Loto bianco.

COOL&CREATE – The Song of a Broken Youkai that Loves People. Приятной внешности шатен с забавным ежиком на голове сидел в кресле перебирая важные документы. Карие глаза напоминающие виски как-то тяжело скользили по печатным строчкам, словно каждая из них давалась ему с огромным трудом. За окном мерно отбивал ритм по земле летний дождь. Из приоткрытого окна несло свежестью и нежным ароматом сирени. Тсуну не отпускало это чувство уже третий день. Из-за бессонницы под глазами пролегли темные тени, а лицо приняло измученный вид. Да, он чувствовал приближение конца, неминуемого и яркого. Конечно, Мукуро он ничего не сказал. Иначе начались бы бесконечные расспросы и эгоизм иллюзиониста взял бы верх, тогда бы Тсуна днями находился в объятиях Рокудо. Шатен оторвался от чтения документов и взглянул на фотографию, всегда стоящую на столе Дечимо. Он бережно взял в ее руки. Как будто фотография была сосудом, из нее потекли счастливые воспоминания. Тогда они были еще школьниками, молодыми, беззаботными, не познавшим еще вкуса крови и тяжелого пепла смерти в сердцах. Молодое лицо любимого улыбалось с фотографии самой милой улыбкой на свете от которой сердце шатена уходило в пляс. Осознание того, что скоро он вообще потеряет его навсегда приводило в такое отчаяние, когти страха плотно сжимали душу Савады. Страх что его Мукуро пойдет за ним. Нет, со своей преждевременной, хотя кто знает, кончиной он давно смирился, а вот если он потеряет Мукуро то никогда не простит своей смерти. Тсуна прикрыв глаза, устало ущипнул переносицу. В голове крутились тысячи мыслей, но не одна не смогла закрепиться в его сознании. Позади шатена начал сгущаться фиолетовый туман, похожий больше на пыль и из него вышел мужчина с разноцветными глазами, которые сейчас тепло сверкали при виде своего объекта воздыхания. Мукуро бережно, словно касаясь фарфоровую куклу положил ладони, обтянутые черными перчатками ему на плечи. Тсуна вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Мукуро, лукавая улыбка блуждала на его губах, а в глазах горел мягкий огонь. Не тот что раньше. Раньше глаза горели безумием, жаждой крови, желанием сломать, а сейчас взор иллюзиониста выражал глубокую покорность и любовь, за что Тсуна был рад. Они долго шли к друг другу, много чего пережили, они заслужили свое счастье ломая замки душ друг на друге. Внезапно, голову Тсуны посетила ясная, как Божий Свет мысль. -Мукуро, не мог бы ты мне принести кофе? Иллюзионист недоверчиво покосился на Саваду, но все же поспешил раствориться, дабы ублажить желание Дечимо. Пяти минут его отсутствия вполне хватило, чтобы написать завещание. Оно не несло в себе какие-то высокие мысли и пожелания, скорее это была последняя воля, так как расстанутся они не надолго. Как только хлопнула дверь, Тсуна уже успел спрятать в столе белый конверт с личным оттиском пламени Дечимо. -С каких это пор ты пользуешься дверью, а, Рокудо?-усмехнулся Тсуна. -С тех пор как ты безвылазно торчишь в своем кабинете...-спокойно ответил Мукуро, ставя кружку с горячим кофе на стол. -Мне надо работать... -Конечно, но надо давать и себе отдыхать, посмотри на себя,-он аккуратно приложил ладонь к лицу Тсуны, обводя указательным пальцем мешки под глазами,-не в какие ворота. -Будет тебе... -Не сомневаюсь. И шатен вовлек его в глубокий, приторный поцелуй. Они играли друг с другом, наслаждаясь каждым моментом. "Возможно, последним..."-подумал Савада, ловким движением руки дергая на себя иллюзиониста. За окном отбивал неизвестную мелодию дождь, а на столе все так же дымился ароматный кофе. -Джудайме, Вы уверены? -Гокудера, ты до сих пор сомневаешься во мне?-с долей насмешки произнес Тсуна, накидывая на себя белоснежную мантию. Если уж уходить, то уходить красиво. На улице не переставая шел дождь. Все хранители вышли провожать своего босса, все кроме Мукуро. Тот, после страстной ночи отдыхал в покоях Савады. Тсуна улыбаясь посмотрел на небо. Даже в свинцовых тучах он видел синеву Его волос. В душе у шатена происходила настоящая буря. Тоска стальными тисками сжала его сердце, ведь никогда больше он не увидит эту надменную ухмылку, не услышит текучий голос, который так умело сочетается с язвительными словами. Со вчерашнего дня дождь шел не переставая. "Ну, хоть кто-то меня оплакивает..." -И все же, я думаю Вам стоит взять одного из нас, меня заботит Ваша безопасность, ве... -Хаято, пусть едет, он давно не маленький, хватит его опекать,-перебил Ямамото, кладя смуглую ладонь на плечо к блондину. Тсуна благодарно кивнул и сел в машину, Такеши улыбнулся. Сейчас его буравили злым взглядом пара изумрудных глаз, за счастливый блеск которых он был готов разорвать мир на маленькие кусочки. Сам же Гокудера видел в мечнике отличного напарника и хорошего собутыльника, ничего более. Да и Ямамото больше и не надо было. Наконец черный лимузин повернул и скрылся за очередным поворотом. Из особняка вылетел взъерошенный Мукуро. Не найдя признаков присутствия пламени Дечимо, иллюзионист выбежал к лимузину, но было уже поздно. Шатен улыбнулся на последок и скрылся в салоне машины. В тот день, подобно грому разнеслась молва об убийстве знаменитого Вонгола Дечимо. Многие семьи скинув наконец оковы сильнейшей семьи, оскалившись начали биться за главенство. Альянс семей во главе с Дино Каваллоне как мог подавлял эти бунты. Труп Савады нашли в главном зале, смерть наступила от точного выстрела в сердце. Алыми розами растекалась кровь по белой мантии, рядом был разбит стакан с вином. Карие неживые глаза были раскрыты в удивлении. В Вонголе наступил траур. Гокудера во всем винил себя, Такеши мучало осознание того, что не воспротивься он Хаято, Тсуна мог бы жить. Рокудо не находил себе места. Рвал все фотографии, то кричал, то смеялся, то бережно держал в руках его любимую мантию. Конечно, месть не заставила себя долго ждать, но от нападавших и след простыл. -Доигрался все-таки... Мукуро присел на край крышки гроба из красного дерева, где среди белых лилий возлежал его любимый. Теперь в его глазах никогда не запляшут смешинки, никогда он не прикоснется и утешит Мукуро как было это раньше. Рокудо коснулся кончиками пальцев холодной щеки Тсуны. На глаза тут же навернулись предательские слезы. Красный же, проклятый глаз тут же начал плакать кровью. Одна капля попала на лицо шатену и Рокудо поспешил убрать ее, дабы не порочить возлюбленного своей кровью. Поцеловав в лоб на прощание Тсуну, Рокудо захлопнул крышку гроба. Иллюзионист даже не пытался вытереть слезы. Пусть каждый видит как он любил его. Гокудера сидел в кабинете Дечимо, нервно куря, хватаясь за белокурые волосы. Истерика прошла, оставив после себя горечь и сухие всхлипы. Почему он сидел в его кабинете? Потому что это место несло в себе частичку души Тсуны, тут, обитель его сердца. Хаято встал на ватных ногах и побрел к столу. Он провел ладонью по гладкой холодной лакированной поверхности. Перед ним возник образ еще молодого, совсем юного Джудайме, улыбающегося и неизменно в своей мантии. Тогда они только переехали. Блондин сел в кресло и устало закрыл глаза. Никто не мог знать что все так обернется...Но дела никто не отменял. Хаято выпрямился и стал шарить по столу Джудайме, разбирая документы. Через пятнадцать минут все было разложено по своим папкам и местам, настало время ящиков. Открыв самый первый, Гокудера нашел в нем письмо, незапечатанное. Открыв его он чуть не упал в обморок. На листке стоял оттиск пламени Десятого, Тсуна пользовался им в самых важных случаях. Прочитав содержимое, лицо подрывника просветлело. Еще не все потеряно! Правда, каким образом вызвать из прошлого Тсуну оставалось загадкой... Оставляйте отзывы, я хочу знать Ваше мнение, продолжать ли мне этот фик дальше, так как написано это ну, очень депрессивно .-.