Исключение из правил

Обычно, по классике, младшего брата в семье лелеют, обожают до невозможности, дают ему всё, чего тот захочет и что вообще имеется, всё прощают и любят, несмотря на степень совершённого плохого поступка. Каллуто, видимо, особое исключение, как и все члены его семьи. Потому что в ней он был самым младшим, а внимания на него ровным счётом никакого. Как будто лишний и совсем, совсем ненужный. Не сказать, что эта данность его напрягает — она просто существует под видом факта и всё. Самое ужасное, что Каллуто это осознаёт и всё равно пытается выбиться из списка посредственным и ненужных, усиленно тренирует нэн, практикуется в метании холодного оружия, берёт сложные для выполнения заказы. Он осознаёт, что старается лучше других, что он — настоящий пример для подражания, как опытный наёмный убийца, как чёртов послушник монастыря, выполняющий все просьбы родителей. Иллуми берёт заказы, но редко — только те, что подороже, он часто уходил из дома по каким-то своим личным делам, пусть Каллуто не представляет, насколько эти дела действительно личные и когда они вообще у него появились; Миллуки берёт заказы ещё реже, он вообще из дома не выходит, притаившись в своей комнате да уставившись в экран — и если тот же Иллуми мог взяться за грязное дело только для того, чтобы утолить свою жажду крови из-за приобретённого с годами привыкания, то Миллуки выходил исключительно тогда, когда у него заканчивались деньги; Киллуа, которого Каллуто так любил, вообще бежал из дома, бросил семью и оставил своё предназначение быть киллером в стенах родного дома, хотя, Каллуто уверен, он стал бы превосходным и очень, очень опасным убийцей, за его услуги готовы были платить любые деньги; и Аллука, который сидит в своём подвале и толку от него вообще никакого, чего уж там, его и за члена семьи не до конца считают, так, пустое место, беспорядочный убийца, странное существо. Каллуто единственный, кто оставался верным семье и их традициям, глубоко уважал своего отца и почитал свою мать, ставил их приоритеты выше своих — просто потому, что так надо, так устроена их иерархия. И делал он это не от чувства испытывающей его терпение зависти, потому что со спокойствием принимал к сердцу чужой опыт и талант, и явно не потому, что хочет внимания семьи, ему не знакомо это чувство, чтобы за ним бежать. Просто хочет признания, ну и, возможно, немного уважения. Однако, когда всё внимание крутится вокруг такого талантливого сына, как Киллуа, жестокого и сильного, как Иллуми и умного, как Миллуки, на подобное рассчитывать не стоит. Он и перестал это делать, со временем. Осознавать, что ты — простая марионетка в руках матери, просто вещь, ничего из себя не представляющая, было терпимо. Каллуто ребёнок, но далеко не глупый, и понимал, что, пусть талантом он не отличается, а в плане жестокости даже его родители вряд ли сместят Иллуми с гордого пьедестала, свою работу он выполняет отлично, а как сына его можно ставить в пример. Этого никто не замечает, но он знает — этого достаточно. Знает и то, что родная мать, Кикио, любит его куда меньше, чем старшего брата, однако постоянно таскает его за собой лишь по причине, что тот послушный и слово поперёк не скажет. Каллуто правда никогда не перечил матери и вряд ли когда-нибудь решится на подобную смелость. Он помнит тот момент, когда Киллуа изрезал её лицо перед тем, как сбежать. Гордость за старшего брата — высшее чувство, когда-либо им испытанное. Не то, что бы дикое желание как можно сильнее врезать собственной матери овладевает им, потому что он против неё ничего не имеет, не ненавидит и не держит какого-то зла, возможно, даже уважает её — как хорошего убийцу, женщину, мать. На подобный поступок нужны не только сила и смелость, коих у Каллуты было предостаточно, но и по-настоящему действительное желание независимости и свободы. С последним у младшего было немного плохо. Свою жизнь вне стен дома трудно было представить. Нередко на выполнение заказа Золдики шли парами, но обычно — по просьбе самого клиента, когда тот платил за двоих. Иллуми всегда, без исключения, выполнял поручения один, Каллуто всегда был в паре с матерью, а его отец с дедушкой, Сильва и Зено, в принципе к работе притрагивались нечасто, в этом нет нужды — они сильны, и сильны слишком, и одного из них было бы достаточно для уничтожения целого города. Там, как ни крути, не только потенциальная жертва умрёт, но и другие возможные ненавистники. Однако, когда в качестве выполнения задания наняли отца и деда, а чуть позже ещё и Иллуми, Каллуто заинтересовался. Три самых сильнейших члена семьи, три опытных киллера, в одном месте, в одно время, и обстоятельства, кажется, тоже между собой связаны. Он не навязывался, несмотря на интерес, отец сам отдал распоряжение идти со старшим братом. Наверное, в качестве очередной практики, тоже неплохо. Смотреть, к сожалению, будет не на что — Иллуми убивает быстро и тихо, без лишнего шума и кровопролития. Политика идеального убийцы.  — Я не хотел никого брать с собой, но что поделать, против воли отца не попрёшь, — спокойно говорит Иллуми, стоя на крыше одного из домов. Каллуто стоит рядом и наблюдает, как ночной ветер развеивает его длинные чёрные волосы. — Не убивай, просто следуй за мной.  — Понял, — и оба срываются на бег, быстро перемещаясь по крышам домов и без страх перепрыгивая пропасти над ними между стенами. Его, в конце-концов, не заказывали, а убивать, когда не заплатили, было нельзя — вне правил. Не то, что бы прям нельзя, и не то, что бы прям правило — скорее, как приоритет, простой принцип, незачем тратить своё время и силы на людей, жертва которых не принесёт доход. Каллуто не нарушает свои обещания, данные семье. Ни разу за одиннадцать лет жизни не нарушил. Город незнакомый, место, этот дом и люди, что были снаружи — тоже. Должно быть, это охрана. В доме, таком огромном и старом не горит свет, а тишина вокруг и отсутствие припаркованных машин очевидно намекают, что дом пуст. Но Каллуто видит, как в дальнем окне, в отражении стекла горит свеча. Конспирация, однако, хорошая, многие бы подумали, что дом действительно пуст, а охрана стоит в качестве защиты от каких-нибудь грабителей. Ни один не смог бы подойти и близко, мужчины были вооружены. Стрелять из винтовки неудобно, вокруг — густой лет, пустая местность, и даже если бы он знал, что дом далеко не пуст и внутри находится его цель, попасть не получилось бы. Каллуто видит снайпера в доме, видимо, уже готовый к нападению. Пустое. Подобные задания — простой разогрев, Каллуто бы справился за пять минут. Но ему, к сожалению, придётся только наблюдать.  — Подожди у меня у входа в дом, я быстро, — говорит Иллуми. — И разберись с тем снайпером, не хочу, чтобы он поднял шум. Каллуто кивает. Разобраться — значит, лишить противника сознания, не убивая, брат добьёт его по дороге самостоятельно. Он быстро, совершенно незаметно для окружающих, оказывается на крыше дома, проникает внутрь через окно с другой стороны здания. Бесшумный шаг — техника, которой обучают с самого рождения, вырабатывается сродне привычке, от которой не избавится, в их доме всегда тихо и не слышно приближающихся шагов. Каллуто тихо, но быстро обходит коридор, видит свою цель и в несколько мгновений настигает его, своим бумажным веером бьёт сначала по ногам, а как только тот падает на колени — по шее, и он без сознания падает. Держит снайперскую винтовку в своих руках. Интересно было бы из неё пострелять, Каллуто ещё никогда не использовал в качестве одной из техник огнестрельное оружие. Но он откладывает эти планы на неотложный срок, видя, как Иллуми уже приближается ко входу неторопливым размеренным шагом. Быстро спускается вниз и открывает дому дверь. Безразличным взглядом одаривает лежащих на мокрой от дождя земле мёртвых охранников. Даже не слабые пользователи нэн, зачем нанимать подобный мусор в качестве охраны собственной жизни? Судя по внутреннему убранству дома, целью были люди важные и явно не страдающие бедностью, но они, как понимает младший, тоже не являются пользователями нэн. Как минимум, никакую другую ауру, кроме ауры брата, не прочувствовать которую невозможно даже простому человеку без способностей, он не чувствует. Этот заказ с каждой секундой становится всё скучнее. Всё ради денег, а скуку можно перетерпеть. Каллуто, впрочем, не привыкать молчать и не жаловаться. Задание всё равно поручено не ему. Открываются двери в единственную комнату, где горит свет, по середине — круглый стол, за которыми сидят десять незнакомых людей. Он чувствует некогда родной запах, стоящий в комнате. Пахнет убийствами и опасностью. Преступники. Опасные для людей, но совсем безобидные и слабые для них. Их не жаль, однако, обладай они хоть небольшими силами, что могли бы им противостоять, эта миссия могла бы стать, пусть немного, забавной. Но у них даже нет и шанса, особенно, когда всё уже решено. Взмахи рук, движение пальцев, прищур — и иглы оказывается в чужих головах, пробивая череп и попадая точно в мозг. Не успели сказать и слова. Ну, было бы удивительно, успей они это сделать. Против Иллуми даже опытным бойцам и мастерам нэн трудно сражаться, какие-то главы мафии для него не были даже самой малозначительной проблемой. Убивает быстро и красиво, как самый настоящий киллер. А желание увидеть шоу, скорее, просто маленькая прихоть младшего.  — Отец, это я, — звонит Иллуми отцу, как только заказ считается выполненным. — Где мой клиент? — что говорит глава семьи на той стороне провода Каллуто не слышит, он молча наблюдает за выражением лица брата по ходу разговора. — Что за шум? Вы дрались? И он выжил? Младший Золдик выпрямился. «Отец шёл с дедушкой. Кто-то смог выжить после их атаки?».  — Хорошо, что я успел. Передай ему, что я убил Десять Крёстных Отцов. Пусть переведёт деньги на мой банковский счёт, как мы договаривались. Я останусь ненадолго в Йоркшине, вернусь через два дня. До связи, — и сбрасывает.  — Тот, кто заказ их убийство, сражался с отцом и дедушкой? — спокойно спрашивает Каллуто, медленно направляясь ко входу вслед за братом. Немного не укладывается в голове. Зачем тому человеку, который смог выжить после атаки родителей, заказывать киллера для убийства такого мусора, как мафия? Он мог и сам справиться, без траты денежных средств.  — Да. Видимо, просто не хотел покидать аукционный дом. Его люди могли с ними разобраться, но у них, как я понял, какая-то общая миссия. Простые воры, и так хорошо подстроили под себя ситуацию.  — Воры?  — Геней Рёдан. Каллуто сохраняет прежнее спокойное выражение лица, однако, в голове закрепляет сказанные как бы невзначай братом слова. Каллуто знает о Геней Рёдан со слов своего отца, который когда-то давно, наверное, лет пять назад сказал не связываться с ними, не пересекаться и не пытаться их узнать ближе для собственной осведомлённости. Шестилетний Каллуто тогда виду, конечно, не подал, но был удивлён и заинтересован, кто же представляет такую серьёзную опасность, что Сильва решил не втягивать в это собственных детей? Сейчас они где-то сражаются, а отец и дедушка, как он знает, играться не любят. Тот, против которого они идут, смог выжить после их общей атаки. Геней Рёдан — воры, преступники класса А, мастера нэн и просто чудовища, живущие ради себя и отбирающие у людей всё. Он никогда не видел их в лицо, слухам не верил, но сейчас, когда они так близко, а эти слухи перестают быть таковыми, увидеть их как раз-таки хочется. Увидеть в бою, конечно же, и испытать их силу на себе. А ещё Геней Рёдан — слово-табу в их доме, точно такое же, как принцип не убивать людей за бесплатно. И почему-то Каллуто хочет это правило нарушить. В конце-концов, отец не озвучивал расценки наказания за совершённое преступление, а Каллуто интересно посмотреть на тех, кого сторонится сам отец.  — Я останусь здесь, — говорит он после того, как они выходят за территорию чужого дома.  — Мать будет недовольна, если ты не вернёшься сейчас, — но его слова лишены какой-либо морали, и говорит он это не в целях воспитания — просто, как факт. В аргумент хочется ответить, что его мать, в общем-то, никогда не показывала свою радость от его присутствия рядом. Скорее, чувство простого спокойствия, когда рядом находится такой послушный и верный ребёнок, как простая замена Киллуа. Хорошо, что Каллуто это понимает, так проще действовать.  — В любом случае, на мне нет обязательства присматривать за тобой, — спокойно хмыкает Иллуми. — Делай, что хочешь, — и исчезает, видимо, для выполнения своих личных дел, о которых Каллуто по-прежнему не знает. Ну, у него тоже появились личные дела. Неотложные. Он следит за членами Геней Рёдана на протяжении нескольких дней, для него, как для наёмного убийцы, это не было проблемой. Прикрепил бумажку к одному из них, когда те были в аукционном доме, в котором, к слову говоря, пришлось скрывать своё присутствие не только от членов группировки, но и отца с дедом. Те быстро покинули место бойни и вернулись домой, это успокоило. А следить за Пауками было не так уж и проблематично — те не часто выдвигались из, как он успел понять, их убежища, а перейти порог полуразрушенного дома не решился, здание было под защитой чужой, но очень сильной ауры. Его заметят, если он перейдёт территорию, а когда сейчас вокруг них весь этот шум и конфликт — не факт, что его станут слушать. Да и идея, пусть до жути интересная, всё ещё казалась сомнительной. Ощущение, будто он делает то, что не должен. Словно нарушает закон и за которое точно понесёт уголовную ответственность. Волнительно. Но, несмотря на свою патологическую неуверенность в себе, сдаваться он не собирается. «Их двенадцать. Один умер? Нет, его убили». Одно свободное место, как будто заманивает его. Каллуто известна политика Пауков, отец уже говорил это раньше — тоже в качестве осторожности. Если один член умирает — появляется новый, другой, количество людей в группировке не меняется, их всегда должно быть тринадцать. Единственная проблема — найти такого же сильного обладателя нэн, достойного носить татуировку паука и готового отдать свою жизнь ради босса. Физическая сила не была приоритетом — там есть те, кто не выделяется подобным, как и, возможно, возраст — мысленно отмечает про себя девушку, которая, по первому взгляду, тоже является подростком. В своих силах Каллуто не сомневается, а ребёнком себя не считает, так как детства его лишили, и он, как считает, ничем, кроме опыта, не отличается от того же Иллуми. Возможно, опять же. Главное, ему это не говорить — уворачиваться от игл было делом проблематичным. Пробовал. В качестве практики, конечно же. Когда деятельность Геней Рёдан резко стала активной, Каллуто исчезает. Не хочет временно попадаться им на глаза, да и, честно, влезать в их дела, не будучи членом их состава — тоже. Навязываться он хочет меньше всего. Чтобы скоротать время, он прогуливается вдоль города — он редко выбирается из дома, находясь под постоянным присмотром матери, и потому здешнее окружение невольно пробуждает интерес. Проходит мимо магазина на улице, где продают кимоно. В подобное одеяние его наряжает мать, а Каллуто привык, в общем-то, не имея каких-либо претензий, одежда была удобной и красивой, грациозной и, главное, закрывающей все участки тела. Он смотрит на цены, трогает аккуратно руками, щупает материал. Дешёвка, ткань была твёрдой и неприятной коже. Он вздыхает и идёт дальше, уходя в тень от большого наплыва толпы. С социализацией у него тоже всё плохо, однако это, опять же, для него проблемой не является. Ему это просто ни к чему. Очередной принцип, очередное правило — убийца не должен иметь друзей. На самом деле, правилом это назвать сложно, скорее, просто навязанная со стороны старшего брата мысль. Мать тоже говорила подобные слова, кажется. Иллуми объяснил это тем, что привязанность к людям и сочувствие по отношению к ним могут помешать работе. Смысл в этом есть, бесспорно, даже как-то слишком просто и логично. Для Каллуто это не является проблемой, у него не было друзей, чтобы их хотеть и при возможности тосковать. Однако, ещё тогда, примерно полгода назад, когда друзья Киллуа смогли перейти территорию их дома ради его же спасения, Каллуто задумался и над этим. Он сидел в кустах и смотрел, как тот мальчик, вроде как, его ровесник пытался пройти через дворецкого, получал по лицу и продолжал наступать. Глупо и отчаянно, но, тем не менее, храбро. Этот поступок вызывает восхищение не меньше, чем побег Киллуа из дома. Но думал об этом недолго, будучи в своих действиях ограниченным. Сейчас почему-то эти мысли снова начинают ему докучать. Он решает подождать ещё несколько дней, проводит ночи в дорогих номерах отеля, потому что, в общем-то, может себе это позволить, он привык жить в комфорте и дорогом уюте, а домой возвращаться не планировал, по крайней мере, пока. Он перестаёт за ними следить, оценивает ситуацию исключительно по новостям и одним взглядом из окна. Три дня назад город полыхал, были слышны громкие выстрели, на дороге валялись трупы. Сейчас, вроде как, ситуация стабилизировалась, и на город как будто свалилась гробовая тишина. По сравнению с несколькими днями ранее, больше напоминающие войну, сейчас даже как-то подозрительно тихо. Каллуто любит тишину. Но сейчас она, как ни крути, совсем невыгодна. Он знает, что всегда, как только миссия Геней Рёдан считается выполненной, они покидают своё убежище и исчезают, каждый уходит туда, куда решает сам, они не взаимодействуют друг с другом вне миссии. Поэтому Каллуто решает действовать сейчас, честно, будучи не до конца уверенным, действительно ли ему это нужно и стоят ли подобные радикальные меры того. Семья, определённо, будет недовольна, особенно — отец. Но это данность, однако, ничуть его не пугает, и то чувство, словно это происходит в первый раз, кажется даже приятным. Он быстро приближается к заброшенному микрорайону и идёт в сторону одного разрушенного здания. Он чувствует присутствие девятерых. «Обычно они покидают место в одно время. Наверное, что-то случилось». Собравшись немного с мыслями, он идёт в сторону одного из дома, заходит внутрь и чувствует, как чужая аура, незнакомая, но такая сильная и тяжёлая проникает в его тело и закрепляется где-то под кожей. Они, он уверен, уже поняли, что к ним кто-то приближается, понять, враг это или нет трудно, практически невозможно. Хотя, учитывая их дурную славу и принципиальность ни с кем не сотрудничать в целях конфиденциальности, рассчитывать на то, что это идёт возможный союзник точно не стоит. Каллуто чувствует, как аура тяжелеет с каждым приближением к членам группировки. Он бы, дабы дать понять, что он не враг, перестал бы использовать Рэн вокруг своего тела, но иначе его просто разорвёт на части. А с каждым шагом становится не только труднее ходить, но и дышать, однако он чувствует запах сырости и мандраж, тут холодно, как в каком-нибудь подвале. Неуютно. Он видит лунный свет, попадающий в здание через битые цветные витражи, где-то горят восковые свечи. Трое мужчин стоят впереди, как бы поджидая, остальные шестеро сидят на холодных твёрдых обломках стен. Аура, нагружающая тело, перестаётся ощущаться, и он сам невольно расслабляется. Словно был под прицелом пистолета.  — Ребёнок? Этого ещё не хватало, — раздражённо выдыхает высокий блондин, смотря точно в глаза пришедшему Каллуто. Напрягает и самую малость пугает, но он не подаёт виду. — Ты кто? Зачем припёрся?  — Может, это один из тех детей? — говорит другой, стоящий впереди, с таким забавным высоким хвостом и держащей в одной руке катану. «Он говорит о Киллуа и его друзьях? Они тоже были здесь». Даже здесь старший брат преуспел. Не знает, гордиться за него или расстроиться.  — Да нет, в воспоминаниях Паку его не было, — блондин делает шаг вперёд, подходит к киллеру, но не близко, так, чтобы разглядеть получше. — Я задал вопрос. Кто ты и зачем сюда пришёл? Не хватало ещё того, чтобы какие-то малолетки узнали о нашем месте. Те дети за три дня успели меня достать.  — Меня зовут Каллуто Золдик, — он думал, стоит ли озвучивать свою фамилию или нет, потому что не знал, будет ли это к месту, когда совсем недавно, несколько дней назад, один из группировки сражался с главой семейства. Сейчас это оказалось очень кстати, все как будто расслабились, услышав знакомую фамилию. — Я здесь, чтобы стать одним из членов Геней Рёдан. Ну, это оказалось проще, чем он думал, озвучил свою мысль и даже не запнулся. Он пытается смотреть уверенно и решительно, чтобы те сразу поняли всю серьёзность его слов. Такие слова в принципе даже в шутку говорить не стоит, можно и жизнью поплатиться. Но у них, судя по множественным взглядам, направленным точно на него, нет намерения убить.  — Вот дерьмо, детей нам только не хватает.  — Босс сражался с твоей семьёй несколько дней назад, — говорит уже другой, третий, низкий и весь в чёрном, а голос осипший и как будто с хрипотой, строгий и угрожающий. Каллуто мысленно кивает себе. Значит, их босс сражался с его отцом и дедушкой, неудивительно, что он смог выжить. — Откуда нам знать, что ты пришёл сюда не за слежкой, чтобы потом убить?  — Ты можешь с лёгкостью его проверить, Фей, — усмехается блондин. Золдик понимает, что тот имеет в виду. И хочет сказать, что способ не очень эффективный, по крайней мере, для него — пытки, через которые он прошёл ещё в раннем детстве, перестали для него иметь прежний смысл. Он спокойно переживёт боль и ничего не скажет.  — Проверьте, если не доверяете мне, — спокойно говорит Каллуто. — Я понимаю вашу сомнительность и не хочу навязываться. Вы можете отказать.  — Конечно можем, ты что о себе вообще возомнил? Но он понимает — они не в выгодном положении, чтобы вот так просто отказываться от кандидатуры, которая, плюс ко всему, является опытным обладателем нэн. Каллуто спокойно дошёл до них и остался жив — это о многом говорит.  — Ну всё, всё, успокойся, Финкс, — к ним подходит другой член группировки, тоже блондин, но, по сравнению с первым, он выглядит более миловидно и страха вообще не внушает. Каллуто чувствует в нём что-то знакомое и до жути родное. Наверное, он, как и младший Золдик, является манипулятором. — Я понимаю твоё состояние. Уво и Паку убили, Хисока нас предал, а босс потерял силы, мы все сейчас расстроены и не собраны. Но нам не хватает людей, мы должны найти кого-то сильного до возвращения босса. Давайте не будем прибегать к крайним мерам, мы всё равно не сможем удостовериться в его правоте, как и отвергнуть её. Тебя зовут Каллуто? — блондин смотрит на него, приветливо улыбаясь. Он кивает. — Я Шалнарк. Мы не можем взять тебя официально, так как этим занимается босс, а сейчас его нет и вряд ли он в скором времени появится. Но мы хотим помочь боссу как можно быстрее, поэтому, если найдём способ, как это сделать, то свяжемся с тобой. Помогая нам, ты докажешь, что не несёшь за собой корыстных целей и хочешь стать частью нас. Договорились? Каллуто ничего не говорит, лишь снова кивает и как-то растерянно смотрит на самоназванного Шалнарка, что спокойно смотрит на него и улыбается, а в его глазах он не видит лжи или подвоха, он говорит такие слова потому, что считает их правильными. Без угроз убийства и какого-то нелепого шантажа, которого он, признаться честно, ожидал. Чужие простота и благосклонность застали его врасплох.  — Вот, — Золдик достаёт из кармана кимоно визитку с номером, протягивает её Шалнарку. — Если захотите связаться, то позвоните в поместье, попросите дворецкого связать вас со мной. У меня просто нет личного мобильного телефона.  — Если хочешь стать частью Геней Рёдан, то он тебе понадобится, приобрети его на днях, — но визитку принимает и отдаёт её тому низкому, имени которого Каллуто по-прежнему не знает. — Фейтан, ты у нас временный лидер, тебе решать. «Фейтан. Он временно заменяет их лидера. Значит, он силён, наверное, самый сильный среди них». Пусть таковым, возможно, и не выглядел.  — Посмотрим, — единственное, что говорит Фейтан и куда-то уходит, а за ним и те трое, что вышли к Каллуто. Золдик только кланяется в качестве прощания и тоже уходит из чужого укрытия, намереваясь отправится домой. Есть время подумать, как объяснить родителям его решение. Готовится к худшему заранее. Всё ещё не до конца понимает своих же мотивов, как и цели, которую он хочет достигнуть вступлением в Геней Рёдан. Потому что, если правила о запрете на убийства вне заказа и заводить друзей как таковыми не являлись и действовали, скорее, как простое убеждение или приоритет, то не связываться с Призрачной Труппой было строгим и давним предостережением, связываться с ними действительно было опасно. Каллуто думает, что отец, возможно, имел в виду случайное с ними пересечение в какой-нибудь схватке, чего не подразумевает под собой, наоборот, союзничество. Он предполагает, что его могут использовать в своих целях, чтобы, к примеру, пробраться в поместье и захватить территорию семьи, убить всех представителей Золдик и лишить людей отчаявшихся дорогих, но высококлассных услуг. Это на них не похоже. Хотели бы — сделали, Каллуто тут не при чём, использовать его подобно лишней мороке и трате времени. За это он, честно, не особо-то и переживает, потому что рассматривает подобный исход событий и отчасти к нему готов. А вот что делать с собой он не знает. Не преследует цель как-то насолить своей матери, не гонится за признанием семьи — он может достичь этого без столь радикальных мер, а вхождение в состав группировки было даже больше, чем радикальным решением. Отчаянным, скорее. Чем вызвано это отчаяние он не знает сам. Ну, наверное, и не нужно пока что знать. А то, мало ли, разочаруется. В себе. Дома он оказывается на следующий день, рано утром. И, ожидаемо, на пороге его встречает Иллуми, который сказал идти за ним для разговора с родителями. Ну, бояться нечего — он этого и ждал.  — До нас дошла информация, что ты вчера связался с Геней Рёдан, — говорит Сильва, но его голос звучит обычно, он говорит не строго, без лишнего укора. Он косится на Иллуми, но ничего пока не говорит. Наверное, это он за ним проследил. — Я говорил, чтобы вы никогда не связывались с Геней Рёдан и не вступали с ними в бой. Но ты сам пришёл к ним вчера. Мне интересна причина.  — Разве причина так важна сейчас? — подаёт голос мать, и Каллуто невольно напрягается. Отец, по сравнению с ней, был более благосклонным и спрашивал из чистого интереса. — Ты нарушил правило, Каллуто! — до этого спокойный голос тут же срывается на крик. — Я разочарована! Ты был таким послушным ребёнком!  — Прости, мать, — он склоняет голову в знак уважения. — Прости, отец.  — Просто скажи, в чём заключается причина твоей связи с Геней Рёдан. Хотел бы и Каллуто знать ответ.  — Не уверен, что это веская причина, отец, — честно признаётся младший. Он никогда не врёт. — Я просто хочу немного свободы, освоиться в другой среде. Каллуто удивляется сам себе, он не привык говорить так откровенно о своих желаниях и чувствах, да и, в принципе, так много разговаривать. Как бы прискорбно не звучало, Каллуто мало говорит, но много думает, порой в голове накапливается так много мыслей, что кажется невозможным их озвучить.  — Когда-то я дал Киллуа свободу. Хочешь пойти вслед за ним?  — Ты говорил, что, если мы хотим чего-то достигнуть, то просто идём к цели, каждый отвечает сам за себя. Я буду действовать один.  — Для этого не обязательно вступать в Геней Рёдан.  — Я говорил, что это не очень веская причина, отец, — Каллуто почти готов сдаться, однако продолжает себя убеждать, что это желание им же сказанной свободы, которую он практически навязал сам себе в качестве оправдания, и правда является его целью.  — Тогда я не понимаю. Если ты хочешь больше свободы, то было бы достаточно начать жить самостоятельно, а не становиться частью Призрачной Труппы. Это опасно и совсем не для тебя. Каллуто это понимает. Он, что жил всё это время в комфорте, находился рядом со своей матерью и даже заказы выполнял в паре с ней же, привык просить помощи у дворецких, не сможет найти своё место среди бандитов и воров, у которых даже нет каких-то дешёвых амбиций. Они воруют просто потому, что хотят это делать, им в удовольствие — отнимать у людей ценные им безделушки, а потом спокойно их выбрасывать, наигравшись. Для Каллуто деньги не были проблемой, а подобные украшения, старинные книги и драгоценные камни не имеют ценности. Возможно, сам процесс довольно занимательный, он не знает. Он вообще ничего не знает о жизни вне территории поместья, ничего не знает о самостоятельности, хочет свободы и сам не до конца понимает значение этого слова.  — Пожалуйста, отец, — чуть ли не просит его младший. — Не пытайся меня понять, я сам себя не понимаю. Сильва только смеряет его подозрительным взглядом, рассматривает младшего сына и опускает голову, думает над чем-то. Каллуто тоже не смотрит на отца, направляет взгляд куда-то в сторону, однако внутренняя энергия Кикио как бы заставляет его снова поднять голову и смотреть точно в глаза матери. У неё и глаз-то нет, вместо них — массивный интерактивный шлем, который она никогда лично при нём не снимала. Он подозревает, что его мать, возможно, именно из-за отсутствия глаз его и носит, но уточнить как-то не было повода, считает подобный вопрос немного неловким. И пусть его подозрения как таковыми являться не будут и окажутся правдой, сути это не меняет — данная техника улучшает зрение и отлично помогает прицеливаться. Но даже там, в чёрной бездне, в этом ярком розовом огне он видит чужие чувства — так, словно пронзительно и долго на него смотрят настоящие живые глаза.  — Прости, — снова извиняется он перед женщиной, подходит чуть ближе.  — Ах, Каллуто, — как-то плаксиво протягивает мать и садится перед ним на корточки. — Ты так похож на Киллу. Он принимает это за комплимент. Разговор остаётся за вечером. Сильва дал своё вынужденное согласие с условием, что он там временно, как будто заранее зная, что Каллуто там не место и надолго он не задержится. Он хватается за этот вариант, который был наиболее оптимальным, ведь отец мог спокойно отказать, мать закатать истерику, а Иллуми всю оставшуюся после разговора ночь бить плетью в подвале. Он был готов к этому, но согласие со стороны, пусть и крайне вынужденное, было приятно осознанию. Мог поступить проще — сбежать также, как это когда-то сделал его брат, но Каллуто, помимо своей решительности, что явно уступает старшему брату, не смог бы навредить родной матери, которая попыталась бы его остановить. Он любит и уважает свою мать, ставит её желания и приоритеты выше своих. Но он — не Киллуа, за ним бы не стали гоняться и следить за каждым шагом, и если раньше этот факт немного огорчал, то сейчас был очень даже на руку. Каллуто нравится своё положение в тени, его можно хорошо использовать. Были подозрения, что, возможно, Геней Рёдан просто забудут о нём и не позвонят, но эта мысль рассеялась в момент, когда Гото позвал Каллуто к телефону. Лёгкое чувство радости заставляет немного волноваться.  — Каллуто, это Шалнарк, — слышит он знакомый голос на том конце провода. Он ожидал услышать Фейтана, того самого, что занимает позицию временного лидера, но тот, вероятнее всего, решил не тратить своё время на пустую болтовню.  — Вы нашли способ, как помочь вашему боссу? Быстро. Прошло всего три дня.  — Это не составило трудностей, — Золдик чувствует, как тот улыбается. — Ты не знаешь всех подробностей, коротко введу тебя в курс дела.  — Это не опасно? Наш разговор могут услышать.  — Нас не прослушивают, не переживай, я об этом позаботился. «Удивительно, как он это сделал? С нашими связями это довольно проблематично». Но, видимо, не для него. Поражает и пугает.  — Мы должны помочь боссу вернуть нэн, из-за атаки противника его нэн запечатан и он абсолютно беззащитен. «Они могли использовать слабость их босса и убить его, заняв место лидера. Они так его уважают?».  — Босс оставил нам подсказки, где искать экзорциста, который смог бы изгнать чужой нэн из его тела.  — Я хорошо разбираюсь в поиске и шпионаже.  — Я не сомневаюсь в компетентности твоей семьи, — и смеётся, но его голос лишён какого-то изощрённого сарказма. — Приходи в убежище, мы все отправимся за изгоняющим, — и сбрасывает. Каллуто принимает чужие слова к сведению и тоже направляется к выходу из поместья. Первый шаг сделан, главное — не отступить. Пытается мотивировать себя мыслями о брате, о любимом Киллуа, который тоже, не имея ничего, отправился в незнакомый мир искать своё место. Возможно, Геней Рёдан — не место для Каллуто, и он только зря потратит время, потеряв при этом уважение семьи. Рискнуть стоит. Киллуа тоже рисковал, наверное, множество раз оказываясь на грани жизни и смерти. Он для Каллуто словно герой. А за героями, как правило, надо следовать.  — Меня успокаивает мысль, что ты не будешь вступать с ними в бой, — говорит Сильва, провожая на пару с Кикио младшего сына. Переживает за сохранность семьи. Чужое лёгкое волнение не трогает его. — Будь с ними аккуратен. Ты в любой момент можешь вернуться домой.  — Ах, — следом произносит мать и подходит ближе, немного приобнимает мальчика за плечи. — Ну просто вылитый Киллуа. Ты так быстро вырос, Каллуто.  — Это не займёт много времени, через несколько дней я вернусь, — и, кланяясь, тут же исчезает, быстро передвигаясь сквозь деревья леса и направляясь обратно в убежище Пауков. Встречаться с ними во второй раз было совсем не страшно и куда менее напряжённо, однако он продолжает быть настороже, не зная наверняка. Шалнарк — единственный, кто охотно поддерживал контакт, его, видимо, особо сильно отягощает факт малого количества людей. Каллуто понимает чужую подозрительность и не лезет, ему незачем. Он любит тишину, а наэлектризованное вокруг них напряжение ничуть не смущает. Он одиннадцать лет живёт в подобной обстановке и считает её родной. Когда Шалнарк начал говорить о какой-то игре, он снова вспомнил своего старшего брата. Киллуа, несмотря на тяжёлые тренировки, — ведь именно они отнимали большую часть времени, — всегда находил свободное время для игр, он играл один, заперевшись в своей комнате и игнорировав стучащую в дверь мать. Оправдывался, что был в наушниках, не слышал, но Каллуто знал — одного только присутствия матери неподалёку достаточно, чтобы почувствовать её рядом, учитывая, что женщина очень его раздражала. Младший хотел узнать, какого это — вот так просто сидеть с родным старшим братом и играть в какую-нибудь глупую игру на приставке, но тот никогда не предлагал, а Каллуто, опять же, не хотел навязываться. С Киллуа он практически не общался. Каллуто только постоянно смотрел вслед проходящему мимо убийце и ничего не говорил, пусть порывы схватить его за руку и попросить остаться были такими частыми, что он почти воплотил их в реальность. Не хватало смелости. Но сейчас, находясь так близко с Геней Рёдан, эта нехватка начинает восполняться.  — Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, сам понимаешь, — говорит Финкс, видимо, смирившись с нахождением рядом ребёнка. — Если не хочешь показывать свои силы, то можешь действовать один, без разницы. Каллуто молчит, но смотрит на блондина немного недоумевающим взглядом, как бы не понимая. Он, и правда, не хотел показывать свои способности исключительно в целях скрытности, его приоритет — находиться в тени, и как тот словно предугадал просьбу он не знает.  — Наш босс может красть чужие способности, — поясняет девушка, с длинными розовыми волосами. Он переводит взгляд на неё. — И он сам когда-то сказал, чтобы мы не показывали ему свои способности и не говорили о них.  — Чтобы мы могли не бояться, — договаривает другая девушка, с такими примечательными большими очками. Это её Каллуто когда-то приметил, она ненамного старше него. — Так он показал нам своё доверие.  — Ну, а мы в свою очередь доверились ему и всё равно рассказали, — говорит Шалнарк. Каллуто опускает голову. «Они так доверяют друг другу? Поразительно». Тонкие детские пальцы сжимают края рукавов кимоно. «У них странные отношения, и они всё равно доверяют друг другу. Это что-то больше, чем простое товарищество. Они друзья». Которых у Каллуто, в общем-то, и не было.  — Мне нечего скрывать, это не очень выдающаяся способность. Первый шаг сделан.  — Тогда с тобой отправятся Мачи с Нобунагой. Не будем искать всей толпой, подождём здесь. «Мачи и Нобунага». Запоминает их имена, закрепляет в памяти. Он ещё планирует к ним обращаться. Они быстро перемещаются через лестную местность, Каллуто ищет специальное место с видом на город. Оно находится довольно быстро, было достаточно выйти из территории леса к небольшому холму. Золдик взмахивает веером, о чём-то думая. Ощущать рядом присутствие двух членов Геней Рёдан странно, ещё более странно — вот так открывать им свою душу, показывая свою способность, не являясь членом состава. А они смогли это понять, не пошли целой толпой, пусть, возможно, и хотели это сделать, он не до конца понимает их мотивов. Ему, честно, тяжело даётся этот шаг — до этого, особо ни с кем не контактируя и находясь постоянно в тени, сейчас приходится полагаться на свою ничтожную коммуникабельность и выходить из мрака в свет.  — Бумажные шпионы, — произносит Каллуто, подбрасывая вверх вырезанные в форме треугольника бумажки. — Найдите человека, изгоняющего нэн. Взмах веером — и белые треугольники, словно ими что-то управляет, как будто по заранее встроенному пути полетели в сторону далеко виднеющегося города, идя наперекор потоку ветра.  — Вау, удобно, — говорит Нобунага, наблюдая за тем, как конфетти рассыпаются по ветру.  — Значит, ты манипулятор, — верно подмечает Мачи, стоя рядом с Каллуто. — У тебя очень изящная и элегантная аура.  — Спасибо, — тихо благодарит младший и чуть сильнее сжимает в пальцах вырезанного из бумаги человека. Он не смеет поднять взгляд. Лицо горит просто адски. Изгоняющий нэн находится быстро, и миссия Каллуто на этом моменте завершается. Он стоит перед всеми ними, осматривает каждого и прикрывает глаза. Лучше бы он не смотрел. В их глазах блестит благодарность, и он почему-то не хочет уходить.  — Спасибо тебе, Каллуто, — благодарит Шалнарк, и некоторые члены группировки кивают головой в подтверждение чужих слов. Фейтан молчит, и Каллуто смотрит на него особенно пронзительно.  — Ладно, чёрт с тобой, — небрежно отмахивается Финкс и смотрит на него более ясным и куда менее озлобленным взглядом. — Может, ты не так уж и плох. Мы, вообще-то, и сами бы его нашли, — конечно, как же без этого. — Но ты ускорил этот процесс. Спасибо, короче. Золдик опускает голову, чтобы улыбнуться. Мать его тоже часто нахваливала, но сказанные ими подобные слова ощущаются иначе. Ему приятно.  — Мы не можем показать тебе нынешнее местоположение босса, пойми.  — Но ты сможешь его увидеть, когда экзорцист разблокирует чужой нэн.  — Если не передумаешь стать частью нас. Он ничего не говорит на это, только достаёт небольшую бумажку и протягивает Шалнарку.  — Я купил телефон, мой номер. Звоните. И уходит. Слов не надо — те всё поняли. Понял и Каллуто, как действовать дальше и какие мысли стоит приберечь. В конце-концов, он дал номер телефона не просто так. Он возвращается обратно домой. Обнимает мать, информирует отца о своих действиях, метко и точно отсекая острым словом чужие переживания. Они просто ни к чему. Конечно, он понимает — опасения за нападения на их поместье, покушение на жизнь семьи, подрыв авторитета. Одного «они похвалили мою способность» стало достаточно, чтобы Сильва и слова не произнёс в его сторону, всё оставшееся время не трогая его. Непонятно — то ли от того, что понимание о безопасном положении сына и семьи окончательно усвоилось в голове, то ли от, наоборот, непонимания, ибо какого чёрта он так просто показывает свои умения дурным преступникам, лидер которых, на минуточку, эти умения ворует? Но он больше ничего не сказал, Каллуто тут же успокоился, не беспокоя себя подобными мыслями. Одно из правил он, можно считать, уже нарушил. После ужина Золдик проходит в просторную гостиную, как находит там же другого члена семьи. Иллуми сидит на диване и разговаривает с кем-то по телефону, а его голос, несмотря на суть разговора, — которая, к слову говоря, была довольно-таки подозрительная и явно не для этих стен, — не меняется ни в громкости, ни в тоне. Он всегда говорит чётко и монотонно, безразлично и максимально спокойно. Каллуто подходит к нему со спины и трогает чужие длинные шелковистые волосы, собирает их в слабый хвост и начинает плести косу. Несмотря на свою небрежность в убийствах, Иллуми — воплощение эстетики и за своими волосами ухаживает особенно тщательно. И трогал младший их без страха, словно это было чем-то обычным, похожим на привычку. Каллуто с детства неровно дышит по отношению к чужой шевелюре.  — Я недоволен, Каллуто, — также спокойно говорит старший, закончив разговор по телефону. Названный не отвечает, продолжает плести слабую косу и думает, где бы достать резинку. — Киллуа для тебя, как пример? Смешно. Не на него ты должен ровняться. В доме слышен приглушённый шум льющейся воды и звон стучания посуды друг о друга — дворецкие пробираются после ужина; где-то от стен эхом рикошетом отскакивает голос матери и отца, дедушку не было слышно; Миллуки, должно быть, в комнате, убивая свои ценные мгновения за бесполезным времяпровождением в компьютере. В какой-то момент шум со стороны кухни стихает, дворецкие проходят мимо и кланяются, направляются к выходу из поместья. В доме стоит спокойная умиротворяющая тишина. На всём первом этаже только Каллуто и Иллуми, они абсолютно одни.  — Ты не будущий наследник, поэтому твоему уходу из дома не очень-то и расстроены, — говорит это не в попытке задеть, просто — как факт. Каллуто не обижается, потому что ему этот факт известен, а в его правдивости он не сомневается. — Отец переживает за семью, а для матери ты был небольшой заменой Киллуа. Младший продолжает свои манипуляции над чужими волосами, фиксируя косу тоненькой ниткой. Несколько прядей выбились из причёски, немного волнами спадая вниз.  — Но ты предаёшь семью, Каллуто. Он почти оскорбился. Выходит из-за спины брата и садится с ним рядом, пряча ладони в длинных рукавах кимоно. Почему-то хочется выбиться из своего постоянного равновесия и выразить своё негодование. Он, как никто другой, был верен семье и их правилам, он уважает каждого члена семьи в этом грёбаном доме, он никогда не поддавался эмоциям и всегда, просто всегда держал всю боль и лёгкое недовольство в себе, потому что понимал — пустой звук, его никто не станет слушать. Его мнение в этом доме неинтересно. Каллуто никому не интересен.  — Семья — важнее всего, — спокойствие, что так крепко-накрепко приелось по ходу жизни, он сохраняет и сейчас, решив не действовать ни себе, ни брату на эмоции. Он не должен злиться на чужое мнение, так его учили. Просто принимать его и всё. — Я ни за что не предам её.  — Но ты это делаешь, — хмыкает Иллуми. — Мне всё равно на твои действия, но мне не плевать на семейные традиции. Киллуа сбежал, ты хочешь уйти следом, а что дальше? Этот дом начинает пустеть. «Ты же хочешь стать наследником, брат. Зачем ты такое говоришь?». Но он не озвучивает эту мысль вслух. Опасается. Подобные слова ему не понравятся.  — Подумать только, один из сыновей известной семьи убийц Золдик связан с компанией преступников. Они воры и беспорядочные убийцы. Они были брошены в детстве и воспитаны улицей. Тебе там не место, Каллуто. Ты рос в богатой семье, у тебя известная фамилия и бесконечные ресурсы. Ты выбрал не тот путь к самостоятельности. Почему-то не выдерживая, младший встаёт и сжимает ладони в кулак. Выдыхает, разжимает и тут же успокаивается. Невольно вспоминает слова Мачи, слова благодарности, и как будто в зеркале напротив отражается чужой блеск в глазах, и лёгкое раздражение, затуманившее взгляд, рассеялось туманом.  — Они сказали, что у меня изящная и элегантная аура, — говорить подобное было приятно — потому что не выдумывает, а просто повторяет чужие слова. — Они поблагодарили меня за оказанную помощь. Они ещё свяжутся со мной, я им нужен. В отличие от родной семьи. После своих слов он уходит, держа курс на свою комнату — усталость от мыслей накатила быстрее, чем от постоянного передвижения за один только день. Иллуми смотрит вслед уходящему брату, говоря куда-то в пустоту:  — А ты стал разговорчивым, Каллуто.