Запретный плод

      Несмотря на раннее утро, в помещении было довольно темно. Джиневра тихо вошла в просторный зал Малфой-Мэнора. Огромные окна, украшенные тяжелыми бархатными портьерами, пропускали лишь слабый свет, придавая комнате мрачный и холодный вид. Каждый шаг её туфель на маленьком каблучке раздавался глухим эхом, усиливая ощущение тревоги. Внутри всё выглядело чужим и пугающим: высокие потолки, строгая мебель и тени, притаившиеся в углах. Маленькая ручка крепко сжимала ненастоящую волшебную палочку под мантией — единственное, что казалось ей защитой в этой обстановке. Сегодня был день рождения Драко Малфоя, и семья Ноттов прибыла в Малфой-Мэнор по приглашению. Для Джиневры это была первая поездка в поместье, и она чувствовала себя крайне неуютно. Тео казался абсолютно спокойным, словно это место было его домом. Её же охватывал страх — слишком свежи были воспоминания о криках отца и боли от его наказаний. Это место, казалось, дышало той же холодной властью и жестокостью. Девочка обошла зал, взгляд её привлёк высокий портрет на стене — мужчина с холодным пронзительным взглядом, явно глава рода Малфоев. Она замерла, не в силах отвести глаза, пока её не отвлёк голос за спиной:       — Джиневра, вот ты где, — в дверях стоял Теодор, — мы тебя везде ищем. Хочу представить тебя. — Он подошел ближе, и только тогда она смогла увидеть, что за его спиной стоял кто-то ещё.       — Драко Малфой, — мальчик подошел и протянул руку.       — Джин. — Робко ответила девочка, слегка улыбнулась и протянула руку в ответ.       Драко внимательно посмотрел на неё, а затем внезапно улыбнулся:       — Ты чего такая серьёзная? Здесь не так уж плохо. Тем более сегодня у нас праздник — состоится приём по случаю моего дня рождения, — он довольно ухмыльнулся, — Пойдём, я покажу тебе кое-что.       Джиневра удивилась, но не успела ответить — мальчик уже взял её за руку и повёл в сторону сада. Она оглянулась на Тео, который шел следом, он кротко кивнул, словно говоря, что всё в порядке.       Сад оказался невероятно красивым. Драко принялся показывать ей любимые места: укромные уголки, где можно было спрятаться, лабиринт из кустов и даже маленькую беседку с видом на озеро. Он говорил так живо и увлечённо, что Джиневра впервые за долгое время почувствовала себя спокойно.       Троица шагала по мощёной дорожке, ведущей вглубь сада. Сначала разговор был немного натянутым. Тео задал вопрос, явно пытаясь разрядить обстановку:       — Драко, ты всё ещё собираешь коллекцию редких ингредиентов для зелий?       Драко оживился:       — Конечно! Недавно отец привёз мне кое-что невероятное из Болгарии — слёзы лунного феникса. Говорят, они усиливают любые защитные зелья. Но их почти невозможно достать. А ты что-нибудь редкое нашёл?       — Мы с отцом недавно искали чешую ночного василиска. Это было непросто. Но я слышал, что ваша теплица полна редкостей. Может, покажешь нам?       Драко усмехнулся и кивнул:       — Ещё как полна. Отец гордится своими растениями, хотя лично я больше увлекаюсь зельями. Впрочем, одну штуку вам стоит увидеть.       Он остановился у арки, увитой густым плющом, и махнул рукой, пригласив их пройти дальше:       — Сначала вы должны увидеть фонтан. Это моё любимое место.       За аркой оказался небольшой круглый дворик с мраморным фонтаном в центре. Вода в нём струилась мягко и мелодично, отражая свет солнца. Джиневра замерла, разглядывая фигурку дракона, украшавшую верхушку.       — Он двигается? — спросила она, не отрывая взгляда.       — Конечно. Но только если произнести правильное заклинание. Хочешь попробовать? — Драко улыбнулся и подвел Джин поближе.       — Думаю, пока не стоит, — вмешался Тео, предвосхищая возможные неприятности. — Отец будет не в восторге, если мы что-то испортим.       Драко пожал плечами, но не стал настаивать. Вместо этого он повёл их дальше, показывая лабиринт из живой изгороди и маленькую беседку, утопающую в цветах.       — А теперь пойдём в теплицу, — предложил он. — Там есть кое-что особенное.       Теплица находилась неподалёку, скрытая за высокой живой изгородью. Внутри было тепло и влажно, воздух наполнял сладковатый аромат экзотических цветов. Джиневра удивлённо огляделась: повсюду росли странные, незнакомые растения — с пёстрыми листьями, сверкающими плодами и стеблями, которые, казалось, слегка шевелились.       — Вот это, например, — Драко указал на куст с яркими оранжевыми ягодами, — называется солнцеклюв. Его плоды можно использовать для зелий, повышающих магическую силу. Но собирать их нужно очень осторожно, они могут обжечь.       — А это что? — спросила Джиневра, показывая на высокое растение с переливающимися серебристо-голубыми лепестками.       — Лунная орхидея, — пояснил Драко. — Она цветёт только ночью и светится в темноте. Очень редкая штука. Отец держит её здесь как гордость коллекции.       Тео внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы, но в основном наблюдал за сестрой. Её лицо постепенно оживлялось, страх уступал место любопытству. Драко заметил это и, усмехнувшись, предложил:       — Если хочешь, можешь сорвать один цветок. Думаю, он будет тебе к лицу.       Джиневра смутилась, но всё же улыбнулась:       — Спасибо, но я лучше просто посмотрю.       Они ещё некоторое время бродили по теплице, обсуждая растения и их свойства. В какой-то момент Тео снова немного отстал, оставляя сестру и друга наедине. Драко, заметив это, сказал чуть тише:       — Знаешь, ты быстро освоилась. Я думал, будешь молчать весь день.       — Здесь… красиво, — призналась Джиневра. — И не так страшно, как я ожидала.       — Это только начало, — уверил её Драко. — Если захочешь, я покажу тебе ещё много интересного. И знаешь, ты совсем не похожа на своего брата.       — Это хорошо или плохо? — осторожно уточнила она.       — Хорошо, — ответил он с улыбкой. — Ты не должна оказаться такой занудой, как он.       Джиневра засмеялась — впервые за весь день. Тео, наблюдая за ними издалека, улыбнулся про себя. Возможно, день прошёл не так плохо, как он боялся.       Когда они снова собрались втроём у выхода из теплицы, Драко вдруг остановился и обернулся к ним. Его лицо стало серьёзным, но в глазах светилась теплая искра.       — Слушайте, — начал он. — Сегодня особенный день для меня, но не только потому, что это мой день рождения. Вы теперь не просто гости здесь. Мы — семья. Тео, ты мой лучший друг, а теперь и твоя сестра стала частью этого. Так что считайте Малфой-Мэнор своим домом.       Джиневра удивлённо посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Тео. Тот слегка улыбнулся и кивнул.       — Спасибо, Драко, — тихо сказала она. — Это много для нас значит.       Драко улыбнулся и, не дожидаясь ответа, махнул рукой:       — Ладно, хватит сентиментальности. Пойдёмте, нас ещё ждёт торт! А вечером соберутся гости, надо узнать, какие наряды нам приготовили!       С этого момента их дружба начала крепнуть. Джиневра больше не чувствовала себя чужой и одинокой. Драко, с его беззаботной улыбкой и неожиданной добротой, стал для неё лучиком света. Малфой-Мэнор перестал быть пугающим. Он начал казаться ей домом. Джин и Драко стали буквально неразлучны, и даже Тео, его лучший друг, мог позавидовать им. Они переживали всё вместе: дни рождения, первые проявления магии, заклинания, полёты на метле и, конечно, первая поездка на Хогвартс — экспрессе.       

***Несколькими неделями ранее***

      Сейчас Джин не могла избавиться от ощущения, что её жизнь в этом доме больше не принадлежит ей. Теперь это только воспоминания, нахлынувшие с новой силой, оттого и находиться здесь стало более невыносимо. Некогда светлые залы и комнаты Малфой-Мэнора теперь мертвы, окутаны мраком. Поздний вечер лишил все попытки света пробиться сквозь плотные портьеры, и лишь пылающий огонь в камине слабо освещал зал. Вся мебель была убрана из этой комнаты, кроме кресла, расположенного в центре, в котором расположился Тёмный Лорд.       Тени, которые раньше казались частями дома, теперь прятали не тёплые воспоминания о детских играх и весёлых праздниках, а угрозы, тихо нависающие в воздухе. Малфой-Мэнор больше не был домом, который Джин могла бы назвать своим. Это было место, где она не имела выбора. Единственный выбор, который был у неё — подчиниться.       Очередное собрание Пожирателей Смерти, и Джин присутствовала на нём впервые. Её отец гордился этим моментом, как всегда. Очередной шанс Ноттов доказать, что они достойны своего положения и покровительства Лорда. Джин была не более чем пешкой в игре отца. Она — часть его стратегии, его достижений, инструмент для укрепления своей власти, и, возможно, в его глазах, даже не дочь, а средство, которым можно манипулировать, чтобы показать свою преданность Волан-де-Морту.       Сердце Джин сжалось, когда она заметила, как спокойно отец взирает на неё, будто отдать её в руки Тёмного Лорда — самое естественное и необходимое решение. Он не чувствовал ни сожаления, ни боли. Он, как всегда, думал только о своём благе, о своём месте рядом с Волан-де-Мортом, не думая о том, что для неё эта жертва может быть смертельно опасной.       Её жизнь не стоила того, чтобы за неё бороться. В его глазах она была лишь куклой, с помощью которой можно будет наладить крепкий союз с другой влиятельной семьей, отдав ее замуж, его родная дочь должна только укрепить позицию и продлить влияние семьи. Он с лёгкостью отдавал её на растерзание чудовищу, которое казалось могучим и всевластным, но и для Нотта, вероятно, не было большей позорной участи, чем быть отвергнутым им.       В этот момент Джин ощутила всю беспомощность своего положения. Она стояла, как марионетка, удерживаемая лишь страхом перед тем, что может последовать, если она откажется. В её груди не было места для борьбы — было лишь пустое, холодное осознание. Она не могла убежать, не могла кричать о помощи, потому что её единственная роль здесь была одна: молчать и следовать. Следовать за тем, кого она должна бояться и почитать.       Тёмный Лорд наблюдал за каждым движением её тела, каждый жест был для него знаком, который он мог интерпретировать как слабость или послушание. Когда Джин стояла перед Волдемортом, её сердце бешено колотилось в груди, а в голове, казалось, не было ни одной ясной мысли. Она ощущала холод, исходящий от самого Лорда, как будто тени этого места проникали в её душу и сковывали её тело. Все чувства смешались в хаосе — ужас, стыд, боль и отчаяние. Она не могла поверить, что оказалась здесь, в этом зале, под его взглядом.       Тео стоял рядом, сжатый в тени своей собственной беспомощности, и Джин почувствовала, как его присутствие ничем не помогает ей. Он молчал, точно так же, как и её отец, стоящий с горделивым выражением лица чуть дальше, словно он находился на пороге великой победы, а не на грани разрушения собственной семьи. Джин метнулась взглядом к отцу, но его глаза не сказали ей ничего. Он был отстранён, для нее не было места рядом с ним, а собственная судьба была решена без её участия. Лорд повернул голову к ней, подошел ближе, возвышаясь, как тень, над её хрупкой фигурой. Его глаза блестели опасным интересом, и в них было что-то обманчиво-манящее. Джин старалась смотреть в пол, но его голос — мягкий, шелковистый, словно опасная мелодия, заставлял её поднять взгляд.       — Джиневра, — произнёс он, растягивая её имя, словно пробуя его на вкус. — Ты так молода, так… амбициозна. Я чувствую в тебе мощь, скрытую за этим ангельским лицом, которая только ждёт, чтобы быть пробуждённой. Мне всегда нравились те, кто способен на большее, чем о них думают. Твой отец… Он не видит, кто ты на самом деле, не так ли?       Джин напряглась. Он словно залез ей в голову, видел всё то, что она скрывала даже от себя.       — Я знаю, что ты устала от этого, — продолжал он, двигаясь медленно, как змей, вокруг неё. — Твой отец видит в тебе лишь выгоду. Теодор, — он усмехнулся, — твой брат, как бы он тебя ни любил, никогда не примет твою силу.       Её дыхание стало тяжёлым. Слова проникали в неё, как яд.       — А я вижу, — его голос стал тише, он почти шептал, но каждый его слог отдавался в её сознании. — Я вижу, кем ты можешь стать. Ты могла бы быть не просто марионеткой. Ты могла бы быть силой. Моей силой. Ты станешь моей правой рукой. Вместо того, чтобы просто выполнять приказы, ты будешь творить события, формировать будущее. Ты увидишь, как мир склонится перед тобой. Всё, что тебе нужно, — это дать мне свою верность.       Джин покачала головой, пытаясь защититься от его слов. Но он не остановился.       — Ты боишься, Джиневра? Боишься того, что твой отец сказал бы, если бы ты ослушалась? Боишься, что он отвернётся? Или боишься себя? Боишься того, на что способна?       Она задрожала, и его усмешка стала шире.       — Ты хочешь силы, я это знаю. Хочешь, чтобы тебя уважали, чтобы боялись. И это не грех, девочка моя, — его голос стал обманчиво мягким, почти утешительным. — Это естественно — желать большего.       Он остановился прямо перед ней, его глаза впились в её.        — И я могу дать тебе это. Всё. Власть, свободу, влияние. Ты станешь частью чего-то вечного. Я могу быть твоим наставником, твоим защитником, твоим другом. — Он ненадолго замолчал, затем добавил с намёком на удовлетворение в голосе, — И твоим учителем. Что скажешь, Джиневра?       Её губы дрогнули, но она не смогла ответить. Слова Волан-де-Морта проникали в её сознание, как ядовитые шипы, которые отравляли все на своем пути. Джин почувствовала, как её плечи расслабляются, как напряжение в теле ослабевает, и даже, хоть и пыталась сопротивляться, она знала: он не отступит. Он будет продолжать, и его сети всё глубже затянут ее. Он сделал шаг ближе.       — Посмотри на меня, — приказал Темный Лорд, и она, словно против воли, подняла взгляд. Волан-де-Морт вдруг поднял палочку, и её кончик слегка коснулся её подбородка. Он медленно провел ею по лицу девушки, его взгляд был прикован к ее глазам. Всё, что она чувствовала, — это холод, этот невыносимый холод, который проникал не только в её тело, но и в душу. — Прими это, и ты больше никогда не будешь одна. Никогда не будешь слабой. Никто не посмеет причинить тебе боль. Даже твой отец. Ты все еще боишься, Джиневра? — его голос стал ледяным, почти угрожающим. — Ты думаешь, что я тебя уничтожу? Но я не собираюсь причинять тебе вред. Я собираюсь даровать тебе безмерную силу. Я могу сделать тебя ещё сильнее, чем ты когда-либо могла мечтать. Ты будешь возглавлять моих людей, Джиневра, будешь ближе ко мне, чем кто-либо. Вместо того чтобы бояться меня, ты будешь контролировать свою судьбу. Ты станешь не просто Пожирателем Смерти. Ты будешь неотъемлемой частью этой силы.       Его слова были такими сладкими, такими манящими, что она едва могла их разобрать в своей голове. Джин чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, и ей казалось, что тело почти не слушается её. Но был и страх — страх, что она теряет себя, что её душа уже не принадлежит ей. Слёзы начали катиться по её щекам. Она молчала.       — Прекрасно, — прошептал он, и его лицо озарилось пугающей радостью. — А теперь… маленький подарок. Чтобы ты почувствовала, каково это — быть частью моей силы.       Он поднял палочку, и Джин не успела ничего понять, как её тело пронзила острая, разрывающая боль.       — Круцио.       Её крик разнёсся по залу, эхом отражаясь от стен. Она упала на колени, судорожно дыша. Боль была невыносимой, она пожирала её изнутри, но Волан-де-Морт лишь стоял над ней, наслаждаясь зрелищем.       — Это боль, Джиневра, — произнёс он, когда заклятие ослабло. — Это твоя слабость. Но если ты примешь метку, если ты будешь со мной… ты больше никогда не почувствуешь этого. Наоборот, ты будешь той, кто вызывает эту боль. Боль и страх.       Она подняла полубезумный взгляд и кивнула.       — Хорошо, — произнёс он, и его голос вновь стал сладким. — Очень хорошо.       Он наклонился ближе, его пальцы едва коснулись её предплечья, холодные, как смерть.       — Теперь это твоя судьба, Джиневра. Добро пожаловать в вечность.       Его палочка коснулась её кожи, и боль вспыхнула вновь, но на этот раз она знала, что это — не конец, а начало.       Она хотела закричать, но не могла. В ушах звенел голос Лорда, но она не слышала его слов. Она просто стояла, терпя боль, которая становилась частью неё. Всё, что она знала — этот знак теперь был с ней навсегда. И никакая сила в этом мире не могла бы его стереть. Как только боль немного утихла, она почувствовала, как тёмные силы начали просачиваться в её душу, как тень, которая поглощала её. Она не могла думать, не могла дышать. Её тело теперь стало частью этого мира. Она была с ним связана навеки.       Всё, что она понимала сейчас, было лишь одно — её жизнь больше не принадлежала ей. Волан-де-Морт был её хозяином, а её отец, стоящий позади, не сделал ничего, чтобы помешать этому. Она была ему не нужна. Она была нужна только Лорду. Он посмотрел на неё, и его взгляд был равнодушным, как взгляд высшего существа, для которого человеческие судьбы не имеют значения.

***

      После собрания, которое длилось, казалось, бесконечно, Джин вместе с Тео направилась к камину в гостиной Малфой-Мэнора. Лицо её брата было суровым, взгляд — отрешённым, а его рука крепко держала Джин за локоть, словно опасаясь, что она упадёт или, хуже того, развалится на части.       — Всё кончено, — тихо сказал он, подталкивая сестру к зелёным языкам магического огня. — Мы уходим.       Девушка не ответила. Её взгляд был направлен в пол, а мысли застряли в темноте, оставшейся после встречи с Волан-де-Мортом. Она не замечала, как языки пламени её окутали, не чувствовала, как холод Малфой-Мэнора сменился теплотой замка.       Когда она очутилась на каменной платформе в кабинете декана Слизерина, перед ними уже стоял Драко. Он ждал, нервно переплетая пальцы, его лицо было напряжённым, но когда он увидел брата с сестрой, его выражение сменилось на встревоженное. Он мгновенно подошёл ближе, обводя девушку взглядом, будто проверяя, цела ли она.       — Тео, — он не отрывал глаз от Джин, — Что случилось? — спросил он, едва сдерживая волнение. Его взгляд метнулся к другу, ожидая объяснений.       — Потом, — коротко ответил Тео, покачав головой. Его голос звучал устало, и в нём слышалась горечь. — Сейчас ей нужно прийти в себя.       Драко посмотрел на Джин, которая по-прежнему молчала, опустив глаза. Он осторожно коснулся её плеча.       — Джин, ты в порядке? — Его голос был мягким и тихим.       Она не ответила, словно его слова пробивались сквозь плотный туман в её голове. Затем медленно покачала головой, её губы дрогнули, но слова так и не сорвались. Её плечи по-прежнему мелко дрожали.       — Пойдём, — тихо сказал Драко, взглянув на Тео. — Вернемся в гостиную, ей нужен отдых. — Коротко сказал Драко, мягко взяв её за руку, чтобы направить.       Гостиная старост встретила их тишиной. В небольшом уютном помещении царил мягкий полумрак, освещаемый только камином. Уютные кресла и диван были расставлены по периметру комнаты, а в центре стоял небольшой столик, украшенный вазой с цветами.       — Садись, — сказал он, помогая Джин устроиться. Она послушно опустилась на мягкие подушки, её руки по-прежнему дрожали. Тео сразу же занял место рядом, не зная, чем может помочь сестре.       — Я принесу воды, — пробормотал он, но Драко остановил его.       — Сиди. Я сам. — Он ушёл, оставив брата и сестру наедине.       Тео встал с дивана, и его шаги были резкими, нервными. Он снова и снова возвращался к Джин, будто надеясь найти слова, которые успокоят её.       — Прости меня. Я, - его голос дрожал, сестра впервые видела его таким, - я должен был что-то сделать. Если бы я знал, как всё это закончится, я бы вмешался. Мне жаль… Мне так жаль.       — Тео, не надо, — перебила она, её голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость. Она наконец подняла на него глаза, и в них отражалась боль, смешанная с пустотой. — Всё равно это бы произошло.       — Надо! — воскликнул он. Его лицо исказилось от боли и чувства вины. — Я не защитил тебя! Я стоял там, как трус, и смотрел… смотрел, как это происходит. Я должен был дать отпор отцу! Кто я, если не могу защитить собственную сестру?! Стоял и смотрел, как этот ублюдок пытает тебя! — Он спрятал лицо в ладонях, и в этот момент вернулся Драко, нахмурившись, он опустился на корточки перед девушкой.       — Выпей, — сказал он мягко, его взгляд был полон беспокойства.       Она послушалась, сделала несколько мелких глотков и поставила стакан на стол. Драко остался сидеть перед ней, опираясь локтями на колени.       — Тео, — тихо произнесла она, глядя на брата. — Это было не в твоей власти.       Он поднял глаза, полные слёз.       — Я должен был что-то сделать!       Джин покачала головой, её голос стал твёрже:       — Ты бы пострадал ещё больше, если бы вмешался. Думаешь, я бы это вынесла? Видеть, как ты страдаешь? — девушка срывалась на крик, граничащий с истерикой.       Тео попытался что-то сказать, но не смог. Его губы дрогнули, и он опустил взгляд.       — Ты здесь, — продолжила Джин чуть мягче. — Ты рядом, и это всё, что имеет значение.       Драко наблюдал за ними, его лицо оставалось напряжённым, но в глазах светилась решимость.       — Джин, я могу только догадываться, что именно произошло, но знаю одно: ты не одна, — начал он, глядя ей в глаза. — Мы с Тео здесь. И мы не позволим тебе… пройти через это в одиночку. Вы — моя семья. Мы всегда найдём способ защитить друг друга. Джин посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. Она тихо всхлипнула, а затем её плечи затряслись от рыданий. Тео быстро обнял сестру, а Драко положил руку ей на колено, сжимая его в попытке передать хоть какую-то поддержку.       — Ты справишься, — тихо сказал Драко, глядя на неё с необычной для него мягкостью. — Мы справимся. Вместе.       — И когда Лорд даст тебе задание, ты должна быть готова, — сказал Тео. Его голос звучал тихо, но в этой тишине чувствовалась сталь. Он сел напротив Джин, опустив руки на колени, словно боялся, что, прикоснувшись к ней, сломает её. — Но Драко прав, ты не одна. Мы придумаем, как это сделать безопасно. Я обещаю.       Джин опустила взгляд на свои руки, которые лежали на коленях, она сжала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.       — А если не придумаем? — её голос был еле слышным, но слова ударили в самое сердце Тео.       Он открыл рот, но не смог сразу ответить. Вместо этого он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.       — Мы придумаем, — вмешался Драко. Он отошел, его высокая фигура отбрасывала тень от огня камина. — Мы не допустим, чтобы ты пострадала.       — Как? — внезапно выдохнула она, глядя на него. Её голос дрожал. — Как вы собираетесь это сделать? Лорд… Он видит всё. Он знает всё. Ему всё равно, кто я. Он просто убьёт меня, если я провалюсь. И вы это знаете.       — Нет! — резко ответил Тео. Его голос дрогнул, но он тут же снова взял себя в руки. — Я не позволю ему сделать этого.       — Тео, ты не можешь его остановить, — она посмотрела ему в глаза. — Ты не можешь даже попытаться. Если бы ты попытался вмешаться, мы пошли бы оба ко дну! Это не спасло бы меня, только сделало бы всё ещё хуже для нас обоих! Ты не смог бы ничего изменить!       — Это не так, — его голос стал тише, но в нём звучала отчаянная твёрдость. — Я должен был сделать всё, чтобы защитить тебя. Всё.       — Даже если бы он убил тебя? — Джиневра с вызовом подняла подбородок, но в её глазах блестели слёзы.       — Да, — ответил он без колебаний.       — Нет, — твёрдо сказал Драко. Он опустился на одно колено перед Джин, чтобы смотреть прямо ей в глаза. — Никто из нас не должен умирать. Ни ты, ни Тео. Мы найдём способ. Вместе. Ты слышишь?       Она молча кивнула, но на её лице всё ещё читалось сомнение.       — Джин, — продолжил Драко, его голос стал мягким, почти обольстительным, но в нём чувствовалась искренняя забота. — Ты сильнее, чем думаешь. Лорд мог выбрать любого, но он выбрал тебя. Не потому, что он видит слабость, а потому, что он видит силу. И мы поможем тебе использовать её. На твоих условиях, не на его.       — А если я не справлюсь? — её голос снова задрожал.       — Ты справишься, потому что ты не одна, — уверенно сказал Тео. — Мы с тобой.       — Ты должна верить нам, — добавил Драко. — Лорд может думать, что он контролирует всё, но даже у него есть слабости. Ты его не знаешь, зато знаю я. Так что когда придет время, мы будем рядом, мы будем готовы.       — Но что, если… — начала она, но Тео перебил её.       — Не если, — твёрдо сказал он. — Мы справимся. Мы всегда справлялись.       Джин посмотрела на обоих, ощущая, как внутри неё растёт что-то тёплое, но страшное для их положения — надежда. Она глубоко вдохнула и тихо сказала:       — Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.       — А мы не позволим тебе страдать, — уверенно сказал Драко. — Это работает в обе стороны. Мы — семья. И семья всегда найдёт путь.       На этих словах Джин впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, она действительно не одна.