Боги Нового Мира

Ло привык к шуму. Не сказать, что он ему нравился, даже наоборот, это его жутко раздражало, но за многие годы Трафальгар научился абстрагироваться от него. Да и как иначе, если в подземном царстве не бывает тишины? Почти все, кто здесь находятся, это страждущие души смертных, отбывающих наказания за свои деяния при жизни. Они только и могут что кричать, плакать да молить о пощаде — люди Трафальгара знают свое дело. Если бы еще не их загулы раз в месяц, цены бы им не было. Впрочем, Ло научился и на это не злится слишком долго. И все же сегодня слишком шумно. Ло действительно нужно сосредоточится на списке мертвецов за следующий месяц, потому как грядет зима. Это значит, будет больше провалившихся под лед, умерших от обморожения и тех, кто, неправильно распределив припасы, умерли от голода. Снова. Но он не может. Слишком шумно. С раздраженным рыком отложив перо, Ло грозно уставился на дверь. Обычно повышение уровня громкости обозначает, что в подземный мир спустился Луффи и снова потерялся в его лабиринтах, но не в этот раз. Трафальгар перевел взгляд на свое личное безумие, сидящее в соседнем кресле. Луффи сидел довольно тихо, что было необычно для него, и задумчиво писал весточку своим братьям, чтобы те его не потеряли, как в прошлый раз. Заторможенность супруга была кристально понятна для Трафальгара — все та же зима. Для повелителя весны и растений это тихая пора, в которую можно и в спячку впасть, как это периодически делала Макино, вот только шебутной характер не даст этого сделать. Так что эти месяцы Луффи проводит под боком у мужа, периодически ставя весь подземный мир на уши и каким-то неведомым образом, перевоспитывая грешников. Уже только за это Ло готов был смириться с проблемами, который тот доставлял. Шум все не прекращался. Потеряв всякое терпение, Трафальгар встал из-за своего стола и уже собрался лично пойти проверять, в чем же дело, как в дверь постучали и спустя секунду, на пороге кабинета появились запыхавшиеся Шачи и Пенгвин. Такими своих подчиненных Ло давно не видел. — Что за херня там у вас происходит?! — злость в голосе правителя подземного царства буквально вымораживала. — Просим прощения, лорд! — прозванные Эриниями синхронно поклонились, — но у нас ЧП! — Это я уже понял. Конкретнее. — Там один… смертный требует вас. Трафальгар, собиравшийся уже было что-то сказать, замер одной из тех статуй, что ваяли люди. Из рук, еще более притихшего, Луффи выпал венок, который тот до этого плел. — Еще раз, — Ло показалось что он ослышался. Смертный требующий позвать его? Да все люди забиваются в первую попавшуюся щель, чтоб только не попадаться ему на глаза. И тут на тебе! Стражники подземного царства переглянулись и, пожав плечами, повторили. — Смертный требует встречи с вами. Он действительно смертный, даже пока живой и в ближайшее время умирать не должен. Мы несколько раз проверили. — И вы не можете его скрутить и выпроводить?! Где вообще Цербер? — Ой. Эта, вполне себе самодостаточная реплика, если ее произносил Монки, заставила Трафальгара вновь замереть и медленно обернутся к супругу. Тот сидел с виновато-смущенным выражением лица и, нервно хихикнув под тяжелым взглядом, продолжил плести венок. Сделав глубокий вдох затем медленный выдох, Ло подошел к креслу Луффи и, оперевшись о его быльца, вкрадчивым голосом уточнил. — Что ты сделал с Цербером? — Ничего такого! — Монки замахал руками, — Просто вымотал. Сильно. — Вымотал? — Ну да. Знаешь там, «принеси палку», «выполни команду», такое… — Луффи, мать твою, это грозный сторожевой пес, вселяющий ужас в умерших и еще живых! Ты не можешь просто играть с ним как с домашним животным! — Это еще почему?! Ему же тоже любви и заботы хочется, скучно бывает, в конце концов! Закатив глаза, Трафальгар пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. Спорить с Монки бесполезно, если он уверен в своей правоте, его ничто не сможет переубедить. Потерев переносицу Ло обернулся к ожидающим команд Пенгвину и Шачи. — Значит так. Вы… Договорить ему не дали. В двери кабинета с дикой силой и скоростью забарабанили, будто за тем, кто это делал, гналась свора охотничьих собак. — Да что же это за день такой?! Кого там еще принесло? — Ло, ты там? Прошу мне очень нужна помощь! — Не понял, — нахмурившись, Трафальгар перевел взгляд с двери на подчиненных, затем на Луффи и обратно. Остальные в комнате тоже переглянулись, — Это кто там? — По-моему Бонни, — Монки подскочил к супругу, предчувствуя развлечение. — Эта, которая менада? Из свиты Ророноа? — Луффи утвердительно кивнул, — И что ей надо? Ладно, впускайте. Надзиратели тут же бросились отворять створки. Те еще не успели до конца открыться как в образовавшуюся щель просочилась Бонни и подбежала к Ло, едва не хватая того за руки. Мужчина смог увернутся в последний момент — ему совершенно не хотелось потом выслушивать претензии по поводу пострадавшей по собственной глупости девушки. Все-таки его прикосновения замораживали, заставляя подчиняться. Только на Монки это почему-то не действовало. Бонни тем временем поняла свою ошибку и сцепила руки в замок. Предчувствуя новую порцию головной боли, Трафальгар вздохнул. — Что случилось? — В общем, тут такое дело… — девушка обернулась на все еще ждущих Шачи и Пенгвина, — Ребят вы не могли бы уйти, это ну очень деликатная проблемка. Парни синхронно посмотрели на Трафальгара и тот, вздохнув, махнул рукой. — Идите, попытайтесь привести Цербера в чувство. И если получится, задержите того придурка. Мы скоро придем. — Вести его в тронный зал, лорд? — Да, — когда надзиратели, поклонившись, вышли, правитель подземного царства вновь посмотрел на мнущуюся Бонни, — Рассказывай. Только шустрее. Девушка нервно провела ладонью по волосам и, выдохнув, начала говорить. — Тут такое дело… в общем у меня есть, как это сказать, сталкер. Я не знаю, как и даже не могу точно сказать когда, но он нашел ту нашу поляну, где мы с девочками свистопляски устраиваем. И стал следить. Он никогда не подходил когда мы были все вместе, но стоило нам разойтись по домам… он не давал мне прохода. Засыпал цветами и песнями, откровенно говоря, плохенького качества. Я ему и говорила, и угрожала, и Зоро за меня вступался. Но этому идиоту все нипочем. И вот недавно, не знаю, то ли кто-то увидел нас, то ли просто так совпало, но люди написали очередной миф. «Орфей и Эвридика». Если вкратце, то Эвридика это менада, — девушка с перекошенным от досады лицом показала на себя, — а Орфей это великолепный музыкант. Они там че-то любили друг друга, были женаты, но в один трагический день девушку укусила змея и… — Погоди-ка, — Луффи с недоумением на физиономии прервал торопливый рассказ, — Что это за чушь? Хенкок же запретила змеям вредить кому-либо из вас. — Ну и откуда смертным об этом знать? — Ло стукнул влезшего парня полбу, — Не перебивай, дай ей договорить. — Так вот, эта Эвридика умерла и Орфей с горя начал играть очень грустную мелодию, которая растрогала Харона, и он беспрепятственно прошел в царство Аида. Там он сыграл снова, затронул сердце бога и тот разрешил парню забрать свою жену с одним условием… — Стоп! — теперь уже Трафальгар не выдержал, — Я никогда не выпущу отсюда ни единую душу, ни с какими условиями. Что эти люди там себе думают?! — Херню они всякую думают! — одновременно воскликнули Бонни и Луффи. Для богов это очень болезненная тема. — Не важно в общем. Проблема в том, что этот мудила, который не дает мне прохода, видимо его прочитал и теперь идет сюда! Спрячьте меня, а? Пару секунд в кабинете висело напряженное молчание, а затем Ло фыркнул и пару раз истерически хохотнул. — Торао? — То есть получается это твой придурок мне с самого утра все царство на уши поставил? — Он что, уже здесь?! Этот вскрик с паническими нотками окончательно сорвал суровую маску с Трафальгара, которую тот пытался держать на протяжении всего этого цирка, и заставил мужчину рассмеяться слегка зловещим смехом. Вдруг, он замолчал так же резко, как и начал смеяться. Гневно прищурив глаза, он посмотрел в никуда и сказал. — Так, Луффи, ты сейчас идешь в тронный зал и садишься изображать Персефону. Бонни, если хочешь понаблюдать иди следом, он покажет, где прятаться. Пакостливо фыркнув, Луффи мотнул головой и Бонни, впервые в жизни увидела, как тот меняет длину своих волос. Зеленая трава и мелкие цветочки, которые менялись, в зависимости от настроения и желаний повелителя весны, отросли до лопаток и тот, на скорую руку собрав их в довольно аккуратный пучок, схватил менаду за руку. Не теряя ни секунды, он выбежал из кабинета и побежал в сторону тронного зала. Это направление и путь до спальни, были единственными, которые Луффи никогда не путал. У входа уже стояла Иккаку и, завидев приближающуюся парочку, отворила двери. Поблагодарив ее кивком, Монки затолкал Бонни за трон Трафальгара, а сам уселся на другой трон, что стоял по левую руку от царского. Причем тень падала на парня так, что невозможно было в полной мере увидеть его. Спустя минуту пришел сам Ло и, усевшись на трон, велел привести «того придурка». Придурка привели под конвоем все та же парочка надзирателей. Увидев его из-за трона, Бонни едва подавила желание матернутся. На лице мужчины была решимость и полная уверенность в своих силах. А еще, кажется, некое презрение ко всему что его окружает. От Ло потянуло могильным холодом — он это тоже заметил.  — Ну и кто ты, смертный? Зачем пожаловал не в отведенный тебе срок? Теперь-то этот идиот, наконец, побледнел. Хотя стоило признаться, Трафальгар умеет и любит нагнать жути. — Я… Мое имя Скречмен Апу и я хочу сыграть вам одну мелодию. От такой наглости у Ло чуть второй раз за день не слетела маска безразличия. Да что там Ло, Бонни сама была готова выйти из укрытия и наконец, уже прибить доставучего придурка. Но их обоих вовремя успокоили цветы и лианы выращенные Луффи. Тот мог быть терпеливым когда нужно. Так что, погладив лозу в благодарность, Трафальгар снисходительно кивнул. — Ну, давай, сыграй. Выдохнув мужчина взялся за свою лиру и начал играть мелодию, тихо подпевая. Не сказать что очень плохо, нет, талант у парня имелся. Но вот само исполнение… все присутствующие прикладывали массу усилий, чтоб не скривится в недоумении. Музыка была странной, очень сильно на любителя. А так как меломанами ни правитель подземного царства, ни, тем более, вся его свита не были, настроение у всех начало портится очень быстро. Наконец Апу закончил это издевательство и, подняв голову, посмотрел прямо на супругов. — Теперь, когда я затронул ваше сердце, Аид, я… — Стоп, — Трафальгар величественно махнул рукой, прерывая речь ахриневшего музыканта, — С чего это ты решил, что смог затронуть мое сердце? Скречмен выглядел таким потерянным, что Бонни с трудом подавила порыв рассмеяться. — Мое сердце, — продолжил Ло, вставая с трона и заставляя Апу бледнеть, — Кажется очень недовольным сложившейся ситуацией. Так ведь, сердце? Луффи медленно поднялся со своего места и вышел из тени стал рядом с супругом. Музыкант выглядел так, будто уже был на грани позорного обморока. — Мне не нравится, — капризно протянул Монки, параллельно шевеля лозами и лианами, которые незаметно расползлись по всему залу, — У Брука лучше получается. — Ты слышал слова Персефоны, — имя, данное Луффи людьми, Ло протянул очень издевательски, — А теперь, за то, что приписываешь себе деяния богов, за неповиновения воле богов, за преследование одной из свиты бога, за то, что мешаешь богам исполнять свой долг, ты, Скречмен Апу, приговариваешься к немедленной смерти и небытию до скончания времен. И не давая мужчине даже мгновения чтоб возразить, Ло щелкнул пальцами и музыканта тут же окружили надзиратели, поигрывающие кнутами, во главе которых стояла Иккаку. Она мгновенно впилась в попытавшегося сбежать мужчину, и у того не осталось и шанса. Секунда и мертвое остывающее тело оседает на мраморный пол, а сама душа потихоньку прекращает биться в руках Керы. — Тело бросьте Церберу. Нечего тут беспорядок разводить. Молча кивнув, Бепо подскочил к трупу и, на правах смотрителя за Цербером, забрал его, а все остальные вернулись к выполнению своих обязанностей. Ло покачал головой и, растерев шею, обнял Луффи, вернувшего себе привычную длину волос. Бонни, наконец, вылезла из-за трона. — Я только одного не могу понять, — Луффи и Бонни повернулись к нахмурившемуся Ло, — Ладно там Цербер, как он реку-то пересек? — Так это, — в зал как раз вошла Иккаку, видимо отчитаться, — сегодня по планам никто не должен был умереть, вот Михоук и взял выходной. — Ну, ахринеть теперь, — всплеснул руками повелитель подземного царства под заливистый смех своего супруга. А где-то там, на каменистом береге Фермодонты, чихнул перевозчик мертвых и недовольно сверкнул золотыми глазами. И кому это приспичило о нем вспомнить?