Все его ответы

«Тебе лучше покинуть Иокогаму», — гласило последнее сообщение от Эдогавы Ранпо. — «Сам знаешь, что может произойти». Эдгар чувствовал опасность залитых светом улиц, словно занесённый для удара меч. Он своими глазами видел смерть Муситаро, стоял в сотне метров от взорвавшейся машины, вдыхал горячий и маслянистый воздух, давал показания в отделении полиции… И это случилось ещё до начала «смерти небожителей»! Ныне тот, кто протянет вооруженному агентству руку помощи, окажется в смертельной опасности — за ним пришлют военную полицию, по его следу пойдут крысы мертвого дома. Эдгар не стал уезжать; вместо этого взял полугодовой аванс у издательства, заперся в темной комнате, перестал выходить на улицы. Он знал, что числится вражеским контактом первого уровня, знал, что за ним наблюдают. И полиция, и мафия, и крысы — внимательные глаза следят за окнами, присматриваются к курьерам посетителями, считают прохожих; следят за трафиком, что он просматривает, и за текстами, что он отправляет. Как будто это могло ему помешать! Архитектор решений — не просто звучная должность в ныне распавшейся Гильдии. То была важнейшая часть правящей верхушки, то, что делало организацию всесильной и устрашающей: глава-основатель в центре, стратег по его правую руку, по левую — архитектор. Он построил чудесную иллюзию самоизоляции и поиска вдохновения. Все мессенджеры и соцсети покинуты, весь его входящий трафик — сводки местных новостей, разрозненные статьи о японском быте, исследования японской мафии, статистика последних лет. Зарубежный писатель прибыл в Японию и ему пришла отличная идея написать роман о якудза — совершенно невовремя, учитывая его связь с главным детективом агентства, но в целом — обычное дело. Его соглядатаи не видели ничего интересного: всего лишь одинокий человек, что не спит ночами и просыпается от кошмаров, всего лишь дневной сновидец, что с заката до рассвета покрывает страницу за страницей: чернильные буквы, ровный почерк, нервные росчерки. В девять вечера курьер приносит ему безвкусный рис и свежие фрукты — так все фрукты он скармливает еноту, неприхотливому мусорному животному… Эдгар терпеливо считал дни до пятой смерти небожителей. На письменном столе множились скреплённые степлером бумаги: разрозненные главы для будущей книги, наброски рассказов, случайно сложенные стихи… на исходе ночи его сознание походило на многоголовую гидру: сколько бы сумрачных идей не нашло воплощения на бумаге, на их месте появлялись новые. Чем ближе к будущей трагедии, тем тише портовый город: меньше новых происшествий в полицейских сводках, меньше новостей о работе властей Иокогамы, больше мелких изменений в расписаниях патрулей военной полиции, в работе транспорта, в часах работы пропускных пунктов. Эдгар наблюдал эти мелочи в выдаче последних результатов поисковиков, в местных новостях, в статистиках посещаемости заведений, в маршрутах пользователей фитнес-приложений — сотни нитей открытых источников, доступных каждому наблюдателю. Он еще студентом собирал такие предсказания для собственных сюжетов, архитектором строил математические ожидания для входных данных мисс Олкотт, и вот — создаёт их сейчас, отчаянно надеясь протянуть руку помощи давнему сопернику. В один день исчезли блики от стеклышка бинокля с соседнего здания. В другой — перестал прогуливаться под окнами старый господин с военной выправкой. Когда медленный японский интернет стал неожиданно шустрым, когда браузер перестал три минуты тормозить, прежде чем отправить письмо в издательство — Эдгар понял, что все силы противоборствующих сторон брошены туда, где разворачивается финальный акт смерти небожителей. Как она называлась?.. «Им становится невыносимо их место». *** Изрядно скучающий курьер-соглядатай принес ежевечернюю порцию риса с фруктами. Распахнул дверь, даже не постучавшись, привычно осмотрел темное помещение, ожидая застать постояльца на своем обычном месте — за письменным столом. Несколько недель он наблюдал нелюдимого писателя, с головой ушедшего в работу — тот даже головы на звук открывшейся двери не поднимал. Увидев, что комната пуста, курьер вытащил из кармана смартфон, намереваясь поставить в известность старшего по званию. Эдгар мягко шагнул из темноты — он даже не прятался, всего лишь стоял возле двери, — несильно ударил вошедшего по запястью; пальцы непроизвольно разжались, и телефон полетел на пол. Курьер обернулся, намеревался что-то крикнуть, хотел схватить Эдгара за рукав — и даже не заметил золотистого сияния под своими ногами. Скрепленная степлером страница с недописанным рассказом поглотила его. Архитектор поднял телефон, едва заметно улыбнулся, вчитываясь в переписку и сверяясь с отметками на карте. Пустое по воскресному времени офисное здание в промышленном районе… именно там они ожидают увидеть убийство шефа Танеды, кем бы он ни был. Осталось самое сложное. Приложил руку ко рту, силясь успокоить страх перед открытой дверью, страх перед улицами, страх перед людьми на пути. Успокойся, глупое сердце, утихни. Разве возможно протянуть руку помощи, не отважившись выйти в сад за оградой? Эдгар покинул темную комнату, зажмурился ярким огням улицы, прикрыл глаза рукой. Странно было ощущать асфальт под ногами, от тёплого воздуха кружилась голова. Сверяясь с картой, писатель поторопился в переплетение однообразных улиц, сверяясь с картой в чужом телефоне. Совсем скоро, на исходе дня, он сможет увидеть новую историю.