Всё бывает.
12 августа 2020 г., 05:48
Примечания:
Не обессудьте. Я стараюсь, но мне грустно.
Где-то далеко в горах над облаками, Говорят, живёт сам ками. В невзрачной бамбуковой хижине, В лесной тишине. Он заклинателем раньше был Говорят, умелым слыл. Не было человека почтительнее, Не было заклинателя искуснее. И печальнее… Говорят…
Наверное, самое яркое раннее воспоминание в его маленькой жизни — это Мадара. Его внушающая фигура с густыми колючими и длинными волосами, собранными в свободную косу. Впрочем, она так же была внушающей, как сам Мадара. Особенно когда он в лёгких доспехах. С гунбаем. Ему кажется наяву, что Учиха Мадара — это бог войны, павший с Небесных чертогов. Он чувствует, что что-то старое, и даже древнее, просыпается рядом с ним и смотрит. Смотрит долгим, вбирающим в себя всё взглядом. Жадно. Тоскующе. Он моргает. Всё, что было до этого, засыпает. Просыпается трепет. Всё как обычно. Наверно, это как собаки Инудзука при виде хозяев. Но Мадаре он не принадлежит, хоть он и глава клана, да и он не собака — он ворон. Хотя главе клана, как раз, все мы принадлежим. Но почему тогда старейшины его не слушаются? А другие взрослые? Он слышал, как разговаривает ока-сан с соседкой. Значит, сомневаться в главе нельзя. Это хорошо. Ока-сан говорит, называть Мадару главой. Но как же? Глава — имя называющее, безликое. Есть другие главы. И выглядят они по-разному, и не внушают, как Мадара. Он запутался, как Широ в нитках бабушки Камуи. Но её нет рядом, нет, чтобы убрать коварные нитки. Ниток не так много, Саширо думает, что некритично и сам выпутается. Просить ока-сан он стесняется. Тем более, у неё растёт живот, он не знает почему. Он закрывает глаза.***
Следующее оглушает яркостью. Он смотрит на маленький комочек в руках заботливой ока-сан, от которой веет теплом и любовью. Тёмно-синее кимоно не омрачает мать, а палочки для волос, с аметистовыми бусинами на концах, очаровывают. Он начинает понимать, зачем женщинам украшения, но ни разу не видел их у мужчин. Это просыпается и посылает образы. В них женоподобные мужчины с аурой отстранённости во стане и в многослойных плывущих одеждах с лёгкими узорами бамбука или журавлей. Их причёски украшают хрупкие украшения из драгоценных камней. С грустью Саширо возвращает образы. Нет. Это не подойдёт Мадаре. Ему подошёл бы только отливающий красным чёрный доспех и сила во взгляде. Но не веер и тонкий меч. Древнее Это пожала плечами. Как хочешь. Внимание возвращается к матери. Она ласково взъерошила его волосы и дала подержать брата. Он с боязнью берёт его. Брат лёгкий для него, и с непривычки он прижимает его к себе сильнее. У мамы хмурятся брови, но она его не ругает, вместо этого показывает, как держать, прижимать к себе и успокаивать. Со временем Саширо привыкает, и его больше не пугает вес его брата. В нём всё ещё жива история одного дяденьки с красной лентой в волосах и в красно-серой странной одежде. Он рассказывал, что если тело лёгкое, то это душа, принявшая физические свойства, если не удержишь, улетит она дальше. Когда дядя рассказывал, сквозь него проходили другие взрослые, совсем этого не замечая. Саширо думает, что странный дядя говорит о себе. Его стало жаль. Он ведь такой одинокий и потерянный. Ребёнок. Ребёнок ребёнка видит. Который потерял что-то важное. Это проснулась и вобрала в себя образ дяденьки, одобрительно поволновавшись. Оказывается, Это заинтересовалась дяденькой, как Широ нитками. Саширо говорит ей не увлекаться. В отличие от бабушек клана, он не умеет распутывать нитки. Странный дядя представляется Усянем. Он представляется в ответ. Сейширо Учиха. Усянь говорит, что имя странное, с акцентом. Ну, не говорить же ему, что имя у дяди, как у котэ-санов, которых приглашает отец. Он говорит, что «Усянь» звучит лучше. На это дядя взъерошивает волосы. Сейширо официально, но в душе Саширо, забавно хмурится, слыша смех Усяня. Смех у него лёгкий, но грустный. Всегда грустный. Он спрашивает дядю о кошках. Дяде они нравятся, только они его игнорируют. А собаки его не любят. Саширо показал Усяню, в какой стороне квартал Инудзука, и они попрощались. Он боится, что брат будет как Усянь. Но он его удержит, чего бы этого не стоило.***
Сейширо Учиха шесть лет, и он очень волнуется. Сегодня первая миссия вдали от дома, в страшном и большом мире для него. Про то, что он злой Учиха, он узнает позже. Сейширо Учиха некогда смотреть на кровь на своих руках и отвлекаться на тошноту. Сейчас ему надо отбиться от проклятых Сенджу, которые устроили засаду на будущем пути каравана. И нет, ему не жаль таких же мальчишек как он. Не жаль. Ему будет жаль, если он не вернётся к брату и маме. Ведь кто будет заботиться о них, кроме него. Усилием мысли он отгоняет то, что у Сенджу тоже есть братья и мама. Они возвращаются в клан. Им удаётся пережить эту миссию, рядом радуются соклановцы, что презренных Сенджу стало на отряд меньше. Ему же сильно хочется к брату. Прижимать его к себе и слушать его сердце, держа уже не хрупкое тельце в руках и втягивая в себя это тепло, словно волк ласку. Одновременно он боится, что своими руками запачкает брата. Брат должен быть светлым и радоваться жизни. Оледенение проходит, и вместе с ним запах крови, чёткие образы трупов становятся дымкой, но кровь на нём остаётся, она липкая и крошится на землю, которая жадно её пьёт. Усянь рассказывал, что на ней вырастут цветы, манящие своим запахом и красотой, но придёт осень, и красота увянет и упадёт на землю. Саширо спрашивает, зачем нужна такая красота. Усянь задумчиво вертит флейту в своих руках и медленно отвечает: — Красота, как внешнее качество — бессмысленна. Важно, каков ты на самом деле. Ценна красота внутренняя, душевная. Запомни, — он резко ткнул пальцем в его нос, продолжил, смотря на нахохлившегося Саширо, — ты не можешь быть красивым для всех или кого-то. Для одних ты можешь быть ужасающим, для других — добрейшим человеком в мире. Но гораздо ценнее, что ты такой, какой есть. Всё в людях неожиданно, — он раскинулся на траве рядом с Саширо, закрепив флейту на красном поясе. — Они непостоянны, в них живут демоны и небесные существа. Но поверь. Несмотря на это, они сами выбирают путь, по которому идти. Будет этот путь ужасным или светлым — зависит от них. Вот так они и лежали. Только Саширо придвинулся поближе к Усяню. Уже смеркалось и стало холодно, а возле Усяня тепло. Но несмотря на это, мысли о цветах не покидали его.***
Всё идёт по кругу. Ему кажется, что он идёт по этому кругу очень долгое время. Идёт и спотыкается. Ковыляет. Маленький Учиха выдохнул. Это тяжело выдыхает. Учиха не ковыляют. Они идут с гордо поднятой головой и не смирением во взгляде на греховный мир. Саширо думает, что если с кем ещё идти — так с ней. Но брата втягивать туда он не будет. Его солнышко слишком мало для такого. Он вдыхает. Для чего мало? Чтобы сопровождать его? Но ему и так не надо этого делать. Он пойдёт своей дорогой, как и все. Но кто это «все»? Ему не нужны все, вполне хватает брата и Это.
