Сказки Чёрной морфы

Вечная жубофь — верны мы были ей Но время — зло тебя съел воробей И все слова любви В желудке прозвучат И никогда Не нянчить нам внучат… А я уйти не смог Прощаясь навсегда Но ведь без ног Идти мне некудА…

***

      «Дзынь, дзынь, дзынь!» — Тутовый, открывай! — А, Эмиль, заползай.       Шелкопряд приподнял стеклянный колпак, накрывавший фрукты и сладости. Эмиль просунул усики, блеснул боевой раскраской хинина: рисунком, нанесенный углем, металлическими надкрыльями, пластинами перламутрового брюшка. Залетел внутрь, вольготно располагаясь в стеклянной ловушке, среди яблок, бананов, отекающих соком манго.       Они пили вино, смотрели на черно-золотую пленительную бабочку, что летала от цветка к цветку. Утро было ярким, лучистым. Солнце брызгало сквозь влажную глянцевитую листву. Резные соцветия, вьющиеся розы были в дрожащих пятнах водянистого света. Пчелы вылетали из кустарников, падали обратно, и вся поляна была в медлительных, пересекавших друг друга кругах. — Эмиль, Эмиль, хотел у тебя спросить: ты точно решил? Ты что точно решил менять пол?! — Точно, Тутовый, решил! — Ну как? Ну что должно… — Да вот так, все, все, решил, все… — Что должно в жизни произойти, чтобы решится на это, Эмиль?! Что случилось?! — Ипотека, ипотека случилась. Я взял год назад ипотеку. Ко мне скоро придут такие амбалы. Выбивать из меня млымсы. Ты представляешь, что они со мной сделают?! Мне в этот момент лучше быть жучихой! — Эмиль, прекращай всю эту фигню. Может в баньку слетаем? Полетели в баньку, а? — Вот правильно, ты лети в баню, я чуть позже подгребу. — Эмиль, ты говоришь какую-то ерунду! Скажи как на духу, в чем дело?! — Я чувствую, что я жучиха. У меня даже надкрылья розовые! — У тебя млямсов просто на другие не хватило. — Я три раза летал на концерт Стаса Михайлова. — Ты просто верующий жук, — предположил Тутовый. — Скажи мне правду! В чем дело? Правду скажи! — Да во всем, во всем жучихой быть лучше, чем жуком. Вот тебе когда-нибудь дарили Жуйфон 12, дарили?! — За что? — Ни за что, просто так. Дарили тебе когда-нибудь Жуйфон за то, что у тебя есть жопа?! Дарили? — Эмиль, ну представь, станешь ты жучихой, как ты будешь сексом заниматься? Как? — В сексе все для жучих сделано. — Что все? — Презервативы, с их стороны они рифленые, с усиками, со всякой фигнёй, а с нашей они одинаковые, гладкие. — Неправда, с нашей тоже бывают рифленые. — Это ты просто наизнанку надел один раз. Че ты?       Тутовый изящно сложил лапки и глубоко вздохнул. Он был похож на крохотное облачко бело-розовой пудры в нежно-серых прожилках. — Знаешь, Эмиль, я тоже стану бабочкой. Ты прав, надоело мне автокредит платить. Я семь лет на это потратил, а бабочка семь минут. Семь лет, семь минут… Она уже забыла давно, а я все со… Надоело мне все это! Я тоже стану бабочкой. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Классно. — Я тебя не брошу. — Классно, классно. Мне как раз нужна некрасивая подруга. Классно, молодец. Ха-ха-хе! — Не понял, это кто некрасивая? — Ты, ты, жируха заплывшая, ты бревно в кровати явно, посмотри на себя. — Сам ты бревно. Я офигенная бабочка! — Какая ты бабочка? — Я вообще беляночка, ты че? — Да не сравнивай себя и меня, я реально жучиха! — Я крутая бабочка. У меня даже операция дороже будет стоить. — Это почему? — У меня отрезать больше. — Да че там отрезать? Зелёнкой прижечь, само заживёт все. — Я пошёл на операцию! — Подожди, я… — Я первый. — Ты уверен, точно? — Точно, все! Я свое отшелкопрядел!       Через несколько минут в кулачке Эмиля появится жуйфон. Телефон был трофейный, добыт при разгроме овощной базы. Он открыл футляр, вытащил антенну, осуществил включение и настройку, глядя на сочный огонек индикатора. — Будило Боянович? Да, Эмиль продажные надкрылья беспокоит. Все в порядке. Тутовый согласен, все как вы просили, в лучшем виде. Угу. Уговорил. Жука-знахаря я предупредил. Скоро ваш зазноба приобретёт желанный вид, ждите милую самочку, можете баню заказывать. Да, и хорошо бы двадцать млямсов сверху накинуть, за вредность. Мне ипотеку платить надо, ну Будило Боянович…