Дар усыпляющей принцессы

"Красная нить судьбы, что укажет дорогу" гласила золочёная надпись на толстом кожаном переплете упавшей на мрамор книги. Рядом уже лежали тетради и перья, открытая чернильница и сам хозяин царившего на полу беспорядка. Подёрнутый дымкой раздумий взгляд бесцельно бродил по потолку, грудь мерно вздымалась под ещё одной книгой. "Истоки магии: размышления и неоспоримые факты". Вдруг легкий ветерок прошёлся по коже, сдул с бледного лица чёрную длинную прядь и умчался дальше: дверь приоткрылась, и в неё прошмыгнули близнецы. — Привет, Гарри... — Мы наконец тебя нашли. Бесшумно ступая по полу, братья наполняли воздух жизнью и суетой. Казалось, не заметить их появление невозможно. — Привет, ребята. Я очень рад, что вы зашли. — Всё так же задумчиво глядя в потолок поздоровался Поттер. — То-то голос у тебя радостный... — Веселей только на похоронах. — Возмутились братья. — Да, на похоронах и правда веселей. — Вздохнул Гарри. — Эй, что случилось? — Присаживаясь рядом, участливо спросил Джордж. — Ну что ты опять такой кислый? Подумаешь, убили. Тебе ведь дали второй шанс, почему бы не прожить эту жизнь на полную катушку? — Так же ласково-ободряюще вторил брату Фред, опускаясь с другой стороны. — Не могу. Не могу забыть. Это так больно... — Говоря тихо, к концу Гарри перешёл на шёпот. В глазах, казалось, померк всякий смысл. Фред аккуратно приподнял лежащего на полу парня и уложил голову к себе на колени. Джордж собрал лежащие на полу тетради и перья, складывая их на маленький письменный столик. — Не знал, что подобное может тебя заинтересовать. — Заметив "Красную нить судьбы...", удивился он. — Не знал, что подобное вообще есть в библиотеке Блэков. — Прочитав название, отозвался Фред. — Её сегодня принесла сова. Не знаю от кого. — Не глядя отозвался Гарри. — И из-за этого ты всё утро косишь под пыль? — Такой же легкий и незаметный? — Предположил Поттер. — Такой же серый и на полу. — Припечатал Джордж. — Унылое зрелище... Ладно, лягу на диван. — Не поможет. — А что поможет? — Для начала горячий шоколад и булочка... — Затем теплый плед и подушки... — И тогда ты расскажешь нам, почему самая красивая девочка школы грустит. — Вы допустили две ошибки. — Поднимаясь, заметил Гарри. — Первая – я не девочка и девочкой себя не считаю. Мне просто нравится смотреть на ошарашенные лица окружающих, ну и, несомненно, мне это идет. Вторая – не по чему, а по кому, или, вернее, из-за кого. — И из-за кого? — Хором спросили близнецы. — У меня всё ещё нет пледа, булочки и горячего шоколада. — Будет! — Снова хором обрадовались братья. — Кричер! — Крикнул Фред. — Принеси своему юному хозяину плед, теплую булочку и горячий шоколад! — И, обращаясь к Гарри, добавил, — Сейчас всё будет. — Да, спасибо. — Улыбнулся Гарри. Все переместились на небольшой тёмно-зелёный диван, стоящий в углу читального зала. Близнецы с обеих сторон обняли мальчика и тот спокойно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и уютом. Так вот значит как это – иметь настоящих друзей... Выпив обжигающий напиток и оказавшись полностью укутанным в плед, Гарри начал рассказ: — Когда от распознавания эмоций зависит твое здоровье, невозможно оставаться слепым. У Дурслей я научился этому в совершенстве. Но желание обрести свой дом, свою семью не позволило мне заметить фальшь в лицах обитателей волшебного мира. Их отношение менялось так стремительно... Сегодня я – спаситель и пример для подражания, а завтра – псих, лжец и предатель. Во всём этом сумасшедшем маскараде лишь они оставались прежними, постоянными. Они и вы с Гермионой... — Грейнджер? — Удивлённо переспросили близнецы. — Да. Гермиона всегда была со мной. Из друзей меня не оставляли только вы и она. Когда назвали наследником Слизерина, когда моё имя оказалось в кубке, когда считали невменяемым психом, желающим славы... Вы всегда подшучивали и помогали, она всегда подбадривала и искала выход... Однако сейчас я доверяю только вам и Сириусу с Римусом. Но они ничего знать не должны. — А мы должны? — Спросил Фред. — А вы сами сунули свои длинные носы в ритуал разделения. Я не собирался никого впутывать. — Напомнил Поттер. — Но один ты не справишься. — Мягко возразил Джордж. — Давно себя в зеркало видел? Твои синяки скоро станут того же цвета, что и волосы... — И посмотри на кожу. Ты бледнее с каждым днём. Скоро совсем белым станешь... — Неужели книги настолько интересные, что не остаётся времени на сон? Незачем так себя изводить. Не можешь восемь, спи хотя бы пять часов в сутки... — Ведь так нельзя. Гарри снова тяжело вздохнул. — Не могу. Во снах я возвращаюсь в прошлое. В ту жизнь. Как приехал в Хогвартс, пришли эти сны. В них я не помню правды, всё повторяется, вся прошлая жизнь. — Может... — Замок пробудил твои истинные чувства? — Предположили близнецы. — Может. Но он пробуждал ненависть и обиду, а эта книга сегодня пробудила тоску и грусть. — Расскажи. Мальчик взглянул на часы – одиннадцать тридцать, Кричер нескоро позовет их к столу. Других отговорок в голову не приходило, и он сдался: — Их отношение ко мне не зависело от мнения толпы. Казалось, их чувства настоящие. Я бы и сейчас отличить не смог... Началось всё с Северуса. Его чарующий голос, длинные, изящные пальцы... Сам не заметил, как оказался в его покоях, шёл за ним зачарованный, словно змея за флейтой – слепо повинуясь приказам. Но в его голосе всегда слышалась тоска. Всепоглощающая, но едва различимая за сотней масок, будто неясная дымка, мираж... Затем появился Драко. Нет, он и раньше был, но теперь показал себя по новому. Его взгляд гипнотизировал, слова сводили с ума. Северус сам тогда предложил попробовать, я сильно смутился, это было так странно... Но сейчас я знаю почему. — Гарри горького усмехнулся, но продолжил. — Тогда я стал встречаться сразу с двумя и довольно быстро привык. Все всё знали и никто не был против – Драко вылавливал меня в коридорах, Северус назначал "отработки"... Я плавился от взгляда Драко, но в его глазах всегда плескалась грусть. Он не мог её скрыть как Северус, и она сопровождала его всегда... На Люциуса никогда бы не подумал, но однажды и он заинтересовался мной. В это было сложно поверить, сложнее, чем в заинтересованность самого вредного профессора и злейшего врага. Люциус казался ледяной статуей, небожителем. А я не девчонка, чтобы влюбляться в статую, а потом вздыхать от безысходности и невозможности быть с предметом своей страсти. — Недовольно покосился он на хихикающих братьев. — Но, призна́ю, стоило ему начать за мной ухаживать, как я забыл обо всём на свете. Если бы не Драко, помогающий с домашкой, и склонность Северуса учить даже тогда, когда об этом не просят, про учебу я бы просто забыл. Казалось, ему достаточно всего лишь коснуться, чтобы земля ушла из-под ног. Его прикосновения были ласковыми, ленивыми, страстными, успокаивающими... И всегда их объединяло нежелание отпускать. Когда я проводил у него выходные, он постоянно меня касался – то на колени посадит, то погладит, то за руку возьмёт... У Люциуса такие тёплые руки... — Последнюю фразу юноша произнес тихо, будто, сам того не замечая, подумал вслух. — Ты их всё ещё любишь. — Уверенно поставил диагноз Джордж. — И тебе надо взять всю свою волю в кулак и решить: будешь ты их дальше любить или как следует возненавидишь и будешь мстить. — Назначил лечение Фред. — Месть – это единственное, что от меня осталось. — Тихо, но уверенно, произнес пациент. — Если я откажусь от мести, во мне не останется ничего.