Ночная гроза над Кипром

Больше в тот вечер Клавдий успокоиться не смог. Вертелся с боку на бок, но то и дело ему мерещился шорох крыльев за окном. Едва настало утро, вопреки всем наставлениям заботливого Гаюса, он вскочил на ноги, выбежал за дверь и потребовал оседлать ему коня. Покачнулся и добавил: — И принесите бодрящий отвар! Прямо сейчас! Он искал Аяре во всех тех местах, где успел побывать вместе с крылатым, поднимался в горы и ездил вдоль морского берега… но ни отыскал и следа. Там, где недавно располагались шатры, теперь лишь шелестела на ветру листва. В тоске возвращался он домой, понимая, что, похоже, вчерашняя встреча была последней. И всё-таки Клавдий не привык мириться с неудачами. Всю свою жизнь он получал всё, чего бы ни пожелал. И не собирался этого менять. Оторвавшись от телохранителей, он дал шпоры коню, пустил его в галоп и какое-то время ехал так, в одиночестве, раздумывая о том, что бы ещё предпринять. Аяре явно не желал принимать его предложение. И всё-таки Клавдий должен был попытаться в последний раз. Убедившись, что телохранители остались далеко, он повернул коня туда, где раньше в дупле дерева оставлял знак для разбойников. Уже на полпути вспомнил, что у него нету при себе ни чернил, ни пергамента, и повернул в деревню. Обзавёлся всем необходимым и на закате оставил в нужном месте свиток с единственной просьбой — прийти к нему попрощаться. Клавдий понятия не имел, найдёт ли Аяре это послание. Но ничего лучше придумать не смог и, направив коня к особняку, стал ждать. Аяре пришёл, когда солнце уже опустилось за горизонт. После ужина Клавдий поднялся в свою спальню и увидел, что крылатый стоит возле окна — но не так, как вчера, а повернувшись к окну лицом. Клавдий подался вперёд, как и накануне, опасаясь, что гость передумает и выпорхнет в окно раньше, чем юноша успеет что-то предпринять. Обнял крылатого со спины и замер, давая понять, что не позволит развернуть крылья. — Аяре… — прошептал он. Тот стиснул зубы, не зная, что делать с поселившимся в груди давящим чувством. — Тацит, — холодно произнёс он. — Не называй меня так! Меня зовут Клавдий! Пусть в моей семье ещё трое Клавдиев, это имя всё же больше моё, чем… — Антело, — прервал его Аяре и развернулся в руках энтари. — Что ты хотел? Клавдий помолчал. Сглотнул. И осторожно произнёс: — Ты же сам знаешь. Я не хочу тебя отпускать. Аяре стиснул зубы. Клавдий видел, как гуляют по высоким скулам крылатого желваки. — Я не могу оставаться здесь, понимаешь ты или нет?! Едва я вхожу в этот дом… Аяре замолк. — Едва ты входишь в этот дом — что? — тихо произнёс Клавдий. — Едва я вхожу, как чувствую себя рабом. В этой спальне я стоял на коленях перед твоим отцом. На этом ковре, когда его кнут… — Я выкину этот ковёр! — поспешно пообещал Тацит. — Я всё здесь изменю! Я не прошу тебя быть моим рабом, Аяре. Я прошу… — Клавдий запнулся, дыхание перехватило, когда он попытался произнести слова, которые никогда раньше не говорил. И всё же он совладал с голосом и заставил себя закончить: — Прошу тебя быть со мной. Быть моим мужчиной. Аяре молча с укоризной смотрел на него. — Не надо так надо мной шутить. — Я не шучу. — Ты хотя бы понимаешь, о чём говоришь? — Аяре наклонился к нему так, что горячим дыханием обжёг нежную щёку. — Да! — выдохнул Клавдий возле самого его уха. — Да, прямо сейчас! Злость, желание и болезненная нежность слились для Аяре в один гремучий поток. Он понял, что больше ждать уже не сможет. Чем бы ни закончилось это всё в конце концов. Аяре шагнул вперёд, лёгким движением разводя в стороны полы камзола Клавдия. Тот поспешно подался навстречу, позволяя управлять собой, позволяя раздевать. Аяре снимал с энтари одежду столько раз, что знал все секреты шнуровок и застёжек даже лучше, чем то, как устроен его собственный кожаный доспех. Но никогда ещё он не раздевал энтари для того, для чего делал это сейчас. Когда обнажённое юное тело оказалось распростёрто на кровати под ним, Аяре замер, разглядывая его. Наклонился, прильнул губами к абсолютно плоской груди и принялся вычерчивать запутанные дорожки поцелуев. — Масло! — шепнул он, приподнимаясь над юношей и касаясь губами его уха, чтобы не позволить задуматься о том, что происходит. Клавдий растерялся, и Аяре понял, что ответа на это требование у него нет. Аяре едва не застонал от ярости и от того, что приходится прерываться на такие мелочи, но Клавдий опомнился первым и в пальцах Аяре оказался хрустальный флакон с благовониями. Спрятав его в складках простыни, Аяре перевернул любовника на живот и снова принялся целовать, медленно продвигаясь вдоль позвоночника вниз. Клавдий застонал и раздвинул ноги, когда пальцы Аяре коснулись сокровенного места у него между ягодиц. И тут же задвигался навстречу, беззастенчиво демонстрируя своё удовольствие. Аяре тихонько зарычал, понимая, что эта беззащитная доверчивость сводит его с ума, не даёт удержать себя в руках. Резко перевернув Клавдия обратно на спину, Аяре приставил к его входу свою плоть. И медленно, глядя, как дюйм за дюймом погружается она в расслабленное скользкое тело, двинулся внутрь. Аяре не помнил, когда он был внутри кого-то в последний раз. Феерия ощущений затопила сознание, так что на мгновение он испугался, что покажет себя бесхребетным юнцом. Клавдий задвигался навстречу, заставляя каждую клеточку тела крылатого ныть и требовать ещё. Сами собой их руки сплелись в объятиях, Аяре приник к губам Клавдия в нежном поцелуе, и тут же тот застонал под ним. Сжался на его плоти и Аяре выдохнул ему в рот, окончательно теряя над собой контроль. Он замер, удерживая себя на дрожащих руках и вглядываясь в глаза Антело — синие, как южная ночь. И Клавдий тоже смотрел в его глаза и с удивлением думал о том, что они совсем не похожи на тучи перед грозой. Небо, прятавшееся в зрачках Аяре, было синим и бездонным. — Не бросай меня… — прошептал Клавдий и уткнулся лбом ему в плечо, опасаясь услышать ответ. — Не брошу, — вздохнул Аяре. — Как бы я мог… Теперь.