You made my heart break...

Прошло два дня

— Ты пойдёшь с нами домой и это не обсуждается! — грозно сказал мой отец. Я в ярости на него смотрела, подтягивая своё смятое платье. Я плакала — не сильно, но мне было больно внутри. Боль словно ножами раздирала мне все внутренности, не жалея и клеточки тела. — Я никуда с вами не пойду! — воскликнула я, давясь слезами. — Вам наверное и самим не хочется, чтобы я возвращалась! Вы меня ненавидите — я вас ненавижу, поэтому всё честно! Дайте мне пожить в своё удовольствие — как я хочу, и с кем я хочу! — Что этот парень вообще тут делал? — раздражённо спросил отец. — Когда я зашёл в тот дом, где пропала ты, открыл мне он. Ты с ним что ли жила?!       Я больше не могла этого выносить. — Да, — произнесла я, мой голос сорвался на крик. — Да, я жила с ним! Я даже спала с ним в одной кровати в обнимку, довольны?! Потому что это единый человек, который поддерживает меня в настоящее время! Потому что только он подбадривал меня каждый день и не хотел, чтобы я уходила! Я впервые в жизни так к кому-то привязалась, понимаете? — я продолжила говорить страшным громким шёпотом. — Зачем надо обязательно всё портить и позорить меня перед моими знакомыми?! Почему я не могу иметь просто друга, который защищает и не палит меня и который действительно меня ценит больше, чем родные люди?.. В комнате воцарилась гробовая тишина. Я не верила, что сказала такие хорошие слова про Пэйтона, после его не самого хорошего поступка. Родители сначала переглянулись между собой. Затем они уставились на меня, не в силах вымолвить ни слова.

Flashback

Незадолго до этого…

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, УХУУ!!! — все люди, которые находились в этом помещении, выкрикивали поздравление и хлопали мне. Я смотрела на всё это и улыбалась, заливаясь румянцем. Это так приятно — когда огромная толпа людей поздравляет тебя с Днём Рождения, когда ты чувствуешь себя безумно счастливым в этом окружении. Они всего лишь мои друзья и знакомые, но как же мне становится приятно от этой вечеринки и криков.       Авани очень долго меня уговаривала устроить у неё дома что-то по типу вечеринки в честь моего прошедшего Дня Рождения. Я постоянно отказывалась, потому что думала, что в школе меня уже поздравили, что никто не придёт, что я зазвездилась, что ничего не получится… Как вижу, всё прекрасно получилось, и даже лучше. Конечно же, без трёх-метрового торта с тысячью свечами, но с огромным пакетом сладостей, конфет, печенек, жвачек — их там столько, что я буду есть ещё несколько месяцев есть не останавливаясь, и количество сладостей не поменяется.       У меня оставался такой вопрос — если меня поздравили два раза одни и те же люди, устроли мне вечеринку, обанкротили двадцать магазинов сладкого — то тогда что на свой День Рождения получают Элитные стервы и Банда тех самых крутых парней? Ведь если я, простушка, удостоилась такой чести и внимания, то у них должен быть просто взрыв планеты. — Спасибо! — крикнула я, и ребята взорвали дом Авани криками, хлопками и аплодисментами. Я была рада и потрясена одновременно. В который раз убеждаюсь, что то, чего мне постоянно не хватало, всегда было рядом. Люди слепы. Они не видят того, что у них под носом, при этом постоянно подмечают какие-то мелочи. Вечно чем-то недовольны, всего им не хватает — вот это мой характер. Очень многое я не ценила, не могла узреть в вещах их драгоценность и уникальность. Мы проживаем жизнь не замечая ничего вокруг себя, зацикливаясь на мелочах, которые никому не сдались. Как же глупо… мы теряем слишком много из-за своих пустых и неоправданных переживаний… — Лилиан! — Авани махала рукой перед моим лицом. — Лилиан Брукс, Земля вызывает! — я встряхнула голову и непонимающе уставилась на подругу. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Играть пойдёшь? — Во что? — тупо спросила я. — О Господи, в семь минут счастья. Семь минут счастья… — Ээ… странная игра… — протянула я наконец. Конечно же, я знала о правилах этой игры, и о том, что люди делают в пустой тёмной комнате. К счастью, я никогда не принимала участие в этой игре, но опозориться перед этими людьми я просто не могла. Ведь тут были не только мои друзья и знакомые — главная шайка парней была тут в полном составе, а здесь была Элиза. Никто так и не понял, что она тут делает — но выгонять её никто не собирался. — Я бы сыграла, но вот Элиза — она будет играть? Авани замялась. — Ну… она тебе ничего не сделает, обещаю! — пообещала она мне, как ребёнку. — А если сделает, то мы её силой вышвернем! — А может не надо со мной обращаться, как с маленьким ребёнком? — раздражённо фыркнула я, сдвигаясь с места. — Я просто спросила. Я направлялась к гостиной. Вообще не поняла, почему я нагрубила Авани. Хотя нечего заботиться обо мне, будто я ребёнок!       На самом деле, эти два дня я жила у Авани. Она действительно меня очень выручала, и давала мне всё то, чего у меня не было. Одежда, косметика, предметы для письма. С ней уж точно жить было веселее, чем с моими предками. Никто не орёт, не упрекает…       С Пэйтоном мы больше не целовались на виду у всей школы… да и вообще не целовались. Мы просто общались, и этого было достаточно, чтобы кое-какая часть школы держала ушки на макушке. Сплетники — вот это и есть та самая часть. Они разнесут это на всю школу, к тому же приукрасят — так вот мне сказал мой «парень». Я всегда ненавидела слухи и сплетни, но Пэйтон меня убедил. Только вот в чём вопрос — зачем ему это надо?       Почему какой-то популярный парень обращает внимание на самую обычную девочку, к тому же, младше чем он на два года? Я сотни раз задавала себе подобный вопрос. К сожалению, мне ещё никто не дал на него ответ. А вообще, это не имеет значения, если ему действительно нравится со мной общаться. — Ну, мы пришли, — сказала я, когда мы с Авани подошли к гостиной. Все мои заклятые враги здесь… мда, для моей ситуации не самое лучшее сравнение. Элиза тут, парни, которых я побаиваюсь, тоже присутствуют. Облажаться я не должна. Смело усаживаясь на диван, я спросила: — Ну, играем? Гриффин и… Джош, так Пэйтон его назвал, переглянулись. — Ты вообще знаешь, в какую игру мы собираемся играть? — усмехнулся Джош, поднося какое-то печенье ко рту. Все, кроме нас с Авани и другими девочками, стали разрывать дом своим хохотом, включая Элизу. Я, естественно, поняла, что означала эта печенька и сморщилась. Фу! Такие пошлости — никогда не смеялась с этих глупых детских шуток. — Девушкам не дано, — плечами пожал он. Я закатила глаза. — Давайте не будем раскрывать все наши забавы, — сказал другой пацан из их тусовки. — У нас тут… — он замялся, оглядывая всех девочек взглядом. — У нас тут дамы в кругу сидят, — он специально выделил голосом слово «дамы». — Отлично, играем в семь минут счастья, — быстро сказал Пэйтон и достал откуда-то пустую бутылку воды. Он покрутил её, бутылка вертелась в бешенном темпе. Все в недоумении на него посмотрели. — Разве мы в это думали играть? — спросил тот самый незнакомый мне парень. — Да, Джейден, — раздражённо ответил Пэйтон. Значит, его зовут Джейден… Бутылка постепенно останавливается, а её горлышко показывает на Синтию — девочку из моей параллели, десятого класса. А во второй раз она выпадает на Джоша — правильно, так ему и надо, нечего языком трепать и всех подряд прогонять. — Отлично… — протянул Пэйтон. — Отлично, отлично, отлично… Засекайте семь минут, и пока наши счастливчики удовлетворяют друг друга… — по его затылку прошёлся шлепок от Джоша. — Пока наши счастливчики отсутствуют, мы поиграем во всеми любимую игру… — чёртов ведущий на утреннике в младшей школе. — Правда. Или. Действие! — он кинул взгляд на Авани. — Начинай! Авани замялась, но протянула руку к бутылке и легко её закрутила. Горлышко показало на Брайса — это ещё один парень из банды, Пэйтон как-то упоминал его. — Правда или действие? — Правда. — Сколько партнёрш у тебя было? — усмехнулась Авани. Мда… такого вопроса от Авы я не ожидала. — Много, — спокойно ответил Брайс. Так спокойно на это отвечать, и такое спрашивать — точно не про меня. Брайс покрутил бутылку — горлышко указало на Элизу. Конечно, же она выбрала действие. — Хм… — Брайс немного закатил глаза, раздумывая. — Не могу придумать… допустим, сними один элемент одежды. Я выкатила глаза. Что?.. На ней всего лишь джинсы и топ, что она снимет? Она так спокойно смотрит по сторонам… — Легко! — она быстро сняла топ и откинула его в сторону, оставшись в лифчике… Твою мать, какой позор! Я моментально осмотрела своё платье — как вы успели догадаться, люблю их — шёлковое с лямками платье чуть выше колен. Знаю, что одета немного вульгарно, но всё-таки я же не раздеваюсь перед всеми, имею же хоть какое-то уважение к себе. Я так увлеклась своими мыслями, что не услышала, как меня зовут. — Лилиан, оглохла? — насмешливо спросила Элиза. — Правда или действие? — Э… правда! — она, конечно, может задать какой-нибудь гаденький вопрос, но действие я ни за что не выберу — она заставит меня раздеваться, а вместо этого я бы с превеликим удовольствием врезала бы ей в её наглую рожу. — Ну не знаю… — наигранно задумалась Элиза. — Ребята, помогите. Как же она меня бесит… — Например, Пэйтон классно сосётся? — вопрос задала Амелия, девушка из двенадцатого класса. Все странно на неё покосились. — А что? Я кинула взгляд на Пэйтона. Он немного нервничал, это было видно по его глазам. Интересно, из-за чего же? — Но это было не взасос, просто прикосновение, — пробормотала я. Чёрт, как бы не спалится, что взасос мы с ним тоже целовались! Амелия рассмеялась и все, кроме моих подруг и Пэйтона подхватили её веселье. А что тут, собственно смешного?.. — Во-первых, Лилиан, это тоже считается. Во-вторых, это же был ваш не первый поцелуй верно? — она ухмыльнулась. — Не придуривайся, уже все об этом судачат. Пэйтон сам всем рассказал, и даже показал. Что? Что он мог показать? — Что он показал? — непонимающе спросила я. — Как он это мог показать, когда этого даже и не было?       Амелия без лишних слов достала из сумочки телефон и стала что-то в нём делать. Я всё это время смотрела на Пэйтона. Мне было всё-таки очень обидно. Знаю, что в моей обиде нет логики, но всё равно я не хотела, чтобы все знали, что мы… что мы один раз поцеловались искренне, а не на показ. Никто, конечно, не знает, что мы делали на показ, что — нет, но всё равно.       Амелия встала и подошла ко мне. Она поставила видео, там где мы с Пэйтоном… целовались?.. Что? Каким образом он это снял? Как я не заметила? Я уставилась на него, не в силах поверить в его поступок. Это не было каким-то страшным преступлением, но поступил он крайне гадко и плохо. — Знаешь, Амелия, я думаю, что Лилиан и отвечать на этот вопрос не стоит, по её повадкам на видео всё видно. Задам ей другой, — усмехнулась Элиза. Я тихо выдохнула, понимая, что хуже она мне уже не задаст. Я в упор на неё посмотрела, пытаясь забыть о Пэйтоне. Как он мог так поступить? — Почему твои руки вечно в синяках и ранах? — моё сердце будто последний раз стукнулось в груди — настолько сильно я неожидала этого вопроса. Я не собираюсь им говорить, что втыкаю иголки в кожи и кусаю свои же руки из-за давления родителей. Никто не достоин этого знать — но при этом Пэйтон единственный это знает. И в этот момент я взбесилась. Меня достало всё! — Да пошли вы все! — отмахнулась я и, встав с диванчика, поспешно убежала. Было такое чувство, будто все меня кинули. Будто всем плевать на мои чувства и на мои мысли. Они даже не представляют, почему я это делаю! Не плачь, Лилиан, не плачь! Только не плачь! «Ни твой папа, ни я, не друзья — вообще никто не стоит твоих слёз…» — слова Пэйтона всплыли в моей голове, смывая все намерения разрыдаться, как последней тряпке у всех на глазах. Я безумно злая на него, но его слова — как же сильно помогают!.. — Лилиан! Лилиан! Стой! — эти бессмысленные крики звучали у меня в ушах. Как же плохо… но ничего, мне ничего не стоит это перебороть. — Элиза, ты… — я не услышала конец фразы. — А что? Ты почему защищаешь эту шалаву? — я содрогнулась. Никто… никто никогда меня так не называл всерьёз. Да, были шутки, мне тоже это было неприятно, но тем не менее это было не со зла. А Элиза произнесла это на полном серьёзе. А за что? За то, что два раза поцеловалась с человеком, который ей нравится? Это же не преступление…       Я стремительно подошла к лестнице и быстро побежала наверх, желая поскорее оказаться в какой-нибудь другой комнате. Одна. Одиночество — лучшее лекарство, когда все вокруг на тебя давят. Ты находишься в собственном мире, окружённым невидимым барьером, который невозможно сломить. Люди не могут тебе помешать в эту секунду — ты наедине с собой, и мне всегда это помогало.       Я быстро шла по коридору вперёд, желая зайти в самую дальнюю комнату. К сожалению, подойдя к двери, я услышала приглушённые стоны и редкие крики. К горлу сразу же подкатил ком, а внизу живота резко потянуло. Что-то в моей голове кричало, чтобы я ушла, но мои ноги будто приросли к полу. Я стояла и слушала, как люди в этой комнате занимаются любовью. Хотя, вряд ли это по любви — скорее по забаве, ведь любящий человек сделать больно просто не может своему партнёру.       И правда — из комнаты доносились стоны, в которых прекрасно слышалась боль. Я задумалась — быть или не быть? Быть может, они любители острых ощущений, и я им лишь помешаю. Но я думаю, что делать такое в самом разгаре вечеринки не очень нормально. Вдруг, крики прекратились, и я быстро спряталась в соседней комнате, немного выглядывая. И тут мимо моего укрытия прошли… Джош и Синтия? Серьёзно?..       Мне стало тошно от того, что некоторые люди так рано этим занимаются. Точнее, даже не некоторые, а моя знакомая Синтия — девочка, которая не намного старше меня, где-то на месяц. Какой ужас — никогда не потеряю девственность до замужества!       В каком-то недоумении я села на кровать. Эти несколько дней, моей комнатой была эта. А спрятаться я хотела в другую, чтобы не было так палевно. Просто моя комната тут, и это очевидно, что спряталась я в ней.       Я взяла с кровати пульт и переключила свет комнаты на синий. Она мгновенно поменяла цвет с розового на цвет неба. Я обожала синий цвет — оно будто успокаивал меня, очищал голову, ассоциировался с водой. Именно поэтому я обожала плавать, ведь вода успокаивала меня так же, как и синий цвет, пока я смотрю на него.       Внезапно дверь в мою комнату открывается — пороге стоит Пэйтон. Я не успеваю понять, что происходит. Удивлённо смотрю на него, а он в упор пялится так же. Я попыталсь что-то выдавить из себя, но не смогла — слишком много произошло за последние 10 минут. — Эээ… что ты тут делаешь? — промямлила я, когда голос стал постепенно возвращаться. Я стала трезво соображать — Пэйтон опозорил меня, я не должна церемониться с ним. — Какого чёрта ты тут делаешь?! — с большей уверенностью и злостью спросила я. — Пришёл к тебе, — ответил парень, и я поразилась его наглости. — Хотел узнать, как ты. — А что, у меня может быть что-то не то? — дерзко спросила я. — Считаешь, что я плачу из-за всего? — Нет, просто делаешь ты это очень часто, — пожал плечами Пэйтон. — А ответ на вопрос Элизы ты так и не дала. Значит, тебе больно и неприятно об этом говорить. — То есть, тебя волнует только моя реакция на вопрос Элизы? — уточнила я. Ему действительно плевать на то, что он всем рассказал про наш с ним поцелуй? — Да, меня волнует только это. — Тогда нам с тобой не о чем разговаривать! — раздражённо выпалила я. — Проваливай! — но Пэйтон никуда не уходил — он наоборот вошёл в комнату и плотно закрыл дверь. Затем, он сказал: — По-твоему, я должен чувствовать вину за то, что всем рассказал про ту ночь? Думаешь, что я собираюсь перед тобой извиняться за это? Все и так это видели около школы, тогда ты была не против, — сухо напомнил он. Я кинула на него ледяной взгляд: — Но тогда это было неискренне, мы просто притворялись. — Разве я говорил тебе, что поцеловаться мы тоже должны? — я нехотя мотнула головой. — Нет, не говорил, это было не обязательно.Так вот по-твоему это всё равно было притворство? — вновь спросил Пэйтон, на что я промолчала. — К тому же, никто не знает, что мы не встречаемся. Поэтому на твоём месте глупо обижаться.       Но разве я признаю ему, что он действительно прав? Ничего он такого не делал, обижаться нет смысла. Но всё-таки поступил неправильно. Не плохо, но и не хорошо.       Я рукой подозвала его к себе. Пэйтон, словно щенок, послушно подошёл и сел рядом. — Ты так и не ответила — всё нормально? — Ну вообще да, не считая того, что меня назвали шалавой и спросили, почему у меня руки в синяках, — доложила я. Пэйтон странно на меня посмотрел и сказал: — Элиза думала, что у тебя все руки в синяках из-за того, что ты… из-за того что ты спишь с садистами и получаешь от этого удовольствие.       Я смотрела на него каменным лицом. Не думала, что здравомыслящий человек может так подумать. Элиза хоть и тупая, но не думаю, что она делала это нарочно. Она специально хочет всем внушить про то, что я — садистка. Наверное, так и есть, но я же причиняю боль себе, а не другим. К тому же, у меня нету никакого диагноза, и я не получаю от этого всего удовольствие — как уже и говорила, глушу этим психологическую боль. Мне всё равно, что думают другие. — Мне плевать на её мнение, — ответила я. — Пусть говорит то, что хочет, и внушает другим всякий бред, — подняла взгляд на Пэйтона. — Мне достаточно того, что я и ты знаем правду.       Уголки его губ приподнялись, он взял мои руки в свои. Так странно — ещё минуту назад я хотела разорвать его на куски, а сейчас его — как всегда ледяные — руки накрыли мои, отдавая холодом. Сейчас нам не нужны были слова — мне нравилось молчать и наслаждаться тишиной рядом с этим человеком.       Внезапно дверь резко открывается. Я быстро отпрянула от парня, нехотя отпуская его руки. И кто же опять вламывается в эту чёртову комнату?.. Я увидела взрослого мужчину и женщину, от них будто несло яростью и злостью. Мне даже задумываться не надо было, чтобы понять, что это — мои родители. Я в ужасе поднялась и отошла в глубь комнаты. Пэйтон встал, но за мной не пошёл. — Лилиан, что ты тут делаешь? — закричал отец. Я глубоко задышала, пытаясь справиться с бурей подступающих слёз. Почему мои родители наводят на меня такой ужас и страх? За что? — Иди сюда! — приказал он. Я замотала головой: — Н-нет… — Быстро подошла сюда! — грозно сказала мама. — А ты, — она указала на Пэйтона. — Вон! — кажется, он бессмертный. Он нагло посмотрел на мою маму, но не сдвинулся с места. Я поразилась его глупому бесстрашию — но он зря это сделал. — Кажется, тебе сказали проваливать! — прорычал отец, дела шаг к Пэйтону. Но вдруг он остался стоять на месте, поражённо оглядывая его. — Так это ты! — додумался он. — Это ты прикрыл мою дочь, да? Неудивительно, что у неё такие друзья, как ты. А теперь будь добр — уйди по хоорошему, тебе тут не рады! — Это вы уйдите! — воскликнула я. — Это вам тут никто не рад! И да, Пэйтон, прошу тебя, уйди! — я обратилась к парню. — Не уйду. Просто интересно посмотреть на то, как отец изобьёт свою дочь, — насмешливо проговорил он, и я не знала, злиться на него за эти слова или нет. — Конечно же, потом стать свидетелем и дать показания, верно, мистер Брукс?       Я понимала, что если такое магическим образом и случится, то я просто окажусь в детдоме. Без родителей, но всё-таки с ними лучше, чем в детском доме. — Ах ты, гадёныш! — Вильям резко схватил Пэйтона за руку и буквально вышвырнул его из комнаты. Я была просто в шоке от этого. Какой ужас, какой ужас — пускай это всё закончится!..

End of the flashback

— Лилиан, пожалуйста, давай поедем домой и поговорим там, — спокойно попросила мама и я удивилась её тону. — Просто поедем и всё… Вильям! — она кинула укоризненный взгляд на отца, который что-то хотел возразить. Я подошла к своему рюкзаку, понимая, что смысла искать отговорки нет. Я не хотела даже думать о том, как они меня нашли — Авани, конечно же Авани. Она сказала, где меня искать. Вряд ли по собственной воле…       Я вышла из комнаты прямо за родителями. Пэйтона нигде не было. Когда мы с родителями проходили к входной двери все взгляды были устремлены на нас. Мне было очень неудобно и стыдно. — Мама, можно мне потом всё вам объяснить? Пожалуйста, не ругайтесь на меня, — это было всё, что я хотела сказать. Мама тихо сказала: — Всё дома, Лилиан. Всё обсудим дома.