итоговые экзамены (расписание и условие которых специально скорректировали для него), и в субботу, девятого мая, он выпускается со степенью бакалавра по английскому языку и психологии. И Гарри, и его родители приходят на церемонию вручения аттестатов, радуясь диплому омеги, после чего взрослые приглашают пару на обед. Томлинсон даже не стесняется того, что плачет на протяжении всего времени. Луи и Гарри именно тогда объявляют имя ребенка, удивленно переглядываясь, когда родители расплакались еще сильнее. Гарри покидает братство, и они с Лиамом передают бразды правления старшекурсникам. Он сразу же переезжает к Луи, к большому (притворному) раздражению Зейна. Это только временно, но альфа вовсе не притесняет их, ведь он спит в гнезде с омегой. Джейми продолжает расти и расти, и постоянно уставший Луи начинает нуждаться в помощи, чтобы встать или сесть. Его настроение постоянно плохое, пока он не начинает ненамеренно огрызаться со всеми. Гарри не обращал на это внимание, отвлекая Луи объятиями, массажем спины, пенными ваннами и заботой. Их отношения, кстати, мало изменились после признания Луи. Он неожиданно открыл для себя, что они с Гарри встречались на самом деле еще с начала декабря, чем, конечно, не упустили возможность подразнить их друзья. Луи считает, что все начало меняться с того дня, когда альфа вытащил его из омега-дропа, но окончательной точкой отсчета стало его «да» в ресторане. Хотя иногда они ссорятся, никто не жалеет о том, что решили попробовать построить отношения. Любовь Луи к альфе только растет с каждым днем, его привязанность взлетает до небес, когда Гарри будит его утром поцелуем в лоб и в живот, бормочет «привет» их щенку, а затем вручает омеге чашку его любимого чая. Стайлс стал еще более заботливым. На людях он никогда не отходит от Луи, его рука по-хозяйски лежит у него на пояснице, и парень спрашивает омегу, не устал ли он или нужно ли ему присесть, каждые несколько минут. Гарри приносит воду для Луи, если тот хочет пить, и предлагает сделать массаж, если тот устал. И Луи даже не нужно просить банановый смузи, потому что у альфы он всегда чертовски странным образом наготове. Гарри постоянно напоминает омеге, как сильно он любит его, осыпая его комплиментами и похвалами, целуя руки и макушку снова и снова. Альфа поет для него баллады прекрасным хриплым сонным голосом и играет на гитаре. Луи никогда еще не чувствовал себя таким любимым. Третьего июня они лежат на диване и смотрят «Бестолковых», чтобы стереть плохие воспоминания, которые ассоциируются с одним из его самых любимых фильмов, когда Луи смотрел его в последний раз, и именно в этот момент у него отходят воды. Луи улыбнулся, когда Гарри похлопал его по животу после того, как Джейми пнул особенно сильно (он такой активный, энергичный маленький щенок), шепча с нежным упреком: — Веди себя хорошо, приятель. Через несколько секунд Луи чувствует предательскую влагу и задыхается. Когда они садятся в машину, сумка со всем необходимым на заднем сиденье, а их руки сцеплены, когда Гарри выезжает на дорогу, хваля Луи за то, как хорошо он справляется, хотя все, что парень делает, так это со всей силы сжимает пальцы альфы и стонет от боли, Луи понимает, что они начинают новую главу в их жизни. Новоиспеченные выпускники, новоиспеченные влюбленные, а к завтрашнему дню, новоиспеченные родители, они покорят весь мир. Вместе. Джейми Александр Стайлс родился ровно в час ночи после семи часов интенсивных схваток и почти сломанной руки Гарри. Их семейная жизнь начинается.

***

Гарри смотрит на спящего Джейми, который лежит в своей кроватке, посасывая большой палец. Он вздыхает, губы растягиваются в нежной улыбке, от тихого сопения сына. В детской темно, если не считать тусклого свечения звезд, которые они расклеили по потолку в виде самых популярных созвездий. Настала очередь альфы дежурить, вставать по ночам, когда мальчик просыпается. Гарри провел полчаса, покачивая Джейми в кресле-качалке, прежде чем ребенок наконец заснул. Альфа с восхищением и обожанием смотрел на него еще минут десять, его сердце буквально разрывалось от той любви, которую он испытывал к этому маленькому человечку. Джейми уже месяц, и он самый красивый мальчик, которого Гарри когда-либо видел. Их сын — идеальное сочетание его и Луи. Светлые прядки волос, какие у самого Стайлса были в детстве, вьются, обрамляя детское личико с закрытыми голубыми, как у омеги, глазами. Гарри особенно радуется последнему факту, так как в мире нет ничего, что ему нравилось бы больше, чем цвет глаз Луи, и теперь он навсегда увековечен в радужках двух его самых любимых мальчиков. Говоря о мальчиках, знакомый, пьянящий аромат клубники заполняет комнату, когда омега, сонно потирая глаза и шаркая тапочками по полу, заходит в детскую. Он выглядит очаровательно, укутанный в одну из рубашек Гарри и одетый в розовую пижаму с «Хэллоу Китти». Его волосы торчат в разные стороны, под глазами темные синяки (в точности как у альфы), но он все равно самое красивое создание, которое Гарри когда-либо видел. Карамельные мягкие пряди волос, яркие голубые глаза, даже когда он смертельно устал, и нежные, ангельские черты лица как в тот день, когда альфа впервые встретил его, поразившись красотой парня, на их последней летней вечеринке братства, когда они столкнулись на кухне, встретившись взглядом. Луи прижимается к Гарри, обнимая его за талию, чтобы не упасть, и всем своим весом наваливается на альфу. Стайлс целует в макушку, придерживая за спину. — Джейми спит, — с благоговением выдыхает омега. Гарри тихо смеется. — Иногда он спит, как бы редко это ни казалось. Луи усмехается, утыкаясь носом в футболку Гарри и вдыхая его запах. Альфа целует в шею, проведя языком вдоль места, где находится ароматическая железа, когда омега вздрагивает, прерывисто выдыхая. Через две недели им можно будет снова заняться сексом, и изголодавшийся альфа Гарри отсчитывает дни. Стайлс снова целует Луи, на этот раз касаясь губами виска. — Спать? Луи кивает, приглушенно бормоча: — Да. Гарри выводит их из комнаты, крепко обнимая парня и ведя в спальню. Он ложится с ним в постель, снимает футболку, и омега по привычке ложится ему на грудь. Луи кладет руку туда, где размеренно бьется сердце, и альфа накрывает его ладонь своей. — Еще раз поздравляю, — чуть погодя шепчет Луи, борясь с дремотой. Гарри думал, что он уже заснул, омега каким-то образом овладел способностью отключаться в любой момент и в любом месте. — Спасибо, малыш, — бормочет Гарри, нежно поглаживая его по голове. Он невольно улыбается, все еще чувствуя волнительное головокружение, когда вспоминает полученное утром письмо: «Уважаемый Гарри Стайлс, мы рады сообщить вам, что ваша кандидатура была выбрана в команду «Вашингтон Кэпиталз». — Ты точно не против переезда в Вашингтон? — шепчет альфа. — Я поеду за тобой хоть на край света, — бормочет Луи, и Гарри стонет, крепко сжимая его. — Не говори мне такое, или мы никогда не заснем, — ворчит он. Луи хихикает — проказник. — Я счастлив, что это всего в нескольких часах езды, — говорит омега через некоторое время, касаясь губами накаченных грудных мышц. — Мама и Энн тоже, — шепчет он, и Гарри чувствует кожей его улыбку. — Кстати, мама хочет приехать и украсть у нас Джейми на следующей неделе, — зевая, сообщает альфа. — Все хотят украсть нашего мальчика, — недовольно бормочет Луи. — Твоя мама, моя мама, Перри, Зейн, Найл, даже Лиам. — Думаю, Лиам пытается сделать Зейна в звании лучшего крестного отца, — улыбается Гарри. — Хм, не знаю. На прошлой неделе, когда мы смотрели фильм, симпатия между ними была слишком очевидна. — Подожди, что? Что тебе говорил Зейн? Лиам мне ничего не рассказывал! — Он мне тоже ничего не говорил, но я видел все его улыбочки каждый раз, когда Лиам начинал говорить, — поясняет Луи. — Отвратительно. — Я думаю, мы не имеем права жаловаться, учитывая, что они весь год терпели наш флирт и страдания друг по другу. Луи хлопает его по груди. — Дурак, с моей стороны всё было понятным, так как ты постоянно напоминал о том, что не будешь ни с кем встречаться, так как полностью сосредоточен на хоккее. — Хей, я был очень даже очевиден, котенок. Я не виноват, что ты не заметил, — отрицает Гарри, — я влюбился в тебя с первого взгляда. — Правда, — соглашается Луи. — Но откуда мне было знать, что я исключение? Гарри пожимает плечами, лишь слегка толкая Луи. Он игнорирует удар локтем в ребра, который получает в ответ, довольствуясь тем, что забирается рукой под рубашку омеги и успокаивающе поглаживает его холодную спину. — Я сам не знал, пока не стало слишком поздно, и я влюбился в тебя, — улыбается Гарри. — Но если серьезно, я никогда бы не думал, что что-то может быть важнее хоккея, особенно в таком возрасте, но… потом появились вы с Джейми и доказали, что я очень-очень ошибаюсь. Луи не отвечает, но Гарри знает, что тот покраснел, уткнувшись ему в грудь. Он расстраивается и даже немножко ревнует к своей груди, как бы абсурдно это не звучало, что не может увидеть этот любимый розовый румянец на щечках. — Это не было очевидным, — ворчливо подмечает Луи. — Думаю, что ты… Гарри в замешательстве хмурится, когда омега замолкает. — Что я? Он чувствует улыбку Луи прежде, чем слышит: — Посылал не те вайбы. — Дурачок, — ворчит он, прижимая Луи к груди, когда омега пытается вырваться. Гарри не дает ему уйти, еще крепче сжимая руки вокруг его талии. Повисает уютная тишина, они расслабляются, наслаждаясь редкой возможностью просто полежать после нескольких недель криков и плача, без сна и перерывов. — Как ты думаешь, у нас получается? — Луи тихо спрашивает. — С родительскими обязанностями? — По-моему, у нас все замечательно, — бормочет Гарри. — Ты потрясающая мама, детка. Джейми очень повезло. — Ему также повезло с тем, что ему достался, — выдыхает Луи, — лучший папа. — Лучшие родители, — заканчивает Гарри, нежно гладя его по голове. — Не идеальные, но все же лучшие. Луи угукает в знак согласия. — Как ты думаешь, он больше будет похож на меня или на тебя? Гарри задумывается. — Понятия не имею, — честно отвечает он. — Но я надеюсь, он будет умным и заботливым, как его мама и… — Волевой и решительный, как его папа, — добавляет Луи. — Сочетание нас обоих, — говорит Гарри. — Но в то же время совершенно другой личностью. — Да, — соглашается Луи, — балерина или нет. — Хоккеист или нет, — добавляет Гарри, ухмыляясь. — Мы будем любить его таким, какой он есть, — заканчивает Луи. — Мы любим тебя, Джейми. Словно услышав свое имя, Джейми издает оглушительный крик. Они стонут одновременно. — Твоя очередь, — самодовольно говорит Гарри. Луи усмехается. — У кого из нас были самые бессонные ночи за последние десять месяцев? Гарри закатывает глаза, но все равно начинает вставать. — Ты не можешь постоянно использовать это как оправдание, — ворчит он, но они оба знают, что Луи снова и снова сделает это, и они оба знают, что Гарри не скажет и слова против. — Люблю тебя, — тянет Луи, почти заглушаемый плачем Джейми. Гарри улыбается. — Люблю тебя сильнее, — тянет он в ответ, уже бегом направляясь в детскую. Сразу переключившись в режим отца, альфа поднимает Джейми, нежно покачивая его на руках, пока плач не стихает, и мальчик не начинает снова засыпать. — Мы очень любим тебя, — тихо шепчет он. Джейми моргает, как будто понимает его. Гарри прижимается губами к нежному лобику, оставляя сладкий, долгий поцелуй. Через несколько минут альфа укладывает спящего Джейми обратно в кроватку и возвращается в спальню, падает на кровать и нежно улыбается, когда видит, что Луи тоже спит, слегка приоткрыв рот и сжав пальцам простынь на том месте, где лежал Гарри. — Спокойной ночи, — шепчет он, устраиваясь за спиной омеги, обнимая его и прижимая ладонь к животу со смутными фантазиями о будущем, мелькающими в голове.

***

Эпилог: Октябрь, 2017.

Луи кусает костяшки пальцев, сердце колотится, когда он, сидя в вип-ложе, наклоняется вперед, чтобы лучше видеть. Он делает глубокий вдох, когда Гарри выходит на лед, наклоняясь и протягивая руку назад. Из-за крупной фигуры альфы показывается смущенный Джейми. Необычно видеть его таким застенчивым, мальчик обычно всегда чрезмерно харизматичный и уверенный в себе. Он слишком много черт перенял от своего отца. Мальчик выглядит восхитительно маленьким в огромной хоккейной форме, сжимая свою мини-клюшку, его лицо скрыто шлемом. На нем такое же джерси, как у Гарри. Он словно уменьшенная копия альфы с его темными короткими кудряшками и напряженным, сосредоточенным взглядом. Голубые глаза омеги прищуриваются, когда тот замечает, что Гарри пытается вывести дальше на лед ребенка, и остальным членам команды приходится подбодрить Джейми, чтобы тот наконец согласился. Гарри присаживается на коньках и берет Джейми за руки, помогая ему перелезть через небольшой бортик на входе и выйти на лед. Альфа отпускает одну руку, направляя шатающегося Джейми еще дальше, к центральной линии. Луи сжимает кулаки, пытаясь подавить растущее в животе беспокойство. «Защитные инстинкты мамы-медведицы», — в шутку называет это состояние Гарри. Рядом с ним сидят омеги парней из команды его альфы и пытаются сделать все возможное, чтобы успокоить его, напоминая, что Стайлс — профессионал, и он никогда не позволит их сыну пострадать. Луи, конечно, это понимает, но его сердце чуть не выскакивает из груди, когда Джейми внезапно спотыкается, беспорядочно размахивая руками, пока Гарри осторожно не ловит его. Он выдыхает, напряжение тает, но внутренний омега всё еще настороже. — Так-так-так, дамы и господа, — приветствует комментатор. — Прямо сейчас на льду мы видим любимого правого нападающего «Кэпиталз» и капитана — Гарри Стайлса, который принес победу своей команде, забросив главную шайбу матча. Но он не один. У нас здесь маленькая будущая легенда хоккея! Джейми, трехлетний сын Стайлса, который, похоже, пойдет по стопам своего отца. Луи невольно улыбается, вспоминая, сколько раз Гарри умолял омегу разрешить ему научить Джейми кататься на коньках, пока тот наконец не согласился. Ему всего три года, но альфа не мог больше ждать, а Луи, честно говоря, не мог ему отказывать. И вот теперь он дебютирует перед тысячами людей после победы в первом ежегодном матче сезона. Луи побывал уже на трех таких играх, но трепет и волнение нисколько не уменьшились. Единственное, что изменилось за последние три года — это то, что теперь у него есть друзья, жены и мужья, а также девушки и парни хоккеистов, с которыми он очень часто контактирует в течение сезона, так что это понятно, что в какой момент омега начал с некоторыми ближе общаться. Дженна хлопает его по плечу. — О, Боже, Лу! Посмотри на него! Луи улыбается, чувствуя, как его беспокойство немного рассеивается, когда он видит, как Гарри помогает Джейми кататься по льду, крепко держа его маленькую руку в перчатке. Неуверенность мальчика быстро проходит, и он начинает улыбаться, дергая отца за руку и, несомненно, прося ускориться. Гарри не может не исполнить его желание. Луи морщится, внутри все скручивается от паники, когда Джейми отпускает руку альфы, чтобы попытаться кататься самостоятельно. Стайлс от него не отходит ни на шаг, но Луи все еще нервничает, особенно когда мальчик, чуть отъехав, начинает шататься. Его сердце замирает, и парень едва не выпрыгивает из кресла, но Джейми восстанавливает равновесие и выпрямляется. — У него отлично получается, — восхищается Дженна. — Гарри научил его, да? Никто не может научить лучше, чем он. Луи кивает, не в силах вымолвить ни слова, потому что дыхание перехватило от нервов. Опять же, он знает, что может доверять Гарри. Он доверял ему в течение многих лет: когда был беременен, когда они решили переехать в Вашингтон, когда альфа с головой ушел в тренировки, но в конце концов сумев найти время для него и сына, а потом и вовсе отдать им преимущество, когда он сделал Луи предложение первого декабря, в годовщину их первого совместного приема у врача (даже если Гарри утверждает, что это не было задумано специально) — и доверяет сейчас. Но это не значит, что он не может нервничать. Джейми по-прежнему уверенно катается на коньках, не падая, хоть его и ноги дрожат. «Как Бэмби», — с нежностью думает Луи. Гарри улыбается, следуя за их щенком, который набирает скорость. Альфа выглядит гордым, и это заставляет омегу немного успокоиться. — Видишь? Он отлично справляется, — говорит Дженна. Рядом с ней соглашается Лана. Она не член их клуба супругов хоккеистов, но бета уже два года встречается c нападающим «Кэпиталз», так что их брак всего лишь вопрос времени. — Да, я просто слишком эмоциональный, — отвечает Луи, игнорируя их взгляды и наблюдая за тем, как его муж и сын катаются кругами, очевидно наслаждаясь скоростью. Омега также немного измотан, так как вчера вечером у него была дополнительная тренировка в студии. Да, он нашел новую танцевальную студию в Вашингтоне, куда ходит три-четыре раза в неделю, посещая взрослые занятия для продвинутых и иногда сам проводя уроки для детей. Гарри вытаскивает шайбу, и Луи стонет. Джейми выглядит взволнованным, с энтузиазмом размахивая клюшкой, даже слишком сильно, отчего чуть не падает, но Гарри сразу его ловит. Они под контролем альфы отрабатывают еще несколько замахов, пока мальчик не попадает по шайбе, пасуя ее на расстояние добрых трех метров, радостно вскрикивая. Сердце Луи разрывается от гордости и счастья на лице его мужа. В конце концов, Гарри и Джейми уходят со льда, махая Луи. Сам омега встает, хватает сумку и термос и прощается с друзьями, большая часть зрителей уже ушла, остались лишь хоккеисты, их семьи и друзья. Ну и репортеры, один из которых ловит Луи возле раздевалки по пути к Гарри и Джейми. — Луи Стайлс, он же омега Гарри Стайлса, — говорит громкий, наглый бета, тыча ему в лицо микрофоном и подходя слишком близко. Отступив назад и положив руку на живот, Луи огрызается: — Я предпочитаю: «Луи Стайлс, он же уважаемый редактор и журналист NPR», — раздраженно говорит он. — Или: «Луи Стайлс, автор бестселлера по версии «Нью-Йорк Таймс», который можно приобрести в любом книжном магазине». Меня устраивают оба варианта, — он расплывается в вежливой улыбке и уходит. — Подождите, мистер Стайлс, — настойчиво продолжает репортер. — Вы с капитаном Стайлсом наконец-то поженились в мае этого года перед медовым месяцем на Мауи. Как прошла свадьба? — Восхитительно, — коротко отвечает Луи, медленно отступая. Бета нетерпеливо следует за ним. — У вас с Гарри… несколько необычные отношения, — Луи напрягается, хмурясь, когда этот ублюдок продолжает. — Вы случайно забеременели в университете, решив вместе воспитывать ребенка, а потом вы начали встречаться. Вы спарились в начале 2017 года, но поженились значительно позже, что очень интересно. Луи хмурится. Все, что он только что сказал, является общедоступной информацией. Они с Гарри не скрывали от прессы, что Джейми не был запланирован и что омега забеременел в достаточном юном возрасте, но он ни о чем не жалеет. Тем не менее, ему не нравится слегка осуждающий тон беты. Они с Гарри спарились в январе 2017 года, когда поняли, что не хотят больше ждать этого, так как стало ясно, что свадьбу мечты сыграть скоро не получится, поскольку оба были слишком заняты карьерой. Луи никогда не видел себя журналистом, особенно в сфере политики, но в Вашингтоне все изменилось. Он получил множество наград и премий за вклад в защиту прав омег и других важных для него вещей. По совету и поддержке своих коллег, Гарри, Зейна и других его друзей и членов семьи, он выпустил книгу в ноябре прошлого года, которая быстро стала бестселлером. Когда месяц спустя Гарри сделал ему предложение, он не ожидал этого. Они оба были очень заняты. Но альфа понял, что идеального момента никогда не будет, если они сами не найдут его. История повторилась, Луи снова впал в свою старую привычку игнорировать все проблемы и заботы, но, к счастью, у него есть альфа, который сумел вовремя это остановить. По желанию Луи они поженились в театре, и этот день доказал ему, что рождение Джейми — лучшее событие в его жизни. Омега помнит благоговейный трепет на лице Гарри, когда тот шел по проходу, сжимая в руке букет белых лилий, гортензий, а в другой — ладошку сына. Он улыбается, когда мальчик споткнулся и чуть не упал перед алтарем, неся кольца, но выпрямился и одарил толпу очаровательной улыбкой, так что никто не заметил его промаха. Действительно, сын Гарри. Луи морщится, возвращаясь к назойливому репортеру. Его отношения с Гарри, возможно, и были нетрадиционными, когда речь шла о стереотипных стандартах, но он бы не стал ничего менять. Луи никогда не стыдился демонстрировать свою метку спаривания и безымянный палец без кольца, даже если сейчас на нем красуется обручальное кольцо, и то же самое относится к тому, чтобы быть молодой мамой. Прежде чем он успевает открыть рот, чтобы сказать ему это, знакомая и сильная рука обнимает его за талию, притягивая к твердой груди. Даже после всех этих лет запах Гарри все еще сильно действует на него. Хвойные и ванильные феромоны просачиваются через кожу и текут по венам, побуждая его расслабиться, потому что он в безопасности. — Хей, чувак, — небрежно говорит Гарри, — мы сегодня не в настроении для интервью. Хорошего дня, — он забирает Луи и направляется с ним к раздевалке. — Но я хотел задать несколько вопросов вашему милому и красивому омеге! Акцент на словах «милому» и «красивому» заставляет Гарри остановиться. Луи подавляет смех, когда глаза беты расширяются, без сомнения, от испуга, ведь альфа собственнически рычит. — Мой милый и красивый омега не хочет отвечать на твои вопросы, ты бы понял, если обратил внимание, — парирует Гарри, — а теперь, прошу нас простить, нам нужно пойти к нашему ребенку. Бета бормочет извинения, но Гарри не обращает на него внимания, забирает у Луи сумку и перекидывает через плечо, прежде чем увести к сыну, который раздает пять каждому альфе из команды Стайлса. Гарри поднимает Джейми на руки, усаживая на бедро и крепко обнимает свободной рукой за талию Луи. Они перебрасываются парой слов с парнями, пока, наконец, снова не остаются одни. — Мамочка, я хорошо катался? — взволнованно спрашивает Джейми, глаза его сияют от радости. Луи нежно улыбается, забирая мальчика к себе на руки. — Конечно, милый. Ты потрясающе катался, — хвалит омега. — Моя будущая звезда хоккея, как и твой папа. — Может быть, даже лучше, чем папа, — добавляет Гарри, выглядя гордым и счастливым. Джейми задыхается. — Это невозможно! — шепчет он. Они оба смеются. — Посмотрим, — говорит Гарри, прижимая Луи к себе и обнимая их двоих, целуя по очереди. — Мои самые любимые мальчики. Внутри омеги буквально происходит взрыв счастья и любви, и он решается. — Гарри, ты можешь вытащить мою бутылку? Я хочу пить. Гарри кивает, и Луи опускает Джейми на землю, затаив дыхание, наблюдая за альфой, когда тот достает прозрачную бутылку с водой. Он изучает лицо мужа, тот в замешательстве хмурится, а потом на нем появляется осознание, глаза расширяются. — Детка, — выдыхает он хриплым от неверия и благоговения голосом, глядя на банановый смузи. — Милый, это? — Может быть, этот малыш будет танцором, — шепчет Луи, вскрикивая, когда Гарри резко обнимает его, расцеловывая его и миллион раз бормоча: «Я люблю тебя». — Мама, папа, что происходит? — спрашивает Джейми, нетерпеливо дергая их за рубашки. Он совершенно сбит с толку: родители плачут и улыбаются. — Мама и папа очень счастливы, — объясняет Гарри, не сводя глаз с лица Луи. — Почему? — спрашивает Джейми, сильнее дергая его за рубашку, когда он не отвечает сразу. — Папа, скажи мне почему, — просит он, нахмурив брови и очаровательно надув губы. Гарри с Луи переглядываются, прежде чем оба приседают на корточки, каждый берет Джейми за руку. Семья Стайлс, частью которой омега когда-то думал, что никогда не станет. — Джейми, милый, как ты относишься к тому, чтобы стать старшим братом? — улыбается Луи. Радостный крик Джейми и следующие за ним прыжки — вполне достаточный ответ. Гарри в этот момент притягивает Луи, нежно целуя и широко улыбаясь. — Я люблю тебя, — говорит омега. — Я люблю тебя, — отвечает Гарри, проводя пальцем по метке. — Всегда. Луи проводит следующие три дня, не вылезая из постели. Омега до сих пор не знает, как всё так удачно сложилось в его жизни, но он невероятно счастлив.