Лорд Гор и Небес

      Смауг рывком освободился из плена горячего драгоценного металла, окружившего его со всех сторон, влезавшего во все щели между чешуёй, что никак не прибавляло радости дракону, во владения которого ворвалась кучка воров с узурпатором во главе.              – Мести? Мести!? — проревел Смауг, чувствуя, как часть золота проникла и в его нутро через пасть. Не страшно, дракон способен переварить золото, только времени сие действо займет достаточно. – Я покажу вам, что такое месть!              На высочайшей скорости, огромнейший из ныне живущих драконов рвался к воротам, ведущим на волю из Одинокой Горы. Любой, кто мог видеть его со стороны в этот момент, был бы заворожён красотой этого зрелища, заворожён, и, возможно, убит.       С грацией, изящностью и ужасающей скоростью дракон приближался к заваленному выходу из горы, пока из него потихоньку падало золото, грозя смертельно обжечь любого, кто попадёт под него. Не меньшую опасность представлял и хвост, с большой скоростью и силой вилявший туда-сюда ради поддержания баланса.       Уже немолодому дракону наконец удалось вырваться из плена золота, высоко взлетев в небо и буквально стряхнув с себя такую большую массу драгоценного металла.       Испытав немалую досаду от всего произошедшего, Смауг направился в Эсгарот. Разумеется, он был раздосадован, ведь великолепное строение из чистого золота, не уступавшего в высоте самому дракону, было утеряно, а внушительное количество драгоценного желтого металла осталось простой лужей в пустом зале бывшего королевства гномов.       Королевства, которое Смауг получил по праву сильного, захватив гору и сразив всех, кто посмел встать у него на пути. Именно поэтому гора принадлежит ему! Он стал новым Королём-Под-Горой, и жалкая кучка гномов, даже близко не похожая на ту армию, с которой он сразился, смеет оспаривать его право?       Он расплавил золотые врата Эребора, прошёлся по противникам и сразу занял место в Великой Сокровищнице! Он прошёлся огненным смерчем и показал, что его нельзя одолеть даже прославленной армии гномов, что было говорить об обычных людях…       Но даже в таком случае он не стал убивать всё живое, хотя мог. Дракон преднамеренно дал уйти. Разве он не ясно дал понять, чтобы его не стоит беспокоить? Жизнь наглых смертных слишком коротка, а гномы слишком жадны, чтобы оставить все сокровища… Да, тогда им нужен ещё один урок.              – Я – это Пламя. — заявил последний Великий Огненный Дракон. — Я – это… смерть.              Он кружил над городом, набрасывая на него свою огромную тень, иногда показываясь из-за облаков, чтобы все смертные поняли – Смерть пришла, как расплата за их глупость. Только глупцы осмелятся тревожить покой дракона!       Сто пятьдесят лет прошло с уничтожения одного человеческого города, настал черёд второго.       Первый шквал пламени прошёлся по городу, разделив его на две части. Люди кричали и прыгали в озёра, постепенно нагревавшиеся от магического пламени Смауга. Воздух наполнился запахом гари и палёных плоти и костей. Вскоре весь Эсгарот оказался спален дотла.       Но наслаждаться деянием своим Смаугу мешали жалкие и маленькие болты баллисты, бессильно отражавшиеся от его чешуи, не причинявшие ни капли вреда.       Один маленький и жалкий человек решил встать на пути у древнего дракона. Как глупо… И как жалко. Даже чёрные стрелы, прославившиеся как единственное оружие против драконов, работали только за счёт магии, вложенной в них. Вся их суть была в том, чтобы убить повелителя неба, а идеально обработанный по специальной методике металл безупречно сдерживал мощные чары.       Но стоит признать, болты эти выпускались из такого же зачарованного гномьего стреломёта*, увеличивавшего мощность стрел. Но для этого нужна именно чёрная стрела. Здесь же маленький человек пытался одолеть стихию голыми руками…       Мощный удар задних лап дракона обрушился на башню, на которой был расположен стреломёт, но та устояла.       Теперь людей на башне было двое…       Дракон приземлился на город, едва не развалившегося в стараниях сдержать вес гиганта. Сразу сориентировавшись, Смауг нашёл своих маленьких врагов.              – Кто ты такой, чтобы с-с-сопротивляться мне? — рыча и шипя спросил Смауг, золотые глаза которого опасно блеснули, отражая языки пламени, не причинявшего ему никаких неудобств.              Человек, облачённый даже не в доспехи, а жалкие одежды из меха и шкуры взял очередную стрелу, дающую эфемерное ощущение превосходства.              – Ты просто… Жалок. — вновь заговорил дракон, медленно приближаясь к башне. В глазах человека застыл страх. Страх, какой испытывает дикий зверь перед буйством пламени перед ним. Страх, от которого любой попытается скрыться в самой глубокой норе и мысленно молить о спасении. — Тебя все бросили. Помощь не придёт. — слова дракона ломали волю и уверенность человека, замершего с заряженным стреломётом в руках.              Взгляд смертного ушёл куда-то за спину дракона. Почти сразу оттуда показался маленький человек. Как и всегда, Смауг нашёл ответ на очередную загадку интуитивно.              – Это твоё дитя? — длинный язык дракона на несколько мгновений вышел из пасти, и сама широкая пасть раскрылась в подобии жуткой клыкастой улыбки. — Тебе не спасти его от меня. — всё так же медленно приближался красно-золотой дракон к башне, к чему спешка? Маленький человек не сбежит. Гномы не сбегут. – Он сгорит в нём! – рык дракона эхом разошёлся над водной гладью.              Дитя помогло своему отцу вставить стрелу, после чего ушёл за его спину, с ужасом смотря на дракона. И смотря на этого человека, в Смауге закипали гнев, возмущение вперемешку с презрением и удивлением. Ребёнок помог мужчине побороть страх, успевшего сковать разум. Теперь неизвестный человек решительно целился в дракона.       И глядя на это, Смауг спросил, смотря на маленькую стрелу и такого же маленького человека:              – Скажи мне, гадёныш... – глаза Смауга вновь блеснули столь ярким золотом от магии, что струилась по нему и даже отзывалась на эмоции своего хозяина. – …Как ты смеешь бросать вызов мне?! Тебя ничего не ждёт. Ничего, кроме смерти! – с рёвом древний дракон решил быстрее закончить начатое и начал приближаться куда быстрее, но, всё же, не сильно спеша.              Последняя стрела была выпущена и достигла своей цели. Пробив не самый толстый слой золота в слабом месте под левым крылом, она вошла внутрь, и чары на ней начали работать.       Мерзкий холод начал распространяться по телу Смауга, упавшего с разгона, пропахав своим телом часть города. Жизнь вкупе с магией стремительно начала уходить через рану. Всё, что он накопил за тысячелетия! Время, жизнь и магия утекали, как вода, пока дракон боролся в бессмысленных рывках к небу, чьим повелителем он был.        С хрипом и рёвом Смауг пытался вытянуться как можно дальше. Сопротивляться. Но вскоре порог был пройден, и жизнь покинула его.       Золотые глаза в последний раз наполнились магией и золотым отливом, прежде чем погаснуть навеки.              ***              Смауг бессильным духом успел увидеть, как его собственное тело падает на остатки объятого огнём города. Следом, душа последнего Великого Дракона начала так же угасать, как и его тело ранее. Воспоминания, сила, магия – всё таяло, но не слишком быстро. Слишком большой объём, чтобы исчезнуть разом.       Воспоминания и сила потихоньку уходили из него. Но Смауг не был простым драконом. Он был Великим Драконом, пусть и последним. За тысячелетия в Серых Горах, где он набирался сил после тяжёлых ран, полученных в Войне Гнева, ему было многое известно.       Драконы – творения самого Мелькора… Или Моргота, как позже его стали называть. Сам дракон не знал, специально ли их создавали или это было случайностью, которую тёмный Валар развивал, но факт оставался фактом, именно Моргот создал полноценную расу драконов.       Когда целые армии Тёмного повелителя пали, в битву были брошены все драконы. От мала до велика они летели на врагов своего господина. И Смауг был там, совсем молодой, маленький и слабый, в сравнении с собой нынешним.       Армия Валар была откинута.       Много чего было во время Войны Гнева, но самым запоминающимся событием для Смауга стала смерть Анкалагона. Да, этот чёрный монстр размером с гору сражался неистово, уничтожая своих противников. Орлы вместе с каким-то эльфом на летающей ладье рвали драконов, и кого только можно было. Разумеется, доставалось и им самим, но Смауг в той битве получил серьёзный урон.       Истекая кровью, с поломанными костями и кое-где порванными крыльями, он из последних сил отправился к Серым горам, пытаясь найти там своё спасенье. Уже издалека он почувствовал, как содрогнулась сама земля, а столбы пыли возвысились к самому небу. Величайший из драконов, в сравнении с которым Смауг и в момент гибели был крошкой, погиб.       Каждая битва была страшной. Ничем не сдерживаемые чародеи майар и сами Валар посылали в своих врагов ужасающие шквалы заклинаний и целые магическихе штормы. Огонь, лёд, вода, молнии с ветрами, всё шло в бой. Не хуже были и армии Моргота, в которых тоже были майар. К тому же, появлялись даже чародеи из людей, эльфов и гномов, что подчинились Тёмному.       И, конечно же, балроги. Эти большие огненные демоны, являющиеся почти элитой войска. Смауг восхищался ими в молодости, позже стал не слабее, а может и сильнее. Не было ему известно, выжил ли хоть один из них… По слухам – да.       Побитый, израненный молодой дракон был вынужден спрятаться в глубинах гор, держась только на магии, исходящей из её недр. Без обильной пищи и прочего восстановление шло долго, но его чешуя лишь крепчала и, в сравнении с обычными драконами, была куда крепче. Именно поэтому чёрные стрелы лишь соскальзывали с неё у Дейла, только одна смогла сбить лишь чешуйку.       Он рос, раны затянулись, силы не только вернулись и увеличивались, он чувствовал, что ещё не время выходить и продолжал спать, набираясь магии. Вскоре он почувствовал её всплеск из недр земли. Что-то или кто-то коснулся целого средоточия магии.       Выждав ещё некоторое время, Смауг начал пробивать себе путь к поверхности из недр гор, а после направился туда, где почувствовал всплеск такой привычной для него магии.       Там оказалась целая гора. Высокая и стоящая отдалённо от других. Одинокая Гора.       Смауг захватил её и возлёг на сокровищах гномов. Золото – драгоценный металл, хорошо накапливающий и проводящий магию, и оно накопило достаточно, чтобы Смауг стал ещё сильнее. Не каждый металл так хорошо взаимодействует с магией, но золото Одинокой Горы, в которой проходили мощные магические жилы… Это было невероятно.       Но пиком было сердце этой же горы, бриллиант короля – Аркенстон. Камень, ставший настоящим пересечением нескольких магических жил накапливал в себе магию и стал собой. Бриллиант, сияющий изнутри светом ярче звёздного, оказался в лапах Смауга. Сложно описать, сколько в нём было магии, но Смауг стал настолько сильнее, что остался последним Великим Драконом. Он искусственно стал сильнее своих сородичей из кладки, что изначально выделило его.       За сто пятьдесят лет Смауг, нагревая своё брюхо, смог вплавить в него золото, тем самым деля себя ещё мощнее. Его когти стали достаточно крепки, чтобы крошить твердь скал, крылья способны создавать ураганные порывы ветра, хвост, бьющий не хуже тарана в руках великанов, а силы достаточно, чтобы отломить крылом целую колонну, поддерживающую Великий Чертог Трора.       И в конце концов, он так глупо погиб от рук даже не мага или великого воина, а простого смертного… Всего лишь чрезмерно уверился в своих силах и не заметил чёрной стрелы. Некогда их было разглядывать в первый раз, при сожжении Дейла, вот и не запомнил…       Теперь, собирая свою личность, знания и силу в цельный магический «кокон» у самой души, дракон мог лишь наслаждаться агонией гнома узурпатора. Его разум сковала сама гора и магия бриллианта короля. Всё это само по себе оказывало сильное влияние, а уж после пребывания там Смауга…       На магии всей горы отразилось желание обладать ей. Торин оказался настолько слаб душой, что поддался эти чарам ещё до входа в саму гору.       После же Смауг насладился резнёй всех рас Средиземья на пустошах, что оставил от леса перед горой. Теперь оставалось лишь наблюдать, паря безвольным духом. Смерть Торина была такой же усладой для Смауга, как совокупность смертей всех наглецов, пришедших к горе. Жаль, победили не орки. Жаль, но ничего не изменить.       Наконец, собрав все свои силы, воспоминания и магию, которую Смауг смог сохранить и удержать, было решено оставить этот мир.       Осталось самое сложное – дать всё сохранённое, почти вдвое меньше того, что было при жизни, вживить прямиком в душу и отправиться в следующую жизнь…