Приятные моменты

***

      Снежный день, но такой прекрасный. Два сердца встречаются и сливаются воедино. Свидания, прогулки, подарки, объятия, поцелуи. Оба счастливы, оба встречают восход вместе, оба провожают закат вместе, оба узнают друг о друге всё больше и больше, а единственное, что остаëтся загадкой между ними — их работа. Но они не жалуются, им вовсе не хочется знать всё это, где работает их половинка и рассказывать про свою работу тоже.       А зря.       Зима сменяется весной, и они видятся всё меньше, завал в работе, вечные отъезды, называемые командировками. Но на самом деле их таковых и нет, этих командировок, всё гораздо проще и опаснее. Они оба — наëмные убийцы, и рассказывать о своей работе не горят желанием. Вдруг не поймёт, вдруг отвернётся, вдруг захочет расстаться. Поэтому лучше молчать. «Да, так будет лучше для обоих», — думают они.       А зря.       Весну заменяет лето, и у обоих снова появляется свободное время. Они уезжают на море в отпуск, где в первый раз заходят дальше поцелуев. Им обоим было хорошо, было волшебно и замечательно, оба провалились в чувство эйфории и наслаждались друг другом, игнорируя звонки с работы, чтобы не было вопросов.       Они не должны знать, где другой работает.       А зря.       Осень приходит на замену лету, и у обоих бабочки в животе. Оба счастливы до чëртиков. Они съезжаются, думают, что пора. Так и начинается их совместная жизнь. Теперь они все делают вместе: спят, едят, принимают душ, смотрят телевизор, читают книги. И живут душа в душу, не жалуются, не ссорятся. А также ходят на свидания, дарят друг другу подарки, смеются. А про работу так и не спрашивают. Не хотят знать, не нужно им это. А зачем. Им и так хорошо, правда ведь? «Правда», — думают они.       А зря.       Зима сменяет осень, и у обоих в один миг рушится вся жизнь перед глазами, всего-то, одним простым указом босса: — Ты должен убить Т/И. — Ты должна убить Атсуму Мию.       Они могли бы сбежать, могли бы что-то сделать вместе, но их бы нашли, их бы пытали медленно, до потери пульса, и их бы убили. Оба возвращаются домой никакие и сидят в гостиной и в тишине. Никто не осмеливается говорить. А ведь хочется. Хочется кричать, хочется рыдать в голос, хочется рвать и метать, но они просто сидят, напротив друг друга, смотря невидящим взглядом в пол. Жалеют. Жалеют, что пошли на эту работу. Жалеют, что согласились. Но не жалеют, что влюбились.       Так и проходит две недели. Оба все собираются с мыслями пойти на такой поступок. И вот настал тот роковой день, когда пора. Они идут на ночную прогулку, а в куртках обоих пистолеты с глушителем, чтобы было без лишнего шума. Они идут в парк в тишине, смотря на опустевшие улицы. Когда доходят до парка, оба идут на их излюбленное место, опять же в тишине и держась за руки, что совсем незаметно подрагивают. Один из них неожиданно отпускает ладонь второго и уходит вперёд. Оба понимают, что вот он этот момент, он наступил. Один разворачивается и направляет пистолет в сторону второго, замечая абсолютно идентичное действие. — Прости… — Нет, это ты прости. — Я люблю тебя очень сильно, Т/И! — И я тебя очень сильно люблю, Атсуму. — Да, я знаю…       Оба улыбаются друг другу и медленно подходят, всё ещë держа пистолет на вытянутой руке. За пару шагов они достигают цели и их орудия упираются им в грудь. Оба улыбаются шире и обнимаются, мелко подрагивая. — На счëт три, Т/И? — На счëт три… — Раз, — руки сливаются воедино. — Два, — лоб прикасается с другим лбом. — Три, — глаза закрываются, а пальцы обоих нажимают на курок. Слышится приглушëнный выстрел, но почему-то один... По бежевым парным свитерам, точнее, только потому, который меньше, который женский... Расползается пятно крови, а во рту чувствуется металлический привкус. Атсума сливается в коротком поцелуе и медленно бросает тело Т/И на землю, оставляя и дальше там лежать. На щёки обоих падают снежинки и тут же растворяются на ещë тëплых телах, хотя на теле Т/И они остаются ещё долго, ведь тепло давно исчезло. Остатки разума Т/Ф подают последнюю мысль: «Умерла только я... Не смогла выстрелить...» — Прости, Т/И, но выживают сильнейшие, — он садиться на корточки над телом и прикрывает её глаза,— тебе было суждено умереть, ведь ты слабая, так ещё, будучи наёмником, не смогла убить меня... Какая ты жалкая.       И Мия уходит, не оборачиваясь на её тело, забывая её сразу, как только отходит, ведь...       Побеждают сильнейшие?