Зовущий во сне

Утро во Внешнем Мире было на удивление не солнечное: начался сезон дождей. Оно и понятно: на дворе был уже конец октября, а в этот месяц в империи Шао Кана всегда идут проливные дожди, минующие только Ош-Текк. А дождь, как известно — лишний повод для сна. Поэтому все спали, особенно Шао Кан с Синдел: них была очень бурная ночь, а после такого точно требуется отдых в объятиях друг друга. Вчера императорская пара попробовала сделать друг другу то, чего не удостаивался никто другой: ни его наложницы, ни её первый муж. Канум лежала на груди Кана и сладко посапывала, ночь любви утомила её настолько, что монархиня готова спать хоть до самого обеда. Да и солнце не разбудить счастливую императорскую пару, потому что за окном лил нескончаемый и тоскливый дождь. Камин в императорских покоях уже давно потух, там лежали только обугленные дрова и ещё желающие гореть лучинки. Капельки дождя падали на окна и парапет, благо балкон с крышей и можно будет сидеть там даже в ливень. Но супругам не было холодно: они были друг у друга, а это греет лучше любых напитков, одеяла, камина и шубы. Во сне эденийка была безмятежна, даже забыла убрать законченный портрет в стиле ню, на котором изображён любимый внешнемирец, словно не боялась, что кто-то увидит. Императорская пара видимо напрочь забыла об открытии водного канала имени Шао Кана, или как его уже успели прозвать ШаоКановски, охоте и обустройстве нового кабинета Синдел. А сильный дождь всё не прекращался и вдруг начался страшный гром. Всё небо цвета олова осветила одна яркая и сверкающая молния, после которой через пару секунд появился и грохот, словно сотрясший землю. Синдел медленно продрала глаза и приподняла голову: она лежит на груди Шао Кана, на его лице во сне цветёт улыбка, от чего и она сама улыбнулась. Шторы в императорских покоях были зашторены, поэтому Императрица не видела ни пасмурного неба, ни дождя, однако её чуткое ухо не обмануть: капельки стучат по парапету и грохочет гром. К тому же в покоях довольно темно, что только усугублял мрачный интерьер. Канум снова безмятежно легла на грудь Кана и стала нежно водить по ней пальцами. Эденийка видела на груди внешнемирца отпечатки своих губ, а думала о своём: нужно спрятать портрет в стиле ню, убрать принадлежности для рисования, повесить шубу в гардеробную, перенести в новый кабинет макеты, документы, бумаги, эскизы, наброски, проекты, заметки, там же поставить себе часы и наладить время на перекус... Однако это всё пустое, когда рядом любимый супруг. Череда прекрасных и безмятежных мыслей Синдел была словно перерезана ножницами грохочущих молний, расчерчивающих собой тяжёлое серое небо. Один из таких грохотов разбудила Шао Кана, поэтому он начал медленно просыпаться. Император сонно рыкнул и хотел было потереть глаза, но почувствовал, что в его руке так удобно разместилась Императрица, что даже жалко пошевелиться. Тогда Кан проморгался и открыл глаза. – Доброе утро, моя Дели, – с улыбкой произнёс внешнемирец. – Доброе утро, мой Шао, – проворковала эденийка, пальцем рисуя сердечки на груди мужа. – Вчерашняя ночь была незабываемой, – в восхищении проговорил муж. – Я тоже вряд ли такое забуду, – восторженно призналась жена. – Я даже не ожидала, что ты на такое способен. – Аналогично, Дели, – улыбнулся он. – Ты была великолепна! – Может однажды мы повторим это, – она подмигнула ему. – Погода сегодня самое то для сна, – сказал Шао и громко зевнул. – Это верно, – согласилась Дели. – Я даже не знаю, как сегодня пройдёт открытие водного канала. Больше ждать нельзя! – Будем ждать, пока кончится дождь, – сказал Император и припал к её пухлым губкам. – Думаешь, что он закончится? – в поцелуе спросила Императрица. – Надеюсь, – ответил Кан, гладя супругу по макушке. – Будем ждать. – Тем более ты хотел отправиться с Рейко на охоту, – сказала Канум, медленно разорвав поцелуй. – Тут уж вас ни одно погодное явление не остановит. – Хоть торнадо толщиной с гору! – сказал внешнемирец. – Нас это не остановит! Но вначале открытие канала. – Думаю, что всё будет замечательно! – сказала эденийка. – Столица зацветёт ещё сильнее, Ош-Текк сможет заниматься сельским хозяйством и созданием новых строительных материалов, Таркате удастся сразу обрабатывать полезные ископаемые, а в Куатане будет очищаться воздух, потому что он так очень грязный, придётся что-то придумывать, что озеленить эту местность. – Наши миры будут процветать, а через какое-то время мы сумеем обогнать жителей Земного Царства в плане техники, – мечтательно сказал муж. – Но при этом у нас всё будет гармонично, а не грязно! – У нас большие планы и перспективы, – сказала жена. – Ты конечно не обижайся, но Эдения уже далеко ушла в прогрессе, а вот Внешний Мир только-только встал на этот путь, но крепко и двигается верно. Конечно в Эдении тоже есть чем заняться, хотя бы выращивание тропических культур. В Ош-Текке построим госпиталь и займёмся сельским хозяйством. В Куатане дел больше, строить не один год, но будет уже неплохо, когда закончится строительство дороги, пусть до этого не так уж и близко. Затем примемся за Затерру, хотя мы уже делает первые шаги в восстановлении этого мира. В Таркате конечно просто не хватает немного цивилизации... А так и до Арныка руки дойдут. – И когда мы это закончим, то сможем как следует отдохнуть, правя мудро и справедливо, – закончил за неё он. – Полностью согласна, – сказала она, вновь положив голову на грудь мужа. – Конечно есть противники нашего процветания, но я уверена, что их можно приструнить. – Да, навсегда, – прямым намёком сказал Шао Кан. – Это не значит, что мы будем целиком истреблять непокорные расы, как однажды было с затеррианцами, – сказала Синдел. – Достаточно конкретных персон, а не всё население. – Я и не имел в виду всю расу, – поправил себя Император. – Я не хочу, чтобы кто-то ещё повторял судьбу Сайзота! – Ты осознал свою вину и признал ошибку, – улыбнулась Императрица. – Я горжусь тобой! Тем временем в покоях Принца, Рейко и Ли Мей спали после не менее бурной ночи. Ли лежала на груди Принца и сладко сопела, улавливая последние мгновения сна. Очень длинные смоляные волосы Мей разметались по кровати, касаясь кожи наследника, что ему несомненно нравилось: внешнемирец любил такие длинные и роскошные шевелюры. Парень проснулся от грома, что бушевал за окном вместе с дождём. Рейко посмотрел на Ли Мей, что лежала на нём голой грудью и улыбнулся. Не имея возможности сдержать нежности и умиления, Принц аккуратно погладил Ли по щеке. Сквозь сладкий сон Мей почувствовала, что её кожи что-то коснулось, но это было нечто тёплое, знакомое и любимое... Рейко! Внешнемирка стала открывать глаза с улыбкой на лице. – Доброе утро, моя Ли, – ласково прошептал Рейко. – Доброе утро, мой Рейко, – сонно улыбнулась Ли Мей. – Сегодня важный день и с утра льёт дождь, – покачал головой Принц. – Но с тобой любое утро всегда прекрасно! – Словно всё против того, чтобы был открыт канал: то твоё заключение, то непогода... – с улыбкой сказала Ли. – Но я уверена, что всё будет хорошо. – Знаешь, я давно хотел у тебя спросить... – вдруг начал императорский сын и замялся. – Что именно? – спросила Мей. – Какие у тебя были мысли по поводу того, как ты узнала, что влюбилась в Принца? – спросил внешнемирец. – Если честно, то сначала я подумала, что сошла с ума, – призналась внешнемирка. – Подумала, что: «Ну как же так? Я крестьянка, а он Принц!». И знаешь, я влюбилась именно не в Аластора, а в того, кто был внутри него, то есть в тебя. – И я тоже в тебя влюбился! – сказал парень. – У меня было столько девушек, но ты была самой особенной. Ты смогла пробудить во мне не похоть, а любовь и истинные чувства! Такого я не испытывал ни с кем. Ты первая и единственная, кто сумел их пробудить! Ты моя любовь! – А ты стал для меня первым во всех смыслах, – сказала девушка. – Именно благодаря тебе я поняла, что во дворце не все живут припеваючи, пьют вино да едят вкуснейшие блюда, нет до нельзя избалованных людей и есть понятия чести и достоинства. Тут работают и решают дела, не забывают о народе, все преданны императорской чете, именно Шао Кану и Синдел Канум, и все вы прекрасно осознаёте, что за каждый свой поступок придётся платить. – Я рад, что у нас все сложилось! – сказал он, обнимая её. – Я люблю тебя! – И я тоже тебя люблю! – сказала она и крепко обняла его, после чего провела ладошкой по его серебристо-смоляным волосам. – Всё же внешне ты, Китана и Милина больше похожи на свою маму. – Но есть у нас и от папы черты! – напомнил Рейко. – Я замечала, что твоя старшая сестра очень похожа на Императора, – сказала Ли Мей. – В гневе у Китаны также сверкают глаза, порыкивает, метает колюще-режущие предметы, но рядом со своей второй половинкой становится просто ручным тигрёнком. – А ты по привычкам стала очень похожа на мою маму, – улыбнулся Принц. – Словно вы родственники. – Правда? – удивилась Ли. – Да, – ответил сын ШаоДел. – Чем же? – спросила Мей. – Ты красишься, как она, хоть и оттенки другие, такая же грация, волосы отрастила, – говорил внешнемирец. – И в то же время ты уникальна! – Удивительно: я простая деревенская девушка, а Императрица дама королевской крови, – сказала внешнемирка. – И я всё равно люблю тебя! – сказал парень. – Я тоже тебя люблю, – сказала девушка, чувствуя, что возлюбленный водит руками по её телу. – Наверное уже нужно вставать, готовиться к мероприятию. И только внешнемирская пара хотела подняться с постели, чтобы начать свой день, сходить в бани, одеться, позавтракать, а уж потом спуститься во двор, где готовят кареты для знатных и красивых главных дам внешнемирского дворца, в число которых входят Синдел, Китана, Милина, Джейд, Скарлет, Шива и Таня. Ли Мей занимает промежуточное положение, так как нет титула «Девушка Принца», но всё же во дворце к ней относятся одобрительно. Но тут, нежданно-негаданно, РейЛи услышали радостный крик: «Получилось!». – Что это было? – ошалела Ли Мей. – Не знаю, – ответил Рейко. – Пойдём посмотрим! Принц и Ли немедленно поднялись с постели, надели хотя бы ночные одежды и вышли из покоев, надеясь узнать хотя бы источник такой радости. Выйдя из покоев Рейли увидели Шанг Цунга: невыспавшегося, слегка грязного, но очень счастливого. Шанг, как сумасшедший учёный, носился по дворцовым коридорам, пританцовывал чуть ли не вприсядку, на голове прическа а-ля Эйнштейн, вокруг глаз следы от лабораторных очков, а рядом стоит Таня, раздражённо приложив руку к лицу. Цунг увидел, что в коридор вышла внешнемирская пара, поэтому он поспешил к ним. – Ваше Императорское Высочество, получилось! – с улыбкой произнёс колдун. – Что получилось? – спросил Рейко, стараясь успокоить колдуна. – У меня получилось вывести зародыши затеррианца! – с бешено-радостным взглядом ответил похититель душ. – Они настоящие! Они вырастут, я уверен! Значит я не такой уж и плохой колдун! Ай, да, Цунг! Ай, да, су... – Шанг! – осекла его Таня. – Прости, любовь моя, – осёкся Шанг Цунг. – Что тут за шум?! – послышался голос Шао Кана. – Великий Император, чудо, просто благодать Старших Богов! – ликовал Шанг и подбежал к монарху. – Так, не смей лезть целоваться! – сразу осёк его Император. – У меня всё в порядке с ориентацией и я женат! – И не собирался! – важно сказал Цунг. – У меня возлюбленная есть! И ещё: получилось вывести зародышей затеррианцев! – Серьёзно?! – ошалел Кан. – Всё же справился! – Да! – ответил колдун. – Вот бы Рептилии это показать! – Пока оставь его в покое, он должен выспаться, ты у него и так много крови взял, – сказала белоглазая эденийка. – Хотя сказать не помешало бы. – Доброе утро, Ваше Императорское Величество, – пришёл Барака. Почему пришёл? Потому что пока Принц томился в темнице, таркатан во главе отряда соотечественников разыскивал Камелеону. – Спешу сообщить, что мы нашли Камелеону! – Как?! – на лице монарха было явное одобрение и радость. – Где?! – Она уже здесь с нами! – ответил таркатан. – Но пока не верит в то, что вы не тиран. – Ну вот, можете же, когда хотите! – сказал Шао Кан. – Ты нашёл Камелеону, Шанг зародыши вывел, Синдел мне сделала ми... кхм... Неважно! Главное, что мы уже сделали первые шаги к тому, чтобы восстановить Затерру! Но Камелеона должна быть нашим союзником! Есть у меня идея, как доказать ей, что я больше не тиран. Однако вам всем уже нужно собираться, все вместе отправимся к водному каналу имени меня. – Мне разбудить Рептилию? – спросил похититель душ. – Да, но пока ничего ему не говори, – попросил Император. – Ни про зародыши, ни про Камелеону. И ей пока ничего не говорите, затеррианцы должны встретиться на водном канале, я уже всё придумал! – Слушаюсь, – сказал Шанг Цунг и пошёл за Сайзотом. Кан довольно улыбнулся: наконец Шанг Цунг сделал по-настоящему стоящий эксперимент, потому что Милина была его идеальным опытом; Барака и его таркатаны смогли отыскать Камелеону; Горо и Шива работают над Куатанским проектом, исправляя недочёты; а Синдел вчера порадовала больше других — впервые сделала мужу минет. Внешнемирец тряхнул головой, чтобы не думать о пошлостях и разврате, а направился в свои покои. Там Синдел, чтобы настроиться на работу и хоть как-то начать день, стала заниматься мелкими бытовыми делами: на голое тело надела свою любимый атласный халатик пурпурного цвета с чёрными цветочными узорами, хорошенько закрыла плотным покрывалом законченный портрет Шао Кана в стиле ню, вернула на место стул, убрала кисточки и масляные краски, готовясь вместе с мольбертом перенести их в новый кабинет. Императрица была рада, что теперь её предметы для творчества не будут томиться в гардеробной, мешая одежде и сами в любой момент способные пострадать. Теперь всему будет место, что несказанно радовало Канум. Наконец в покои вошёл Император: на лице цвела добрая и радостная улыбка, он точно был приободрён и готов к великим свершениям. – Дорогая, у нас прекрасные новости! – сказал Кан. – Что случилось, дорогой? – спросила Канум, раскладывая кисточки в футляре. – Во-первых, Шанг Цунг сумел вывести первых затеррианцев, – сообщил внешнемирец. – А, во-вторых, Барака и его отряд нашли Камелеону и она уже здесь! – Какая радость! – эденийка отложила футляр и захлопала в ладоши. – Ах, как много радостных событий: Рейко вышел из темницы, ты сделал подарки нашим детям, дал мне собственный кабинет и подарил норковую шубу, Коталь согласен строить госпиталь, Горо и Шива желают восстановить Куатан, Шанг Цунг смог вывести зародыши маленьких затеррианцев, Барака нашёл Камелеону! Радость на радости! Ах, если бы так было вечно! – Твой минет — вершина это горы радостей! – с пошлой улыбкой произнёс муж. – Что могу сказать и о твоём куннилингусе, – повела бровью жена. – Это было восхитительно! – Будем радовать друг друга чаще, – подмигнул он. – А ты хотел бы такое повторить? – с шальной улыбкой спросила она. – Ещё как! – ответил Шао Кан. – В следующий раз я буду стараться ещё лучше, – сказала Синдел и вплотную подошла к мужу, скользнув руками ему на грудь. – Как и я! – сказал Император, сжав руками её ягодицы. – Но пока у нас дела, тем более ещё только утро, – сказала Императрица и чуть приподнялась на носочках. – Знаю, – сказал Кан, наклоняясь к её губам. – Но мы обязательно этим займёмся! – Я тебе обещаю! – ответила Канум и пленила губы мужа в длительный поцелуй. Внешнемирец отвечал на нежный поцелуй эденийки, продолжая мять её зад. Жена всё плотнее прижималась к телу мужа, даже через халаты друг друга чувствуя его рельефные кубики пресса и большого «дракона», но старалась сдерживаться. Шао Кан чувствовал, как затвердели соски Синдел, ведь она прижалась к нему грудью. Император хотел свою Императрицу уже сейчас! Канум хихикнула в губы Кана, чуть прикусив его губу. Уж слишком тонок был халатик эденийки, оно и понятно, ведь материал — шёлк, но это не значит, что он прозрачен. – Да ты возбудилась! – сказал муж, чуть оторвавшись от её губ. – Шао, держись, дорогой, – жена блаженно прикрыла глаза и уже тяжело дышала, горячий поцелуй и пошлые речи распалил в ней огонь страсти. – Ты сейчас снова это сделаешь? – спросил он, намекая на вчерашнее. – Развратник, – игриво посмеялась она. – Ещё какой! – Шао поиграл бровями. – Но мы же не успеем, – невинно сказала Дели. – Тогда лучше отложить на потом, – сказал Император. – Перед тем, как мы уедем на охоту. – Вот же негодник, – подмигнула ему Императрица и её взгляд тут же стал серьёзным. – Шао, у меня тут к тебе назрел вопрос. – Слушаю, – также серьёзно сказал Кан. – Я для тебя всё ещё личность или теперь красивое тело для похоти? – серьёзно спросила Канум. – Мне важно, чтобы ты ответил предельно честно. – Конечно, ты очень красива и мне нравится с тобой вытворять всякие пошлости! – сразу ответил внешнемирец. – Но скажи: разве я, Император Внешнего Мира, стал бы допускать просто красивое тело до государственных дел, делать кабинет и доверять многие вещи, которые даже генералам не доверяю? – Наверное нет, – робко ответила эденийка. – Просто я хочу, чтобы ты знал, что минет, который я делала тебе вчера — не благодарность за кабинет и шубу. Я не такая! Я не делаю такие вещи за красивые подарки! – Это наши с тобой любовные шалости! – сказал муж. – Я очень рад, что теперь ты сможешь улучшать наши миры в более комфортной обстановке! – Просто знай, что я это сделала потому что люблю тебя, а не потому что ты сделал мне подарки, – сказала жена. – Шао, любимый, я клянусь, что делала это впервые и только тебе! Ты же мне веришь? Прости, что вновь донимаю своими глупыми мыслями, но я хотела, чтобы ты знал, что я не кидаюсь на каждое первое достоинство за дорогие подарки! Я люблю только тебя одного! – Как и я люблю тебя! – сказал он, глядя на супругу влюблёнными глазами. – Потому что люблю! И потому что ты любишь меня! И да, я верю тебе, Дели! – Знай, что меня не купить подарки. Я думаю этим, – сказала она, изящным пальцем указав на свой мозг. – А люблю этим, – теперь она указала на своё сердце. – Богиня, а не женщина! – в восхищении произнёс Шао. – Всего лишь дама с приличным воспитанием, – скромно сказала Дели и обняла мужа. – Я с тобой по любви и только по любви! – Как и я! – сказал Император. – Я никогда никого так не любил! И не полюблю! Ты моя единственная любовь! – Я тоже раньше никого так не любила! – призналась Императрица. – По сути ты моя первая и единственная любовь! Кан обнял свою Канум и поцеловал, но не со страстью, а с трепетной нежностью, словно её губы состоят из хрупкого льда и он растает или сломается от лишних движений. Эденийка искренне радовалась тому, что страсть и похоть не затмили разум любимого внешнемирца, он всё ещё любит именно свою милую Делочку, а не страстную госпожу Синдел Фрейю Эдану, которая опытна в постели и вполне умеет доминировать. Шао Кан подхватил Синдел на руки и закружился с ней, словно в танце или играл с маленькой девочкой. Императрица была неимоверно счастлива: вот любовь всей её долго жизни! Не садист Джеррод, которого все считают чуть ли не святым, а романтик Император, который на самом деле нисколько не тиран. Канум медленно отстранилась от губ Кана и посмотрела на любимого: её взгляд был влюблённый, счастливый, окрылённый, её серые глаза были словно два алмаза, капельки росы, блеск луны или металла, а внутри были звёздочки или сердечки. Тут и дурак поймёт, что эденийка по уши влюблена в своего внешнемирца. Муж внезапно посмотрел в окно и улыбнулся. – Наша любовь улучшает погоду! – улыбнулся Шао. – Дождь закончился! – Наша любовь способна на всё, Дракончик! – прощебетала Дели. – Тогда пока есть возможность, то нужно открыть канал, а потом... Я хотела бы попрощаться с тобой перед охотой, всё же несколько дней моя постель будет холодна. – Уверяю, что перед охотой она так нагреется, что когда я вернусь, то она ещё не успеет остыть, – сказал Император. – Но уверяю тебя, что никто не займёт твоё место, – пообещала Императрица. – Я это знаю, – улыбнулся Кан. – За тебя я не переживаю, там и женщин не будет, – сказала Канум. – Кстати, вы отправитесь только вдвоём? – Да, только вдвоём, – ответил внешнемирец. – Как отец и сын! – Я уверена, что за 30 лет вы оба не потеряли своей хватки, – сказала эденийка. – Я тоже в этом уверен, – сказал муж. – Ну что, давай собираться! – Давай, – кивнула жена. Сегодняшний день Синдел продумывала месяцами: с утра она хорошенько вымоется в тёплых банях, затем съест несколько черничных панкейков, выпьет чашку любимого белого чая, а потом пойдёт наряжаться. И Императрица бы была не она, если бы хорошенько не продумала свой наряд, правда она не учла того, что будет настолько холодно. Канум рассчитывала надеть платье и накидку, однако этот октябрь вышел дождливым и прохладным, придётся несколько поменять свой образ. Эденийка распахнула балконные двери и в покои залетел тёплый ветерок. Женщина расплылась в улыбке: она словно вновь попала в тёплый август, когда можно было носить гетры, наряды без рукавов, жакеты, юбки на одну сторону, перчатки без пальцев... Синдел уже видела сегодняшний день: миллионы столичных жителей соберутся у нового водного канала, Шао Кан произнесёт торжественную речь, повернёт вентиль и вода хлынет по руслу в провинции и деревни Внешнего Мира. – Я уверена, что ты произведёшь фурор! – сказала мужу Императрица, собираясь пойти в бани. – Всего несколько минут и я вернусь, обещаю не засиживаться. – Я присоединюсь, – сказал Император. – Мне тоже нужно помыться. – Приставать не будешь? – с лукавой улыбкой спросила Канум. – Ну не знаю... – ответил Кан и, обойдя её сзади, шлёпнул по заднице. – Ох, Шао! – томно посмеялась эденийка. – Какой же ты нетерпеливый и страстный! – Тогда пойдём в бани, – внешнемирец опять подхватил её на руки и понёс мыться. Синдел не противилась тому, что Шао Кан носит её на руках, вспоминая слова своей двоюродной бабушки Авроры, пусть её она и не видела: «Маленькие женщины созданы для любви». Правда сама покойница никогда не была счастлива, даже мужа не нашли, да и не помнила, от кого понесла дочь. Императрица же никогда и не считала себя высокой, а рядом с Императором кажешься совсем крохой. В своих рассуждениях и мечтаниях Канум даже не заметила как, уже оказалась в императорских банях, уже довольно тёплых и истопленных. Здесь горели ароматические свечи с запахом корицы, словно уже навевая атмосферу Нового Года, глубокая ванная уже была наполнена, сверху плавала пушистая белая пена, а на ней безмятежно лежат лепестки алых роз, на бортике стоит миска со свежими сладкими эденийскими фруктами и деревянный ящичек с эфирными маслами. Внешнемирнц поставил эденийку на ноги и стал лично раздевать её, снимая тонкий халатик. Жена вновь не противилась, потому что понимала, что с мужем это бесполезно. Когда Шао Кан раздел Синдел, то она плавной походкой стала шлёпать босыми ногами по белой мраморной плитке, словно нифма, зазывая супруга в свой сладкий плен. Император быстро скинул с себя халат, чтобы как можно скорее оказаться рядом с любимой Императрица. Канум специально ждала, чтобы Кан сел раньше, что ей и удалось, когда супруг легко перелез через бортик, резко усевшись в горячую воду. Эденийка всё делала более аристократично: аккуратно и грациозно перелезла через бортик и села рядом с внешнемирцем, положив голову ему не плечо. Так ШаоДел блаженно лежали, обнимая друг друга. – С тобой рядом так спокойно и хорошо, – прошептала Императрица. – Я счастлива. – А как я счастлив! – гладя её, сказал Император. – Такую идиллию я испытываю только с тобой! – Признаться, даже в Эдении я не ощущала такой умиротворённости и покоя, – сказала Канум. – Удивительно, а ведь раньше мне говорили, что Внешний Мир — государством варваров, где все живут в шалашах, не умеют разжигать огонь и едят сырую еду. Какое бесстыдное и ужасное враньё! – Нам конечно далеко до Эдении, но здесь стало гораздо лучше, чем было! – сказал Кан. – И всё благодаря тебе! – Ты сам до этого дошёл, – сказала эденийка. – Понял, что твои тирания и жестокость оттолкнули меня. – Но это ты меня на это сподвигла! – настоял внешнемирец. – Я благодарен тебе! И буду всегда с тобой! Нашу любовь не остановит даже смерть! – Спустя века смерти я поняла, что для меня важны не чины и регалии, не стать королевской крови и не богатства, а только семья: муж и дети, – мудро изрекла Дели. – И нашу любовь я очень берегу, как самое ценное, что есть в моей жизни! Тем временем каждый готовился к важному событию, в том числе Рейко и Ли Мей: они уже одевались для торжественного мероприятия по поводу открытия водного канала имени Шао Кана, но вначале нужно было поесть. Принц теперь ни на секунду не расставался со своими новыми доспехами и шлемом. Это всегда была его мечта — быть похожим на отца, однако все его ожидания были превзойдены. Все носились по дворцу как оголтелые: всё нужно подготовить, устроить увеселение для народа, всех накормить и самим успеть на торжество, ведь это так важно — открытие первого водного канала Внешнего Мира. Никто из прохожих даже не успевал кланяться Принцу, потому что дел слишком много, а всё нужно успеть и закончить, ведь не хочется пропустить мероприятие с угощениями, вином и фейерверком. Однако императорский сын был равнодушен ко всем этим реверансам, поэтому он улыбался, хотя часть его лица закрыта шлемом. В столовой уже собрались Принцессы, Леди и их возлюбленные: все были прилично одеты и тоже были взволнованны, хотя, казалось, что светским особам, вроде Китаны, Милины, Джейд, Скарлет и Коталю такое точно не в новинку. И вот столовую вошли Принц Рейко и его возлюбленная Ли Мей. Все присутствующие ахнули: Принц в своих новых доспехах и шлеме держал Ли по руку. Сама же Мей была одета в прекрасное лиловое платье. Эта внешнемирская пара была очень гармонична, да настолько, что у всех невольно вырывались приятные слова. – Вы составите конкуренцию даже папе и маме, – сказала Китана. – Папу с мамой нам не обойти, – снисходительно улыбнулся Рейко. – Думаешь, что не обойти? – спросила старшая Принцесса. – Со стороны вы на них очень похожи. – Может быть, – согласился Принц. – Но всё же они самые прекрасные и величественные! Наконец в столовую пришли сами Шао Кан и Синдел. Оба супруга были вполне готовы к мероприятию. Император облачился в эффектный парадный доспех карминового цвета: массивная кираса японского типа до, на котором впереди было три золотых пластины, набедренники хайдатэ, плечи покрывали содэ с когтями внешнемирских зверей, на которых охотился Кан, предплечья и запястья закрыты наручами котэ, ноги в чёрно-синих штанах игабакама, поверх них поножи сунэатэ, а на ногах латная обувь когакэ (прим. автора: облик Шао Кана «В пух и прах» в Mortal Kombat 11). На голове Шао Кана было что-то вроде самурайского кабуто: всё лицо, кроме рта и подбородка, закрыто золотой маской мэнгу, выполненной в форме черепа хищного зверя, наверху рога кувагата, показывающие великие и военное прошлое Кана, а уши, затылок и часть шеи закрывала карминовая бармица сикоро (прим. автора: шлем Шао Кана «Проклятие Земного Царства» в Morta Kombat 11). Император держал свою любимую Императрицу под руку, монархиня тоже была при параде: на ней было красивое струящееся платье из шифона, лиф платья на бретелях был цвета винограда, а вот на юбку идёт белый градиент; на одно плечо накинута чёрная шёлковая мантия, а на ней что-то вроде золотого наплечника, инкрустированного ониксами; на голове сверкает ониксовая корона, в ушах каффы из золота и с тем же камнем, пальцы усыпаны кольцами — обручальное, Императрицы, главы дома старой эденийской династии и Канум. Шао держал Дели под руку и слышали разговор дочери и сына. – Благодарю за лестный комплимент, – сказала Синдел и сделала реверанс. – Что ж, надеюсь, что народ отличит нас друг от друга. – Ну точно сын своего отца, – сделал комментарий Скорпион. – И я очень горжусь этим! – сказал Рейко. Всё сели на свои места, ожидая завтрак, который как раз несли слуги. И вновь это было много всего, словно это не завтрак, а целый пир: запечённая сёмга с сыром, запечённая свинина с лимоном и розмарином, чай и кофе нескольких видов. И только для одной Императрицы принесли рисовую кашу с виноградом и сладкий белый чай с коричной булочкой. Все присутствующие принялись за трапезу, ведь нужно было накопить сил для долгой церемонии и ходьбы по столице. Все старались есть быстро, но аккуратно, чтобы не подавиться и не испачкаться, потому что времени на переодевания и полную переделку макияжа нет вообще. Первыми, как всегда, завтракать закончили Шао Кан и Рейко, а вот Синдел, Китана, Милина, Джейд и Скарлет ели медленнее и аккуратнее, потому что торопиться некуда, без них всё равно не начнут. А Императрица была спокойно потому что её лошадь Рейна просто так не потащит на себе карету, там обязательно должна быть хозяйка. Спустя несколько минут, когда все тарелки опустили, завтрак был благополучно окончен. – Ну теперь можем отправляться, – сказал Принц. – Мальчики верхом на лошадях, а девочки в кареты, – напомнила Канум, аккуратно поднимаясь со стула. Все мужчины не стали спорить, потому что давно всё обсудили и решили, что по этикету Эдении принято именно так. Сильный пол отправился в конюшни запрягать лошадей, а милые дамы всей своей женской компанией отправились к воротам ждать кареты. У главных дворцовых ворот выстроилась целая толпа главных придворных дам: Императрица Синдел Канум, старшая Принцесса Китана, младшая Принцесса Милина, старшая императорская Леди Джейд, младшая императорская Леди Скарлет, Принцесса Шива, Леди Таня и Ли Мей. Все они были очень взволнованны, но благороднее всех выглядела и держалась именно Синдел, всё же она не в первый раз бывает на подобных мероприятиях, чуть ли не с пелёнок бывала на всевозможных открытиях, торжествах, празднествах и прочих мероприятиях государственного масштаба. Послышался частый стук копыт и лязг колёс об камни и землю. Это значило только одно — прибыли кареты. Впереди ехала карета, со всех ракурсов сверкающая в лучах яркого внешнемирского солнца... Это была шикарная карета: для основы и оформления использовалось лакированное эбеновое дерево, окрашенное в цвет индиго, колёса сделаны из чистого золота, каждая дверная ручка инкрустирована 24 ониксами и 130 аметистами, на дверцах изображён герб старой эденийской династии, а крыша драгоценной повозки по периметру украшена резными цветочными узорами из золота; в центре крыши возвышается большая золотая корона — символ власти монарха Эдении; карета даже оснащена магическими фонарями, которые ночью могут ярко освещать путь. Вес у этой кареты около 3 тонн, а длина 5,5 метров. Официальное название у этой кареты — Государственная карета эденийского монарха. Всё это драгоценное великолепие везут 6 лошадей вороной масти, возглавляет Рейна — кобыла Её Императорского Величества. И без сомнений это великолепное творение эденийских мастеров принадлежит именно Синдел, другой такой кареты не сыщется нигде и ни у кого. Шао Кан, как и подобает мужчине, шёл впереди кареты своей дамы, но не пешком, а на своём верном скакуне Кайзере, который гордо шёл впереди всей процессии. Императрица с восхищением смотрела на Императора, видя в нём своего доблестного рыцаря без страха и упрёка, способного на подвиги и героизмы. Канум была сама грация, в ней виделись стать и изящество: немного подобрав длинный подол, чтобы на нём не было грязи, эденийка проследовала к своей драгоценной карете, дверцу которой любезно открыл лакей. Следом за Главной каретой эденийского монарха подъехали и другие повозки для императорских дочерей и придворных дам, а вот для Ли Мей уже большой честью было то, что её не заставили идти пешком или подсадили в возок к кому-нибудь, а дали пусть и не карету, а бричку, но красивую: из серебра и с цветочными узорами. Для простой крестьянской девушки это была уже большая честь! Перед каждой дамой лакеи любезно открывали дверь, подавали руку. А мужчины ждали, когда их вторые половинки займут свои места в каретах. Синдел же в голову пришла мысль: такая красивая карета явно не для путешествия в Куатан, нужно будет подобрать покрепче. Когда кучера дёрнули вожжи, то вся шикарная процессия отправились в столицу. Император, Принц, Избранный воин Земного Царства, Наместник Ош-Текка, Грандмастер клана Ширай Рю, Стрелок, Принц Куатана, придворный Колдун, глава расы таркатан и Рептилия, который ещё ничего не знал и отряд воинов, были верхом на статных скакунах. А за ними ехали кареты, в которых были: Синдел, Китана, Джейд, Милина, Скарлет, Шива, Таня и Ли Мей. Народ ликовал, видя процессию из коней, свиты и золочёных карет. Толпа осыпал их лепестками роз и бурным восхищением, даже не давай пройти, все желали выразить восхищение своему монарху. Шао Кан ехал впереди всей процессии, даже не веря, что это в его адрес кричат восхваления, ликования, кланяются, аплодируют и за ним следуют. Люди не оскорбляют его, не бранят, не выходят с факелами и вилами, а восхищаются своим правителем, а некоторые зеваки даже норовят заглянуть в кареты, чтобы посмотреть на придворных красавиц, но всю процессию бдительно охраняли таркатаны и шоканы, чтобы никто не перевернул кареты или не спугнул лошадей. Все следили за Императором, видя счастье на его лице, от чего ещё больше подбадривали и восхваляли его. Вскоре дорога по столице кончалась и вела процессию прямо к огромному каналу. Из-за толпы зевак, что столпились за временными ограждениями и выкрикивали слова восхищения в адрес своего великого правителя, не было видно канала. Но народу пришлось расступиться, пропуская своего Императора на торжественное открытие. Этот водный канал по размер превзошёл даже тот, что находится в Эдении и носит имя его основательницы — Изольды Ледяной. План Шао Кана осуществился даже лучше, чем он мог ожидать: глубина канала 250 сантиметров, ширина 450 сантиметров, но пока он был пуст. Такое широкое русло вручную выкапывали 2 года, даже сам Кан принимал участие в этом. Народ собрался по обе стороны главного водного канала имени Шао Кана, все чуть ли не падали туда, но только хотели увидеть то, как вода хлынет в провинции. Всё было рассчитанно: всего за несколько минут вода разойдётся по всей столице, до Сэн До пойдёт за 15 минут, до Ош-Текка за 30 минут, а до Куатана и Таркаты за час. На большом вентиле цвета кармина с золотыми узорами в виде черепов висит алая атласная ленточка, которую для торжественности момента нужно будет перерезать. Свита остановилась недалеко от вентиля, всё же право повернуть его достанется именно монарху, никому другому такое не под силу. Шао Кан, Рейко, Лю Канг, Скорпион, Коталь, Эррон Блэк, Шанг Цунг, Горо, Барака и Рептилия слезли с коней. Лакеи открывали дверцы карет и подавали руки статным дамам, чтобы те не упали и не испачкали дорогие платья. Особое внимание привлекала красавица Синдел, которая махала всем рукой и очаровательно улыбалась, при чём всё это было искренне. Все точно видели и насчитали 8 карет, везущую по отдельности всех дворцовых женщин, но тут из одной из карет, которая незаметно ехала за процессией сзади, вывели девушку с полупрозрачной сероватой кожей, перламутровыми волосами, белыми глазами без зрачков и в одежде цвета малахита. Её под руки держали таркатаны, чтобы она не пропала и не сбежала, но она была не преступницей или врагом, а самой настоящей гостьей на этом прекрасном мероприятии. Это последняя затеррианка — Камелеона. Как уже говорилось, у Кана был какой-то свой гениальный план, поэтому он подозвал к себе Рептилию и Бараку. – Барака приведи её, – приказал Шао Кан. Таркатан понял, о ком шла речь, поэтому отправился за затеррианкой. – Рептилия, скажи, ведь ты мечтаешь о возрождении расы и своего мира? – Конечно, Ваше Императорское Величество! – живо ответил Рептилия. – Тогда у нас для тебя отличные новости! – радостно сообщил Император. – Шанг Цунг! – Прошу прощения, любовь моя, – сказала Шанг Цунг и поцеловал свою возлюбленную в щёку, после чего немедленно подошёл к монарху. – Слушаю вас, Ваше Императорской Величество. – Расскажи-ка Рептилии о твоём успехе, – попросил Кан. – Ах, да, – сказала Шанг, прокашлялся в кулак и сделал более чем важный вид. – Рептилия, у меня для тебя крайне важная и очень радостная новость. Вчера, как ты помнишь, мы старались из твоей крови вывести зародыши маленьких затеррианцев. Ты вчера ушёл, а мы с Таней продолжили эксперимент. Так вот: я спешу тебе сообщить, что у нас всё получилось! У нас получились первые зародыши новых затеррианцев! Твоя раса будет возрождена! – Это великая радость! – у Сайзота открылся рот, а глаза стали ярче солнца. – Однако это ещё не всё, – добавил внешнемирец и указал рукой в сторону: там Барака со стражами привели Камелеону. – Камелеона?! – не веря своим глазам, воскликнул затеррианец. – Рептилия?! – не менее поразилась Камелеона. – Ты жив?! – Да, я жив! – ответил Рептилия. – И служу Императору. – Что?! – ошалела затеррианка. – Ты... предал свой народ и пошёл в услужение тирану?! – Боюсь, ты ещё много не знаешь, Камелеона, – сказал Сайзот и, приобняв её за плечо, указал на радующийся народ. – Посмотри на них: они счастливы! Сегодня Император откроет этот водный канал, который будет давать воду всем городам и деревням Внешнего Мира, а также всем мирам, что присоединены к нему. – Да вы сошли с ума! – не унималась заурианка. – Он же тиран и узурпатор! – Я прошу прощения, что влезаю, – сказала Синдел и подошла к мужу. – Шао, народ ждёт твоих слов и действий. – Значит пора! – сказал Шао и обратился к заурианке. – Камелеона, может ты и считаешь меня тираном, но я уже не такой. Позволь мне сейчас доказать это! Император подошёл к алой атласной ленточке, за которой был огромный вентиль, что приводил в движение механизм подачи воды. Повисла безмолвная тишина, народ ждал слов Кана, каждый был в приятном ожидании и в благоговейном оцепенении. Правитель нисколько не волновался: рядом его супруга, дети, близкие, друзья и подданные. Шао Кан поднял вверх руку, чтобы его люди видели его. – Народ мой! – начал Император. – Сегодня очень знаменательный день для каждого из нас: что для простого, что для знатного люда! Сегодня свершится то, что значительно облегчит жизнь любого жителя Внешнего Мира и его провинций! Своим деянием я хочу извиниться перед каждым из вас за то, что убивал людей, безжалостно завоёвывал миры, губил народы, брал в гарем женщин, а детей забирал в армию! Да, я был тираном, узурпатором и душегубом, но пережив смерть и потерю близких и любимых мной людей, я понял, что готов править мудро и справедливо! И я благодарен вам, что вы готовы идти за мной и поддерживаете мою власть! Я готов вести Внешний Мир к процветанию! И именно этот водный канал имени Шао Кана станет уже вторым важным деянием, которое поможет нам снова сделать Внешний Мир великим! На эту речь пока все молчали, но на лицах народа была радость и благоговение, они внимательно вникали в суть слов Кана, а писари записывали речь правителя, как часть истории. Монарх глубоко вздохнул и взял большие ножницы, которые ему на подушечке поднесла любимая супруга. Шао Кан тепло улыбнулся своей любимой и обожаемой Синдел, взял ножницы, как можно аккуратнее разрезал алую ленточку и положил отрезанный кусочек на бархатную подушечку, как напоминание об этом знаменательном дне. Императрица отошла, давая Императору время триумфа. Кан даже не размял рук: он подошёл к большому вентилю, двумя руками взялся за него и стал его крутить. Действия монарха заставили землю немного задрожать, после чего послышалось громкое журчание воды... И из огромной трубы неудержимым потоком хлынула вода, заполняя собой водный канал, который понёс воды в первые дома. Весь народ начал радостно кричать и скандировать имена Императора, Императрицы, императорских детей, наместников и всех приближённых императорской четы. Камелеона не верила своим глазам и ушам: ещё вроде недавно она видела в Шао Кане тирана и завоевателя, а сейчас это справедливый и мудрый правитель, который любит свой мир, свой народ и самое главное, свою семью! – Теперь ты веришь? – спросил у затеррианки Рептилия. – Теперь я... – Камелеона виновато опустила глаза. – Верю. – И это ещё не всё! – радостно сказал Сайзот. – Шанг Цунг уже вывел первых затеррианцев. Правда они пока ещё зародыши. Но они живые! – Правда?! – поразилась заурианка, подняла глаза и кинулась на шею сородичу. – Это же прекрасно! – И это тоже не всё! – затеррианец опешил, но всё же робко обнял девушку. – Император уже начинает восстанавливать Затерру. Он хочет сделать нас её наместниками! – Начнём с возрождения расы, а потом будем прокладывать дорогу в Затерру, – вмешался Император. Затеррианцы тут же повернулись к Кану, с широкой улыбкой глядя на него. Рептилия приложил кулак правой руки к груди и поклонился, выражая монарху свои почтение и благоговение. Камелеона глянула на Сайзота, а потом на Кана и... поклонилась. Затеррианка не имеет дворцового воспитания и не разбирается в этикете, а так бы с удовольствием сделала бы глубокий реверанс. Шао тактично кивнул обоим заурианам, а к его руке прильнула Дели, блаженно прикрыв глаза. – Ты большой молодец! – сказала ему Императрица. – Я горжусь тобой! – Спасибо, любовь моя! – сказал Император и прильнул к её губам. Канум сладко и нежно отвечала на поцелуй Кана, не стыдясь большого скопления народа, впрочем, на счастливую императорскую пару никто не обращал внимания: все смотрели на текущую воду в канале, старались догнать поток, который вот-вот встретят ош-текки и начнут свои агротехнические эксперименты и создание новых строительных материалов. Кто-то из зевак даже хотел прыгнуть в эту воду, но Шао Кан уже издал указ, что в водном канале будет запрещено купаться, иначе штраф — 100 золотых монет, довольно большая сумма. Да и боялись столичные жители прыгнуть, потому что большая глубина, но вода чистая, всё же видно дно и каменную выкладку. – Ну что, вернёмся в наши покои? – предложил супруге Император. – Или прогуляемся? – Я в раздумиях, – ответила Императрица. – О чём задумалась самая прекрасная женщина во всех мирах? – с улыбкой спросил Кан. – О том, что мой муж стал всё чаще звать меня в постель, – с хитрой улыбкой ответила Канум. – Ах, ты проказница! – шепнул ей на ушко внешнемирец и легонько шлёпнул по заду. – Шао! – хихикнула эденийка. – Ну тут же народ! – Никто не видит... – сказал муж. – Тем более, посмотри на Рейко и Ли Мей, – сын и его возлюбленная уже во всю целовались. – Они молоды, – мягко возразила жена. – А мы что, старые? – спросил он. – Я тебе сейчас покажу, какой я молодой! Шао Кан прилюдно, без капли смущения или совести, взял Синдел на руки и страстно впился в её манящие и пухлые виноградные губы. Императрица даже не успела вздохнуть или воспротивиться, Император был настойчив и молод, даже не скажешь, что ему более 10000 лет. Кан проникал языком в полость рта Канум, она была для него слаще мёда, доводила до эйфории, он думал, что рядом с этой женщиной он полностью потерял контроль над своим разумом. Но эденийка нашла в себе силы обнять внешнемирца, отвечая на поцелуй. – Да, ты молод, – через минуту Дели отстранилась от губ мужа. – Как и ты! – настаивал Шао. – Молоденькая девушка, 16 лет! – Благодарю за комплимент, – кивнула Императрица. – Просто меня постоянно берёт страх, что я... Перестану быть для тебя личностью, а стану просто телом. Но знай, что я тебя люблю и не смогу отказать в занятиях любовью. – Как и я тебя! – сказал Император. – Я никогда не буду воспринимать тебя как тело! – За это я тебя и люблю! – сказала Канум. – У тебя миллионы идеальных качеств, но для меня очень важно, что ты не контролируешь каждый мой шаг и доверяешь, не ограничиваешь мои личные траты и дозволяешь быть тебе помощницей в государственных делах. Шао, я не смогу передать словами, как я тебя люблю! – Мою к тебе любовь не смогут описать никакие слова! – сказал Кан. – Значит наша любовь неописуема, – прощебетала эденийка. Принцессы и Леди тоже не отставали от императорской пары и Принца, повиснув на своих возлюбленных и не отпуская их губ, как и Шанг Цунг с Таней. Но больше всех удивили Горо и Шива: ведь этих четырёхруких гигантов трудно не заметить! И когда уста шоканской пары тоже слились в поцелуе, то весь народ стал радостно их поддерживать. Народ был счастлив: за 2 года своего нового мудрого и справедливого правления Шао Кан конечно сделал много, но незначительных вещей, а тут такое грандиозное событие, которое будет сопровождаться гуляниями, яства, винами и эденийским фейерверком. Все были безмерно счастливы, а в радости этого праздника Рептилия решил признаться в своих чувствах Камелеоне, что испытывал уже очень давно. – Камелеона, – теперь и Сайзот понял, как себя чувствовал Шао, когда признавался в любви своей Дели. – Я уже несколько веков хочу кое-что тебе сказать... – ящер немного стеснялся, но всё же преодолел себя. – Ты мне очень нравишься! – Рептилия, – затеррианка мягко взяла его за руку и её полупрозрачная кожа стала становиться розоватой. – Признаться, я тоже... веками неровно дышала к тебе... Ты тоже мне очень нравишься! – Зови меня Сайзот! – улыбнулся затеррианец. – Раз судьба даёт нам такой шанс, то я хочу использовать его: будь моей возлюбленной! – Тогда, я приму твоё предложение, Сайзот! – сказала заурианка и протянула ему руку, после чего она прижалась к Сайзоту и он обнял её. – Ну вот, – сказал Шао Кан, глядя на затеррианскую парочку. – И у них теперь есть будущее! Королева и Король Затерры! – Всё складывается просто замечательно! – сказала Синдел. – Госпиталь в Ош-Текке, дорога в Куатан, возрождение расы Затерры и для Таркаты уже наместник есть. Мы вместе приведём империю к процветанию! – Значит мы с тобой прекрасные правители! – улыбнулся Император. – Поверь, я бы не стала давать шанс абсолютно безнадёжному человеку, – мягко улыбнулась Императрица. – Хорошо, что я не безнадёжен! – Кан облегчённо выдохнул. – Что теперь будем делать, моя Императрица? – Ну тебе уже пора на охоту, – ответила Канум. – Нас неделю не будет! – предупредил внешнемирец. – Ты будешь скучать? – спросила эденийка. – Очень! – честно ответил муж. – Я тоже буду безумно по тебе скучать! – прощебетала жена. – Если бы это был военный поход, то я бы тут же отправила тебе вслед письма в стихах на эденийском, итальянском или французском языке! – И в конце концов поехала бы за мной, – сказал Шао. – Я способна на всё! – сказала Дели. – Буду готова биться с тобой бок о бок против врага! – Раньше я был бы против! – сказал Император. – Но ты у меня такая смелая и боевая, что дашь фору многим воинам! – Почему ты раньше был бы против? – поинтересовалась Императрица. – Боялся за тебя! – честно ответил Кан. – Ты у меня такая маленькая, такая хрупкая! Но тогда с Ктулху ты показала, что тоже готова бороться! Я верю в тебя! – Когда появилась даже малейшая возможность потерять тебя, то я забыла о страхе, – сказала Канум. – Жизнь без тебя — хуже смерти! – Как и для меня! – сказал внешнемирец. – Без тебя и детей я вновь стану безумным тираном! – Значит мы никогда тебя не покинем! – улыбнулась эденийка. – Никогда! – Поедешь со мной до дворца на лошадях? – предложил муж. – Надеюсь, что платье мне не помешает, – сказала жена, глянув на свой длинный шифоновый подол. – Уверен, что не помешает, – сказал Шао Кан. – Тем более, Кайзер и Рейна хотят вместе пройтись. – Знаешь, я даже стала замечать, что Рейна стала мягче относиться к Кайзеру, – хихикнула Синдел. Императорская пара посмотрела на своих прекрасных коней, они были словно люди: шайр Кайзер крутился рядом с фризской кобылой Рейной, а она внимательно его слушала, строила глазки и ржала, словно от смеха. Император взял любимую Императрицу под руку и повел к лошадям. Рейну уже освободили от «позорной» участи везти драгоценную карету своей хозяйки Канум. Лошадь эденийки всегда была строптивой и своенравной, только хозяйка могла её приструнить, любой другой и минуты на ней не просидит — тут де будет сброшен в ближайшую грязь. Шао Кан легко сел на Кайзера и крепко взял в руки поводья, а Синдел села куда более элегантно взгромоздилась на красавицу Рейну. Рейко заметил, что родители собираются уезжать и понял, что ему тоже пора, ведь уже совсем скоро нужно будет отправляться на охоту. Принц свистнул и к нему подбежал его верный скакун по кличке Ветер. Удивительно и даже забавно было то, что этот красавец является сыном Кайзера и Рейны. Такое имя этот рысак получил за необычный светло-серый окрас и необычайную скорость, его никто не мог обогнать, даже его отец Кайзер. Почему окрас считается удивительным? Потому что конь Императора и кобыла Императрица принадлежат к вороной масти, а скакун Принца получил окрас светло-серой, почти белой масти. Конь Рейко определённо принадлежал к породе тяжеловозов шайр: большие размеры, высокий рост, длинные белоснежные грива и хвост, а на ногах пушистые белые щётки. Да и темпераментом по большей части Ветер пошёл в Кайзера: спокойный и уравновешенный, предан только своему хозяину. Как и все другие императорские кони, Принц опоил своего любимца зельем долголетия, что не даёт скакуну состариться. На Ветре была специальная амуниция для верховой езды: ярко-бордовый вальтрап, седло и уздечка из красной кожи. – Ли, поедем во дворец? – спросил Рейко. – Да, конечно, – кивнула Ли Мей. – Ветер, ты разрешишь Ли Мей сесть на тебя? – спросил Принц у коня. Как уже говорилось, скакун наследника, как и Кайзер с Рейной, незнакомцев на себя ни за что не даст посадить, а вот тех, кому его друг и хозяин доверяет, тому и он доверяет. Поэтому Ветер согласно заржал и всё же позволил Ли на себе прокатиться, даже немного наклонился, чтобы девушка села на него. Внешнемирец посадил внешнемирку на коня, та села на него по-дамски, а парень сел в седло за ней. Ли Мей обняла Рейко и поцеловала. Внешнемирская пара поехали к императорской паре, благо Кайзер и Рейны шли простым аллюром, поэтому было легко их догнать, правда для этого пришлось немного пройтись рысью. – Вижу, что вы тоже решили заняться конной прогулкой? – улыбнулся Шао Кан. – Да, – из-под шлема произнёс Рейко. – Вещь полезная, – заметила Синдел. – У меня страсть к верховой езде и конном спорту от отца передалась. Король Верестан был большим поклонником верховой езды. Это может понадобиться: для путешествия, для рыцарских турниров, для охоты... – Кстати, сын мой, – вспомнил Император. – Готов отправиться на охоту? – Спрашиваешь! – воскликнул Принц. – Я давно об этом мечтаю! – Тогда приезжаем во дворец и через... 4 часа едем на лошадях во внешнемирские леса, что далеко отсюда, – сказал Кан. – А почему 4 часа? – спросила Ли Мей, за что будущий свёкр подмигнул ей, а парень понял намёк и шепнул его на ушко девушки. – Ах, даже так. Ну тогда точно 4 часа. – А сёстры поедут с нами? – спросил сын. – Или они останутся здесь? – Они как-то не изъявили желания, – ответил мужчина и глянул на жену. – И я всё никак не могу поохотиться на белую лисичку. – Я про то, что они поедут сейчас во дворец? – юноша задал более конкретный вопрос. – А, ты об этом! – понял Шао. – Ну пока они не едут за нами, значит останутся. Пусть побудут в кругу народа. – Тогда поехали, – сказал Рейко. – Только попрощаемся с ними! – Несомненно, – сказал Император и движением поводьев заставил Кайзера развернуться обратно. Все три императорских скакуна галопом двинулись к Китане, Милине, Джейд, Скарлет, Тане и Шиве. Принцессы и Леди общались с народом, приветливо улыбались и были просто очаровательны, никто уже и не помнил их злодейками, а скорее именно придворным дамами. Хотя по больше части они остались ради эденийского фейерверка, который на всех производит удивительное впечатление, такого нигде не сыщешь. Девушки заметили, что подошедшие к ним родители, брат и его возлюбленная уже были на лошадях. – Вы уже уезжаете? – спросила Китана. – Да, – ответил Шао Кан. – Мы хотим с сыном сегодня отправиться на охоту. – Я уверена, что вы чудно проведёте вместе время, – сказала Милина. – А мама и Ли Мей тоже решили отправиться с вами? – Ну до дворца, да, – ответила Синдел. – Проводить своих мужчин. – Мы так и подумали, – хихикнула Скарлет, от чего девушка брата тут же покраснела. – Ой, да будет вам, голубки, а то мы вас не знаем! – снисходительно улыбнулась старшая Принцесса, а Ли покраснела ещё сильнее. – Фурии! – осёк сестёр Рейко, а они захихикали. – А я вообще-то со своими любимыми сестричками попрощаться хотел! – и хотел было повернуться, чтобы уехать. – Рейко, ну подожди! – крикнула ему старшая из сестёр. – Я тоже хочу попрощаться! Принц живо слез с коня и подошёл к сёстрам, обняв всю эту смертоносную ассасинскую ватагу. Принцессы и Леди в ответ обнимали брата и целовали его, словно он уезжает не на неделю, а на несколько лет. Шао Кан и Синдел тоже слезли со своих лошадей: он, чтобы попрощаться с дочками, а она, чтобы просто обнять. Император обхватил дочек, сына и жену своими большими руками и крепко-крепко обнял, даже на простой охоте ему будет не хватать Дели, Кити, Мили, Джейди и Карли. Его милые девочки остаются «без защиты». – Любимые мои! – сказал Кан. – Как я буду скучать! – Мы тоже очень будем скучать! – в один голос сказали дочки, а Кити даже пустила слезу. – Ну что ты, Кити? – спросил отец и чмокнул её в лоб. – Мы же всего лишь на неделю. – Просто ты же мой папочка, – ответила старшая Принцесса, стараясь не размазать тушь по лицу. – Мне будет тебя не хватать! – Любимая моя, родная, – с любовью произнёс Шао. – Мой дорогой и любимый папочка! – прощебетала старшая дочка и шмыгнула носиком. – Ну не плачь, Кити, – сказал Император. – Мы обязательно вернёмся. А пока мы будем отсутствовать, пусть за тобой Лю Канг присмотрит. – А когда вы вернётесь, то ты будешь готовить меня к турниру? – спросила синий ассасин. – Всех вас! – сказал Кан. – Я буду гордиться вами на турнире! – А мы будем достойно отстаивать честь великого Императора! – сказала Китана. – Но в первую очередь своего отца! – Ты моя дочурка! – улыбнулся отец. – А ты мой папочка! – сказала старшая Принцесса и огляделась по сторонам. – Теперь ты не стыдишься проявления чувств дочери к отцу? – Нет! – ответил Шао Кан. – Как можно этого стыдиться?! Я был таким глупцом! – А я просто боялась, что ты вновь меня оттолкнёшь, – призналась старшая дочь. – Тогда на Совете ты отчитал меня, это очень меня ранило и разбило детское сердце. – Теперь все иначе! – сказал Император, обнял дочерей, сына и жену, и прокричал на всю площадь. – Я люблю свою семью! – его громогласный голос раздался по всей окрестности, а народ, что стоял рядом, зааплодировал. – Вы моя сила, а не слабость! Жена мне нужна не для постели, а для счастья! Дети нужны мне не для охраны, а для радости! Жена и дети не верили своим ушам: великий Шао Кан, самый грозный и самый жестокий, прокричал слова любви своей семье на всю площадь! Императрица, Принц, Принцессы и Леди обнимали Императора, целовали и никак не хотели отпускать: его девочки останутся в столице, а мужчины отправятся на охоту. Пусть тут и будет свита, но его дорогая Канум и преданные ассасины будут скучать, но охота — дело мужское, а супруга не может просто так бросить все дела. – Ну нам пора! – сказал Шао. Но мы вернёмся! – Я провожу, – сказала Дели и побежала за мужем. Император и Императрица сели снова на своих лошадей. Принц сел на Ветра, где его уже ждала Ли Мей, а Кан и Канум на Кайзера и Рейну соответственно. Шао и Дели лукаво переглядывались друг с другом, однако им обоим не хотелось расставаться: он на охоте, она в работе, но неделя пройдёт и они вновь будут вместе. Императорская и внешнемирская пары помахали руками детям, друзьям и воинам, и отправились во дворец. Сейчас в главном императорском дворце Внешнего Мира было пусто: ни свиты, ни служанок, ни поваров, ни даже стражи. Все они побежали смотреть на открытие водного канала имени Шао Кана. Сейчас никто не переживал, что кто-то чужой может проникнуть во дворец, потому что все были слишком заняты, чтобы заниматься грабежом и убийствами. Ведь в столице происходят такие дела: людям честно раздают деньги, стоят столы с бесплатной едой, из фонтанов в буквальном смысле льются вина разных сортов, да и сами улицы украшены к торжеству. Никто и не заметил отсутствия императорской и внешнемирской пар, все уже знатно были под хмелем. Шао Кан с Синдел и Рейко с Ли Мей приехали во дворец и они все, войдя в тронный зал, поняли, что им нужно пойти каждому в свои покои. Поскольку во дворце сейчас было пусто, то сладкие стоны будут слышны ещё громче и даже с эхом, но ни одну пару это никак не остановит. Император тут же подхватил свою Императрицу на руки, потому что сегодня в её словах проскальзывали слова «наложница» и «просто тело». Нет, Кан думал и любил не тем что ниже пояса, он любил свою Канум всем своим, как раньше казалось, жестоким и каменным сердцем. Шао не считал свою Дели глупой, расточительной и корыстной, она очень умна, мудра, проницательна, добра, милосердна, щедра, бескорыстна, верна, страстна, честна, заботлива и необычайно прекрасна. Император не стыдился при всех целовать руки своей Императрице, позволял доминировать в постели, даже вчера решился на то, что раньше считал непозволительной роскошью, которую может даровать правитель своей женщине — куннилингус. Но это не просто какая-то женщина: это законная жена, это мать детей, это Императрица, это соратница, советница и помощница. Рядом с Канум Кан теряет рассудок, становится рабом любви, готов пасть к ногам Дели и целовать ей ноги. Шао Кан влюблён, бесповоротно и навсегда. Рейко не отставал от отца: взяв Ли Мей на руки, он понес её в покои. Эта простая деревенская девушка, которая сумела пройти намного дальше жителей своей деревни, стать ученицей величайшего мастера Бо'Рай Чо, сражаться против сил тьмы и в то же время оставаться самой собой, покорила сердце наследного Принца Внешнего Мира и Эдении. Причём навсегда! Императорский сын любил Мей, как никого до этого! Наконец РейЛи оказались в своих покоях и закрыли дверь. – Ну что, любовь моя, – прошептал ей Рейко. – Мы фактически одни во дворце. И я уезжаю на неделю. Давай сделаем эти 4 часа незабываемыми для нас на эту неделю. – Надеюсь, что этого тебе хватит на неделю? – спросила Ли Мей, аккуратно сбрасывая на пол украшения. – О, да! – ответил Принц. – Я обещаю, что привезу тебе что-нибудь. – Только не голову кабана, – хихикнула Ли. – Ну я не безумен, чтобы тебе такое дарить! – улыбнулся наследник. – А редкий красивый цветок очень даже подойдёт! – Для меня самым большим подарком станет твоё возращение, – сказала Мей. – Я очень люблю тебя и хочу всегда быть с тобой! – сказал внешнемирец. – Я тоже, – сказала внешнемирка. Рейко подошёл к Ли Мей вплотную, из-за чего у неё от волнения, возбуждения и радости забилось сердце. Принц снял перед ней шлем, показывая своё красивое мужественное лицо. Мей нежно коснулась лица сына ШаоДел: из-за шлема она стала так редко видеть лицо возлюбленного, что теперь поняла возмущение Императрицы по поводу того, что Император постоянно носит свой боевой головной убор. Но тут внешнемирца словно кипятком ошпарило: внешнемирка так страстно прильнула к его губам, что словно в холод хлебнуть горячего чая. Но парень нисколько не сопротивлялся, наоборот, он только и прижимал к себе девушку, стараясь получить максимум из этого поцелуя. Ли Мей теряла голову при виде этого человека: он такой большой, такой сильный, такой искусный в любви, мудр, но при этом добр и благороден, чувство юмора было разнообразным, но это было замечательно. Ли начала расстёгивать застежки на доспехах Принца. Императорский сын не сопротивлялся, сам стараясь снять с Мей топ и сжать руками её большие груди. Однако внешнемирка заметила, что новая одежда внешнемирца довольно сложна в конструкции, хотя по больше части она ещё просто не приловчилась к ней. Рейко расстегнул платье Ли Мей и топ сполз вниз, обнажая её грудь. Принц аккуратным движением вынул её заколку, а Ли помотала головой: длинные волосы упали на её плечи ниже, достигнув длины ниже ягодиц. Одной рукой наследник зарылся в мягкие волосы Мей, от которых приятно пахло лавандой, а другой обхватил её зад, прижимая плотнее к себе, чтобы она полностью почувствовала всё его возбуждение. Достоинство внешнемирца вытянулось и очень плотно уперлось в живот внешнемирки. От такого девушка даже слегка прикусила губу парня, она была очень возбуждена, тем более хочется удовлетворить друг друга на неделю вперёд. Рейко чуть дернул Ли Мей платье и оно полностью упало на пол, оставляя девушку в одних трусиках: она сегодня решила не надевать бюстгальтер. Принц довольно улыбнулся и тут же стал опускать поцелуи на подбородок, шею, ключицы и грудь Ли, словно губами изучая её прекрасное тело. Мей начала постанывать и выгибаться, словно пантера, параллельно пытаясь освободить любимого от одежды. Внешнемирец понял, что внешнемирка не справляется, поэтому он слегка надавила на черепок, от чего отстегнулись ремешки, упала спинная защита и наплечники. Девушка стала покрывать мускулистый торс парня поцелуями, поглаживая его своими изящными ладошками. РейЛи млели от взаимных поцелуев, понимая, что на ногах стоять уже слишком трудно, поэтому он взял её на руки и лёг вместе с ней на кровать, расстёгивая ремень, в чём активно помогала девушка, сняв с возлюбленного штаны. Ни Рейко, ни Ли Мей не хотели останавливаться, они желали друг друга, поэтому он поудобнее уложил девушку на спину, подвинул к себе, положил себе на плечо её ногу и вошёл, каждую секунду делая толчки. Ли застонала от такого и просила, чтобы Принц не останавливался ни на секунду. Императорский сын довольно ухмыльнулся и ускорился, даже потерявшись в частоте своих же толчков, а Мей это было доставляло радость и бешеное удовольствие, она стонала очень громко, что эхом разносилось по всему почти пустому дворцу. А тем временем Шао Кан внёс свою Синдел в их общие императорские покои. Супруги пока и не думали о сексе, они словно хотят надышаться друг другом, для них эта неделя друг без друга станет настоящей мукой. Император и Императрица приняли полусидячее положение и смотрели в окно: яркое солнышко вновь прячется за проплывающими мимо облаками цвета олова, птицы уже не щебечут в саду, а рыба не плещется в ручейке... Да, приходила уже глубокая осень, конец октября. Словно природа тоже будет тосковать по Кану. От того, что портилась погода, потихоньку понижалась температура, а от этого в покои проникал холод, вызывая небольшие мурашки на теле Канум. Внешнемирец прижал свою эденийку к себе, приобняв за талию, а она положила голову ему на грудь, слушая ровное биение его сердца. – Опять расстаёмся, – сказал муж. – Я буду очень скучать, – прошептала жена. – Без тебя я угасаю словно свеча при ветре. – Но это всего на неделю! – он успокоил её. – Потом я от тебя не отойду! – Я буду счастлива! – сказала она. – А потом мы отпразднуем Хеллоуин! – сказал Шао. – Да, я очень хочу, чтобы этот праздник мы провели всей нашей большой семьёй, – мечтательно улыбнулась Дели. – Так и будет! – уверил её Император. – Знаешь, я может и не очень люблю сладкое, но тот тыквенный пирог мне пришёлся по вкусу! – А когда это ты ел тыквенные пироги? – спросила Императрица. – Ну было дело... – туманно ответил Кан. – И где ты его ел? – спросила Канум. – Ревнуешь? – усмехнулся внешнемирец. – У нас конечно же! – Конечно ревную! – ответила эденийка. – Я же тебя всем сердцем полюбила, без тебя я не вижу своей жизни! – Дели, я уже миллион раз тебе говорил, что я только твой, – муж поцеловал её в лоб и прижал к себе. – Никакой любовницы у меня даже в мыслях нет! – Ну вот почему ты так? – спросила жена. – Ты же знаешь, что после воскрешения я дорожу каждой секундой, проведённой с близкими! – Я не собирался тебя расстраивать, – сказал он. – Я тебя очень люблю! – И я тоже тебя люблю! – сказала она. – Я стала очень ревнива, извини. – Ничего, имеешь право! – успокоил её Шао Кан. – Я ведь тоже тебя ревную. Так что мы с тобой ещё те ревнивцы! – Стоим друг друга! – сказала Синдел и улыбнулась. – Мы с тобой идеальная пара! – Пока у нас ещё есть время и мы с Рейко не покинули дворец на неделю, как ты желаешь провести оставшееся время? – спросил Император. – Я даже не знаю, – ответила Императрица и вдруг её ухо уловило стоны Ли Мей. – Прощаются. – Похоже их прощание очень «трогательное и бурное», – ухо Кана тоже уловило эти звуки. – Видимо они будут очень сильно скучать друг по другу, – снисходительно улыбнулась Канум. – Рейко так сильно в неё влюбился, – с улыбкой поразился внешнемирец. – Я никогда его таким не видел: обычно попользовался и всё, а тут ухаживает, оберегает, защищает, уважает, любит, холит и лелеет! – Он повторяет твою судьбу, – заметила эденийка. – Как я влюбился в тебя! – улыбнулся муж. – И мне больше никто не нужен! – Я знаю, – прошептала жена. – Я всё знаю. Шао почувствовал, что Дели начинает гладить его по животу. Императрица мягко касалась похолодевшими пальцами кубиков пресса Императора, обводя их, а затем мягко оставила след своих виноградных губ на его груди. Однако на одном поцелуе дело не кончилось: Канум стала покрывать ими всё тело Кана, делая это нежно и мягко, словно на живот села бабочка. Внешнемирец блаженно прикрыл глаза, когда эденийка стала опускать с губ на подбородок, шею, ключицы и грудь, в сидячем положении трудно опуститься ниже. Муж почувствовал, что маленький носик жены холодноват. – Ты хочешь этого? – спросил Шао. – Только если это будет по любви, – ответила Дели. – А как иначе? – спросил Император и улыбнулся. – Тогда согрей меня, мой Император! – томно попросила Императрица, отстегнув свою шёлковую мантию. – Твоё желание для меня закон! – сказал Кан и страстно поцеловал её, начиная в порыве страсти срывать с супруги одежду, у них чуть больше трёх часов, чтобы насладиться друг другом. 3 часа спустя Шао Кан и Синдел упали на постель: мокрые, с тяжёлым дыханием, но очень довольные. Теперь Императрице было не просто тепло, а жарко: она тяжело дышала, вся горела от удовольствия и страсти, а самое главное, что убедилась в любви супруга Императора. – Я согрел тебя? – ласково спросил Кан. – Мне даже жарко, – ответила Канум. – Это прекрасно, – сказал внешнемирец. – Скоро мы с Рейко уедем. – Я буду очень по тебе тосковать, – сказала эденийка. – Целую неделю никто не поцелует в лобик, в носик и в губки. – Осторожнее! – ласково предупредил её муж. – Вот вернусь и зацелую до дыр в лице! – Заживёт, – улыбнулась жена. – Твои поцелуи мне приятны, любимый. – Тогда доставлю тебе ещё удовольствие! – сказал он и поцеловал её в лоб, в нос и губы. – Это я люблю, – промурлыкала она. – Но тебя я люблю больше всего на свете! – Пора, – сказал Шао и вздохнул: конечно супруги не хотели отрываться друг от друга, но нужно было идти. – Я понимаю, – сказала Дели. – Ты только береги себя и одевайся потеплее. – Конечно, любовь моя, – сказал Император. – Я очень тебя люблю! Ты самая прекрасная! Ни одна другая не сравнится с тобой! От этих приятных, тёплых и искренних слов Императрица расплылась в улыбке и крепко обняла супруга, стараясь своей любовью настроить его на охоту и позитивные эмоции, всё же охота в октябре — дело неблагодарное: звери готовятся к спячке, в лесах зябко и сыро, да и мало чего можно наловить в это время года. Кан поднялся с постели и ушёл в гардеробную, где стал собираться, чтобы выехать с сыном на охоту. В покоях внешнемирской пары Рейко тоже не мог расстаться с Ли Мей: он её очень любил, боялся оставить, словно её, простую крестьянскую девушку, тут до смерти заклюют грациозные и статные дворцовые дамы. И целую неделю Принцу будет трудно без своей Ли. Однако императорский сын вспомнил, как в темнице видел Мей раз в месяц и успокаивался, тогда было ещё труднее: формальная ограниченность во времени, четыре стены и четыре шоканских уха за дверью. – Я уверена, что вы славно проведёте время, – сказала Ли Мей. – И вы тут не скучайте, – говорил ей Рейко. – Мы же не навсегда уезжаем! – Думаю, что Императрица всем нам найдёт дело, – осторожно пошутила Ли. – Мама может! – хихикнул Принц. – Но я уверен, что это вам понравится. – Обычно у неё хорошие идеи, – сказала Мей и резко сменила тему разговора. – Хотя я уже второй год замечаю, что когда холодает, то она уже редко выходит из покоев. – С кровью криомансера и так боится холода, – удивился императорский сын. – Ну ты наверняка сам видел как она дрожит от холода, – сказала внешнемирка. – Это да, – согласился внешнемирец. – Полагаю, что тебе уже пора, – тяжело вздохнула девушка. – Не грусти, любовь моя, – сказал парень, прижимая её к себе. – Когда я вернусь, то не выпущу тебя из своих объятий! – И я буду счастлива! – сказала она. Внешнемирская пара так не желалв вылезать из постели, но они ещё немного пообнимались и Рейко стал собираться. Принц досконально проверял свою одежду, чтобы она была удобна, чиста, прочна и чтобы на неделю хватило одного костюма. Собравшись, сын Шао Кана и Синдел вновь обнял свою возлюбленную Мей. Внешнемирка крепко обхватила шею внешнемирца, не желая отпускать, всем своим обнажённым телом прижимаясь к парню. – Я буду очень скучать! – сказала Ли Мей. – Мы можем пройтись до ворот, – предложил Рейко. – Да, я буду рада проводить тебя, только для начала оденусь, – сказала Ли, поднимаясь с постели. – Ну да, перед родителями голой ходить не нужно! – хохотнул Принц. – Мало ли что обо мне подумают, – хихикнула Мей. – Но я думаю, что твоя охота с отцом пройдёт на ура: вы будете загонять лесных зверей, гулять по лесу, разжигать костры, говорить по душам и спать под открытым небом! – При этом думая о вас, – сказал сын ШаоДел, ожидая пока его возлюбленная оденется. – Полагаешь, что на это найдётся время? – спросила внешнемирка. – Да, – ответил внешнемирец. – Сон — лучшее место, чтобы помечтать о прекрасном. Ты ведь прекрасна! – Я тоже буду постоянно думать о тебе! – сказала девушка, надевая тёплое пальто. – Надеюсь, что у вас всё будет замечательно! Рейко взял Ли Мей под руку и они направились к главным дворцовым воротам. Синдел тоже уже скучала без Шао Кана, поэтому решила проводить его. Императорская и внешнемирская пары встретились в коридоре и вместе отправились к воротам. Императрица так жалобно прильнула к руке Императора, словно их разлука будет длиться века. Но Канум точно ни в какую не хотела на охоту: грязно, сыро, негде спать, одна одежда на несколько дней... да и вообще слово «Охота» вызывает у неё не самые радужные воспоминания: попойка дядек, освежевание пойманных зверей и громкие песни на эденийской брани. Обе пары вышли во двор к главным воротам, где их уже поджидали Кайзер и Ветер во всей прочной и крепкой амуниции. Мужчины не собирались брать с собой кареты одежды, возок с едой, повозку всяких охотничьих приспособлений, десяток свиты и свору собак. Они берут с собой только коней Кайзера и Ветра, боевых псов Августу, Ареса, Ноэлию, Отто и Тарката, лопату, чтобы вырыть небольшое место для костра, топорик для рубки дров, котелок, ложку, соль, перец и подобие спальных мешков. – Ну мы готовы! – сказал Рейко. Синдел вновь кинулась на шею Шао Кана, от этой сцены сжималось сердце: она как можно крепче обняла супруга, не желает отпускать, глотает приступы плача... словно муж уезжает не на недельную охоту, а на вековую войну. Ли Мей не сдержалась и тоже кинулась на шею Принца, начиная при этом лить слёзы. – Девочки, ну вы чего? – спросил наследник, обнимая девушку. – Ну это же просто охота, а не война. – Без вас нам очень тоскливо! – ответила Ли, плача в грудь любимого. – Всего неделя и мы вернёмся к вам, – сказал Император. – Тем более, мы же не на войну идём, – добавил юноша. – А на охоту. – Ну просто вы всегда рядом, а тут вас неделю не будет! – сказала Императрица. – Всё будет хорошо! – успокоил её Кан. – Только у нас к вам небольшая просьба... – Какая? – в один голос спросили Канум и Мей. – Не голодать и не опускаться в депрессию! – наказал им мужчина. – Когда холодно, то я постоянно хочу есть, поэтому голодать точно не буду, – сказала эденийка. – Отлично! – сказал Шао. – Тогда мы отправляемся! На прощание мужчины поцеловали своих женщин, что делали с жаром и любовью, не желая отпускать манящих губ. Оба поцелуя закончили одновременно, после чего Император и Принц подошли к Кайзеру и Ветру, и сели верхом. Кан и наследник тяжело вздохнули, глядя на заплаканных Канум и Мей, что даже сжималось сердце. Было больно так долго тянуть с прощанием, поэтому мужчины дёрнули поводья и поскакали в далекие внешнемирские леса, а рядом с ними бежали верные боевые псы Шао Кана. Дамы стояли со слезами на глазах, провожая своих мужчины и уже вслед посылая им мысленные предостережения. – Я уже тоскую, – прошептала Синдел, махая вслед мужу и сыну. – Как и я, Ваше Императорское Величество, – сказала Ли Мей, утирая слёзы. – С другой стороны пусть мальчики развлекутся, – уже улыбнулась Императрица. – Всё же 30 лет вместе на охоте не были: всё в делах и заботах. – А чем займёмся мы? – спросила Ли. – Я хотела оборудовать себе кабинет, – ответила Канум. – К тому же можем всей нашей большой женской компанией поесть суши и роллов из Земного Царства. Что скажешь? – Буду очень рада! – улыбнулась Мей. – Раз так, то для начала закончим работу, а потом позовём Китану, Милину, Джейд, Скарлет, Шиву и Таню, – сказала эденийка. – Всё же они тоже придворные дамы, часть нашей компании. – Шива и Таня будут особенно счастливы, – сказала внешнемирка. – Они так давно не сидели с вами в неофициальной обстановке. – Шива мой лучшая подруга, а Таня соотечественница, – сказала женщина. – Но они обе мне не слуги, а именно подруги, я не считаю себя их госпожой. И с тобой я очень хочу найти общий язык, всё же в будущем я бы хотела, чтобы ты стала моей невесткой. – Рейко настроен на это очень решительно! – сказала девушка. – Он много говорит об этом. – Я буду рада такой невестке, – сказала Синдел. – Честно вам скажу, что по началу, я боялась, что вы меня не примете, – призналась Ли Мей. – Ведь я простолюдинка. – Ли Мей, если ты внимательно читала «Историю старой эденийской династии», то знаешь, что я происхожу из семьи простых свинопаса и прачки, – мягко улыбнулась Императрица. – Зачем же мне кичиться и считать себя выше других? – Просто тогда я ещё этого не знала, – сказала Ли. – Но прочитав вашу книгу, а также поговорив со Стефанией, я и сама в этом убедилась! – Тогда не переживай, – сказала Канум. – Тем более ты очень милая и добрая девушка, а если бы ты была жадной до денег и властолюбивой, то и недели бы здесь не продержалась. Для своих детей я желаю только лучшего! И вижу, что Рейко не ошибся с выбором. – Мне прияты ваши слова, Ваше Императорское Величество, – Мей улыбнулась и поклонилась ей в знак уважения и благодарности. – Что ж, пойдём, а то холодает, – сказала эденийка, потерев предплечья. – Я перенесу бумаги в кабинет, а ты пока сходи на кухню и попроси кого-нибудь из поваров отправиться в Земное Царство за сушами и роллами. Бери на свой вкус, на кухне них есть большая книга. – Но пока никого нет, – пожала плечами внешнемирка. – Все ещё на праздновании. – Тогда отдыхай, ты устала, – снисходительно улыбнулась женщина. – Может я смогу вам помочь чем-то ещё? – спросила девушка, ей очень хотелось быть полезной. – А ты этого хочешь? – спросила Синдел. – Да! – решительно ответила Ли Мей. – Раз так, то документов и макетов у меня очень много, – сказала Императрица. – Можешь помочь мне перенести их в мой кабинет? – С удовольствием! – ответила Ли. – Раз так, то пойдём, – улыбнулась Канум. А Император Внешнего Мира и Эдении Шао Кан и его сын наследный Принц Рейко ехали на своих лошадях к дремучим и бескрайним внешнемирским лесам, которые, благодаря Цетрион, стали лучше: больше никаких живых страшных деревьев, тварей и тому подобных лесных опасностей. Конечно через лес есть прямая мощёная дорога, ведущая прямиком в Ош-Текк, однако отец и сын поехали окольными путями, по тропе, который знают только они вдвоём. За несколько лет Кан и наследник вдоль и поперёд обошли эти леса, знают хорошие места для охоты, рыбной ловли, сбора грибов и ягод. За долгих 30 лет та узенькая тропинка, по которой Император и Принц ехали к «своей» поляне, поросла травой, тяжёлые ветви деревьев уже опустились и мешали пройти, однако отец и сын хорошо помнил этот путь, а боевые псы уже метили свою территорию. – Спустя 30 лет мы снова на этой тропе, – сказал Рейко и улыбнулся. – За столько лет эту тропку и не узнать, – сказал Шао Кан, отодвигая ветви. – Но мы помним, – сразу сказал Принц. – Здесь наши охотничьи угодья. – Я помню как в первый раз взял тебя на охоту, – сказал Император. – Тебе было всего 7 лет. – Это был прекрасный момент в моей жизни! – улыбнулся наследник. – С тех пор я полюбил охоту. – Твои сёстры тебе тогда завидовали, – вспомнил Кан. – Однако сейчас они так заботливы и милы, – сказал сын. – Ведь я их всегда защищаю! И очень люблю! – Я уже говорил тебе, что ошибался, когда воспитывал их в строгости, – сказал отец. – Поверь, воспитывать девочек без матери не так-то просто: я их вообще не понимал, не знал чего они хотят и как найти к ним подход! – Однако теперь они очень любят тебя и бояться потерять! – сказал юноша. – Особенно Кити! – Кити всегда меня поражала, – признался мужчина. – Я думал, что она моя приёмная дочь, но я смотрел на неё и видел... себя: мои повадки, мой взгляд, мой гнев, мои наклонности, вроде метания колюще-режущих предметов... И как я раньше не разглядел в ней свою родную дочь? – Иногда гнев, занятость и отрицание очевидного мешают нам разглядеть истину, – мудро изрёк Рейко. – Ты очень мудр, сын мой, – заметил Шао Кан. – Я же раньше как-то стыдился нежности и чувств, потому что не хотел, чтобы во мне видели слабость, давили на больное и шантажировали вами. – Теперь же они делают тебя сильнее, – сказал Принц. – И мы помогаем друг друга. И наша семья прекрасна! – Знаешь, я мало с кем делюсь своими переживаниями и тревогами, – признался Император. – Боюсь показаться слишком мягким. – Не бойся этого делать с нами, – сказал наследник. – Мы ведь не чужие друг другу! Мы семья! – Спасибо, – сказал Кан. – Я очень дорожу вами и люблю. Но с Синдел творится что-то необъяснимое... – О чём ты? – с тревогой спросил сын. – Что-то случилось? – Она стала очень ревнива, – ответил отец. – Почему-то считает, что я интересуюсь только её телом и отношусь как к наложнице... Но ведь это не так, я люблю её! Я действительно никогда так не любил! Ни одна другая не сравнится с ней: она умная, мудрая, бескорыстная, добрая, нежная, щедрая, талантливая, боевая, смелая, грациозная, элегантная и конечно же красивая! Ну вот почему она так? – Раз ревнует, то любит, – рассудил юноша. – А ты попробуй с ней чередовать вечера: в один вечер постель, в другой книги, посиделки или ещё какие-нибудь занятия, потом снова секс и так далее. – Совет дельный, – согласился мужчина. – Но Синдел правда не такая, как все! Я ей готов повысить жалование, а она отказывается. Готов ей выделить деньги на госпиталь, а она говорит, что на свои средства построит. Я готов её лично осыпать золотом, а она не хочет! Как бы от кабинета и шубы не отказалась... – От подарков не отказываются! – заметил Рейко. – Твоя мама способна на всё, – сказал Шао. – Но я ей готов дарить подарки любой цены, хоть целый город в её честь построить, а она скромничает. Говорит, цветочек магнолии мне подари и я буду счастлива... На день её рождения! – Скромности у нашей мамы на всех хватит, – согласился Принц. – Я даже не представляю как она поедет в Ош-Текк, – посмеялся Император и решил попытаться спародировать жену. – «Ох, нет, ну что вы! Зачем же мне подарки?». Знаешь, это такая женщина, что она скромничает, а ей наперекор хочется подарки дарить. Она говорит, что она ничего не хочет, а ей всё равно жаждется сладости нести... У неё столько идей! Я помню как мы один раз с ней в Исландии в суши-бар пошли. Это было нечто! – Расскажи-ка, – с интересом попросил наследник. – Ну это был наш седьмой день медового месяца, – с улыбкой вспомнил Кан. – Мы сходили в церковь Хатльгримскиркья и к скульптуре «Солнечный странник». Потом твоей маме захотелось в книжный магазин, где она покупала всё что хотела и не хотела, просто ей это нужно. А потом мы пошли в японский ресторан «Sushi Social», Дели предложила попробовать суши и роллы, она их когда-то пробовала и уже умеет пользоваться палочками, суши от роллов отличает... И пришли мы в этот ресторан, а я же эти рулетики есть не умею, ну думал их вилками едят, а тут палочки принесли. Конечно твоя мама мне показала как ими есть, но поверь мне, это не так-то просто, тем более у меня слишком большие пальцы. И взял я эту урумаки палочками, а она у меня в соевый соус упала. Ну твоя мама закатилась хохотом, а я понял, что из этих палок ничего хорошего не выйдет, вот и стал есть руками, так оказалось удобнее. Но потом Дели меня сама своими палочками кормила. Ты бы видел её глаза: сверкают ярче алмазов или аметиста в её кольце! Она была так счастлива! – Вот! – воодушевлённо произнёс сын. – Таких вечеров вам и нужно! – У твоей мамы прекрасный смех, я просто млею от него! – отец и сам не верил, что говорит такие красивые слова. – Видимо в любви ты смыслишь лучше меня. – Никогда не поздно учиться чему-то новому, отец, – улыбнулся Рейко. – А мы уже приехали. Шао Кан глянул вперёд: между высокими многовековыми деревьями, что, казалось, царапают своими верхушками тяжёлое оловянное небо, была большая круглая поляна: вся она поросла травой, однако почти посередине была небольшая лунка, было два бревна, которые от сырости поросли грибами и мхом... Когда-то именно здесь останавливались Император и Принц, ели еду из котелка, перед сном сидели на брёвнах и разговаривали... Конечно Кан тогда был не так откровенен с наследником, как сейчас, и отношения были более официальные, но теперь всё проще и ничего не напрягает. Так как отец и сын не гнали коней, то они приехали ближе к ночи, когда небо приобрело оттенков синевы и черноты, а из-за густых туч едва-едва видны луна и яркие песчинки звёзд. Поэтому охотники решили зажечь костёр и отдохнуть. Рейко взял лопату и стал выкапывать ямку для костра, а Шао Кан колол дрова, благо удалось найти сухие поленья и срубить старые деревья, которые уже не жалко. Боевые псы бдительно охраняли территорию, Кайзера с Ветром, своего хозяина и его сына. Конечно у Императора и Принца было что поесть на первое время, но потом придётся готовить самим, учитывая то, что кулинар из монарха не самый лучший. Однако, находясь в изгнании, юноша неплохо обучился кулинарии и как приготовить мясо прекрасно знал. Тем более Рейко также знал, что здесь растёт растения, что сгодятся для приправы. Принц выкопал хорошую ямку и на дно насыпал немного сухих щепок, а Император стал потихоньку подбрасывать дрова, после чего с помощью магии поджёг их, чтобы стало светлее и теплее, впрочем, ни отец, ни сын не мёрзли. – Что у нас есть из еды? – поинтересовался Рейко. – Свинина, – ответил Шао Кан, развернув большой свёрток. – Правда уже холодная, но это не проблема: можно или подогреть, или съесть так. – Лучше подогреть, – сказал Принц и с помощью оставшихся веток соорудил стойки для вертела. Император нашёл в котелке крепкую металлическую шпажку и насадил на неё первый крупный кусок свинины, что приготовили дворцовые повара, и поставил на вертел, надеясь, что не сгорит, а то опять придётся всю охоту сидеть в кустах. Наследник резко вскочил с бревна и куда-то отправился, скрывшись за деревьями. Кан снисходительно улыбнулся, вспомнив свою обожаемую Делочку: та тоже суетится и старается сделать всё идеально — что с едой, что с работой. Через пару минут сын вернулся, но уже с какими-то травами в руке. – Это будет отличная приправа, – сказал Рейко. – Добавит остроты. – Видимо и кулинарным талантом ты в мамочку, – заметил Шао Кан. – Зато в тебя силой и мужеством, – сказал Принц, посыпая мясо приправой. – Знал бы ты как готовит твоя мама! – блаженно прикрыл глаза Император. – Тарелку бы вылизал! – Я не сомневаюсь, – сказал наследник. – Надеюсь мне выпадет эта возможность! – Очень может быть... – загадочно сказал Кан. Уже через несколько минут сын снял вертел с хорошенько подогретой свининой со стоек и подул на мясо. В лицо отца повеяло букетом ароматов дворцовых приправ и лесных трав, смешавшихся в один невероятный запах, который невозможно передать. Юноша был прав, когда добавил к свинине трав. Рейко протянул отцу горячую шпажку с куском мяса, но Шао Кан нисколько не отдёрнул руки от горячего. Император снял со шпажки мясо и стал откусывать от него большие куски. – Вкусно! – сказал Кан. – Сынок, ты молодец! – Значит готовку беру на себя! – с улыбкой сказал наследник. – Да, а то с моими навыками кулинарии мы всю неделю в кустах просидим, – самокритично заметил отец. – Когда-нибудь и ты освоишь готовку, – сказал сын, взяв ещё один кусок. – Думаю, что это будет не скоро, – сказал мужчина. – Посмотрим, – вскоре юноша закончил жарить свой кусок и они оба принялись за еду. Боевые псы Шао Кана обежали близлежащую территорию и вернулись к своему хозяину: пять собак окружили охотников со всех сторон, чтобы не подпустить чужаков. Псы уже были приучены к тому, что у хозяина ничего просить нельзя, но тут Император, видя, что его питомцы несут хорошую службу, глянул на свой кусок мяса и... оторвал от него 5 равных кусков на каждого пса и лично дал с руки. – Вы молодцы! – сказала Кан и потрепал псов по головам. Псов у Шао Кана великое и бесчисленное множество: сторожевые, охотничьи, бойцовские, служебные, пастушьи, гончие, борзые и легавые... У каждого пса крепкие кожаные ошейники, свои цвета и именные жетоны. Собаки живут в тёплой псарне, что расположена на территории дворца, кормят 2-3 раза в день свежим мясом с овощами и крупами, собачий лекарь (на земной манер ветеринар) всегда рядом и обязан следить за здоровьем императорских питомцев. Собаки знают все команды, натасканы на охрану, на службу, на охоту и даже на растерзание человека, если потребуется. У Императора около сотни боевых псов: купленные, подаренные или выведенные, все породистые. У каждого разный характер: энергичный, вредный, упрямый, бдительный, умный, обучаемый... Всех псов, которые идеально подходят для того или иного дела, обязательно опаивают зельем долголетия, чтобы собаки не старели и вечно несли службу своему хозяину. У разных псов разная история, например добермана Ареса Кану подарила его Канум на первую крупную годовщину свадьбы, а аргентинского дога Ноэлию ему подарил народ криомансеров в качестве дара завевателю Эдении. Салюка Августа тоже является даром: это шикарная породистая эденийская сука с шерстью кремового цвета некогда принадлежала подлому Лорду Милдбургу, а ему эту красавицу тоже подарили — это дар от покойного Короля Верестана. Коварный Лорд принял подарок с радостью, но на самом деле с пренебрежением: кличку он ей дал просто потому что тогда рядом была старшая сестра Королевы Фрейи Принцесса Августа, да и по цвету волос совпадали. Милдбург бил салюку, не давал еды, шпынял, оскорблял последними словами, ночью выгонял на улицу... А когда приходили Король и Королева, то он оправдывался за вид собаки, говоря, что она просто болеет. Когда Шао Кан завоевал Эдению, то подлый и коварный Лорд Милдбург, чтобы получить благосклонность нового супруга Императрицы Синдел, отдал внешнемирцу Августу. Император был возмущён внешним видом салюки: шерсть поредела, выпирают все кости, взгляд тоскливый, побои, никакой энергичности... Поэтому Кан приказал позаботиться об эденийской подарке: хорошенько откормить, вылечить, а уж потом только предпринимать попытки обучения. Оказалось, что Августа очень послушна и покорна, готова к обучению, бесприкословно выполняет все команды, идеально подходит для безружейной охоты и травли зверей. Поэтому на шее салюки гордо красуется ошейник из жёлтой кожи, а на нём жетон с выгравированным именем «Августа». Ещё один охотничий пёс Шао Кана — курцхаар Отто, который идеально подходит для охоты на пернатых зверей. Это кобель шоколадно-чалого окраса появился у Императора относительно недавно: за несколько месяцев до императорской свадьбы это пятнистое чудо монарху подарил Коталь, желая закрепить дружбу и мир между правителем и наместником, свою преданность, верность и желание идти под справедливым началом Кана. Внешнемирец оценил этого пса по достоинству, по словам ош-текка его доставили из Земного Царства, из Германии. Шао даже не знал, как назвать курцхаара: хотелось дать короткое и звонкое имя, но при этом немецкого происхождения... И одно такое имя нашлось: как-то раз Император нашёл книгу Скарлет о великих политиках Земного Царства, среди которых было много именитых личностей, вроде Гая Юлия Цезаря, Александра Македонского, Елизавета I, Наполеона Бонапарта... И тут Кану попался великий немецкий политики и канцлер, сумевший объединить Германию — «Железный канцлер» Отто фон Бисмарк. Внешнемирец немедленно дал курцхаару это имя, на которое он стал живо откликаться, выполнять команды и очень помогал своему хозяину в охоте. И теперь у этого немецкого красавца есть свой кожаный чёрно-бело-красный и жетон в виде герба Германской империи с выгравированный именем «Отто». Ко всей этой компании прибавлялся ещё один легавый кобель породы веймаранер по кличке Таркат. Будет правильно предположить, что этого вислоухого охотника на крупную дичь Шао Кану подарил именно Барака, причём эта порода также выведена в Германии и преподнесена правителю в знак преданности расы таркатан. Глава таркатанской орды подарил веймаранера совсем маленьким щенком, которого Император мог повесить на один свой палец, но ему не хотелось издеваться над ним, всё же внешнемирец решил встать на путь добра и вернуть себе свою любимую, от чего и рука на такую кроху не поднималась. Как и всех своих остальных боевых псов, Кан тренировал лично, чтобы псы были покорны и преданны только ему одному, Таркат быстро всему учился, превосходя некоторых боевых псов. Когда пришло время определить, для чего будет использоваться этот веймаранер, то Шао долго не мог выбрать ему предназначение, пока однажды, чтобы разведать обстановку в лесах Внешнего Мира, не взял его в собой. Все 2 дня, что Император провёл в разведке, Таркат максимально проявил себя: трижды спас хозяина от ядовитых стрел разбойника, загрыз волка и даже зализал хозяину рану на ноге. После этого веймаранер вместе с Каном вернулся в столицу, где ему гордо дали звание охотничьей легавой собаки, бледно-песочный кожаный ошейник и именной жетон с гравировкой «Таркат». Итак, после слов своего хозяина, псы, как ошалевшие люди, переглянулись между собой, но, получив ласку от хозяина, довольно завиляли хвостами и легли на спину. Рейко улыбнулся: он знал отца как бесчувственного и очень строгого человека, он никогда не баловал своих питомцев, даже Кайзера, а тут им дают еду с рук и даже гладят. Псы были рады, что хозяин теперь их гладит, кормит и не бьёт, потому и охотиться они стали намного лучше. Арес лёг у ног хозяина, изредка открывая глаза, чтобы изведать обстановку, Ноэлия и Августа расположились у Кайзера и Рейны, чтобы охранять скакунов, Отто прилёг ближе к Принцу, а Таркат к костру, чтобы вовремя залаять, если огонь выйдет за пределы своей ямки. – Удивительно, – сказал Шао Кан и погладил добермана по голове. – Я стал каким-то... добрым! – А тебя это пугает? – спросил Рейко, подбросив в костёр ещё веток. – Да нет, – ответил Император. – Просто удивительно: я нещадно рубил головы, ломал кости, пил вино бочками, развлекался с наложницами, не воспитывал своих детей, завоёвывал миры и уничтожал расы... А сейчас я словно стал других человеком! – Остепенился! – одним словом сказал Принц. – Да, с Дели я по-настоящему понял чего хочу, – согласился Кан. – Семейного уюта и тепла. – Я рад, что ты сам до этого дошёл, отец, – из-под шлема улыбнулся наследник, лёжа на траве. – А ты всегда так считал? – с улыбкой спросил отец. – Я верил, что внутри тебя есть добро, – честно ответил сын. – И я не ошибся. – Я тоже осознавал, что во мне есть некие зёрна добра: я любил твою маму, пока она не умерла, или когда Кити обнимала меня, то мне хотелось сделать то же самое в ответ, но я боялся её изнежить, – философствовал мужчина. – Я и не думал, что могу быть таким добрым, нежным и говорить такие высокопарные слова. – Можешь, папа! – сказал юноша. – Просто ты боялся себе в этом признаться. Но теперь ты сумел это сделать! И стал абсолютно счастлив! – Ты прямо как психолог в Земном Царстве: слушаешь мои откровения, – сказал Шао Кан. – Знаешь, какое мне Ли Мей дала прозвище? – спросил Рейко. – Точнее я дал сам себе, а она это закрепила? – Какое? – спросил Император. – Рейко Благородное сердце, – ответил Принц. – Я всем помогаю, для всех жертвую собой и тому подобное. – А тебе подходит, – по-доброму усмехнулся Кан. – Ты серьёзно? – спросил наследник. – Да, – ответил отец. – Ну, во-первых, оно у тебя есть во всех смыслах. А, во-вторых, ты действительно благороден: защищаешь сестёр, помогаешь мне, по-доброму относишься ко всем подданным... Ты правда очень благороден! – Ну раз все так считают, значит так оно и есть, – пожал плечами сын. Внезапно недалеко от их лагеря раздался волчий вой. Кони тут же подняли свои тяжёлые от усталости головы, псы тут же подняли уши и морды, начиная принюхиваться и подниматься на ноги. Шао Кан же надел на голову шлем и в его руке появился боевой молот, а сам он стал прислушиваться к каждому треску и звуку, благо у него идеальный слух, тем более его чуткое ухо может услышать нужные звуки даже сквозь шум. Из редеющих от осени кустов вышел довольно матерый волк: больше псов Императора, шрам на морде и рядом никакой стаи: волк-одиночка. На удивление волк не проявлял враждебности. Боевые псы кругом окружили своего хозяина, никак не желая чтобы к нему подошли, но Кан дал им команду и собаки сели, чтобы не злить волка. Отец сделал шаг вперёд, что сделал и его сын. Волк сел, глядя на них: в его глазах не было ни страха, ни ярости, ни ненависти, ни агрессии, он словно был здесь хозяином. Зверь подошёл к костру и лёг, положив морду на лапы. Самой важной оказалась аргентинский дог Ноэлия, поэтому она без приказа хозяина встала с места и подошла к волку, обнюхивая его. Но лесной гость же не обращал внимания, греясь у костра. – Видимо за 30 лет тут появился хозяин, – сказал Шао, совершенно не боясь волка. – Похоже он здесь не к одним нам так подходил, – заметил Рейко. – Совсем не боится огня. – Это видимо пока один раз в него не попадёшь, – рассудил Император, снял шлем и вновь сел на бревно. – Хотя про это место знаем только мы с тобой. – Привал могли делать не только здесь, – Принц пожал плечами, а затем взял кусок свинины из сумки и решил дать его волку, а тот, подойдя ближе, посмотрел на него. Возьми. Это тебе! Волк, казалось, с удивлением посмотрел на императорского сына, после чего понюхал кусок свинины и взял его пастью. Перемолов его зубами, зверь проглотил его. Пусть мясо из сумки было холодным, но всё же очень вкусным, дворцовые повара знают своё дело. Может лесной зверь просто никогда такого не ел, но так или иначе он благодарственно вильнув хвостом и снова положил голову на лапы, сыто прикрыв глаза. – Как домашняя собака, – сказал Шао Кан. – И не боится нас вовсе. Рейко же задумался: глаза волка такие необычные, не дикие и не бешеные, словно это не животное, а нечто могущественное, не лесной зверь. Император же не придал этому значения: ну волк и волк, может просто старый и разумный, как и его боевые псы. Увидев зверя, собаки, совершенно не пугаясь темноты, вновь стали прочёсывать лес, чтобы избежать опасности, а аргентинский дог Ноэлия и салюка Августа остались охранять Кайзера и Ветра. Лесной зверь остался лежать у тёплого горящего костра, прикрыл глаза и преспокойно уснул. Было видно, как волк ровно дышит во сне. – Не будет его прогонять, – сказал Кан. – Если завтра уйдёт, то значит он так хочет, всё же это свободный зверь. – Согласен, – сказал наследник. – Он спит, значит и нам нужно. Шао Кан свистнул и все его пять боевых псов прибежали к нему, вновь встали в круг, синхронно покрутились на месте, свернулись клубочком и легли на сырую землю, они приучены к разным походным условиям: хоть грязь, хоть песок хоть снег. Рейко же, сняв шлем, лёг на землю, а под голову положил чуть прогревшееся от костра бревно, очищенное от грибов и мха. Император тоже не стал доставать подобие спального мешка, потому что он слишком устал. Кан просто положил голову на бревно, а под голову руки, перед сном глядя на звёздное небо: прямо над мужчиной было созвездие Близнецов — знак зодиака его обожаемой и дорогой Канум. «Я обещаю, что мы вновь будем счастливы», – подумал Шао, словно вслух разговаривает с Дели. – «Ты не тело, ты моя любовь!». И вот сегодня первый день отца и сына на охоте прошёл. Пусть он был короток, да и состоял всего лишь из пути к поляне, подготовки места и ужина, но уже от этого становилось радостно и тепло на душе. Шао Кан и Рейко нашли своё излюбленное для охоты место, которое приметили 30 лет назад. И эту неделю они проведут, как отец и сын.