Запретный плод

       Неприметный бар в центре маггловского Лондона. Девушка долго не могла начать. Явно нервничала, крутила в руках бокал, выпивала, Римус услужливо наливал ещё, а она снова пила. Он не торопил её, но отчётливо понимал, что вся эта затея хорошо не кончится. Однако студентка, сидящая напротив, перечёркивала все последствия этого вечера.        — Это пройдёт, — наконец отозвалась девушка, с грохотом поставив бокал, — по крайней мере, Теодор так говорит. Теодор, — она усмехнулась, — семья им гордится. Ну, конечно, достойный сын своего отца. На него возлагают столько надежд, а он и справляется! — Джин снова отпила. — А я что? Какое-то недоразумение, — она засмеялась, и несколько слезинок скатилось из глаз, которые она поспешно убрала, но от профессора это не скрылось.       Она стремилась стать идеальной. Быть социальным эталоном? — Легко, когда с детства в тебя вбивают «правильные» нормы морали, поведения и внешнего вида. Ты леди, будь ею — твердили со всех сторон. Твоя одежда не должна быть откровенной, будь элегантной, соблазнительной, но не вызывающей. Носи чёрный, носи бежевый — ты не только пьёшь шампанское, но и предпочитаешь его оттенки в одежде. Каблуки. И только. Не ешь много — ты толстая или, наоборот, слишком тощая. Мужчины не любят ни тех, ни других. Не выпивай много. Следи за фигурой, одним словом. Выгляди естественно — природная красота привлекает мужчин. Что, не нанесла макияж? — Не следишь за собой, не стараешься. Будь невинной, но выгляди опытной. Не говори громко. Говори меньше. Больше улыбайся. Не будь сукой, не показывай властность. Никаких эмоций: ни криков, ни ругательств, ни жалоб. Боль? — Неотъемлемая часть твоей жизни. Терпи боль. Выйди замуж. Роди детей. Никогда не говори «да», никогда — «нет». Быть леди — твоя работа.        Болью, кровью и слезами были отпечатаны, как казалось Джин, эти слова на её рёбрах. Неподчинение — удар. Ошибка — удар. Инакомыслие — удар, удар и снова удар. Смотря на брата, девушка видела колоссальные различия в их воспитании: он — мужчина, благородный продолжатель своего рода. А она — всего лишь женщина, которой суждено удачно выйти замуж. После смерти матери, не сказать, что всё изменилось, но стало холоднее. Отец отдавал всё свободное время сыну, будто забыв о существовании собственной дочери.       — Постоянные страх, боль, безысходность снова и снова — и никуда от этого не денешься. Знаете, первый удар самый болезненный, аж всё тело пронзает. Но ничего, и это пройдёт — это не навсегда. Иногда мне кажется, что это моя мантра на все случаи. Но бывало так больно. Слишком больно, что не было сил. — Она опустошила бокал одним глотком, показывая взглядом, что он снова должен быть полным. — Было всё: и разбитые вазы, и побеги из дома, и невыученные уроки, как глупо, — Джин усмехнулась. — Всё заканчивалось одинаково: криками, болью и слезами. Хогвартс, как казалось, был спасением. Первое время так и было. Было, пока не случилось это. — Девушка неслушающимися пальцами расстегнула пуговицу на манжете блузки и завернула рукав: взору профессора открылась белоснежная кожа руки, на которой красовалась уродливая тёмная метка.        Люпин всматривался в глаза девушки, но тщетно. Её взгляд был устремлён куда угодно, но только не на него. Мужчина ощутимо напрягся, от чего студентке стало не по себе. Её стали терзать сомнения, не стоило оставаться, всё это говорить, а уж тем более показывать. Медленно трезвость одолевала девушку. Понимание, что она взболтнула лишнего, жгло изнутри. Положение дел накалялось. Тишина для обоих длилась вечность, пока девушка не решила прервать её:        — Je m'en fiche déjà. Les les déceptions sont devenues une partie de ma vie.— Она медленно поднялась с места и решительно направилась к выходу из заведения. Надо остыть и всё обдумать. И не только ей одной.       Ночь выдалась тёмной и беззвёздной, однако фонари вдоль улицы освещали пространство. Лёгкий ветер обдувал разгорячённую кожу, а вечерняя прохлада чуть отрезвляла. «Что делать? Как быть? Обливиэйт? Мерлин, Джин, да что с тобой, он же профессор! Какая же ты дура!»              — Джиневра? — Позади раздался мягкий голос профессора. — Думаю, нам стоит вернуться в школу. Забирать тебя и так было преступно, а уж тем более спаивать, — он грустно улыбнулся. — Давай оставим этот разговор здесь и вернёмся? — Он протянул руку и сделал шаг навстречу девушке, но она отступила, чуть опасаясь его.              — Не бойся, я всё слишком хорошо понимаю. — Рука его опустилась, но он всё же подошёл к своей студентке.              — Тогда не хочу уходить. Мы можем остаться?

***

      Неоновый свет от вывески проникал в полутёмное помещение, что придавало всему красноватый оттенок. Приторный запах алкоголя, сигаретного дыма и кожи витал в воздухе.              — Ты слишком стараешься, Джин, — пропуская очередной бокал, говорит Люпин, — возможно, ты получаешь то, что хочешь, — снова глоток виски, — но нужно ли тебе это? — Смотрит прямо в глаза. Слишком долгая пауза, но от неё не становится неуютно, даже наоборот — как-то комфортно.       Джин внимательно наблюдает за движениями профессора. Или сегодняшним вечером он, наверно, уже не профессор. Максимально расслаблен, движения плавны и мягки, а взгляд чуть затуманен. Девушка невольно улыбнулась от открывшегося вида: как много людей видели такого Римуса Люпина? Его болтовня о завтрашнем дне, о спасении и отпущении веселила девушку. Не от того, что это было чем-то недосягаемым, а, скорее, от проявленной к ней заботы. Он пытался что-то починить в ней, восстановить. Стать лучшим другом для неё. А она в этот момент хотела любить.             — Текилы! -Внезапно крикнула девушка.             — Сколько ты уже выпила, Джин? Хотя не важно, думаю, тебе в любом случае хватит. — Люпин вздохнул и отодвинул стакан от неё.             -Явно недостаточно, чтобы выносить всё это. — Недовольно подметила Нотт, но тут перед ней поставили бутылку текилы, лайм, порезанный дольками, и соль. Расфокусированный взгляд из-под ресниц сконцентрировался на напитке. Руки почти не слушались, но девушка притянула бутылку к себе и лёгким движением руки сорвала крышку:             -Посолить, — она старательно нанесла соль на руку, — подкислить, — несколько капель лайма, — и, конечно, текила! — Чуть вскрикнула Джин и плеснула напиток в стопки.             — Удивлён, но даже спрашивать боюсь, откуда ты это знаешь, — усмехнулся профессор и принял напиток.             — За нас! — Девушка уже без капли грусти в глазах подняла стопку в воздух. Она слизала соль, выпила и откусила кусочек от дольки. По мере опустошения бутылки настроение за столиком только поднималось.

***

      Музыка играла чуть громче, чем хотелось бы, но в целом атмосфера одурманивала. Как вдруг хриплый голос солистки начал новую композицию, а девушка, что сидела напротив, резко встала, её худощавая рука со сверкнувшими на пальцах кольцами взметнулась вверх. Девчонка медленно прошла в центр зала и на мгновение остановилась. Бросив мимолётный взгляд через плечо на своего профессора, она начала плавно двигаться, покачивая бёдрами, а её тонкие пальцы отсчитывали понятный только ей ритм. Движения были плавными, непроизвольно гипнотическими, что всё происходящее казалось фантазией. Но в реальность возвращал один лишь насмешливый взгляд изумрудных глаз, что так манил за собой.       Это возбуждало.