Зовущий во сне

Охота Шао Кана и Рейко проходила на ура! Император и Принц поймали очень много лесной дичи: то отец копьём, то сын сюрикенами... Оба не стеснялись применять молоты и даже ловили голыми руками. Каждый вечер к императорским охотникам приходил то волк, то медведь, то рысь, то лис... И оставался на ночь, получая свою порцию жаренного на костре мяса. Кан и наследник очень поражались: раньше звери, только услышав лай боевых псов и топот копыт императорских скакунов, тут же прятались в норы и убегали за километры от той самой поляны, а сейчас лестные обитатели сами охотно идут к внешнемирцам, не нападают на псов, не пугают рысаков и не стараются напасть со спины, словно чувствуют в мужчинах добро и желание становиться лучше. Хотя Рейко понимал, что это не простые звери, но не мог объяснить, почему они так поступают. Даже боевые псы Шао Кана ведут себя в лесу уже не так агрессивно: раньше они бездумно кидались на каждую лягушку, а тут загоняют того зверя, которого прикажет хозяин, даже аргентинский дог Ноэлия стала подчиняться, хотя правитель уже не раз становился перед выбором, чтобы избавиться от этой в буквальном смысле суки. На последний день охоты отец и сын решили возвращаться во дворец, однако в этот раз ближе к вечеру к ним вновь пришёл гость из леса. Шао Кан и Рейко вновь сидели перед костром и собирались ужинать пойманными кроликами, но главное не говорить об этом Китане, иначе она расстроится. Принц вновь добавил к мясу трав и сам следил за процессом готовки, а Император всё думал о любимой Императрице, полагая, что ему удастся помириться с женой, впрочем, они и не ссорились, просто Дели вновь себя накручивает. Боевые псы Кана опять бегали около километра вокруг, проверяя ситуацию, чтобы никто чужой не пришёл. Кайзер и Ветер, опустив свои тяжёлые головы, готовились уже к сегодняшнему возвращению во дворец, где коня правителя ждёт его жена Рейна. Вот так внешнемирские охотники занимались своими делами, чтобы уже начать путь до дома, когда над головами раздался крик птицы и рядом с ними кто-то приземлился. Присмотревшись, внешнемирцы поняли, что это был крупный ястреб черно-белого цвета, похожий ягнятника (бородача). Рейко же по своему обычаю также поделился с гостем мясом, а птица не отказалась от угощения. Шао уже даже не обращал внимания на такие резкие и удивительные появления лесных животных: в первый день пришёл волк, во второй медведь, в третий рысь, в четвёртый лис, в пятый лось, в шестой кабан, а сегодня уже ястреб. После ужина отец и сын собрались уходить восвояси, однако ястреб зачем-то закричал и полетел вперёд в лес, а затем вернулся и сел рядом, глядя на них. – Не будем прогонять, – сказал Император, крутя в руках крупное полено. Лесной гость, что решил выйти из леса к догорающему костру, снова крикнул и стремительно полетел в лес. Но ягнятник вновь вернулся, сев на землю и глядя на внешнемирцев, желая, чтобы его поняли. – Мне кажется, он хочет нам что-то показать, – предположил Рейко. – Если бы была опасность, то мои псы прибежали бы или бы начали лаять, – сказал Шао Кан. – Но может сходить за ним? – предложил Принц. – Сомневаюсь, что ястреб нагонит нас в ловушку, – сказал Император и взял большую палку, на конец которой зачерпнул огня, делая подобие факела. – Арес, Ноэлия, ко мне! Охранять Кайзера и Ветра! Доберман и аргентинский дог послушно выполнили команду своего хозяина, поэтому встали рядом с императорскими скакунами, бдительно охраняя их. Кан и наследник повернулись к ястребу, а тот взлетел ввысь и полетел в самую чащу лесу, отец и сын последовали за ним. Ягнятник вёл внешнемирских охотников через высокие, царапающие небо, деревья по узкой тропинке. Шао Кан и Рейко знали этот бескрайний лес, как свои 5 пальцев: видели все норы, опушки, знают рыболовные, грибные и ягодные места, но вот по этой тропе идут впервые, даже не представляя куда она ведёт. Эта узенькая и извилистая тропинка вывела Императора и Принца на маленькую полянку, вся она была освечена перламутровым светом полумесяца, тут уже летали последние бабочки, которые скоро будут прятаться от холодов, растущие здесь цветы скоро будут осыпаться и опускать свои головы к земле. Но к концу октября здесь всё хорошо сохранилось. А какой удивительной красоты здесь росли цветы: небольшие кустики, раскинувшиеся живой оградой, изогнули в дугу концы своих тоненьких ветвей, с которых рядом спускаются красивые ярко-розовые цветы, похожие на сердечки, а с них спускаются небольшие росточки. Это была словно люстра, только не из хрусталя, а живая, творение природы. Аромат был необычный: малиновый, миндальный, сливовый... Этот цветок называют дицентра великолепная или «Разбитое сердце». – Такую красоту я подарю Ли Мей, – сказал Рейко. – Если можно взять. Принц спросил это так, словно обращаясь к птице. Ястреб видно понял слова наследника и кивнул, дозволяя аккуратно взять цветок, но чтобы без вреда для кустов. Рейко аккуратно сорвал веточку с рядом цветов дицентры великолепной, при этом наколдовав гипсовый полигональный горшок средних размеров лилового цвета с благородной землёй. Посадив в него цветок, Принц внезапно услышал какой жалобный писк и чириканье. Чуткое ухо Шао Кана уловило эти странные звуки, понимая, что это птица и просит о помощи. Император свистнул и из кустов выскочил его боевой пёс, который был ближе всего — веймаранер Таркат. Кобель внимательно смотрел на хозяина своими разумными серо-жёлтыми глазами, покорно ожидая команды, иначе нельзя даже сесть. – Таркат, ищи! – приказал Кан. – Но не нападать! Таркат послушно стал водить носом по сыроватой лесной земле и отправился на поиски по полянке. Веймаранер ненадолго ушёл за кусты, где было темно из-за времени суток и вековых высоких деревьев, что опустили свои тяжёлые ветви и закрывали свет и солнца, и луны. Через 5 минут поисков боевой пёс залаял, даже разогнав некоторых лесных птиц, что были рядом. Шао быстро пошёл на лай пса, крепко держа факел в руке, чтобы не подпалить лес и не наступить на что-нибудь. Император прошёл даже меньше километра и нашёл своего боевого пса: он сидит, раскрыв рот и высунув язык, указывая головой на землю. Кан подошёл ближе и опустился на колено, стараясь осветить огнём найденное Таркатом место: в пожухшей траве лежала необыкновенной красоты птичка с великолепным фиолетово-сине-малиновым оперением, пушистой белой грудкой и коротким хвостом. Птичка жалобно пищала, моля о помощи, но причина таких жалобных трелей стала ясна, когда мужчина взял пташку на руки: у неё сломано крыло, но по какой причине — неизвестно. Может птица упала с дерева, а может на неё кто-то напал... Причин много, а птичку жалко. – Кто же её так? – вслух задумался Рейко. – Не знаю, – ответил Шао Кан. – Но точно не мои боевые псы: они не нападают без команды, когда рядом хозяин, к тому же тогда от птички остались бы только кости. – Надо ей помочь, – сказал Принц. – Верно, а то погибнет, – согласился Император, на что веймаранер даже наклонил голову, словно это не его хозяин, добрый какой-то. Кан подобрал раненую птицу, и с помощью магии стал исцелять раненое крыло. Птичка не вырывалась и не пищала, понимая, что ей помогают, ей пришли на помощь, значит её жалобные трели не были напрасны! Сломанное крылышко пташки стало ровно срастаться, словно никакого перелома и не было. Закончив исцеление, мужчина разжал руки, давая птице свободу: та пошевелила излеченным крылом и на радостях взлетела, громко чирикая и благодарно попискивая. Шао Кан улыбнулся: он помог такому крохотному существу, а теперь оно так счастливо и благодарно. Император подумал, что ведь раньше он бы никогда не стал помогать раненой птице, не стал бы с рук кормить боевых псов, не баловал бы Кайзера, не разрешил бы строить сад с птицами и бабочками на территории дворца, а уж тем более не пустил бы во дворец зайку, котёнка, медвежонка панды и щенка колли. Те, кто давно знает Кана и всё это увидит — не поверили бы. Сказали, что неправда! Однако это правда! И тут мужчина собрался уходить, а Рейко с ним. Однако спасённая птица вспорхнула и села Шао на плечо. – Чего тебе? – спросил Император, повернув голову. – Я тебе уже помог, еды у меня нет, – но птица не уходила и смотрела на мужчину. – Может она хочет с нами? – шутя, предположил Принц. – Ну чего ты хочешь? – спросил у птицы Кан, словно она ему ответит, но та лишь что-то прочирикала и не слетела с плеча мужчины. – Ну что, мне тебя с собой брать? – Похоже на то, – улыбнулся наследник. – Точно! Ты его маме подари! – Думаешь, ей понравится? – спросил отец. – Уверен! – ответил сын. – Тем более у неё такой приятный окрас. – Значит я подарю тебе очень красивой женщине! – сказал птице Шао Кан. – Поверь, она очень любит животных! Птица радостно зачирикала, словно была согласна попасть в тёплый дворец с постоянным доступом к еде и воде, как и у всех садовых птиц Императрицы. Император свистнул к себе Августу с Отто, и внешнемирские охотники двинулись к уже готовым к пути лошадям, а ястреб ягнятник полетел за ними как сопровождение. Боевые псы покорно и послушно шли за своим хозяином след в след, верно и преданно охраняя его, но не смели ластиться, не приучен. Дойдя до готовых к пути Кайзера и Ветра, отец и сын как можно более компактно сложили все свои вещи и охотничьи трофеи, затушили уже слабый костерок, закопали ямку под не и, сев на лошадей, собрались отправляться во дворец. Но перед этим Шао Кан и Рейко решили попрощаться с последним лесным гостем, что зашёл к ним на огонёк. Августа, Арес, Ноэлия, Отто и Таркат браво оказались рядом с хозяином и его шайром, ожидая первого движения коней. Император и Принц посмотрели на ястреба, который сидел на крупной ветке, будто провожая императорских охотников. Кан и наследник кивнули ягнятнику на прощание, тот тоже, ведь чтобы всё сказать — иногда не нужны слова. Отец и сын одновременно дёрнули поводья уздечек, от чего кони пошли рысью по уже изведанной дороге, а за ними ровным клином направились боевые псы, вновь начиная помечать территорию. Наконец Шао Кан и Рейко отправились обратно домой, в свой дворец, где их очень ждут и любят. А ястреб бородач, проводив путников, со спокойной душой улетел в лес, там растворившись в ярко-синем дыме. 4 часа спустя... Была почти ночь, когда алое солнце Внешнего Мира из последних сил разбивало своими лучами пелену густых осенних облаков. Верхушки почти нагих деревьев были словно усыпаны сверкающими рубинами, всё больше приобретая оранжевых цветов. Все дорожки были усыпано медью и бронзой, но не драгоценной, а осенней, из листьев, походя на живой ковёр, созданный Матушкой-Природой. Улицы столицы уже были пусты, а в окнах домов как по цепной реакции потухал свет, всю пожухлую растительность уже срезали, отключили фонтаны, а вдали шумел главный водный канал имени Шао Кана. Уже не щебечут птицы, не стрекочут кузнечики, а небо всё больше закрывало тяжёлыми тучами. Оно и понятно, конец октября. Учитывая все эти факторы времени года, Шао Кан и Рейко довольно быстро добрались до дворца без всяких проблем и неприятностей, оставалось буквально немного. У главных дворцовых врат не спали бдительные и свирепые стражи-таркатаны, они ценой собственной жизни обязаны защищать вход и не пускать чужих. Услышав топот копыт, таркатаны тут же обнажили свои острейшие лезвия и оскалили клыки, но тут показался доберман Арес, но он не лаял, как умалишённый, чтобы не будить столичных жителей, а вёл себя тихо. Таркатаны поняли, что вернулись Император и Принц, поэтому убрали лезвия, а один из стражей стал снимать большой замок с дворцовых ворот. Вскоре подбежали остальные боевые псы, а за ними кони, на которых сидели Кан и наследник в своих охотничьих доспехах и шлемах, но уже внешне было понятно, что их пора отмыть и почистить. Стражи-таркатаны почтенно склонились Шао Кану и Рейко, открыли ворота и впустили их, коней и боевых псов, которые уже сразу вынуждены будут нести охранную службу в саду. Император и Принц слезли со своих коней и повели их в дом — конюшню. – Вот мы и дома! – сказал наследник, ведя своего Ветра. По приказу Синдел, её фризскую кобылу Рейну выпустили из её шикарного стойла, чтобы она встретила своего мужа Кайзера и сына Ветра, всё же эта вороная красавица тоже скучала. Однако самой Императрицы в конюшне не было. И как только слуга открыл двери конюшни, то Рейна сразу же бросилась встречать мужа и сына, которых не видела целую неделю и безумно скучала, походя на свою хозяйку. Эту красавицу не остановили даже четверо крепких таркатан, которые держали кобылу в перчатках, чтобы не поранить её кожу и красивую гриву. – Не будем им мешать, – сказал Шао, с улыбкой глядя на лошадей. Хорошо, что Императора и Принц вовремя сняли с рысаков мешки с вещами и тюки с охотничьими трофеями. Теперь когда лошадиная семья воссоединилась, то пора это сделать и императорской. А Кан и наследник, взвалив всё своё добро на плечи, отправились во дворец, надеясь встретиться с родными. В тёмных дворцовых коридорах не было никого из милых сердцу дам, только верные таркатанские стражи, ночная тишина, октябрьский холод, факельный огонь и треск угольков. Шао и Рейко ожидали, что сейчас откуда-нибудь выскочит или Императрица, или Принцесса, или Леди, или Ли Мей, но... совершенно никого, будто все легли спать или что-то случилось. Император и Принц оглядывались по сторонам, надеясь, что хоть кто-нибудь из дам встретит их с охоты и начнёт тут же обнимать и целовать. Однако ни Кан, ни наследник не обижались на них, мало ли что. Тем более их дамы тоже целый день работали и теперь очень устали, надеясь хоть немного поспать. Никого не было даже в тронном зале, куда отец и сын пришли, чтобы поставить на пол тяжёлые мешки и тюки. – Ну вот и всё! – сказал Рейко. – Славная была охота! – За долгие 30 лет это было прекрасно, – сказал Шао Кан. – Надо будет чаще выбираться. – Теперь нужно отмыться и спать, – сказал Принц. – После недели сна на земле, кровать будет словно перина. – Только вот где твоя мама и Ли Мей? – вслух задумался Император, почесав затылок. – Дели либо уже уснула, либо всё ещё обижается... Хотя мы и не ссорились. – Не знаю, – наследник пожал плечами. – Может уже спит? – Пойду в покои, посмотрю, – ответил Кан и птица села ему на плечо. – И ты со мной? – в ответ та чирикнула и осталась на плече. – Тогда я в бани, а затем к Ли Мей, – сказал сын. Отец одобрительно кивнул юноше, поправил шлем и доспехи, и отправился с птицей в императорские покои. Император шёл в свою супружескую спальню, надеясь, что Императрица ещё не уснула и не обижена, что она ждёт его. Кан считал шаги до заветной опочивальни, словно он не видел Канум несколько тысяч лет, была война, а он солдат и вернулся домой... Шао Кан, с колотящимся от волнения сердцем, дошёл до заветной резной двери из эбенового дерева с золотыми ручками в виде драконов, глубоко вздохнул и надавил на них. Император открыл двери, зашёл в свои покои и... улыбнулся: вся комната уставлена ароматическими пурпурными свечами с ароматом лаванды, усыпана лепестками бледно-розовых орхидей, на фоне играет лёгкая музыка из земной музыкальной колонки, которую подарил Джонни Кейдж, истоплен камин, плотные портьерные шторы закрыли окна, на стеклянном столике стоят суши и роллы... Настоящая романтическая атмосфера, такое точно может придумать только любимая жена. Кстати, где она? Кан хорошенько осмотрелся: ни в кресле, ни на тахте её нет, но вот на большом супружеском ложе лежат большой белый мишка из Андорры и большой фиолетовый дракон с Бора-Бора, а обнимает их изящная ручка с новым чёрно-белым маникюром. Внешнемирец посчитал, что понял причину такого настроения эденийки: так она хоть как-то развевает тоску по мужу. Подойдя к постели, мужчина взялся за мягкую и тёплую ладонь супруги. – Дели, – ласково произнёс Шао. – Я вернулся. Дели не спала, а терпеливо ждала мужа с охоты, поэтому тут же подняла голову и расплылась в улыбке, видя своего обожаемого и ненаглядного супруга. Императрица была в своей новой чёрной норковой шубе, в чёрных шёлковых чулках и в сетчатых туфлях цвета индиго на шпильке с открытым носом, те самые, которые она купила на Бора-Бора. Канум скинула с кровати мишку и дракончика, и кинулась к Кану, крепко обнимая его. – Шао, наконец-то ты вернулся! – обрадовалась эденийка. – Любовь моя, умоляю, прости меня! Я такая дура, что обвиняла тебя в твоём пренебрежительном отношении ко мне! Ты же до безумства меня любишь, эти чувства взаимны, а я повела себя просто как тварь! Ты же отвёз меня на Бора-Бора, спас мне жизнь, ходил со мной по магазинам и на природу, позволил рисовать портрет, а я... Я просто бессовестная дрянь! Шао, душа моя, если сможешь, то прости, я очень тебя люблю! – И я тебя люблю! – сказал внешнемирец, крепко обнимая жену. – Я не обижался на тебя! Я всё понимаю! И за эту неделю я постоянно думал о тебе! И да, у меня для тебя подарок. – он освободился из объятий и взглядом указал на своё плечо, где сидела птичка. – Какая прелесть! – восхитилась жена. – Это же аметистовый короткохвостый скворец! – Нашли его в лесу, – поведал муж. – Он был ранен. Нас к нему привёл ястреб. – Надо же, как умны звери! – восхитилась она и аккуратно взяла кроху в руки. – Ты такой красивый! Тебе здесь очень понравится! Но пока ты поживёшь в птичнике, сейчас вне дворца холодно, а внутри тепло! Ты останешься у нас? – на это скворец чирикнул и перелетел эденийке на плечо. – Он определённо согласен, – улыбнулся он. – Я так ждала тебя! – сказала Синдел. – Хотела примириться и забыть о той глупости! Специально для тебя попросила хорошего красного вина, заказала суши и роллы, зажгла свечи, включила музыку, разбросала лепестки орхидеи... Я хотела с тобой поесть и поговорить, хотя знаю, что после Исландии ты не любишь роллы и суши, затем я бы сделала тебе массаж с эфирным маслом, а потом мы могли бы предаться плотским утехам... Я безумно скучала, думала с ума сойду! С утра топила камин, а тебя всё нет и нет. – Но вот я здесь, – сказал Шао. – И никуда не уйду от тебя! – Тогда давай проведёт этот вечер вместе? – с надеждой спросила Императрица. – Только ты и я! Прошу, дай мне шанс и я вновь буду той Дели! – Ты и так моя Дели! – с улыбкой сказал Император. – И я не отвергал тебя! И этот вечер будет с тобой! И все последующие тоже! – Я мечтала услышать эти слова! – сказала Канум и обняла мужа. – От тебя пахнет хвоей. – Приятно? – спросил Кан, не отпуская её. – Очень, – прошептала эденийка. – Ты тоже так пахнешь, – улыбнулся внешнемирец. – И дело не в духах: ты пахнешь красивой и приятной женщиной, от которой не хочется отходить ни на шаг! – Ты же знаешь, что я не пользуюсь духами, – сказала жена. – От меня от природы пахнет фиалками. Но спасибо за комплимент. Тем временем Рейко отмылся в бане и поспешил к своей любимой в свои покои, очень надеясь, что она ещё не уснула. Ли Мей не успела подхватить имею Синдел для романтического вечера, но она тоже безумно ждала своего парня, не сводила глаз с часов, следя за движениями секундной стрелки, и не смела ложиться спать, она была уверена, что возлюбленный уже вернулся во дворец. Ли сидела перед горящим камином, а вокруг неё свернулась Бама, которая старалась согреть девушку друга, хотя и сама пантера понимала, что время года стремительно меняется — от того и холода наступают. И вот двери покоев открылись и вошёл Принц в своих доспехах, которые он предварительно почистил, прежде чем снова надеть. И сам императорский сын вновь выглядит аристократом, а не лесником: вымыт, выбрит и красив, улыбка растянута по всему его лицу. За весь этот вечер внешнемирка успела немного задремать, но движения Бамы заставили её проснуться. Девушка распахнула свои красивые карие глаза и глянула на дверь: там был её возлюбленный внешнемирец, вернувшийся с охоты. – Любовь моя! – с улыбкой произнёс Рейко. – Я вернулся! – Рейко! – Ли Мей скинула с плеч плед, поднялась с места и кинулась обнимать возлюбленного. – Наконец-то ты вернулся! – Я сильно скучал! – сказал Принц, обнимая возлюбленную. – Я тоже! – сказала Ли. – Я ни о чём другом и думать не могла. – Я привёз тебе маленький подарок, – сказал сын Шао Кана и Синдел, и в его руках появился тот самый горшок с дицентрой великолепной. – Ой, какая красота! – умилилась Мей. – Я никогда таких цветов не видела! – Это для тебя, любовь моя! – сказал внешнемирец. – Для меня куда важнее то, что ты вернулся живым и здоровым, – сказала внешнемирка. – Ты так волнуешься за меня! – сказал парень. – Мне приятно! – А как же мне не волноваться за тебя? – задалась вопросом девушка. – Я же люблю тебя! – И я тебя люблю! – сказал он. – И честно говорю, что обязательно на тебе женюсь! – Думаю, что твои сёстры тебя не пропустят, – хихикнула она. – А ты согласишься стать моей женой? – спросил Рейко. – Если предложишь, то... я подумаю, – дразнила его Ли Мей. – Я тебе подумаю! – шутливо погрозил ей Принц. – И что же ты сделаешь? – с кокетливой улыбкой спросила Ли. – Накажу! – ответил сын ШаоДел, поставив цветок на тумбочку. – Свяжу и отшлепаю по заду. – Также грозится Император... но конечно же для Императрицы! – тут же оправдалась Мей. – Значит наши с отцом привычки похожи, – сказал внешнемирец и снял шлем. – И вижу, что привычка носить шлем тоже от него, – заметила внешнемирка. – Я об этом с детства мечтал! – сказал парень. – А ты взяла от моей мамы привычку просить его снять. – Любая женщина хочет видеть своего рыцаря без шлема, – сказала девушка. – Ты можешь не только смотреть... – сказал он, намекая на поцелуй. – Ну я даже не знаю... – она повела бровью и вплотную подошла к парню. – Ах, ну что с тобой будешь делать? – она обвила руками шею возлюбленного и прильнула к его губам, шепча в поцелуе. – Извини, я не успела приготовить романтический ужин. – Ничего страшного! – успокоил её Рейко. – Главное, что ты со мной! – Но твоя мама только и говорила о твоём отце, – как между прочим сказала Ли Мей. – И она уже наверняка с ним в покоях, – догадался Принц. – Ну она весь день готовилась, – сказала Ли. – Ей для камина столько дров несли, я думала, что целое дерево срубили! – Ли, для меня счастье, что ты ждёшь меня! – тепло улыбнулся сын Шао Кана и Синдел. – Я так тебя люблю! – Я тоже тебя люблю! – сказала Мей. – Всю эту неделю я безумно скучала! – Ты такая красивая! Такая добрая! Такая мудрая! Такая нежная! – шептал ей комплименты внешнемирец. – Совсем засмущал, – покраснела внешнемирец. Рейко аккуратно вынул однозубчатую заколку цзань из пучка мягких и длинных смоляных волос Ли Мей и они водопадом упали на её плечи, заканчиваясь почти у коленей. Ли довольно и даже как-то облегчённо улыбнулась, прижавшись к груди возлюбленного Принца. Императорский сын без промедлений взял Мей на руки, та угнездилась на его руках и груди. Внешнемирец подошёл с внешнемиркой к окну, глядя на полную луну, что решила порадовать столичных жителей своим перламутровым светом, который не скрывают даже густые оловянные тучи. А в императорских покоях Шао Кан и Синдел мило и спокойно ужинали роллами и сушами при свечах, ведя разговоры на разные темы и обсуждая время своей разлуки. За 2 года Император так и не научился есть палочками, поэтому его любезно кормила Императрица, после каждого ролла целуя мужа в губы. Канум так и сидела в своей тёплой и пушистой норковой шубе, шёлковых чулках и сетчатых туфлях, пока отказываясь их снять, словно что-то скрывала. Кан же нисколько не сопротивлялся и наслаждался этим ужином, понимая, что это далеко не конец приятного. Эденийка планировала провести с внешнемирцем приятный для души и тела вечер под запах лавандовых ароматических свечек, музыку из музыкальной колонки, с вкусными японскими угощениями, треском дров в камине и тихим попискиванием скворца, который уже завтра будет обитать во дворцовом птичнике, а пока он деловито изучал покои царственных супругов. – Ты у меня такая молодец! – после очередного ролла и поцелуя сказал Шао. – И не волнуйся. Я не обижался на тебя! – Я осознала, что повела себя абсолютно бессовестно, – виновато сказала Дели и опустила глаза. – Правда, ты самый лучший муж на свете! А я... повела себя очень глупо. – Дели, не грусти! – сказал Император, аккуратно поднимая её за подбородок, чтобы видеть прекрасные серые глаза. – Я! Тебя! Очень! Люблю! – И я тебя очень люблю! – с любовью прошептала Императрица. – Я ночей не спала, думала, что обидела тебя, не знала как просить прощения у тебя. Ведь ты мне очень дорог! – Ты меня не обидела! – повторил Кан. – Я всю нашу охоту думал о тебе! Особенно, когда засыпал! – Правда? – глаза Канум засверкали как звёзды. – Да! – ответил внешнемирец. – Особенно, когда я засыпал. Я всегда видел тебя во сне! – А я как ни закрою глаза — вижу тебя, – сказала эденийка, поднося ко рту мужу ролл Филадельфия. – Правда, я не должна была говорить тебе такие слова. – Дели, всё хорошо, – муж прожевал ролл и взял супругу за руку. – Раз ты так говоришь, то моя душа спокойна, – улыбнулась жена и вновь поцеловала любимого. И вдруг она глянула на пустые подносы, поражаясь тому, что в милых беседах супруги и не заметили как, всё съели. – Ой, так быстро! Я же много заказывала! – Видимо, мы увлеклись и не заметили, – улыбнулся он. – Раз мы поели, то я бы хотела сделать тебе массаж, – сказала она. – С эфирными маслами. – Я очень хочу этого! – сказал Шао Кан. Император встал из-за стола и, идя к постели, на ходу стал снимать свои доспехи, стараясь сильно не разбрасывать их. Чтобы не испортить мех норковой шубы, Императрица сняла её, но стало понятно почему она не сделала этого ранее: на ней было красивое полупрозрачное кружевное бельё цвета индиго, которое не скрывало ни груди, ни лона, ни ягодиц, словно на эденийке ничего и не было, чёрный кружевной пояс держал шёлковый чулки, а сетчатые туфли цвета индиго теперь были подобраны в тон к белью, а не безвкусно к шубе. Кан чуть слюной не изошёл, когда увидел это сексуальное великолепие на шикарном теле Канум. Внешнемирец заворожено смотрел на эденийку, он не мог отвести взгляд от своей любимой и единственной красавицы, которую боготворит и обожает до помутнения рассудка. – Нравится? – спросила Синдел. – Я купила его тогда на Бора-Бора. – Ты восхитительна! – восторженно ответил Шао Кан. – Раз так, то ложись в постель на живот, – с мягкой улыбкой попросила Императрица. – И скажи мне, как ты себя чувствуешь? – Хорошо, – ответил Император. – Но моё тело будет радо массажу после недельного сна на голой земле и брёвнах. – Значит ты хочешь расслабиться? – спросила Канум, перебирая пальцами над ящичком с пузырьками, в которых были эфирные масла. – Не хочу... Жажду! – решительно ответил внешнемирец. – Тогда я бы предложила тебе масло... лаванды или мяты! – сказала эденийка, достав два нужных пузырька. – Выбирай, два смешать не получится, у них слишком разные запахи, может стать дурно. – Тогда мята, – выбрал муж. Синдел взяла нужный пузырёк и подошла к постели, где уже лежал Шао Кан, положив руки под подбородок. Императрица расположилась у Императора между ног, чтобы ей было удобнее делать массаж. Канум откупорила пробку, чуть взболтала жидкость и поднесла к носу: тут же повеяло запахами перечной мяты — он был резкий и бодрящий с примесью камфоры. Эденийка вылила немного светло-зелёного эфирного масла на широкую спину внешнемирца, которая сразу стала потихоньку растекаться и распространять свой запах по покоям. Жена вылила и себе на руки немного капель жидкости, чтобы было удобнее наносить её на спину мужа. Дели растёрла масло мяты по своим рукам, прикоснулась ими к спине Шао и стала мягко водить, чтобы супруг расслаблялся и получал только удовольствие. Император же, почувствовав руки своей Императрицы, мигом расслабился: ему было приятно, хорошо, прекрасно! Канум всегда умела делать прекрасный массаж. Эденийка не единожды рассказывала, что она не обладает никакими целебными способностями и в её роду не было ни одного целителя, однако её руки необъяснимым образом творят чудеса: на целый год продлили жизнь Королю Верестану, вылечили мигрень Бога Ветра Фуджину и уже в третий раз через массаж расслабляют Императора. – Как же это прекрасно! – блаженно промурлыкал муж. – Тебе нравится? – спросила жена, массируя плечи супруга. – Очень! – ответил он. – Это так расслабляет и лечит. – Я очень стараюсь, – она с трудом наклонилась к уху мужа и поцеловала. По телу Шао Кана пробежали приятные мурашки: ему так нравилось, когда Синдел его касалась, это были невероятные ощущения. Императрица стала плавно спускать ладони от плеч до лопаток Импепатора, не пропуская ни миллиметра его тела, она хотела, чтобы каждая его клеточкам и частичка прочувствовала любовь супруги. Этот массаж полностью расслаблял Кана после недели на полусгнивших брёвнах и сырой земле. Поскольку в покоях было тепло благодаря камину, то запах мяты быстро распространился, прочищая лёгкие и расслабляя, а массаж вводил в транс. На фоне трещали дрова, играла музыка и горели лавандовые ароматические свечи, которые нисколько не портили запаха перечной мяты. А руки эденийки уже дошли до пояса внешнемирца, плавно опускаясь все ниже и ниже. Когда руки жены опустили на ягодицы мужа, то он ровно выдохнул и почувствовал, что скоро придётся поднимать таз от постели: к «дракону» хлынула бурлящая кровь. Конечно супруга не могла это не заметить и понять, поэтому хихикнула. – Скоро тебе придётся вставать в планку, – хихикнула Синдел, капнув масла на ноги мужа. – Скорее в упор лёжа, – усмехнулся Шао Кан, чувствуя напряжение между ног. – А я ведь только начала массировать ноги, – снисходительно улыбнулась Императрица. – Твои касания меня возбуждают, – честно сказал Император. – И что ты во мне нашёл? – по-доброму ухмыльнулась Канум. – Я уже была замужем, досталась тебе не девственницей, с ребёнком... Другой бы побрезговал. – Ты само совершенство! – сказал Кан. – И всё же я не ошиблась, дав тебе шанс, – сказала эденийка, уже дойдя до пяток. – Как и ты дал мне возможность стать тебе спутницей жизни. – Теперь мы самые счастливые! – сказал внешнемирец и улыбнулся. – Верно, – согласилась жена, и аккуратно откинула волосы назад. – Переворачивайся на спину, – муж послушно сделал это, от чего его «дракону» стало легче и он предстал перед монархиней во всей красе. – Ох, кто-то очень соскучился... – Прости, – сказал муж. – Твои ручки такие нежные. – Мне приятно знать, что я для тебя не просто женщина, – сказала она, села с боку к мужу, капнула мятного эфирного масла на его накаченную грудь и стала растирать. – Я правда ценю то, что ты относишься ко мне как к личности и человеку, а не как к вещи или собственности. – Я очень тебя ценю! – сказал он. – Поэтому и спас тебя от лап Кровавого Бога и щупалец Ктулху. – Я люблю тебя, поэтому смогла взять тебя в руки и оторвать щупальца этому Ктулху, пусть это особо и не помогло, – сказала Синдел, начиная водить руками по кубикам. – А вспомни наш шопинг на Бора-Бора, – улыбнулся Шао Кан. – Это невозможно забыть! – расплылась в улыбке Императрица. – Сначала обувной, потом нижнее бельё и секс в примерочной, воздушные шарики, одежда и сувениры... А после этого мы пошли в спортзал и катались на гидроциклах. – Ты так удивилась, что за это время я ни разу не ругался, – вспомнил Император. – Хотя, если честно, мне и не хотелось ругаться. – Мне тоже очень этого не хотелось, ведь я помню тот день в Милане: «Дели, пойдём, у тебя это уже есть», «Дели, ну ты не будешь это носить»... – припомнила Канум. – Но в итоге всё прошло замечательно! – сказал Кан. – Ты была так счастлива! – Мы проводили время вместе! – сказала эденийка. – Даже как-то неловко, что ты отправился со мной по магазинам, а на охоте я не составила тебе компанию. Впрочем, я сомневаюсь, что тебе бы захотелось слушать нытьё по поводу волчьего воя, комаров, холода и сна на земле. Тем более ты хотел провести время с сыном. Кстати, как всё прошло? Ты же мне особо не рассказал. – Всё было прекрасно, – внешнемирец начал свой рассказ. – Мы приехали на наше место, которое облюбовали ещё 30 лет назад. Поохотились славно. Но была одна особенность: каждый вечер к нашему костру приходили лесные звери. – К костру звери? – удивилась она. – Но ведь лесные звери боятся огня, чувствуя от него опасность. – Как Рейко мне потом рассказал, это были непростые звери, – загадочно сказал он. – Как это? – поразилась Дели. – Он предположил, что это дух леса, – ответил Шао. – И вы встретили его впервые за много веков? – спросила Императрица. – Да, – ответил Император. – Видимо до этого он не показался, чувствуя в мире страшное зло. А теперь всё иначе. Мы не прогнали его и делились с ним едой, а он дал нам удачную охоту! – Вы большие молодцы! – сказала Канум и стала плавно подбираться к «дракону». – Животные чувствуют добрых людей, поэтому и подошли к вам, а ты и наш сын оказались очень хорошими! – Хотя несколько лет назад я бы так не сказал, – сказал Кан. – Наш сын до сих пор чувствует себя виноватым за свои поступки. – Каждый в своей жизни совершал что-то плохое, – тяжело вздохнула эденийка. – Например, я бросила тебя одного с тремя дочерьми и новорождённым сыном, по сути предала. А потом саморучно убила Китану и Джейд... Кому-то мне до сих пор стыдно смотреть в глаза, а семья Бриггс всё ещё таит на меня злобу и обиду. – А сколько я бед натворил... – сказал внешнемирец. – Что лучше не вспоминать. – Но ты исправил свои ошибки, – сказала жена и наконец стала водить рукой по «молоту» мужа, из-за чего любимый тяжело задышал. – Народ любит тебя. Девочки, когда вернулись после торжества по поводу открытия водного канала, то рассказали, что желают такого твоего правления хоть до конца мироздания. Ты большой молодец! Я горжусь тобой! У нас впереди ещё очень много дел, – она вновь расположилась между ног мужа. – А я буду тебе помогать, потому что я люблю тебя. – И я тебя люблю! – прошептал ей муж. – Ты внесла много нового и хорошего в этот суровый мир. – Всё благодаря тому, что ты осознал свои ошибки, – сказала она. – Если бы ты был против, то я бы ничего не смогла сделать. – Ты моя опора! – сказал он. – Без тебя и детей, я бездушный монстр! – Ты исправился, – сказала Синдел и легко сняла туфли. – Теперь ты великий Император, храбрый герой и благородный рыцарь! – И у рыцаря есть прекрасная дама сердца! – сказал Шао Кан, явно намекая на супругу. – Благодарю вас, мой Император, – Императрица лукаво улыбнулась, сделала поклон головой и нежно коснулась губами «дракона» мужа. Император блаженно застонал от удовольствия и даже немного стиснул зубы: губки супруги такие пухлые, мягкие и нежные. Канум, видя реакцию Кана, довольно улыбнулась, повела бровью и вновь сделала то же самое, словно намеренно дразня супруга, оставляя след ежевичной помады. От этого «дракон» внешнемирца ещё больше «вырос», вставая колом, а сам мужчина уже порыкивал. – Ты хочешь этого? – спросила Синдел, не убирая свою изящную ручку. – А ты хочешь? – спросил Шао Кан. – Обещаю быть нежным и страстным одновременно. – А я первая спросила, – юлила Императрица. – Ах, ты, хитрюга! – улыбнулся Император. – Хочу! – Тогда и я хочу! – Канум повела бровью и нежно провела по «дракону» кончиком языка. – Мне кажется, что это уже входит в обычную нашу практику. – Это хорошая практика, – сказал Кан. – Как сказал один лекарь из Земного Царства: «Секс продлевает жизнь!». Тогда в нашем случае мы будем бессмертны! – Что ж, пора заменить твою философию на блаженные стоны, – высокопарно произнесла эденийка и полностью взяла в рот «дракона» мужа, начиная двигать головой вверх-вниз. – О, да! – произнёс внешнемирец, соглашаясь с ней и постанывая от удовольствия. Синдел не смела останавливаться, после того раза у портрета она поняла, что Шао Кану такое явно по душе, но она точно не собирается быть покорной и глупой, как наложницы, она не абы кто, а Синдел Фрейя Эдана с бесчисленным количеством титулов и званий. Император решил любезно помочь своей Императрице и кое-как ватной рукой собрал её роскошные серебристые пряди в свою руку, делая импровизированный хвост, чтобы они не прилипали к её лицу и не мешали, он желает видеть этот процесс. Канум двигалась по очень большому достоинству Кана ротиком, что доставляло ему невероятное удовольствие. Внешнемирец, словно дикий зверь, порыкивал и улыбался, однако, когда дойдёт его очередь, то он будет и нежен, и страстен. Жена изредка поднимала глаза на мужа, радуясь его реакции, и если бы была возможность, то она бы точно улыбнулась. Шао чувствовал, что умелые движения Дели заставят его кончить, хотя он может растянуть этот процесс не на один час. Императрица тоже понимала и чувствовала, что вот-вот Император не выдержит и всё же кончит, но жена не отпускала достоинство мужа, она точно хочет, чтобы семя оказалось у неё во рту. Кан окончательно перестал себя сдерживать и кончил, от чего ротик Канум наполнился его молочно-белым вязким семенем. Его было настолько много, что немного вытекало изо рта эденийки, но она глотала то, что оставалось, а с простыни ей не удастся всё слизать. Жена облизнула губы и стала соблазнительно сниматься пояс и чулки. – Ты доволен? – спросила она. – Очень! – он расплылся в улыбке. – Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие! – Только аккуратней, не порви бельё, – подмигнула ему Синдел, на четвереньках ползя к мягким подушкам. Шао Кан развернул супругу к себе, уложил на спину и раздвинул ноги. Император решил начать с малого: он стал ласкать «там» Императрицу языком через бельё. Когда Кан коснулся его, то Канум начала постанывать. Эденийка блаженно и уже довольно откинула голову на подушки, уже начиная постанывать и тяжело дышать, а запахи эфирного масла перечной мяты и лавандовых ароматических свечей просто сводили с ума. Затем внешнемирец снял с супруги трусики и уже начал в полной мере доставлять ей удовольствие своими языком и губами. От такого жена вздрогнула, сжала руками простыни и даже приподняла их, ей было слишком хорошо, чтобы противиться или сказать хоть слово, её состояние говорило само за себя. Муж же нежно и быстро работал своим языком, заставляя любимую стонать, стонать и ещё раз стонать! Дели уже не сдерживалась, а громко кричала, чем даже немного напугала аметистового короткохвостого скворца уже с соответствующим именем Аметист, который спрятался за золотое трюмо новой хозяйки, чтобы не смущать развратных супругов. Императрица уже чувствовала, что скоро протечёт от таких ласк, уж слишком хорошо Император делал это. Кан не смел останавливаться, чувствуя, что Канум уже на волоске от того, чтобы кончить прямо на лицо мужу, чего он и хочет, ведь эденийские женщины — самые сладкие на свете! Но конечно внешнемирец не станет «пробовать» других эдениек, у него есть своя красавица, большего ему и не надо. Лоно жены начало потихоньку протекать, а муж ускорился и любимая уже не сдержалась: из неё неостановимо хлынули соки, что он, как голодный котёнок, слизывал, продолжая стимулировать интимное место жены языком и целовать губами. Синдел тяжело дышала от удовольствия: так хорошо ей Шао Кан ей ещё никогда не было! Императрица так и не поняла, как Император на это решился. – Шао, это было божественно! – томно выдохнула Канум. – Мне такое кроме тебя никто и не делал! Пусть это уже второй раз, но это так прекрасно! – Твоё удовольствие мне было таким же божественным! – сказал Кан. – Ты первая и единственная, кто сделал это! – И я навеки таковой останусь! – сказала эденийка. – А если застану тебя с девкой лёгкого поведения, то для неё я устрою развлечение — виселица, лично стул из-под ног выбью! А для тебя я выберу более ужасное наказание, потому что женщина с разбитым сердцем очень жестока! – Я не собираюсь тебе изменять, – сказал внешнемирец. – Как можно променять Богиню, на какую-то там девку? – Я бы тоже никогда не променяла самого сильного и могучего Бога на какого-то юнца или Джонни Кейджа, – сказала жена, поднимаясь со спины и ползя к мужу. – Я не похожа на твоих наложниц: я борюсь за твою любовь, а не за титул, богатства и власть! Мне нужен именно ты, а не Император всея Внешнего Мира! Так же как и нашим детям нужен отец, а не Император! – И тогда в Колизее дочери заставили меня это понять! – сказал муж, прижимая её к себе. – И теперь я счастлив! – А я счастлива, что у нас идеальная семья! – сказала она. – На нас все ровняются! Мы всегда будем вместе, чтобы не случилось, – сказала эденийка, снимая бюстгальтер, который ужасно давил ей на грудь. – Неделя без тебя и я сгораю до тла! – К счастью, я вовремя успел, – улыбнулся он. – И ты вновь горишь как костёр. – Как пламя Преисподней! – сказала Синдел, прижимаясь своими обнажёнными грудями к мужу. – Но оно не сжигает меня, а греет душу! Ты греешь мне душу, любовь моя! – А ты ведёшь меня путем процветания, гармонии и радости, – сказал Шао Кан, обняв её и упав на спину, из-за чего любимая оказалась на нём. – Это правильный и истинный путь! – сказала Императрица, даже не почувствовав удара о постель. – Я и горжусь тем, что ты идёшь по этому пути! Кан приподнялся и коснулся пухлых ежевичных губ Канум, что так манили его, словно мотылёк на огонь. Эденийка целовала внешнемирца, не смея отпускать его. Их обоих вовсе не смущало, что они были в семени и соках друг друга, им просто хорошо вдвоём, они дико влюблены, а это куда важнее. После недельного отсутствия их ночь только начинается. Хоть дочери уже спят и их не разбудишь даже стонами Синдел и Ли Мей, но завтра их ждёт большой сюрприз... Императрица аккуратно прервала поцелуй и стала мягко гладить тыльной стороной ладони щёку Императора. – Наши дочки тоже скучали по тебе, – шептала Канум. – Завтра они будут очень рады! – прошептал в ответ Кан. – Продолжим? – Ну конечно, – ответила эденийка, стала осторожно отползать по телу мужа и резко остановилась, когда почувствовала, что позади уже встал «молот» и он был готов к новому «раунду битвы». Этот страстный и развратный раунд затянется ещё на 8 долгих и сладких часов, которые точно должны восполнить тоску супругов друг по другу. Как и у внешнемирской пары Рейко и Ли Мей. К счастью обеих парочек, императорские дочери уже спят крепким и сладким сном вместе с возлюбленными, причём в одной постели, прекрасно зная, что во дворце родители, так что им не грозит внезапное пробуждение. 8 часов спустя... Шао Кан с Синдел совсем недавно кончили в бесчисленный раз. Как и Рейко с Ли Мей. Так что у обеих пар была жаркая ночь, которая смогла скрасить недельную разлуку. Теперь Императрица тяжело упала на мягкую горячую подушку: она была вся в засосах, шлепках, Император без фанатизма даже слегка придушил супругу, как тогда во время поцелуя в Братиславе, на губах и лоне было семя мужа, её соски всё ещё были тверды, но было видно, что супруг игрался и с ними, посасывая и катая между пальцами. – Как же хорошо! – сказал Кан. – Я будто тебя 10000 лет не видел. – Да я словно вновь девственности лишилась! – тяжело посмеялась Канум, обмахиваясь рукой – Как тогда на переговорах, – вспомнил внешнемирец. – Это было прекрасно! – Но я же тогда уже не была девственницей, – напомнила эденийка. – Но с тобой мне показалось, что было иначе. – Неважно! – сказал муж. – Важно, что после тебя ни одна женщина не казалась мне стоящей! И тебе очень понравились те «переговоры»! – Не спорю, – сказала жена. – Я только на следующее утро осознала что натворила, тогда мне было так стыдно. Меня спасла только беременность, а так меня бы в лучшем случае заклеймили позором за измену. – Однако сейчас ты считаешь это счастьем! – сказал он. – Как и я! Я люблю тебя! – Я тоже тебя люблю! – сказала она. – Особенно я благодарна тем переговорам и тебе за нашу Кити. Она когда родилась, то была такой крохой: маленькие ручки и ножки, карие глазки, мне улыбалась, а Джерроду нет. Но всё же несколько веков он считался её отцом... – Но благодаря Кити она теперь знает, кто её настоящий отец и очень гордится этим, – сказал Шао, обняв супругу. – Наша Кити правда рада, что тест ДНК показал 99,9%, – сказала Дели, прижавшись к супругу. – А если бы она его не сделала, то может быть и не узнала бы. – Но теперь она очень счастлива! – сказал Император. – А как мы были счастливы, когда Рейко вернулся! – Я была на седьмом небе от счастья, когда увидела его на том маскараде! – сказала Императрица, пальцем рисуя сердечки на груди мужа. – Я впервые за 25 лет увидела своего сына. Хотя даже впервые в жизни, ведь тогда, когда вы поссорились, то он отказывался верить, что это я. Говорил, что я не такая, как обо мне говорили! Наверное, тогда он был огорчён, увидев то старое белоглазое и низкоголосое чудовище. – Он верил, что это не ты, – сказал Кан. – А когда весь ужас закончился и Рейко вернулся из изгнания, то ты, наверно, была ещё счастливее! – По сути в самый первый раз настоящая я увидела настоящего Рейко только после победы над Богом крови, – рассудила Канум. – Но я правда была очень счастлива, когда увидела его! Это же мой сынок! Полагаю, что он иначе представлял нашу встречу, если вообще её желал... Наверное он меня ненавидел, считал предательницей. – Я так не думаю, – успокоил её внешнемирец. – Ты у него сама спроси. – Он вряд ли скажет мне правду, не захочет расстраивать, – вздохнула эденийка. – Но я правда долго не могла решиться, чтобы оставить детей ради защиты Земного Царства. – Не будем о грустном, – сказал муж. – В конце концов у нас всё хорошо. – Да, ты прав, – сказала жена и вновь положила голову на грудь мужа. – Мы безумно счастливы! А тем временем в покоях Принца, Рейко и Ли Мей, лежали на горячей от страсти и похоти кровати, после такой же бурной ночи, что и у императорской пары. Ли устало провалилась головой в большую мягкую подушку, которая сейчас была мягче облака и прохладней снегов Северной Эдении, Принц распалил в ней страстный огонь, а жар камин даже довёл до пота и отдышки, но и он не так горяч, как пламя любви РейЛи. – Мои сестры нас ещё не видели, – сказал сын императорской пары. – Но поверь, они скучали, – сказала Мей. – Китана очень скучала по Шао Кану. – Кстати... – внешнемирец хлопнул себя по лбу. – У меня для тебя подарок! – Ещё один? – спросила внешнемирка. – Этот я хотел вручить после выхода из тюрьмы, но отец позвал на охоту, – виноватым голосом сказал парень. – Ты так это произнёс, словно тебя силой потащили на охоту, против твоей воли, – хихикнула девушка. – Не отрицаю, что я давно этого хотел, – улыбнулся он. – Но и про подарок негоже забывать! – Главное, что ты воспрял духом после охоты, – сказала она. – Ты тоже мне его подняла, – сказал Рейко, перебирая пальцами её длинные волосы. – Но ты впервые за несколько лет провёл время с отцом, – сказала Ли Мей. – Понравилось хоть? – Конечно! – радостно ответил Принц. – 30 лет такого не было! – Мы с Императрицей и твоими сёстрами ждали вас, – сказала Ли. – Твоя мама старалась всех нас отвлечь от глупых и грустных мыслей, но в её глазах виделось, что она скучает и переживает. – Но судя по вчерашним крикам и стонам из императорских покоев, она очень была рада папе, – улыбнулся сын ШаоДел и подмигнул девушке. – Как и ты, любовь моя. – Твоя мама без умолку говорила о нём, даже чуть свои макеты не уронила, благо Шива была рядом, – вспомнила Мей. – Когда отца нет рядом, то она становится такой растерянной и неловкой, – сказал внешнемирец. – Но она ещё скучала по тебе, – сказала внешнемирка. – Переживала. – Теперь нет причин для переживания, – сказал парень. – Как у неё, так и у тебя! А я так и не вручил тебе подарок. Рейко бодро и воодушевлённо сполз с кровати и залез под неё, что-то там ища, благо длинные руки и точное знание того что ищешь, позволили ему вытащить оттуда большой металлический сундук, на котором не было даже замка. Из-за крышки Ли Мей не могла разглядеть подарок, однако верила, что это нечто потрясающее и особенное. Принц протянул Ли красивую шкатулку: справа она была ярко-бордовой и украшенной кельтскими узорами цвета оникса, на фоне которых красовалась буква «R», а слева сторона была нежного лилового цвета с молочными-белыми тонкими завитыми линиями и вставками с мелкими тааффеитами — редкий драгоценный камень, а на этой стороне была буква «L». Императорский сын протянул Мей красивый золотой ключик, а на головке были буквы «R» и «L», который точно подходил под отверстие замка в шкатулке. – Это тебе! – сказал внешнемирец. – Я должна открыть? – спросила внешнемирка. Но настойчивому и ожидающему взгляду парня было понятно, что девушка просто обязана открыть шкатулку. Она с энтузиазмом взяла красивый ключик, вставила его в замочную скважину и повернула: крышечка шкатулки плавно поднималась вверх, а вместе с ней механизм поднял одну красивую золотую фигурку, в которых РейЛи узнавали себя — Принц держит руку на талии возлюбленной, а Ли всем телом прижалась к нему, держа за руку. Обе стороны были разными: со стороны фигурки внешнемирца были кельтские узоры и были искорки магии, а на стороне внешнемирки были выгравированы тонкие витые линии и вниз лезвием воткнут меч кунлун дао. Вся эта картина становилась ещё нежнее, когда фигурка закружилась и стала играть известная мелодия Иоганна Батиста Штрауса II «Весенние голоса», наполненная звуками фортепиано, звуча как-то по-старинному, но очень удивительно красиво. – Ну как тебе? – спросил Рейко. – Это просто произведение искусства! – поразилась Ли Мей. – Такая идеальная и точная работа! – И это мы! – сказал Принц. – Символ нашей любви! – Рейко, это прекрасно! – Ли бы могла обнять парня, но боялась сломать шкатулку. Тогда, чтобы не ставить Мей в неловкое положение, императорский сын сам поцеловал её. Внешнемирка сладко и трепетно отвечала на прикосновение губ внешнемирца: наконец любимый снова с ней, а это уж куда важнее и редких цветов, и драгоценной музыкальной шкатулки. Когда влюблённые закончили поцелуй, то парень мягко провёл рукой по щеке девушки. – У меня такие же для сестёр и матери, – сказал Рейко. – Я уверена, что им понравится, – сказала Ли Мей. – Тогда после завтрака я им их подарю! – сказал Принц. 1 час спустя... Принцессы и Леди вместе со своими вторыми половинками отправились завтракать в императорскую столовую, правда только сёстры ещё не видели отца и брата. Девушки полагали, что отец будет в гневе, если увидит, что они пришли за стол со своими новыми пушистыми друзьями, но они ещё не знали, что Шао Кан вернулся, поэтому пришли на завтрак с питомцами. К тому же Лю Канг, Коталь, Скорпион и Эррон Блэк были во дворце уже более месяца, но было уже бессмысленно расставаться с возлюбленными, ведь до Хэллоуина и главного праздника единственного живого представителя старой эденийской династии остаётся всего несколько дней, к чему активно готовится вся столица, да и Синдел уже успела сделать себе маникюр к празднику. Китана каждое утро специально просила у поваров мелько нарезать морковь для своего арктического зайчонка Сапфира, которого успел полюбить и Лю Канг, он был бы рад, если питомец возлюбленной однажды будет жить в их маленьком доме в Ханчжоу. Если Старшая Принцесса выходит во дворцовый сад со своим зайкой, то рядом всегда стоит Лю с нунчаками наготове, а гуляют они только в синей части сада. Джейд тоже успела привязаться к норвежскому лесному котёнку Нефриту, который был всё таким же милым, немного неуклюжим и стеснительным: от любого шороха прятался под кровать или жалобно прижимался к груди хозяйки. Но что порадовало нефритовую Леди, так это то, что её котёнок смог подружиться с Коталем. Если ош-текк и эденийка спят вместе, что и происходит на протяжении месяца, то котёнок преспокойно ложится на широкую грудь наместника, от чего ему ни вздохнуть, ни захрапеть, ни повернуться, а девушке приходится спать на подушке. Нефрит словно почувствовал, что внутри бывшего Императора сидит другой представитель семейства кошачьих — пантера, от того и ластится к возлюбленному своей хозяйки. Милина какое-то время старалась посадить Секье на диету, но видя эти жалобные чёрные бусинки, что так и просят поесть, то она не может отказать медвежонку и даёт ему бамбук, который панда тут же принимается жевать. К тому же младшая Принцесса со следующего года намерена посадить бамбук в своей розовой части сада, дабы не тратить огромные деньги за доставки из Земного Царства. Панда была всё такой же непоседой, забавной и неуклюжей, даже не собираясь быть серьёзной, постоянно касаясь по полу и чавкая хрустящим китайским бамбуком. Но радовало и то, что Скорпиону такой питомец пришёлся по душе и он обязательно бы принял подругу младшей Принцессы у себя в резиденции клана Ширай Рю в Гималаях. Но вот особенно была забавно ситуация у Эррона Блэка и Скарлет: они всерьёз взялись за дрессировку Граната. Кровавая Леди хотела воспитать его на манер боевых псов Императора: чтобы был послушен, выполнял команды и был предан своим хозяевам. Кровавая дева подарила своему щенку красивый алый кожаный ошейник с золотыми шипами и дорогим именным жетоном в виде капли крови с драгоценным камнем гранатом и гравировкой на ней, где написано имя питомца — «Гранат». Также делает и Шао Кан: у каждого его боевого пса свой индивидуальный ошейник и именной жетон, где выгравировано имя. Эррон и Карли каждый день выводят Граната в красную часть сада и учат его выполнять команды, отзываться на имя и приносить палку... Но щенок попой плюхается на траву, наклоняет головы и высовывает язык, глядя на своим хозяев а-ля «Ну что вы ко мне пристали?». Один раз Блэк даже сам встал на четвереньки и в зубах принёс палку, которую кинул колли, но тот даже ухом не повёл. Но Гранат всё смотрел на боевых псов Кана: большие, мощные, поджарые, крепкие, выносливые и очень устрашающие. Щенок всё старается походить на них: также задирает голову, старается вышагивать и даже лаять, но каждый раз малыш плюхается в траву и его лай ещё очень тонок и сыроват. Так орден «Императорские Ассасины» и сидел со своими возлюбленными и питомцами. Рейко предполагал, что сёстры возьмут с собой своих новых друзей, потому Бама пошла с ним. Принц вместе с пантерой и Ли Мей пошли в столовую, по пути встретив счастливую императорскую пару. Впятером они проследовали в императорскую столовую. Там, открыв дверь, они увидели своих дочерей с возлюбленными и питомцами, которые так увлеклись беседами и своими пушистыми друзьями, что не заметили их. Отец и сын закрыли дверь в столовую и стукнули по ним, чтобы обратить на себя внимание. Все 8 человек тут же подняли глаза на Шао Кана, Синдел, Рейко, Ли Мей и Баму, что тут же забыли обо всём, а Принцессы и Леди желали обняться. – Папочка! – Китана вскочила со стула и с зайкой на руках кинулась обнимать отца. – Я очень скучала по тебе! – А как я по вам скучал! – Император обнял свою дочку, но аккуратно, чтобы не раздавить Сапфира. – А он уже освоился, – старшая Принцесса показала папе своего питомца. – Но в коридор я его не пускаю, чтобы не безобразничал! И ещё у меня в покоях им даже не пахнет, я за ним всё мою и убираю! – Я не сомневался, что у тебя всё получится! – сказал Кан, целуя Кити в лоб. – Этот кроха подарит тебе только приятные воспоминания! – А ещё мы уже гуляли в саду, – сказала старшая дочь и взглядом подозвала своего парня. – А Лю нас защищал. – Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, – почтенно поклонился Лю Канг. – Здравствуй, зятёк! – произнёс Шао Кан. – Благодарю за то, что защищаешь мою дочь! – Я же люблю Принцессу Китану, – сказал Лю. – Она для меня очень важна и дорога. – Я это вижу, – улыбнулся Император, обнимая дочь. – Смотри, если узнаю, что обижаешь мою дочь, то я тебе... – Не узнаете... – сказала Избранный и тут же дал себе по лбу. – В смысле не буду обижать! Я просто не так выразился! Извините! – Тебе повезло, что у меня хорошее настроение, – миролюбиво сказал Кан. – Иначе уже через секунду у тебя бы не было ни одной целой кости. – Папа, ну же ещё замуж хочу, – хихикнула синий ассасин. – Вот поэтому этот нахал ещё жив, – улыбнулся Шао. – Папа! – пискнула Китана. – Я за него! – шутя сказал Император, дав ей лёгкий щелчок по носу. – Ещё раз извините, – почтенно сказал шаолиньский монах. – Я не хотел, чтобы вы усомнились в моей любви к вашей дочери. – Конечно мне сейчас не хочется тебя прибить, как раньше, – честно сказал Кан. – И самое главное, это ради моей дочки! – Я не подведу! – сказал Лю Канг – Можно подумать, что кто-то позволит это сделать, – снисходительно улыбнулась старшая Принцесса. – А то я повторю день нашего знакомства. – Она может! – согласился Шао Кан. – Когда я подготовлю дочек к турниру, то они станут ещё сильнее, быстрее и искуснее! – На этот раз я намерена добиться большего! – сказала Скарлет и её слова тявканьем поддержал Гранат. – Но помните! – наказал им отец. – Что и турнир будет масштабнее! – Значит мы будем готовиться усерднее! – сказала кровавая Леди и подошла к отцу с щенком на руках. – И вообще, я скучала! – Так иди ко мне, дочка! – сказал Император, одной рукой обнимая Кити, а второй подзывая Карли. – И вы тоже, девочки. Джейд и Милина с питомцами на руках немедленно сорвались со своих мест, желая обнять отца, ведь раньше они вообще не удостаивались такой чести, а тут можно спокойно и без капли осуждения обнять родителя. Кан с большой радостью и неописуемым счастьем обнял дочерей, всё же он их очень любит. Рейко смотрел на это и улыбался, понимая, что скоро его очередь обнимать сестёр и маму. Синдел смотрела на детей, а у самой из головы не выходил сегодняшний утренний вопрос: как её дети представляли встречу с настоящей ней? И представляли ли вообще? Желали ли? А может они считали её предательницей и не хотели видеть? Или злые языки оговорили Императрицу, выставляя в не лучшем свете? Канум было так важно это знать, чтобы каждый из детей ответил честно и правдиво, не солгал, она примет любую истину, даже если она горька и тяжела. Однако женщина так задумалась, что очнулась только тогда, когда её обнял сын. – Мамочка, я так скучал! – Принц немного приподнял мать и закружил. – Мальчик мой! – обрадовалась Императрица, обнимая сына. – Наконец-то ты и твой отец дома! – Ты чего задумалась? – спросил сын. – Тебя что-то тревожит? Ты не стесняйся! – Я хотела с вами поговорить, дети мои, – ответила Канум. – Мы слушаем тебя, мамочка! – сказала Китана. – Дети, много веков назад я совершила страшную ошибку: оставила вас, променяв простое семейное счастье на защиту Земного Царства, на долг, – начала мать. – Вы веками видели меня только на портретах, слышали обо мне красивые рассказы, считали чуть ли не святой... Но я не видела вашего взросления, а Рейко вообще оставила, когда ему была всего неделя от роду... Я очень виновата перед вами, наверное, вы сочли меня предательницей и лгуньей, но я хотела бы у вас спросить: как вы представляли встречу со мной? Если представляли и желали вообще. Кити, Джейди, Карли, Рейко, и ты тоже, Мили, всё же ты была создана немного раньше моего воскрешения. Я хочу услышать от каждого из вас честный ответ и приму правду, какой бы она не была. – Мама, – начал сын. – Когда я рос, то я слышал о тебе только всё самое хорошее: то, как ты заботишься о народе, как ты любишь моих сестёр, удочерив двоих из них. Если бы ты этого не сделала, то их возможно уже не было в живых. Я слышал, что твоя мудрость, красота, доброта и нежность не знают равных. Ты преданна своей любви, однако в то же время ты не боишься сказать свое мнение. Ты сильна и искусна в бою и не только. Я очень хотел, чтобы ты была с нами. Однако, когда ты вернулась, но не совсем ты, я не верил, что это моя мама из рассказов отца и сестёр. Но в то же время внутри меня теплилась надежда, что тебя можно спасти и мы наконец обретём друг друга: я маму, а ты сына! И теперь я наконец-то счастлив! Я обрёл свою маму, своего отца, своих сестёр и свою любовь! – Спасибо, Рейко, для меня это было очень важно, – Синдел поцеловала сына в макушку. – Ведь я так подло оставила тебя, когда ты даже не запомнил меня. – Ну кое-что запомнил, – признался Рейко. – Что именно? – спросила Императрица. – Как ты мне пела, – улыбнулся Принц. – Твои колыбельные мне снились. – Да, у мамы правда очень красивые колыбельные! – согласилась старшая Принцесса. – Я помню, что меня даже нерадивые няньки унять не могли, я постоянно плакала, но тут приходила мама и каждую ночь пела. А ещё я помню сказку о единороге и очень мечтала на нём прокатиться, чтобы он отнёс меня на другой край радуги! Но когда мамы не стало, то я не сразу приняла этот факт, сочла, что это неправда, что мне врут! Я каждую ночь верила, что сейчас мамочка вновь придёт, накроет меня одеялком, поцелует в лобик и споёт свою чудесную колыбельную! Но ты не приходила, с каждым днём моя вера и надежда угасали. А няньки злобно говорили, что ты совершила самоубийство, потому что нас не любила, бросила. Я тогда была так разочарована: я же тебя так любила! Я была всего лишь ребёнком, когда ты погибла! Я не понимала, почему ты убила себя и оставила нас. Но я тоже плохо запомнила тебя, я раньше не так ценила близких. Но я очень мечтала, что мы встретимся: ты выйдешь из-за большого дерева в струящемся фиолетовом платье, ты будешь такой же красивой и доброй, отец под руку приведёт тебя во дворец, где мы вновь будем счастливы. Но когда я увидела тебя воскрешённой, то моё сердце разбилось на сотни осколков: ты была совсем другой, не такой, какой я тебя помнила — грубая, жестокая, старая, низкоголосая... И даже 25 лет в Преисподней особо не меняли моего мнения, мы обе были ужасными. Но сейчас я понимаю, что больше не хочу тебя терять, это мой самый главный страх — вновь лишиться тебя, дорогая мамочка! – Если бы мы тогда не предали вас... – добавила Джейд. – То сумели бы повлиять на отца и убить Куан Чи. Тогда этого бы ничего не было. А мы вас бросили! Это мы перед вами виноваты! – Мои милые! – Канум подошла к обеим дочкам и тоже нежно поцеловала в макушки. – Вы не виноваты, дочки, – сказал Шао Кан. – Вы обе тогда посчитали, что вас предали и обманули. – Джейд, я очень старалась заменить тебе твою мать Дженну, чтобы ты не забыла её, но и хотя бы чувствовала ко мне нечто тёплое и родственное, – сказала мать. – А я должна была убедить отца опомниться, – сказала Скарлет, виновато опустив голову. – А не претендовать на него, место в его постели и титул Императрицы. Я была тогда к нему ближе всех, но вела себя как последняя стерва. Простите меня! – Карли, доченька, всё хорошо, – Синдел подошла ко второй приёмной дочери и тоже поцеловала в макушку. – Ты сделала это из ревности, когда увидела, что Эррон флиртовал со мной. В тебе взыграла женская гордость и задето самолюбие. Карли, я не знала твоих настоящих родителей, а если бы знала, то саморучно задушила бы за то, что они посмели выкинуть на улицу такую замечательную девочку! – Если бы я так отчаянно боролась не за трон, а за свою семью... – замялась Милина. – То всё было бы хорошо. А в итоге ни семьи, ни любви, ни жизни. – Значит вы всё же нуждались во мне, – ровно выдохнула Императрица, подойдя к Мили и также поцеловав в макушку. – Правда, я выпила яд не из-за вас! Я очень вас любила и желала вам только счастья! Я желала, чтобы вы выросли, обучились, нашли свою любовь и были счастливы до конца своих дней! – Но при этом мы никогда не забудем о вас! – сказал сын. – Мы вас любим! – сказала кровавая Леди. – Вы нас не бросили и воспитали как своих детей! – напомнила нефритовая Леди. – Учите тому, что внешность не важна, а душа — это самое главное! – произнесла младшая Принцесса. – Вы наша родная кровь! – воскликнула старшая дочь. – Вы наша семья! – Мои любимые, милые, дорогие, родные! – Канум расцеловывала лица детей. – Умоляю, простите мне мой грех! Я больше никогда не брошу вас! – Мы уже давно простили тебя, мамочка! – хором сказали дети. – Мы любим вас! – Мы тоже вас очень любим! – сказал Император, обнимая жену и детей, это истинное счастье, о котором он мечтал веками. – Нашу смелую Кити, скромную Мили, добродушную Джейди, преданную Карли и благородного Рейко! – Ах, да! – опомнившись, воскликнул Рейко. – Сестрёнки, мама! Встаньте все в ряд, пожалуйста. Папа и ребята, встаньте каждый к своей возлюбленной. – Ты чего опять задумал? – спросила кровавая ведьма, прижав к груди Граната. – Только самые благие намерения, – ответил Принц. – Прошу! Встаньте! Пожалуйста! Все присутствующие снисходительно улыбнулись, но встали в ровный ряд, образуя 5 красивых пар, которые идеально гармонируют друг с другом и невозможно не умилиться их красоте и эстетичности. Императорский сын на манер отца щёлкнул пальцами и перед парами появился тот самый большой сундук, из которого парень доставал музыкальный подарок своей возлюбленной. Наследник достал оттуда ещё 5 красивых шкатулок, таких же, что он подарил Ли Мей, только они были с инициалами матери, сестёр и их возлюбленных, а также соответствующими цветами. На шкатулке Ли тоже были её имя и имя Принца. На каждом подарке также был ключ и отверстие под него. – Это вам, мама и мои сестрёнки, – сказал Рейко, даря им эти шкатулки. Эррон Блэк и Скарлет решили первыми попробовать открыть шкатулку, даже не представляя что там может быть. Первое, что показалось красивым: золотой ключ с резной головкой с буквами «E» и «S». Эррон взял в руки шкатулку, а кровавая Леди держала в руках Граната и ключик. Шкатулка стрелка и кровавой ведьмы была очень красивой: справа она коричневая с резными револьверами из серебра, украшенные опалом, на фоне красуется объёмная буква «E» из чёрного золота, а слева шкатулка алая с украшениями в виде капель крови, сделанных из драгоценного граната, к тому же выделялась объёмная буква «S». Кровавая дева вставила ключ в замочную скважину и повернула. Крышечка плавно поднялась сама собой, от чего щенок колли сначала испугался. Заиграла музыка испанских мотивов, в которой удивительным образом переливаются звуки гитары и кастаньет, и поднялась красивая золотая фигура: на ней СкарРон «танцуют» страстное фламенко — ковбой снял свою шляпу и поддерживает ведьму за талию, а вокруг них кружится «лента» крови, сделанная с прорезями и узорами, словно настоящая... Со стороны Эррона Блэка были вырезаны небольшие револьверы и лежало небольшое количество огнестрельного оружия, а со стороны Скарлет платформа была сделана так, словно по ней течёт кровь, а капли собираются внизу, готовые упасть, а позади танцующей девы стоял красивый, словно хрустальный, пузырёк с «кровью». Работа настоящего мастера! – Ну как? – поинтересовался Рейко. – Великолепно! – ответил Эррон Блэк и даже снял шляпу. – Рейко, братик, это так прекрасно! – умилилась Скарлет. – Теперь ты, Джейди, – сказал Принц. Коталь и Джейд с улыбкой переглянулись между собой, понимая, что там тоже нечто подобное. Наверняка шкатулка внутри красива так же, как и снаружи: справа она сделала цветом виридиан, а на ней золотой гравировкой выведены ош-текксие фризы и драгоценный циркон цвета шампань, явно для наместника, да и первая буква его имени «K», а слева шкатулка была изумрудного цвета, с тонкой золотой гравировкой выведены цветочные узоры, а посередине каждого цветка был вставлен изумруд, а рядом золотая буква «J». Ош-текк повернул ключик, который тоже был с резной головкой и буквами «K» и «J», в замочной скважине, крышечка открылась сама собой и вдруг заиграли ещё одни испанские мотивы со звуками бубна... Золотая фигурка поднялась, а на ней бывший Император и нефритовая Леди танцуют страстный пасодобль, вокруг них струится тонкая золотая пластина, словно луч солнца, со стороны ош-текка фризы, а со стороны эденийки красивые цветы, вроде орхидей. – Что скажете? – спросил Рейко. – Это прекрасно! – восхитилась Джейд, с умилением глядя на фигуру. – Благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, это честь для меня, – сказал Коталь и почтенно поклонился. – Не стоит, – скромно сказал Принц. – Это от всего сердца. – И всё же для нас это очень ценный подарок, – сказала нефритовая Леди. – Это такая кропотливая работа! – Мили, твоя очередь, – сказал наследник. Скорпион и Милина также переглянулись, но он позволил возлюбленной открыть шкатулку, а он уж подержит обжорку Секье. Внешне шкатулка была шикарна: справа она была охвачена адским пламенем, чёрными золотом сделаны черепки, а в глаза вставлены огненные опалы, которые немного переливаются золотом и зеленью, рядом буква «S», а слева она была яркого цвета маджента, по краям аккуратные таркатанские клыки из оникса и декоративные царапины, ближе к замку расположилась буква «M». Ханзо повернул ключ, также с резной головкой и буквами «S» и «M», от чего крышечка медленно поднялась вверх, а за ней золотая фигура, на которой градмастер расставил ноги на ширине плеч, полутаркатарка боком прижалась к его торсу, его левая рука на её талии, правая на щеке; девушка обхватила рукой шею мужчины. Со стороны Хасаши было адское пламя, охватившее его половину платформы, позади, словно змеёй скручен его кунай на цепи, а со стороны младшей императорской дочери таркатнские клыки, торчащие, словно острые скалы. По позе и музыке, наполненная латино-африканскими мотивами, было понятно, что фигура танцует румбу. – Как тебе, сестрёнка? – спросил Рейко. – Так красиво! – восхитилась Милина. – Благодарю за подарок, Ваше Императорское Высочество! – сказал Скорпион и поклонился. – Кити, теперь ты, – сказал Принц. Китана слегка покраснела, но восхищалась красотой точно музыкальной шкатулки, которая сейчас была в руках у Лю Канга: справа она пестрит языками пламени и обилием оранжево-жёлтых драгоценных камней и яркой золотой буквой «L», а слева она ультрамариновая, расчерчена витиеватыми лазурными лентами и искорками, которые сделаны из небольших сапфиров, а буква «K» из чёрного золота стала прекрасным дополнением. Лю повернул ключик, с такой же резной головкой и буквами «L» и «K», от чего крышечка поднялась вверх и заиграла традиционная китайская музыка со спокойными чарующими звуками скрипки, эрху и флейты, а за ней поднялась золотая фигурка: на ней изображены Избранный и Старшая Принцесса — одной рукой он приобнял её за талию, а другой держит её ладошку; девушка стоит к нему спиной, в одной руке у неё веер, а другую она подала партнёру, с которого не сводит глаз. Платформа также поделена на две части: сторона шаолиньского монаха изрисована чешуёй китайского дракона, который словно и был под его ногами, расположившись по краю; сторона старшей императорской дочери наполнена рисунками бурбонских лилий, а над ней парят мелкие ленточки колдовства и искорки. – Как тебе? – спросил Рейко. – Просто ты покраснела. – Это так мило с твоей стороны! – ответила Китана. – Это действительно очень красивый подарок, – согласился Лю Канг. – У вас хороший вкус, Ваше Императорское Высочество. – Я рад, что вам понравилось, – улыбнулся Принц. – Мама, ты у нас последняя осталась. Шао Кан и Синдел влюблёнными глазами посмотрели друг на друга, даже не представляя, как их изобразили на золотой фигурке, ведь они никогда не танцевали перед дворцовыми обитателями. Внешне шкатулка была восхитительна: справа она была карминовой с золотыми черепками с глазами из крупных рубинов, конечно же выделялась золотая буква «S», а слева она была цвета индиго, на ней очень тонко выведены несколько гербов старой эденийской династии, которые щедро усыпаны мелкими аметистами, сюда камней явно не жалели, тем более искусно выгравирована буква «S». На резной головке ключика было две буквы «S», символизируя Shao Kahn и Sindel, что выглядело очень мило. Император держал шкатулку, а Императрица крутила ключик. Когда замок был повёрнут до упора, то крышечка стала плавно подниматься сама по себе и тут заиграла красивая мелодия, которая так и источает из себя пылкую страсть и горячую любовь, под названием «La Cumparsita» — самая известная мелодия для аргентинского танго. Под эту музыку стала плавно выплывать необычайной красоты золотая фигурка: на ней Кан одной ногой крепко стоит на платформе, а вторая на носке; к его торсу плотно прижалась Канум, одной рукой обхватив шею, а другой предплечье супруга, одна её нога на носке, а другую она согнула в колене, под которое её крепко держит любимый, вторая его рука на её осиной талии. Взгляды танцующих в этой золотой фигуре направлены друг на друга: в них виднелась влюблённость и безумная любовь, хотя всем кажется, что статуэтка не может передать истинности и подлинности эмоций и чувств. В фигурке виделась пылкая и дикая страсть, сравнимая с жаром жерла вулкана, как и в самой императорской паре. Со стороны внешнемирца были черепа, объятые пламенем-магией, а со стороны эденийки были трава, птички и бабочки. Это крайне тонкая и кропотливая работа, кузнец явно старался над этой шкатулкой больше других. – Папа, мама, как вам? – с некой тревогой спросил Рейко. – Это... – начал Шао. – Просто... – продолжила Дели. – Волшебно! – в один голос произнесла императорская пара. – Сынок, это прекрасный подарок! – прощебетала Императрица. – И только попробуй отказаться! – Принц по-доброму погрозил ей пальцем. – Правда здесь больше заслуга нашего кузнеца. Я ему всего лишь принёс чертежи, на которых изобразил эти творения. – Надеюсь, что ты щедро заплатил ему за такую красоту? – спросил Император. – Ты сам сделал чертежи? – с улыбкой поразилась Канум. – Да, сам, – ответил сын. – И он получил за это даже больше! – Рейко, спасибо большое! – сказала мать и обняла сына. – Говоришь, что такую красоту сделал наш кузнец? – заинтересованно спросил Кан, крутя в руках музыкальную шкатулку. – Да, – ответил Рейко. – Он настоящий мастер. – Дели, ты успела поставить себе часы в кабинете? – спросил муж, приобняв любимую за талию. – Ой, точно, я совсем забыла! – жена хотела рвануть с места, но супруг перехватил её руку и прижал к себе. – Да что ж ты такая неугомонная? – снисходительно улыбнулся Шао Кан. – Знаешь, глядя на эту шкатулку, я вспомнил наш последний день медового месяца. Ты помнишь его, Делочка? – Конечно, – улыбнулась Синдел в объятиях мужа. – Мы провели его в Санкт-Петербурге. – Так вот, мы там были в Эрмитаже и тебе там приглянулся часовой механизм... – с загадочной улыбкой произнёс Император. – Я 2 года обещаю подарить тебе подобный, но всё никак не мог найти достойного мастера... И мне кажется, что я нашёл способ осуществить своё обещание... А работа кузнеца помогла мне найти мастера. Понимаешь? – от этого у супруги глаза засияли ярче звёзд, и она с радостным криком бросилась мужу на шею. – Моя умница! Ты хочешь точно такой же или по своему эскизу? – По своему! – ответила Императрица. – Тогда я отдам кузнецу распоряжение и отправлю в Санкт-Петербург на пару деньков, пусть изучает чудо часового дела, – сказал Кан. – Он изучит строение и механизмы, а делать будет по твоему эскизу. Согласна? Или опять будешь говорить, что не примешь подарок, который стоит дороже куста магнолий? – Мама, соглашайся! – настоял Принц. – Ну часы же дороже шкатулки... – замялась Канум. – Ну вот что мне с ней делать?! – снисходительно закатил глаза муж. – Поцелуй, – подсказала Джейд. – Дети просят, – пожал плечами Шао Кан. Император на время дал шкатулку Ли Мей, снял тяжёлый шлем и дал его Рейко, после чего в предвкушении потёр ладони, в мгновение ока подхватил Императрицу на руки и с дикой страстью пленил её губы в длительный жаркий поцелуй. Кан крепко сжимал руками талию Канум, но не смел ломал, он знал что делает. Сначала жена и не поняла что произошло, но вскоре осознала, завела ухоженные руки за затылок любимого и стала горячо отвечать на поцелуй, нисколько не смущаясь присутствия детей и будущих зятьёв с невесткой. Дети вместе с возлюбленными начали радостно подбадривать Шао Кана, улюлюкать и считать счастливые секунды поцелуя, как было на свадьбе. После тяжелейших испытаний, связанных с Древним Божеством, демонами и воспоминаниями, все они заслужили это — счастье! Тем временем в далёком не просто от столицы, а от всего Внешнего Мира Земном Царстве... В США, а именно в ничем не примечательном и самом маленьком американском штате Род-Айленд, его столице Провиденс, среди густонаселённых кварталов, наполненным светом и холодом северных ветров, два отстранённых человека в капюшонах, стоя как можно дальше от людских глаз и вообще народа, говорили о произошедшем на Бора-Бора месяц назад. – Так говоришь, неизвестный вырезал весь культ на этом острове? – спросил первый. – Именно! – ответил второй. – Причём то, что там увидели: от них ничего не осталось. А потом они сами исчезли. – Эти не так просты, как мы поначалу думали, – сказал первый. – Ктулху теперь не скоро поднимется, а мы с тобой не вечные. К счастью у нас культ по всему миру. Значит так: улучшить нашу боевую подготовку, вербуй новых и ищи этих двух, где бы они не были! В этот раз Ктулху выйдет из Р'льеха и они ответят за это! Ха-ха-ха! Злобный и пугающих смех этого загадочного человека, словно в земных фильмах ужасов разнесся по окрестностям города Провиденс, явно не обещая ничего хорошего, радужного и светлого, как может показаться...