Сказки Чёрной морфы

Пингвины как часть мирового порядка.

***

      Лес был прозрачно-голый, розоватый среди синих снегов. Заячьи следы на сугробах. Снегири, словно студеные красные яблоки, стремительные, легкие, вобравшие в свою красноту весь зимний окрестный мир, прилетали на деревянные кормушки.       Прямо от крыльца административного корпуса Барнаульского зоопарка «Русская сказка» росли сморчки, бесконечное количество сморчков. За ночь они остывали, покрывались маленькими кристалликами льда, а днем оттаивали. Летом и осенью сотрудники зоотехнической службы собирали в лесу землянику и чернику, багряную болотную клюкву, а зимой калину и морошку.       Экскурсионный маршрут уводил посетителей в сосновую рощу, среди которой располагались вольеры с животными. Здесь был жираф, нелепый и печальный в своей красоте, с очаровательной женственной головой и трогательными рожками. Потешные лемуры — сгустки пушистой шерсти, из которой смотрели черные изумленные глаза. Африканские антилопы с огромными винтообразными рогами, словно это были прически, выполненные экстравагантным парикмахером. За высоким ограждением возлежал тигр, подарок иностранных зоологов — золотой, с черными полосами. Белая грудь, ленивые лапы, круглая, сонная голова с усами. При виде людей прищуренные зеленые глаза вдруг растворялись, полные ненавидящего желтого блеска, хвост начинал громко стучать по земле, из горячей пасти вываливался алый язык, облизывал усы, белые, в мокром блеске клыки.       За стеклянными треугольниками, ромбами серпентария пестрели ядовитые змеи. Круглились, как туча, отбрасывали на зачарованные лица детворы ртутные отсветы.       В вечной мерзлоте крытого вольера ворочались плавающие птицы, терлись друг о друга боками. Вдруг откуда-то из-под проломленного льда вылетал пингвин и с дикой скоростью нырял в воду: весь гладкий, и воздух в его перьях выходил пузырями на поверхность, оставляя серебряный след, как от торпеды.

***

— У меня от этих химикатов зад чешется, а раньше я никогда зад не чесал. — Ну как это не чесал, он же иногда чешется. — Если за ним ухаживать, то не чешется! — Мне не нравятся это разговоры про зад. Да и вообще, руки надо мыть после работы, а не в за… Ну то, что ты там с ними делаешь.       Они смотрели друг на друга язвительно, усмехаясь. Крепкий, твердорукий, главный зоотехник Кабанов со сросшимися бровями. И худой, узкоплечий, рабочий по уходу за животными Сусликов, с хрящеватым носом, петушиными вздернутыми бровями. — К тому же, пингвины отказываются есть рыбу с этими дрянными добавками, и… — Сусликов хотел еще что-то сказать, но Кабанов его остановил. — Эти, как ты говоришь, «дрянные добавки», повышают калорийность корма! Как будто сам не соображаешь, что нам сейчас бюджет не позволяет кормить животных чистым мясом и рыбой! — Да знаю я, не психуй… — Вот тогда иди и работай, что ещё? — С пингвинами как быть? Подохнут ведь с голодухи-то. — Рассади отдельно самцов и самок, пусть поживут отдельно, раз жрать не хотят, почувствуют на своей шкуре силу воздержания, ха-ха-ха! — А если… — А если будут протестовать — включим отопление! — Ладно. Начинать, что ль? — спросил Сусликов, глядя на начальника, как на безумца. — Ты ещё тут?!

***

      Метель бугрилась, словно белый огромный зверь, упершийся в землю и небо. На зоопарк надвигался буран. Хватал за бока. Прогрызал брюшину. Погружался в чавкающую непроглядную мглу. И казалось, снега, уходя за туманное солнце, оставляли на верхушках сосен красные ледяные дорожки.       Сусликов шёл сквозь серебристые сферы, сквозь пургу, в сверкании и блеске, в мелькании острых крупинок и огненных бурьянов. Мимо него проплыли, как сон, сиреневые лоси. — Кабанов! — задыхаясь от морозного воздуха, Сусликов влетел в тёплый кабинет, словно стрела, свитая из стальных сухожилий. — Доигрались с природой, ёшкин дрын! — Куда прешь без стука?! В дымину что ли опять? Так иди проспись! — Прошлой ночью пара пингвинов-самцов перелезла через ограждение и выкрала гнездо с яйцами у пары пингвинов-самок!