Пленница

Жизнь только по имени жизнь, на деле же — смерть.

Гераклит

      В нашем мире и в наше время нет слова "ребёнок". Ты уже с рождения оцениваешься, как потенциальный боец или же, в крайнем случае, помощник лекаря или бойца, имеющего высокий ранг. Непригодных просто не существует. Если ты девушка — будешь подстилкой посетителей или же бойцом, лекарем. Мужчина — помощник или же боец, возможно, лекарь. Этим, конечно, список возможных занятий не ограничивается.       Важно не просто иметь хороший запас чакры и множество убийственных техник в арсенале, но и быть сильным духом, быть преданным клану и быть готовым умереть ради него. Несомненно, есть и противники этих убеждений, годами вбиваемой в голову людей клана, но они дружно помалкивают, потому что неповиновение никогда не приветствовалось. Либо ты смирился, либо будешь противостоять и, вероятнее всего, умрёшь — вечная истина, которая пока себя не изжила и неизвестно, когда это произойдёт. Однако, я всегда восхищалась такими людьми. Такими, которые могут прямо рассказать высшим чинам свои недовольства, открыто противостоять целой общине, группе людей. Они не страшатся умереть за свои права на свободную жизнь, за свои идеалы и убеждения. Восхищаюсь, но сама на такое не способна. Нет, я вовсе не боюсь смерти. Но по какой-то причине я не хочу умирать. Возможно, я слишком труслива, да. А может, правда боюсь смерти?       Я уже считаюсь полноценным бойцом, но мои силы не так велики, как хотелось бы. Стоит ли говорить, что если я не добьюсь каких-либо успехов в военном деле, то стану работать в публичном доме? Думаю, это и так ясно. И этого мне хочется меньше всего. Я изо всех сил стараюсь стать сильнее, развить в себе навыки, но происходит это медленно. Только подумаю о возможно будущем — страх становится материальным, ощутимым на подсознательном уровне, таким моросящим и надоедливым, заставляющим сердце биться быстрее, и каждый удар отзывается лёгкой болью, давящей на дух. В такие моменты я чувствую себя невероятно подавленной, ощущаю панику и теряю всякую мотивацию к действиям. Но оставаться в таком состоянии не стоит. Определённо. Иначе я просто не выживу в этом мире, полном энергии и действий, пропитанным духом соперничества и покрытым телами погибших. Даже воздух здесь, если подумать, пропитан каким-то металлическим запахом, вовсе не запахом свежей зелёной травы и быстро бегущего куда-то ручейка. Это ли мир, которого желают главы кланов и даймё стран? Путь к абсолютной власти, вымощенный сотнями или даже тысячами тел напарников и врагов, обычных людей. И вот ещё одна простая истина, которую необходимо знать, если ты живёшь в этом мире: сильные убивают слабых. Если хочешь жить, тебе нужно стать сильнее. Если хочешь, чтобы тебя признали и считались с тобой, тебе нужно стать сильнее.

***

      Но кто бы мог подумать, что Иори ждёт вовсе не то, к чему она себя так яро готовила?       В полупустом помещении лежало маленькое тельце девочки, кажется, ещё живой. Или уже. Оно едва шевелилось, было тихим, неживым и бледным, ненормально спокойным — очевидно, девчушка спала. Сквозь невероятно маленькое окошко пробился один-единственный лучик света, приземлившийся ровно на глазах Иори. Она ничего не видела даже с открытыми глазами, но пятно света в непроглядной тьме закрытых глаз заставило её поморщиться. Голова отпрянула, а веки начали постепенно приподниматься. Сквозь пушистые короткие чёрные реснички виднелись белое глазное яблоко с медовой, под лучами света играющей золотом, радужкой. Но сейчас глаза были куда безжизненнее её общего вида.       Она медленно поднялась с холодного деревянного пола, температура которого уже, казалось, полностью слилась с её собственной. Иори тихонько шмыгнула, ощущая себя куда хуже, чем пару минут назад, когда ещё крепко спала и почти ничего не чувствовала. Девочка осторожно подогнула ноги, маленькие ладошки с недлинными и слегка пухлыми пальцами с силой вдавились в пол, отчего до этого розовые фаланги пальцев обрели какой-то молочный цвет. Приложив немалые усилия, она поднялась на ноги. Слегка покачиваясь и чуть ли не падая, пошла к ближайшей стене, которая могла бы послужить опорой. Руки хаотично передвигались вдоль стены, ощупывая.       «Почему я в таком странном положении? Это помещение не кажется мне знакомым, — мысли приобретали всё более негативный смысл. — Не похоже, что я дома. Но и в плен ведь меня взять не могли? Нет, такое бывает очень редко, от меня, к тому же, пользы никакой. Только не паникуй, только не паникуй...»       Прервав поток мыслей девочки, сёдзи со скрипом открылись, громко ударяясь о дерево и едва не сбивая с ног пристроившуюся там девчушку. В каморку кто-то зашёл, ловко избегая столкновения со стоявшей у прохода маленькой девочкой. «И кто это? Он точно сильнее меня, но чакра такая знакомая... То есть, думаю, я уже где-то встречала такую», — Иори не смогла и с места сдвинуться — всё продолжала стоять лицом к проходу, откуда теперь можно было бы благополучно сбежать. — Имя, — требовательным тоном неизвестный приказал напуганной девочке-сенджу. Он звучал для одиннадцатилетней Иори весьма устрашающе, хотя она и понимала, что владелец этого уже становившегося низким голоса вовсе не взрослый мужчина, а подросток, даже возможно, её возраста. — Сенджу... Сенджу Иори, — голос задрожал. «Эта чакра, — девочка вдруг вспомнила, — принадлежит клану Учиха. Точно, именно так. Тогда... Правильно ли было называть фамилию? И как я оказалась в такой ситуации?» — И что мне с ней делать? — задумчиво произнёс отпрыск Учиха, вяло приближаясь к пленнице.       Стало тихо. Сердце пропустило парочку лишних ударов, словно предвкушая что-то обворожительно страшное и ужасное. «Почему же меня не убили? Ошибка? Лучше бы, наверное, убили, — она изо всех сил старалась оставаться спокойной, но страх уже начал окутывать её — пока что только заваладев ногами и руками, отчего те ещё пуще прежнего похолодели. — Это даже хуже смерти. А если так подумать... слова "смерть" и "убить" стали моими самыми частоиспользуемыми. А мне ведь едва одиннадцать исполнилось! И всё-таки, кажется, сегодня меня точно убьют!..» Иори, борясь с огромным страхом, не позволяющим ей даже дышать, пошатываясь развернулась к источнику звука, продолжая опираться на стену, но не посмела даже поднять головы. И то верно. К чему это, если ей грозит смерть, и видеть она не может? — Я ведь правда подумал, что ты из нашего клана, м-да... — устало пробормотал Учиха, выдыхая. «Интересно, могу ли я спросить... Нет, конечно, нет, какое право я сейчас имею даже просто дышать? Но мне не привыкать воздерживаться от высказывания собственного мнения», —мысли непрерывным потоком текли у неё в голове, образуя целую лужу негативных слов и предложений, оказавших прямое влияние на её настроение и состояние. — Как думаешь, что с тобой сделает отец? Убьёт или...       В комнату вошёл ещё один обладатель "Учиховской" чакры. «Определённо родственники», — пронеслось в голове Иори. Будучи сенсором, она могла определить подобное, хотя ещё и не достигла чего-то великого в этом деле. Впрочем, эта предрасположенность её не делала счастливее. — Брат, ты более невнимателен, чем я мог себе представить, — в голосе только вошедшего мальчика, который был явно младше даже Иори, слышалась усмешка, но не с каким-либо злым умыслом. — Изуна, прекрати. Я всё понял. Вместо того, чтобы при каждом удобном случае напоминать мне об этом, лучше бы помог решить проблему. — Что с ней делать? — Либо оставить, либо убить. Как думаешь, что лучше? — старший произнёс это даже слишком спокойно, будто бы это обыденность. Иори мысленно восклицала: «Убить, конечно!», уже успев дать прозвище мальчику: "неизвестный-учиха-похититель". — Убить, конечно, — словно процитировав мысли ненавистной пленницы, ответил темноволосый мальчик. — Она ведь Сенджу, а они убили стольких наших людей. Ты ещё думаешь? Хотя я не знаю, как отец к этому отнесётся. Стоит сначала у него спросить. Но очень сомневаюсь, что он позволит ей жить. — Простите, но, — детский приторно сладкий голос девочки прозвучал неуверенно и, кажется, не очень понравился присутствующим, — не могли бы вы лучше убить меня? — Чего-чего? — Учиха-младший засмеялся. — Эй, брат, раз она просит убить её, давай оставим. Возможно, так ей будет даже хуже, нежели если умрёт. — Прекрати, Изуна, — похититель немного повысил тон, но раздражения в его голосе и не чувствовалось. — Это не нам решать, в любом случае. Сходи к отцу и спроси у него об этом. — А почему я? Это ведь ты её сюда привёл, — пробубнил младшенький явно обиженно. «Изуна для меня сейчас, кажется, исключительно с приставкой "-сан" », — предположив, что не зря они заговорили об отце, Иори сделала неутешительный вывод. На его слова неизвестный-учиха-похититель лишь негромко цокнул, затем сразу же послышались удаляющиеся шаги. Следом ушёл и Изуна "-сан", осторожно закрывая единственный выход наружу.       Комната вновь опустела, оставив в этом пространстве только девочку, сидящую у самого входа. Всё её тело, казалось, было не настоящим, а каким-то ватным, не имеющим внутри никакого скелета, потому что конечности безжизненно были опущены и как-то вяло касались пола. Её голова также была опущена, отчего её лица совсем не было видно из-за и так весьма длинной иссиня-чёрной чёлки. Как же она себя сейчас чувствовала? Радостно? Вовсе нет. Печально? Вероятнее всего. Или, может, просто была в отчаянии? Именно так. — Иори, что же с тобой сделают? — пробормотала девочка совершенно вяло. — Мне почему-то и умирать уже совсем не хочется...       Вновь послышался заветный звук, обозначающий лишь то, что кто-то решил наведаться к юной пленнице. Мужчина средних лет, вовсе не заботясь о состоянии девочки, грубо ухватил её за тонкое предплечье, утягивая за собой. Не посмев перечить, она поднялась и, хромая, иногда падая, плелась где-то позади высокого мужчины. Каждый шаг отзывался у неё болью и новой порцией усталости. В конце концов, ей было тяжело поспевать за широкими шагами взрослого шиноби. Босая Иори шла то по ледяному деревянному полу, то по холодной и слегка влажной траве, окончательно застудив и измарав маленькие ножки.       И вот снова послышался звук удара дерева о дерево. Тёплый воздух касался замёрзшего тела ребёнка, успокаивая. Проводник провёл её в помещение, оставив у самих сёдзи, и удалился. Иори сделала неуверенный шаг вперёд, покачнулась, а затем и вовсе начала падать в сторону. Мальчишская рука удержала лёгкое тельце, предотвратив позорное падение перед главой клана. — Так это ты её привёл? — грубый мужской голос звучал ещё громче из-за полной тишины. — Да, отец, — мальчик отозвался, продолжая придерживать пленницу. — Возможно, ты что-нибудь знаешь или умеешь? — глава обратился к невысокой и неприметной девочке, которая в помещении с парой человек уже не была такой незаметной, — В противном случае я убью тебя, как и должен был сделать мой сын с самого начала. — Я... — Иори занервничала, свободной рукой стала теребить край запачканной землёй и кровью одежды. Глубоко вдохнула, — знаю некоторые яды и противоядия ко многим из тех, что использую Сенджу, — на одном дыхании выпалила Иори. «Не думаю, что Учиха ещё не нашли противоядия, — мысленно она уже умерла от руки грозного главы клана, — но даже если не нашли, на одном таком умении я не проживу долго». — А ещё я сенсор, но мои способности в этом деле не так велики. Мои навыки ирьёнина годны лишь на лечение царапин. Это всё, на что я способна. — Что ж, полезного тут правда мало. Если только противоядия и возможность развить навыки ирьёнина (и то под вопросом). Что думаешь, Мадара? — Думаю, — его голос звучал уверенно, — стоит оставить её. Я лично прослежу за ней. Если она представляет угрозу, то немедленно убью. — Я, естественно, против её существования. Но раз уж ты решил взвалить на себя это бремя, я препятствовать не буду. Хорошо, так или иначе это будет твоим наказанием за невнимательность. Но если она сделает хоть что-то не так или будет часто появляться перед глазами, я её убью, а ты будешь наказан за свои безрассудство и невнимательность. Теперь можете идти, — низкий мужской голос звучал ровно и не выражал эмоций даже на словах о наказании. Двое посетителей поклонились и спешно покинули просторное и тёплое помещение.       Остановились они где-то между деревянными постройками — домами, кабаками и складами. Ровно на мокрой и грязной траве. Впрочем, молодому господину этого клана ведь было всё равно. «Теперь я буду считаться предателем? Я ведь питала надежды вернуться... Но, так или иначе, если хорошенько не постараюсь, меня точно убьют!»— мысли уже не были такими тревожными, ведь, как минимум, сегодня она точно будет жива. — Что с глазами? — Мадара заговорил, стоило им только ступить на "безопасную" территорию. Мальчик казался добрым, ещё не оскаернённым жгучим желанием мести и бесцельных убийств себе подобных вражеских детей, но всё же о мире во всём мире говорил лишь у себя в мыслях. — Я почти не вижу. Думаю, это пройдёт, если я немного отдохну, — последнее она старалась произнести куда тише, даже шёпотом, чтобы он ненароком не подумал, мол, требует она отдыха, хотя является военнопленной. В ответ она получила короткое и весьма незаинтересованное «ясно». А затем её вновь куда-то повели: не так торопливо, а осторожно, продолжая придерживать.       Но как бы аккуратно её не вели, всё существо ныло о вселенской усталости. И каждый шаг всё так же, как и прежде, утомлял её. Мысли были забиты просьбами в пустоту о скорейшем прибытии.       Спустя десяток минут непрерывной ходьбы её ноги коснулись относительно тёплого пола. Оставив Иори одну у стены, Мадара ушёл куда-то вглубь здания.       Внутри пахло кровью и медикаментами, что в совокупности навевало воспоминания о прошлом, а конкретно о жизни в клане. Она горячо любила его за парочку друзей, которые вскоре умерли, за чудесных родителей, которых настигла та же участь, за возможность учиться чему-то и просто за то, что он есть. Но, будучи аутсайдером, никакой любви в ответ она не ощущала. Когда все близкие ей люди погибли, никто и не пытался водить с ней дружбу. Да и какая дружба в такое время? Да ещё какая! Вот только она всегда оставалась одна. Но это, в целом, не мешало её любви к, казалось, дружелюбному к "своим" клану Сенджу.       Иори стояла с закрытыми глазами, внимательно прислушиваясь. Отовсюду доносились то жалобные стоны, то чьи-то шумные разговоры, шуршание и постукивания. Неожиданно где-то слева её прихватила женщина. «Судя по запаху, она ирьёнин, — сделала утешительный вывод девочка. — Меня снова куда-то ведут... Почему же я чувствую себя товаром, который из-за своей неугодности вечно передаётся кому-то?»       Они проходили мимо рядов искалеченных тел, сворачивали и в итоге остановились в комнате с небольшим рядом койкомест, на одном из которых и пристроилась уставшая детская тушка. Она расслабилась и почувствовала облегчение. То ли оттого, что осталась жива, то ли оттого, что её желание отдохнуть всё же исполнилось. Но что-то продолжало тревожить.       «Я боюсь, — призналась Иори, — мне так страшно, что хочется плакать. Я не хочу умирать и не хочу жить здесь. И как же теперь я буду жить дальше?» От подобных мыслей сердце забилось только чаще, а кончики пальцев вновь стали холодными. Но усталость спасла от этого состояния, заставляя мгновенно уснуть.       Сны уже давно были у неё одинаковыми: весёлый смех совсем маленькой девочки с чёрными волосами и яркими, излучающими радость, медовыми глазами звучал отовсюду, пока та радостно бегала вокруг мужчины и женщины, что очень тепло и ласково смотрели на её действия. Затем картинка резко сменялась на более тёмную и мрачную: глубокая ночь, где и луны не было видно из-за густого серого и плотного дыма, вызванного многочисленным использованием огненных техник. Багровая трава, что обрела этот цвет лишь из-за двух тел, чьи лица были искажены в ужасе и непомерной злобе. Кровь и внутренности собственных родителей навсегда отпечатались в глазах ребёнка. А ещё пара алых глаз. Точно таких, как и кровь, как и небо в ту ночь.       Пробуждение получилось резким и сопровождалось беспрерывным стуком сердца, чьи удары с шумом звенели в ушах. Но ведь это не первый раз, так что всё в порядке. А может, вовсе и не в порядке?       Но, как минимум, Иори теперь не чувствовала себя такой уставшей. Решив, наконец, открыть глаза в надежде на то, что сможет видеть всё так же чётко, как и раньше, она медленно открыла глаза, но всё продолжало быть нечётким. Иори моргнула с десяток раз. Картина прояснилась, хоть и продолжала быть слегка мутноватой. Однако куда лучше видеть так, чем размытые пятна.       Девочка оглянулась по сторонам: слева и справа от неё лежали раненые. Странно, что их было весьма немного в этом помещении, которое, к слову, почти не пропускало света. Возможно, сейчас ночь или вечер, потому так темно? До носа доносился привычный запах металла вперемешку с чем-то горьковато-кислым. «Ужасно», — Иори мысленно дала оценку этому месту.       Ей хотелось уйти, но для начала нужно было спросить. Она с опаской начала опираться на ноги, ожидая, что нормально стоять не сможет, но, на её удивление, лишь слегка пошатнулась, продолжая твёрдо стоять. Иори зашагала к выходу отсюда довольно спокойно, иногда спотыкаясь. Стоило перешагнуть порог, как сразу же очутилась в помещении с огромным количеством шиноби. Она аккуратно проходило мимо рядов с искалеченными телами Учиха, часто оглядываясь по сторонам. К счастью, прямо перед ней стоял человек, очевидно, ухаживающий за здешними телами. Иори переступила с ноги на ногу и спросила: — Простите, не могли бы Вы мне сказать... — женщина, до этого почти не обращавшая на девочку внимания, также остановилась и посмотрела на неё, — как давно я здесь? — Ты видишь всех этих людей? — Иори непонимающе кивнула. — Я просто не могу уследить за всеми, а тем более помнить, кто и сколько здесь находится. Тебе следовало подумать, перед тем, как задавать такой вопрос, — она последний раз кинула на девочку пренебрежительный взгляд, а та лишь тихонько сказала, когда ирьёнин уже отвернулась и продолжила заниматься своими делами: «Извините».       Так как она и понятия не имела, каким образом попала сюда, Иори направилась в сторону, откуда, как ей казалось, она могла прийти. Она старалась идти аккуратно, никого не задевая, но, как это и бывает, пару раз наткнулась на кого-то, извинилась и побрела дальше. «Если подумать, — принялась размышлять пленница, — ненавижу ли я этот клан? Они убили многих из Сенджу, но и те, в свою очередь, убили много шиноби Учиха. Хм, это нужно обдумать. Но даже если мне плевать на все эти обстоятельства, я не хочу находиться здесь слишком долго. Хочу вернуться домой».       Наконец, она могла видеть место, в котором находится: деревянные постройки стояли по какому-то принципу, весьма симметрично. Деревья росли на этой территории редко, зато вокруг селения был целый лес. Собственно, как и почти везде. А вот водоёмы расположились хаотично, и там, в основном, скапливалось много шиноби, использующих огненные техники. Любование местными пейзажами прервала очевидная мысль: «А точно ли никто не поймёт, что я Сенджу?! Мой цвет глаз — вот что отличает меня от Учиха. Неужели у этого клана все дети рождаются с чёрными глазами? Вот у нас все абсолютно разные...» — Чего стоишь прямо по середине? Делать нечего что ли? — мужчина в тёмных одеждах в грубой форме обратился к размышляющей девочке.       Иори занервничала и стала мотать головой из стороны в сторону, высматривая что-нибудь, куда можно убежать. На секунду ей показалось, что она услышала знакомый голос. Не раздумывая, девочка рванулась в ту сторону.       Находясь уже относительно близко, она замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Перед ней стояла небольшая группа людей (три человека). Двое из них были взрослыми шиноби, а один был мальчиком чуть выше неё самой. «Никого не узнаю, — признала Иори. — Я даже не уверена, что прибежала туда, куда нужно. И не знаю, чей это голос. Отстой». Она продолжала молча стоять и смотреть на них, пока самый младший не решил всё же взглянуть на неё. — Уже бегаешь? — он некоторое время вглядывался, вероятно, стараясь вспомнить девочку, а ей только и подумалось: «Чего?» —Если уже в состоянии ходить, значит и другими делами заняться можешь. Надеюсь, ты понимаешь, чем тебе стоит заняться? Потому что ты потратила два дня попусту, — она глянула в чёрные глаза, пытаясь вспомнить этого человека. «Два дня? С кем я говорю и чего он от меня хочет?» — Иори не решалась спросить это напрямую. По её непонимающему лицу он понял, что нужно объяснить подробнее. — Фух, какая же ты тугодумка. Принеси, наконец, пользу. Вернись туда, откуда пришла и сделай то, ради чего ты живёшь сейчас. Если найдётся время, я загляну вечером и проверю результаты, — он был явно разочарован и говорил устало. Недолго простояв в молчании, она поняла то, о чём ей говорили. Скорчив ещё одно непонимающее лицо, Иори на пятках развернулась к зданию, из которого вышла.       «Так кто же это был?.. — она вновь задала себе этот вопрос. — У него очень знакомый голос... Неужели... Вот ведь неудача. Меня убьют за такое отношение к молодому господину?! Совершенно точно... — Иори снова мысленно похоронила себя. — Так! С этого дня в приоритете жизнь. Выжить любой ценой!»