Потому что я на твоей стороне

— А ты наивный, — фыркнул Даби.       Со времени моего похищения прошли сутки, и мы теперь все вместе мониторили обстановку, просматривая телевизор. — Может быть. Потому что я верю в тех, кто остался. А ты можешь верить только в себя, — пожал плечами я. За это время, про похищенного мальчика из неблагонадежной семьи, прокрутили всюду. А уж вырванная из контекста фраза произнесенная мной в разговоре с Убийцей Героев, вообще на волне ажиотажа оказалась не просто на каждом канале, а во всех новостях. Уверен, они бы с радостью опросили всех из моего окружения, но многие судя по всему были госпитализированы или же просто измучены. — Уел. Тебе можно позавидовать, — с легкой усмешкой ответил обожженный, протягивая мне пузырек заживляющего спрея. Отсутствие участка кожи на моей шее здорово портило мне последние три часа жизни с момента пробуждения. Дошло до того, что меня от подбородка до груди обмазала заживляющим средством Химико, и сейчас меня ждало повторение сеанса. Шигараки — гребанный монстр. Лишь царапнул мне шею ногтем пятого пальца, и прощай двадцать сантиметров кожи!       Удивительно, но лично меня обсирали с тем же рвением, что и всю мою школу.       О, из-за этого нападения, рейтинги академии серьезно так упали! — Я заметил, вы все серьезно обижены на нынешний жизненный уклад, верно? — улыбнулся я, стоически сдерживая трепет, когда на экране телевизора появился Айзава. Для выступления перед журналистами, он умылся, побрился, переоделся и причесался.       Мне пришлось поднапрячься, лишь бы не истечь слюнями. Но Тога явно что-то во мне заметила, ибо взгляд у нее стал ну очень самодовольный, веселый и маньячный. — Какой взгляд! — все же прокомментировала она таким голосом, что я лишь восхитился ее проницательности.       А я смотрел в телевизор прямо на то как мой учитель, усталый и заморенный, общается со слетевшими с тормозов журналюгами. — Не завидуй, — все же не выдержал я, следя за каждым словом, жестом и интонацией учителя.       Тога хихикнула, явно найдя во мне такого же маньяка. Пожалуй, она недалека от истины. — Твои надежды глупы, — прогнусавил Шигараки соизволивший обратить на меня внимание. — Как только твои друзья узнают, что ты с нами, они тебя возненавидят. Ты ведь для них предатель, не больше, — проговорил вновь облепленный руками псих, а меня начал разбирать смех. Этот тип действительно думает, что таким образом может подорвать мою уверенность? Разве мы не всё уже решили?       Я хотел что-то сказать, и в этот момент один из акул пера задал Айзаве очень простой вопрос. — Вы не беспокоитесь, что похищенный Лигой Злодеев Ташемия Шион присоединится к ней? — Довольно странный домысел, — заметил мой сенсей. — Но ведь уже известна его вопиющая неблагонадежность и… — А какое это имеет отношение к тому, что он может, по вашему мнению, быть предателем? Ташемия-Мидория Шион может казаться довольно странным… но он достоин быть героем даже больше, чем многие известные мне про, — и на этом моменте я понял, что моё сердце сейчас выскочит из груди. Щеки обдало жаром. На душе потеплело настолько, что захотелось закричать от радости. Захотелось начать бегать по стенам и потолку, содрать рубашку и мотать ею как флагом вопя от радости. Эти слова… такое впечатление будто… — Но, что дает вам основание так думать? Ведь в этом ученике не было ничего выдающегося? — Тогда вы ничего не понимаете в том, как учатся герои. Этот ребенок не просто растет сам, он помогает становиться сильнее всем вокруг себя. Я верю в моего ученика, — и в этот момент он так посмотрел в камеру, так произнес эти слова… — Мы обязательно его спасем. — Боже, да если бы я уже не был красный, как рак это случилось бы сейчас! Он сказал эти слова не журналюгам, не тупым зевакам. А именно мне. — А ты не так прост, — хмыкнул Даби, переводя задумчивый взгляд с телевизора на меня и хмыкнул, заметив моё состояние. — А я что, пытался казаться простым? — криво улыбнулся я. А потом мой взгляд упал на Шигараки, и я улыбнулся еще шире. — Слушай, если тебе вдруг покажется хорошей идеей шантажировать меня жизнью этого человека, я убью тебя. Поверь мне, я очень сильно постараюсь. Это будет последним, что я сделаю, но ты сдохнешь в мучениях, Томура Шигараки… или мне лучше называть тебя Тэнко Шим… — произнес я, и в этот момент моя рука метнулась вверх, перехватывая его запястье. Растопыренная пятерня застыла всего в каких-то сантиметрах от моего лица. И взгляд Шигараки. Сейчас он действительно, искренне, хотел моей смерти. Моя рука задрожала, а расстояние между его пальцами и моей коже стало еще меньше. Он куда сильнее меня. Кроме своей имбовой причуды он сильный и быстрый. Наверно я свихнулся. Я чувствовал его жажду крови. Видел, что передо мной конченный псих. И в то же время… Страх словно бы и был, но не имел значения. — Хватит, — рядом с моей ладонью, запястье этого рукастого психа перехватил Даби. Но, поймав его взгляд, я едва сдержал дрожь.       Потому что огненный смотрел на меня с искренним и незамутненным любопытством.       Шигараки недовольно дернул плечом и, неохотно отстранившись, двинулся к себе, перед этим полоснув меня убийственным взглядом.       Я же криво улыбнулся, потирая не тронутую распадом кожу на моей шее. — Ого, а ты действительно любишь Сотриголову! — вдруг разбавила атмосферу Химико. Что-то пивший из своей кружки Спиннер поперхнулся так, что пиво пошло носом. Магне громко прыснула и зашлась басовитым хохотом. Твайс, этот парень в глухом костюме, страдающий расстройством личности, отвесил челюсть.       Только Даби хмыкнул, не сводя с меня заинтересованного взгляда, явно поняв всё так же как и девушка. — Эм, и что с того? — осведомился я. — Народ, вы тут как бы убийцы, террористы и полная сборка психозов. Вам не кажется, что я на вашем фоне до сих пор слишком нормальный? — Довольно смело вот так признавать подобное, — хмыкнул Даби, и мне осталось лишь улыбнуться и развести руками. А еще я старался не морщиться от боли. Потому что последствие того, что творилось прошлой ночью и распад куска кожи на моей шее мне так легко не далось. Нихрена. Мне было и оставалось, до зеленых рыгриков, плохо.       Но подняв взгляд на происходящее по телевизору я смог хоть немного расслабиться. — А ты правда интересный! — мурлыкнула Химико, когда мы опять вернулись к просмотру, и я получил тычок локтем в бок. — Мне крайне лестно отношение от столь милой девушки, — ухмыльнулся я, и остаток утренних новостей прошел для нас в ожидании завтрака.       После встречи с врагом Всемогущего со мной случилось что-то странное. Думаю, это можно назвать сродни сумасшествию. Потому что я явно сейчас был не в порядке. Я осознавал, что все вокруг могут убить меня и не почесаться. Более того, они это сделают, если я дам повод. Шигараки и повод не нужен. Этой псине хватит единого жеста от «мастера», и я превращусь в кучку праха. Угу, я не страдаю лишней добротой. Не Изуку все же. Да и у него, мне кажется, с всепрощением посложнее будет!       Мой взгляд вновь упал на Даби. Хотелось усмехнуться. Да, чтобы убедиться в моей догадке из-за очередной картинки, стоит попытаться попасть в его сон. Но, если честно, я сомневаюсь, что следующее использование причуды не вгонит меня в кому до конца дней. Ведь сил ушло очень и очень много. На предупреждение сенсея и прощание с ребятами так вообще. Если честно, сейчас я жалею, что поступил так. Потому что… ребятам может быть грустно. Да, для меня это было влияние момента. Если честно оказавшись настолько близко от своей, не самой приятной, смерти, мне так переклинило мозги… что я связался со своими и… делал это пока не истратил похоже всю энергию причуды. И сейчас я был в окружении этих монстров, слабый, безоружный и даже раненный. Хреновый расклад куда ни глянь. — Слушай, а ты где пить научился? — вдруг вопросил Даби за поздним завтраком, и я вздрогнул. А, ну да, я же после общения с милым мальчиком Тэнко Шимурой выдул шестьдесят грамм чистого вискаря. Натощак. Ага. И даже не высказывал особых похмельных страданий. — А ты мою мать видел? — вопросом на вопрос ответил я и удостоился задумчивого взгляда и продолжил. — Так вот, она не хило так выпивала. Когда мне исполнилось десять, она начала таскать домой бухло, — продолжил я, изъясняясь без намека на вежливость. — Так я и думал, — внезапно ответил обожженный, заставив меня удивленно вскинуться. — О, тебе тоже не повезло, да? — протянула Тога и погладила меня по плечу так, будто я маленький ребенок. — Нет ну почему? Сказать, что мне не повезло, будет редким лицемерием. Согласитесь есть сотни и тысячи тех кому повезло намного меньше чем мне. Ведь я родился с нормальным человеческим телом, две руки, две ноги и голова с двумя глазами. Согласитесь есть много тех кому так не повезло. — произнес я и услышал скрежет вилки по тарелке. Спиннера явно проняло. Я же мог лишь продолжить. — Ну да, а еще тебе досталась интересная причуда. — ухмыльнулась Магне, и заметил как Даби на нее оглянулся, кажется без особой доброты во взгляде. — Моя причуда считалась ничего не значащим мусором. Отец ушел от матери заявив, что такой мусор ему без надобности. Ведь я не получил ни его, ни ее причуду. Все что я мог это сниться другим людям. Он сам, по идее, какой-то герой и мне на него плевать. Жив он или нет, но в отличие от матери, он не пытается меня закапывать. Его вообще в моей жизни нет и я даже не помню его в лицо, — продолжил я, заметив внимательный взгляд Химико и изучающий от Даби, покачал головой. — Простите, выглядит это так, будто я ною, — вздохнул я, и та самая Магне презрительно фыркнула. — А разве нет? Смазливый придурок с хреновыми родителями, который так хочет, чтоб его пожалели! — продолжила она, и на этот раз ее стопорнул уже Спиннер. — Брось, сестрёнка, это слишком. Даже если это так, разве мы не можем это понять. Сомневаюсь, что хоть у кого-то из находящихся здесь, было счастливое детство, — а вот последние слова нехило так подействовали на сидящего рядом Даби. Нет, он не вздрогнул, и не побледнел. Но от меня не укрылось как его зрачки расширились и дрогнули. И его ладони на мгновение сжались в кулаки. Всего мгновение, но я заметил. Сложно не понять. Ведь Спиннер даже не представляет, насколько он прав.       Ведь Даби, пожалуй, повезло с детством куда меньше, чем мне. — Скажи спасибо, что твой отец выбросил тебя на помойку раньше, чем уничтожил твою жизнь, — криво улыбнулся обожженный, и я лишь кивнул. Если бы это сказал кто-то другой, я возможно разозлился бы.       Химико помогла мне сменить повязки на шее, хотя спрей был достаточно прост в использовании, это не пенка типа пантенола, которая обязательно идет клочьями и летит куда не надо. Пару раз на свет вышел Шигараки. Взял с барной стойки коробку пиццы и потопал к себе. На меня он особо не смотрел, но честно особой теплоты я в его взгляде не видел. Что логично.       Хоть я и проспал общей суммой часов двадцать за прошедшие с похищения сутки, но ничего активного предпринимать не мог. Меня по-прежнему штормило, клонило в сон и, что греха таить — болели сорванные мышцы ног. Я еле передвигался и что поразительно — когда меня шатнуло в сторону, от падения меня уберег Твайс. Он перехватил меня за плечи и, окатив потоком противоречивых слов, отстранился.       Мы позавтракали, и я опять вознамерился лечь спать на уже экспроприированном диванчике.       Судя по всему, половина Лиги Злодеев где-то прохлаждалась, те, кто находился здесь, очевидно засветили свои лица и не могли нормально гулять по улице сразу после нападения на лагерь. Да и я так понимаю остались простые боевики ну или новички. Потому как в отличии от милашки Химико и бедняги Твайса, Даби нифига не обычный боец. — Знаешь, Химико, а ты довольно классная! — улыбнулся я, когда эта маньячка с хвостиками, вручила мне клетчатый пледик и подушечку. Маленькую, явно магазинную в наволочке с котятами, но выбирала явно она. Что-то мне подсказывает, красоту эту, она не купила, но надеюсь никого ради этого убивать ей не пришлось. — Я знаю! — лучезарно улыбнулась девушка, и присела на подлокотник диванчика радостно болтая ногами в воздухе. — Ты что всю жизнь собираешься дрыхнуть? — осведомился Твайс, когда я скрутился на диванчике и вытянул ноющие ноги. — Было бы неплохо. Но мне довольно серьезно досталось, в том числе и от вашего недолидера, — хмыкнул я. — И ты можешь вот так… — ответить на вопрос я уже не успел, мысленно досчитав до десяти.

***

      Изуку смог встать на ноги уже на следующее утро после инцидента в летнем лагере. Чувствовал он себя препаршиво. Особенно когда нашел на больничном столике рядом со своей койкой тарелку с домашней едой и записку, явно оставленную мамой. Да, еда была уже остывшая, но… он не ел, судя по всему, уже тридцать часов. Или даже больше. Когда случился инцидент, было около десяти часов вечера. Когда он проснулся в первый раз — было шесть часов утра. Сейчас часы показывали восемь утра. Прошло чертовски много времени.       В палату внезапно вломилась крайне неожиданная троица. И если Шото и Урараку, Деку увидеть ожидал, то Бакуго, стал для него большим сюрпризом. — Ну горазд же ты валяться, придурок! — поприветствовал его Кацуки, пихая в руки теплый термос. — Держи, это тебе мать передала, — буркнул он, опираясь о дверной косяк.       Урарака же, оглядев Изуку внимательным взглядом, едва не всхлипнула и через силу улыбнулась, смахивая слезинку. — Рад, что ты очнулся. Знаешь, сейчас происходит…. — начал Тодороки и был перебит Бакуго. — Да лютый бред происходит! Пей этот сраный бульон и пошли! Гарантирую, у тебя от этих новостей точно жопа полыхнет! — заявил он, и Изуку, озадаченно откупорив термос, правда обнаружил там ароматный пряный бульон. Кажется куриный. Не суть, главное, что горячий и, похоже, вкусный.       В комнате отдыха больницы обнаружились и все остальные ребята из их класса. Впрочем он заметил и Кенда, и Авасе из класса Б. При виде шатающегося и забинтованного Изуку, друзья бросились к нему — обнимать. Чем едва не отправили его опять на больничную койку.       Токоями выглядел еще более хмуро чем обычно. Изуку помнил, что его братец умудрился стать для этого нелюдимого парня едва ли не лучшим другом, но не знал что сказать. — Деку, этот придурок всем нам снился, тебе наверняка тоже! — подал голос Кацуки, когда изрядно позеленевшего от объятий одноклассников Изуку усадили на диванчик перед телевизором. При виде того, что было на экране, он позеленел еще больше и попросил слегка повысить звук. Бакуго отвернулся, не желая смотреть на это позорище опять и скрипнул зубами. Интервью с матерью их похищенного одноклассника выбешивало их всех и пожалуй, когда они увидели искреннюю злость в глазах одного из самых тихих ребят в своем классе. Его все прекрасно поняли. — Его ведь спасут? — тихо спросил Изуку, осознавая, что хочет спросить не это. — А разве ты это хочешь знать? — фыркнул Бакуго, и ставший рядом с ним Киришима, широко улыбнулся. — Попробуй еще раз, Деку! — Мы ведь спасем его? — осторожно спросил Изуку, опасливо озираясь на друзей и боясь, что они сочтут его слова лютым бредом. — Хах, а ты сомневаешься, придурок? — почему-то вдруг, сейчас, как никогда до этого, Изуку Мидория почувствовал, насколько же сильно изменился его друг детства. Пожалуй сейчас парень осознал, что может действительно улыбнуться. Широко и безумно.       Шион — редкая зараза. Зараза, которая въедается в сердце, мозг, душу и кровь. Настоящий вирус.       И никто из тех кто поддался этому вирусу, ни за что не позволит себе его лишиться.

****

      Инко Мидория решительно замерла перед черноволосой женщиной в строгой офисной форме.       Тейко Ташемия смерила ее ледяным, скорее даже презрительным взглядом. На протяжении почти двух лет, они проходили мимо друг друга, даже не здороваясь. Потому что для Инко эта женщина, отказавшаяся от ребенка по глупому надуманному предлогу… Была просто отвратительна. А для Ташемии, мать-одиночка, добровольно повесившая себе на шею еще одного, да еще и проблемного, ребенка была просто чокнутой. Они не общались. Не имели желания даже встречаться взглядами.       И сейчас Мидория возвращалась домой после ночевки в больнице перед кроватью сына и встретилась с той, которая в интервью, заклеймила своего сына прирожденным злодеем.       Им не о чем было говорить.       Потому что говорить было нечего.       Потому что сказать следовало слишком много. — Почему вы так поступили? — наконец смогла произнести Инко. — Я? А что я не так сделала? — Вы знаете о чем я, — Мидория зло стиснула кулаки. — Нет не знаю. Ведь я не сделала совершенно ничего плохого. Мне непонятно почему вы смотрите на меня с такой враждебностью. — Он ваш ребенок! Неужели сердце не дрогнуло говорить такое? — Да что вы? Я лишь сказала правду. Этот маленький монстр отлично будет смотреться со своими новыми друзьями за решеткой, — ухмыльнулась эта женщина, и у Инко сжалось сердце. Это… Было просто невыносимо.       Пожалуй, если бы она не была такой тихой и воспитанной, наговорила бы очень многое. И сделала бы наверняка тоже. Прежде всего, назвала бы эту женщину бездушной сукой. И вцепилась бы в тщательно уложенные волосы. — Мне вас жаль. Ведь когда Шион добился успеха на фестивале, вы кичились его достижениями говоря всем, что это ваш сын и вы им гордитесь… — Инко едва не плевалась от презрения. — Да что ты там вообще можешь знать?! — Что я могу знать? — Инко легко улыбнулась. — Шион старается казаться легкомысленным и всегда улыбается. Ему может быть плохо, но он никогда не станет говорить это чтобы не заставлять окружающих волноваться. Он использует свою причуду каждую ночь потому что иначе он видит кошмары, плачет, и зовет маму. Он тренировался каждый день, вновь вернул моему ребенку надежду. Он способен поверить в человека в которого не верит никто, — на этих словах голос женщины дрогнул, но она с удовлетворением заметила как побледнела Ташемия. Инко, покачав головой, двинулась мимо застывшей собеседницы и когда они поравнялись закончила разговор контрольной фразой. — Не мне судить хороший ли вы человек. Но вот мать из вас не вышла.       Ответа на эти слова она не услышала, но и по сути не ожидала ничего от этой женщины. Что же телевизионщики присылали ей приглашение. Тогда она сомневалась.       Теперь Инко Мидория четко осознавала, что ей есть, что сказать.

***

 — Надо же, — хмыкнул Даби, подойдя к диванчику и наклонившись над расслабленной спящей фигурой. Пацан действительно уснул. Закрыл глаза и преспокойно засопел. — Не притворяется! — довольно улыбнулась Химико. — Да он совсем отмороженный! — припечатал Твайс, но явно без всякого негатива. — Как думаете, это правда, что он говорил про Пятно? — вдруг тихо подал голос Спиннер. На каждом из них была прослушка, а потому скрыть это от их сомнительного лидера было затеей безнадежной. А вот замученного пацана, который очевидно хорохорился как мог, было даже жалко. — И что именно? Наш новичок-то разговорчивый! — хмыкнул Даби, переводя взгляд с похищенного на маньячку, созерцающую спящее тельце с нездоровым блеском в глазах. — Ты понял, о чем я, — хмуро буркнул рептилоид. — А тут думать много не нужно. Вспомни, с кем мы пошли на наше первое задание. И в чем оно заключалось, — оскалился огненный, садясь прямо на барную стойку. — Я что-то не припомню, чтоб Пятно рвался убивать без разбора малолеток учащихся на геройском факультете. — с намеком произнес обожженный и развернувшись двинулся к свободному диванчику где и разлегся закинув нога на ногу.       Ситуация по сути была не очень.       Потому как несмотря на все психозы, а мочить детвору — уже последнее дело. Ведь одно — когда в этом действительно есть смысл. Если это сколько-то выгодно или действительно нужно для дела. Но в том то и проблема, что нет. Пошатнуть геройское общество, обрушить веру в героев — да, это пожалуй стыковалось с его собственными мотивами.       Мужчина сам не заметил, как соскользнул в сон. Сон был мерзкий и мутный, из разряда тех, что нельзя запомнить никоим образом. — Так я и думал, — раздался рядом очень тихий и явно усталый голос, а размытые очертания полузабытой комнаты растаяли формируя просторный сквер и парковые скамеечки с бродящими по земле жирными голубями.       При виде бледного и даже слегка полупрозрачного похищенного ими студента, злодей как-то пугающе четко понял, что сон нихрена не обычный. — Ого, так у тебя еще есть силы на причуду? — Ага, — улыбнулся паренёк, плюхаясь на скамью и хлопая рядом с собой. — Ты не против поделиться со мной энергией?       Даби криво усмехнулся садясь рядом. — А ты что, имеешь до кучи энергетический вампиризм? — Что-то типа того. Могу использовать чужую умственную энергию для использования причуды. — Вот как! Да ты прямо находка! — оскалился злодей, поглядывая за сидящим плечом к нему парнем. — Но если можешь, зачем спрашиваешь? — Ага, находка. Я такой. А спрашиваю, потому что я за добровольность. И пока ты мне не враг я буду просить разрешение. — прозвучало как-то странно и до ужаса наивно. — Ладно, положим я согласен… Чего тебе надо? — Просто поговорить. Тодороки Тойя, — и пожалуй эти слова не становятся таким ударом как должны. Но этого все же достаточно чтобы по телу прокатилась волна дрожи.