Девушка и злодей

Он сидел за ноутбуком, разложив на обеденном столе какие-то документы, и, судя по всему, продуктивно трудился. — Что ты здесь делаешь? — изумленно выдохнула Яширо, не веря собственным глазам. — Я думала, тебе нужно быть на работе. — На сегодня у меня были назначены несколько встреч. Они были отменены. Цукаса не видел необходимости объяснять, что именно он отменил их, так как она может неправильно его понять. Он сделал это не из чисто практических соображений: все взвесив, он понял, что совещания будут не слишком продуктивными, если все его мысли будут о рыбки, оставшейся в одиночестве в этом огромном старом доме. Не то чтобы он чувствовал себя ответственным за нее, но уйти сейчас и бросить ее одну казалось ему совершенно неприемлемым. — А Муриэль? Нэнэ растерянно оглядела комнату, в последний раз ремонтировавшуюся, похоже, еще при королеве Виктории, словно ожидала, что жена викария прячется в серванте. — Ей пришлось срочно вернуться домой. Один из ее детей упал и поранился. — Это, должно быть, Джордж. Ему всего десять лет, но он уже настоящее стихийное бедствие. Надеюсь, ничего серьезного? — Нет, не волнуйся. — брюнет закрыл свой ноутбук и начал собирать бумаги. — Муриэль просила передать, что, если ты хочешь, с тобой останется на ночь ее сводная сестра. Яширо сама понимала, что глупо злиться на людей, которые желают ей только добра и переживают за нее, но ничего не могла с собой поделать. — Очень мило с ее стороны, но сейчас я бы хотела немного побыть одна. Мне нужно во многом разобраться. — Просто люди переживают за тебя. Та лишь сжала зубы. Сейчас он должен был вежливо кивнуть и уйти, почему он не воспользовался этой возможностью? Что удерживает его здесь? Явно не желание провести побольше времени в ее компании. — Я очень благодарна тебе за помощь, — сказала она, не поднимая глаз. — Но у меня правда все хорошо. Цукаса скользнул взглядом по лицу девушки, вглядываясь в заострившиеся черты, и его черные брови сошлись на переносице. Хорошо она не выглядела. Она была собранна, упряма, старалась держать себя в руках и не показывать эмоций, но в ее бездонных аллых глазах плескалась боль, а чувственные губы были сжаты в тонкую линию. Он не сомневался в том, что Нэнэ сможет выстоять, справиться с обрушившимся на нее горем, но он все равно не хотел оставлять ее одну в этом огромном старом доме, где каждая вещь, каждая скрипучая половица напоминала ей об ее утрате. — Но этот дом… Почувствовав критические нотки в его голосе, Яширо скрестила руки на груди в защитном жесте и гордо вздернула подбородок. Она даже не дала ему закончить свою мысль. — Мой дом и я уже много времени провели вдвоем. Парню представил, как она каждый вечер возвращалась после работы в это пустое, полуразрушенное здание, и покачал головой: — Это просто безумие. Нэнэ смотрела на него и видела всех бессердечных людей, которые убеждали ее продать этот дом, которые думали только о деньгах, о голых, безучастных цифрах, а не о чувствах, которыми было наполнено это место. — Полагаю, ты думаешь, что будет лучше, если я продам этот дом, его отреставрируют и разделят на несколько симпатичных квартирок, а вместо сада сделают парковку? — Ее голос дрожал от злости. — А это возможно? — поинтересовался Цукаса, которому это казалось вполне адекватным решением проблемы. — Только через мой труп! — Неужели лучше жить в этой развалюхе, которая, того и гляди, рухнет тебе на голову? — Не надо драматизировать. Юги с удивлением смотрел на внезапно произошедшие в девушке перемены. Исчезли беспомощность и жалость к себе, перед ним стояла уверенная в себе женщина, готовая бороться за то, что ей дорого. Ее спина стала невероятно прямой, плечи расправились, изменился язык ее тела. Если, злясь на него, она чувствует себя лучше, что ж, пусть злится, он не возражает. Он подцепил носком ботинка отходившую от пола доску. — Ты знаешь, что у тебя здесь плесень? — И это было не единственное место, где он ее заметил. Похоже, в этом доме при должном старании можно было отыскать все виды плесени, известные науке. — И стены прогнили. С финансовой точки зрения наиболее правильным будет разрушить… Яширо отшатнулась от него, как от чумного, вскидывая ладони в защитном жесте: — Почему я не удивлена, что именно ты говоришь мне об этом? Но к сожалению, этот дом занесен в список памятников архитектуры! — И закон как-то препятствует сделать ремонт и заменить сгнившие доски на новые? Комментарий, который сам черт считал вполне невинным, подействовал на рыбку как красная тряпка на быка. Она одарила его взглядом, который обычно приберегают для чего-нибудь маленького и отвратительного, ползущего по столу. — Ты просто не понимаешь, да? На самом деле парень был прав, и это только сильнее злило Яширо. Неужели он думает, что ей приятно видеть дом, который она любит всем сердцем, в таком запустении? Он вообще представляет, сколько она платит за одно только электричество? Она смотрела на него, такого уверенного в себе, сильного, красивого, и тысячи язвительных реплик вились в ее голове. Она открыла рот, чтобы произнести одну из них, но замерла. «Что же я делаю?» Она злилась на него, но только за то, что он был добр к ней. К ее щекам прилила краска стыда. Почему она до сих пор сражается за этот дом? Когда оставался хотя бы крошечный шанс, что бабушка вернется сюда, это было понятно, но сейчас ее больше нет. Бабушка больше никогда не войдет сюда, а значит, нет нужды бороться за это место, ведь это всего лишь здание, груда старых досок и кирпичей. Теперь вопрос, терзавший ее последние месяцы, звучал не как «продаст ли она дом?», а как «когда она это сделает?». — Пойми меня, пожалуйста, правильно. Сейчас больше всего я хочу побыть одна. Несколько мгновений брюнет колебался, но затем кивнул, безмолвно поднялся и вышел. Зияющая пустота, оставшаяся после его ухода в груди девушка, кричала о том, что на самом деле она хотела, чтобы он остался с ней.

***

Но Юги ушел недалеко. Подойдя к машине, он вспомнил, что оставил связку ключей на обеденном столе. Вернувшись к двери, он поднял руку, чтобы постучать, и только сейчас заметил, что замок на ней безнадежно сломан. Цукаса застонал, глядя на чуть поскрипывающую на петлях дверь. И Нэнэ каждую ночь оставалась одна в доме, открытом для любого грабителя, посчитавшего ее легкой добычей. В его голове пронеслась вереница кошмарных картин. Первым делом, добравшись до офиса, он пошлет сюда ремонтника, чтобы он починил замок, а еще лучше поставил новую дверь. Уже в коридоре он услышал тихое всхлипывание. Яширо сидела на полу и горько плакала, прижимая к груди зеленую шерстяную кофту. Сейчас она казалась такой маленькой и хрупкой, что у парня сжалось сердце от переполнявшей его жалости. Почувствовав его взгляд, девушка подняла на него заплаканные глаза и провела рукой по лицу, вытирая слезы, но это было совершенно бесполезно, так как их поток не останавливался. Поднявшись, она положила кофту на стол. — Это бабушкина любимая, — прошептала она, глядя в никуда. — Она до сих пор хранит ее запах. Цукасе показалось, что его сердце сдавили ледяные клещи. Борясь с желанием подойти и обнять ее, он сказал: — Запахи очень легко пробуждают воспоминания. Прости, мне пришлось вернуться, я забыл ключи. Чувствуя себя ужасно глупо, рыбка смотрела, как Цу убирает ключи в карман и снова оборачивается к ней. Ну почему именно этот мужчина всегда становится свидетелем ее слабости? Она смотрела на его красивое смуглое лицо и едва могла дышать. — Да, ты прав, — кивнула она, выдавив подобие улыбки. — Спасибо тебе еще раз. В этот момент, с улыбкой на губах и глазами полными слез, она казалась такой хрупкой и беззащитной. Как он мог ей помочь? — Хочешь, я позвоню Аманэ? От его предложения она вздрогнула, как от удара, а в рубиновых глазах вспыхнул гнев. — На секунду мне показалось, что ты действительно хороший человек! Как я могла быть такой дурой? Это, кстати, был риторический вопрос, отвечать на него не нужно. — Яширо и так знала ответ. Она думала, что Цукаса заботится о ней, а он всего лишь пытался вынести из случившегося максимальную выгоду для себя и реализовать свои планы. — Сомневаюсь, что ты вообще считаешь меня человеком. Я просто пешка на твоей шахматной доске. Но я больше в это не играю, если тебе нужна невеста твоего брата, отбей ее у него сам! — Я никогда не играл с тобой, Нэнэ-чан. Просто я до сих пор считаю, что тебе не следует оставаться здесь одной. Я упомянул Аманэ, потому что предположил, что его компания может понравиться тебе больше, чем моя. Под спокойным взглядом его янтарных глаз злость Нэнэ рассеялась как дым. — Нэнэ-чан, ты не должна сейчас быть одна, — повторил он, сделав шаг к ней. Стараясь не смотреть ему в глаза, Бет подняла руки, словно защищаясь. — Не надо, Цукаса, со мной все в порядке. Просто уйди и оставь меня в покое. Пожалуйста, Цукаса… Яширо, наконец, подняла взгляд на его лицо и уже не смогла отвести глаз. С едва слышным стоном она метнулась к нему, одним движением преодолев разделявшее их расстояние, поднялась на цыпочки, притянула его к себе и впилась в его губы страстным, требовательным поцелуем. Через мгновение она отстранилась, шокированная своим поступком не меньше, чем он. Она произнесла всего одно слово: — Уходи! Повинуясь ее мольбе, Цукаса пошел к двери, стараясь взять себя в руки, сдержать пылающее в его теле желание. Чтобы сохранить контроль над собой и не поцеловать ее в ответ, не сжать в объятиях, не заняться с ней любовью прямо здесь, тот потребовалась вся его хваленая сила воли. Девушка, прижав руки к груди, словно пытаясь сдержать рвущееся за ним сердце, смотрела ему вслед. Он открыл дверь, но на пороге его догнали слова, которые он так ждал. — Не уходи! Останься! Этот хриплый крик заставил его замереть. Он обернулся, все еще не до конца веря своим ушам, и медленно пошел назад, туда, где стояла Яширо. Сейчас она выглядела такой маленькой и хрупкой, но в ее глазах горел огонь. — Останься со мной. Он сжал зубы, стараясь не обращать внимания на волну желания, поднимающуюся в его теле в ответ на эту просьбу, и придал своему лицу нейтральное, безучастное выражение. — Лучше я позвоню сестре Муриэль и попрошу составить тебе компанию. Яширо нахмурилась, стараясь сдержать слезы разочарования, которые уже готовы были политься из ее глаз. — Это совсем не то, что я имела в виду. Юги, который прекрасно понимал, что именно Нэнэ хочет, продолжал притворяться слепым. Искушение принять ее предложение, откликнуться на призыв этих умоляющих рубиновых глаз было почти непреодолимым, ему пришлось сделать несколько глубоких вздохов, прежде чем он сумел взять себя в руки и ответить: — Я не могу. Губы рыбки задрожали, а из глаз потекли слезы. — Не надо жалеть меня, лучше честно скажи, что просто не хочешь меня. Но она точно знала, что он хочет ее, она почувствовала его желание, такое же жаркое и страстное, как и ее собственное, в момент поцелуя, когда его подавшаяся ей навстречу плоть прижималась к ее бедрам. — Это не важно, — покачал головой он, с ужасом размышляя о том, сколько еще он сможет контролировать свое тело. — Сейчас ты очень расстроена смертью бабушки и поэтому, как никогда, уязвима. Его взгляд остановился на ее припухших после поцелуя, провокационно приоткрытых губах. Цукаса осознал, что никогда не хотел обладать женщиной сильнее, чем сейчас. Желание сжигало его изнутри. — Я пытаюсь поступить правильно, — сказал он с мольбой в голосе. — Не мучай меня. Если сейчас я сделаю то, что ты просишь, завтра ты возненавидишь меня. — Не надо рассказывать мне, что я буду чувствовать, — раздраженно мотнула головой она. От этого резкого движения ее шелковистые волосы рассыпались по плечам. Она подняла руку, чтобы поправить их, но застыла, словно забыла, что собиралась сделать, глядя в янтарные, как солнце, глаза. Он поймал ее ладонь и прижал к своей груди, и Нэнэ почувствовала, как он дрожит. Его внутренняя, сдержанная сила завораживала ее, она даже представить себе не могла, что может так страстно желать мужчину. Все в нем, от линии его чувственных губ и до кончиков длинных, красивых пальцев, притягивало ее, словно магнит. Она медленно закрыла глаза и вдохнула его запах. — Нэнэ-чан! — Она не знала, что это было, стон или мольба. Цукаса медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, провел рукой по ее волосам, позволяя черной волне течь сквозь его пальцы и рассыпаться по плечам. Но вдруг он сжал руку в кулак и спрятал ее за спину, видимо, от греха подальше. — Сейчас я позвоню жене викария и попрошу ее сестру переночевать с тобой, а потом… — Ты хочешь меня, — прошептала Яширо, больше не сомневаясь в своих словах. — Нэнэ… Опасные нотки в его голосе не произвели никакого эффекта. Яширо прижалась к нему всем телом, гладя его лицо узкими ледяными ладонями. Брюнет не знал, как спрятать взгляд, чтобы не смотреть в эти призывные, колдовские глаза. — Ты хочешь меня! — Ее шепот сводил его с ума. — Нэнэ, послушай меня, ты… Она не дала ему договорить, прижав ладонь к его губам. Цукаса с едва различимым стоном чуть прикусил ее пальцы. Это нежное, интимное прикосновение вызвало целый фейерверк чувств в теле девушки. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая его лицо к себе. — Пожалуйста, Цукаса, пожалуйста, мне нужно забыться, не чувствовать… Хочу, чтобы хоть на мгновение воспоминания оставили меня… Я знаю, ты можешь сделать это для меня. Он медленно кивнул: — Но ты должна понимать, что лишь на время забудешь о боли. Утром она снова будет с тобой. — Я все понимаю, но, пожалуйста, подари мне эту ночь. Парень все еще пытался обуздать свои гормоны, руководствуясь если не разумом, который уже сдал позиции, то хотя бы принципами, хотя чувствовал, что проиграет и эту битву. — Послушай меня, сейчас ты разрываешься на части от переполняющих тебя эмоций… — Цукаса, я не ребенок, я знаю, что чувствую. Ты просто не хочешь меня, проблема только в этом. Юги со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, глядя, как глаза Нэнэ снова наполняются слезами. — Я просто хочу, чтобы ты сказал это вслух и прекратил играть в благородство! Что-то лопнуло у него внутри. Он вдруг перестал сдерживать себя и сжал ту в объятиях. — О, я совсем не такой благородный, как тебе кажется, — прорычал он, пожирая ее пылающими глазами. — Хорошо, — едва слышно выдохнула она. Чертик медленно поднес к губам ее руки и поцеловал фарфоровую кожу на внутренней стороне запястья, заставив ее задрожать от желания. Яширо стояла, не в силах пошевелиться, когда он провел кончиками пальцев по ее волосам, щеке, шее, медленно склонился к ее губам. Его поцелуй был твердым, требовательным, она приоткрыла губы, позволяя его языку проникнуть внутрь, и не смогла сдержать стон наслаждения. Услышав его, Цукаса чуть отстранился. — Не надо, — в панике выдохнула она, не желая прерывать это мучительное наслаждение. От страстной мольбы в ее голосе у парня закружилась голова. — Я уже не смогу, — прошептал он, сильнее прижав ее к себе, и вдруг поднял ее так, что их лица оказались на одном уровне. — Поцелуй меня! — приказал он. Она не заставила его повторять дважды. Жар и твердость его сильного, худощавого тела чувствовались даже сквозь разделяющую их одежду. Нэнэ казалось, что все ее чувства обострились, она ощущала его каждой клеточкой своего тела, готова была кричать от страсти и желания стать еще ближе к нему. В ее голове не осталось ни единой мысли, вся она была поглощена лишь одним им, наслаждалась каждым прикосновением, которое дарили его руки и губы. — О господи, как хорошо, — прошептала она, почти не размыкая поцелуя. Он ответил на своем языке, даже не задумываясь, понимает ли она его. Но ей не нужно было знать язык, чтобы понять брюнета. Слова, сказанные его чуть хриплым, наполненным желанием голосом, срывались с его губ, посылая электрические разряды к каждому нервному окончанию на ее теле. Она закрыла глаза, наслаждаясь сладостью его губ. — Нет, Нэ-чан, — услышала она его жаркий шепот. — Смотри на меня! Его глаза казались пылающими углями, омутами страсти, в которых можно было легко утонуть, они гипнотизировали и пленяли, сводили с ума. — Зови меня, Нэнэ, я хочу слышать, как ты произносишь мое имя… Она провела руками по его широким плечам, чувствуя, как под тканью перекатываются стальные мускулы. Яширо готова была делать все, что он хочет, лишь бы это доставляло удовольствие ему, но эта его просьба вызвала у нее неожиданное стеснение. Она нерешительно подняла руки и взяла его лицо в ладони. — Цукаса, — прошептала она. — Цукаса, — повторила она, видя, как темнеют его глаза. — Цукаса, ты отнесешь меня в постель? Чуть прикусив нижнюю губу, он поднял голову, посмотрел на лестницу, ведущую в спальню Нэнэ, и понял, что просто не выдержит этого. Он поймал ее руку и нежно поцеловал ладонь. — Нет, — покачал он головой, не в силах справиться с рвущимся из его тела желанием. — Слишком далеко. Цукаса снова поцеловал ее, губами проложил дорогу по ее шее вниз, к нежным полушариям груди. Не прекращая целовать девушку, он подхватил ее на руки и отнес к старому дивану. Сейчас рыбке было наплевать на его скрип и врезающиеся в спину пружины, скрывающиеся под протертой обивкой. Все, что она могла чувствовать, — это руки ее возлюбленного, исследующие и ласкающие ее тело. Положив Нэнэ на диван, Цукаса опустился рядом на колени, лаская ее тело пылающим страстью взглядом. Но девушке хотела большего. Она жаждала ощутить тепло его кожи, прижаться к ней всем телом, без разделяющих их слоев одежды, жаждала этого так сильно, что это пугало ее. Пальцы брюнета чуть дрожали, когда он развязывал ее хала и стягивал его с нее. — Ты так прекрасна, — прошептал он, накрыв ее грудь ладонью и лаская сосок сквозь кружево бюстгальтера. Затем он медленно стянул одну за другой тонкие лямочки, расстегнул скрывавшуюся на спине застежку и приник губами к белоснежной коже ее груди, целуя и покусывая. Вслед за ее бюстгальтером отправилась его рубашка. Яширо не могла оторвать взгляда от его мускулистого торса, достойного античного бога, а его кожа казалась расплавленным золотом. В объятиях Цукасы, Нэнэ уже не понимала, где кончается его тело и где начинается ее собственное. Сердце застучало, как барабан, когда она услышала его жаркий шепот: — Я хочу знать, какая ты на вкус. Его поцелуи спускались все ниже, пока не достигли места, где концентрировалось ее желание. Она чуть вздрогнула, когда он одним движением сорвал с нее последнюю кружевную преграду на пути его губ и языка. Яширо уже готова была кричать от желания почувствовать его в себе, стать еще ближе, ее руки беспорядочно шарили по его спине, впиваясь коготками в золотистую кожу. — Цу… Цукаса… Пожалуйста, скорее… мне это нужно… сейчас… я хочу чувствовать только тебя! — Яширо злилась на себя за то, что не может выразить словами то, что сейчас завладело всем ее естеством. — Я знаю, — хрипло откликнулся он. — Ох… Пальчики девушки быстро справились с его ремнем, оказались под тканью его джинсов, сомкнувшись на его эрегированной плоти. Цу со стоном закончил начатое ею дело, освободившись от остатков одежды, и замер, глядя на нее. Он поймал ее запястья и завел руки за голову, от чего ее тело беспомощно изогнулось. Он долго смотрел в ее полные мольбы и страсти глаза, перед тем как позволить себе опустить взгляд ниже, и он заскользил по манящим изгибам ее обнаженного тела. Сейчас Нэнэ была такой нежной, теплой, настоящей, и ему казалось, что в этом мире они одни, что она создана именно для него, и сейчас брюнет был уверен, что это действительно так, что это правильно. Это была лишь малая толика чувств, которые переполняли сейчас грудь Цукасы. Он снова начал целовать ее, наслаждаясь сладкой податливостью ее губ, и одновременно мягко раздвинул ее ноги. Яширо изумленно открыла глаза, свыкаясь с новым для себя ощущением, чувствуя его мускулистые ноги внутренней поверхностью бедер. Ее руки в поисках опоры легли на его широкие, сильные плечи. Она спрятала лицо на шее Цукасы, чуть покусывая его ключицу, наслаждаясь солоноватым вкусом его золотистой кожи. Они оба тяжело и прерывисто дышали, он шептал ей ласковые слова на своем языке, а она снова и снова повторяла его имя. Ее желание нарастало с каждым мгновением, она уже не могла себя контролировать и, ведомая скорее первобытным инстинктом, нежели разумом, подалась ему навстречу. Ее тело выгнулось дугой, а глаза широко распахнулись, когда она ощутила, как его напряженная плоть погружается в ее тело. — О господи, ты… — Сладостная волна прокатилась по ее телу. А Цукаса вдруг замер и удивленно посмотрел на Нэнэ. Войдя в нее, он ощутил преграду, не дающую ему двигаться дальше. — Нэ… Нэнэн, все хорошо? — Не хорошо. — Ее ощущения нельзя было описать этим скучным, обыденным словом, то, что она чувствовала, находилось за тысячи и тысячи миль от «хорошо», это было невероятно, это наслаждение нельзя было измерить ни одной известной человечеству системой счисления. — О, Цу, ты такой… Цукаса, это потрясающе, пожалуйста… Понимание того, что он станет ее первым любовником, одновременно радовало и пугало его, но когда он почувствовал, с какой страстью она отвечает ему, изгибаясь навстречу, он забыл о страхе и полностью отдался во власть желания. — Очень медленно и осторожно, — хрипло прошептал он, разговаривая в этот момент скорее с самим собой, нежели с Яширо. Он на мгновение вышел из нее, но протестующий стон, который она издала, почувствовав это, сменился стоном наслаждения, когда он снова вошел в нее и начал ритмично двигаться, продвигаясь все глубже, постепенно наращивая темп. Инстинктивно девушка приподняла бедра, скрестив ноги на его спине, ощущая, как по всему ее телу распространяется неведомое раньше тепло, проникающее везде — под кожу и в кровь, в каждую часть ее тела. Она прижималась к нему все сильнее, желая вобрать его в себя целиком, целовала и покусывала его, не зная, как еще выразить свои чувства, ее руки скользили по его спине и груди, гладя и лаская. Ей казалось, что она теряет рассудок, который просто не мог выстоять перед таким ураганом эмоций. Крики и стоны Яширо стали громче, когда он еще глубже проник в нее, в ее крови словно одновременно взорвались тысячи фейерверков, а потом мягкая и сладостная волна наслаждения подхватила ее, унося за собой. Она не знала, когда снова смогла связно мыслить или хотя бы дышать, наслаждение растеклось по ее телу до самых кончиков пальцев томной, жаркой негой. Хоть все и закончилось, Нэнэ не хотела, чтобы он отодвигался от нее, поэтому она нежно обняла его, чувствуя, как по его спине пробегает дрожь. Он остался лежать, спрятав лицо в ее волосах, понимая, что никогда в жизни ни с одной женщиной он еще не испытывал ничего подобного. Девушка уже засыпала, когда он поднял голову и заглянул в ее затуманенные рубиновые глаза. — Спасибо тебе, — с улыбкой прошептала она. Брюнет, не отрываясь, смотрел, как медленно закрываются ее глаза, прячась под длинными, пушистыми ресницами, как выравнивается ее дыхание, и чувствовал ужасное отвращение к себе. Пусть он не знал, что она девственница, хотя с его-то опытом он мог бы догадаться и раньше, но он понимал, насколько она сейчас уязвима. Почему же это не остановило его? Почему он все равно бросился на нее, словно дикий зверь, жаждущий утолить голод своей плоти? О чем он думал? Ей нужны были поддержка, объятия, человеческое тепло, а не секс! Груз вины сдавил его грудь, когда он взглянул на лицо Нэнэ, ставшее таким открытым, беззащитным во сне. Осторожно, стараясь не разбудить ее, он поднял ее на руки, и она доверчиво приникла к его груди. Он не заслуживал такого доверия. Господи, что он наделал? Яширо не получила ничего из того, что заслуживает прекрасная девушка в свой первый раз — ни романтики, ни музыки, ни свечей, ни долгого и нежного соблазнения, — он просто бросил ее на старый, давно сломанный диван и взял с жадной нетерпеливостью, не обращая внимания на ее неопытность. Ему нет оправдания. К тому моменту, когда Юги поднялся на второй этаж и начал поочередно заглядывать в комнаты, большая часть которых выглядела необитаемыми, он пришел к выводу, что вел себя ничем не лучше, чем дикий зверь. Последняя комната, в которую он вошел, оказалась спальней девушки. В ней стояла аккуратно накрытая лоскутным одеялом кровать, большой стеллаж с книгами и шкаф для одежды. Цукаса с удивлением отметил, что, хоть он и был в спальне девушки, здесь не было зеркала, не было вообще ни одной отражающей поверхности. Все было очень скромно, аккуратно и да, девственно. Убирая примостившихся в изголовье плюшевых зверюшек, чтобы расправить постель, Цукаса мысленно застонал, чувствуя себя по меньшей мере растлителем. Когда он осторожно укладывал ее в постель, Нэнэ чуть приоткрыла глаза и улыбнулась. Лежа в кровати, она продолжала наблюдать из-под полуопущенных ресниц за тем, как он раздевается и ложится рядом с ней. Она тут же свернулась калачиком рядом с ним, уложив черноволосую головку на его плечо и прошептала, перед тем как снова погрузиться в сон: — Спасибо, что остался. Брюнет не смог вспомнить, когда последний раз проводил с женщиной целую ночь. Он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и чуть поглаживал нежную, бархатистую кожу спящей рядом с ним Яширо, вдыхая ее свежий запах. Он еще не спал, когда ночью она проснулась от кошмара, вскрикнув, вцепившись в его плечи ледяными руками, словно ища защиты. Попытка успокоить плачущую девушку быстро переросла во что-то совсем другое, но в этот раз все было иначе, невыносимо медленно и нежно, словно он решил еще раз испытать на прочность свой самоконтроль, постепенно доводя девушку до исступления. Не только Яширо, но и Цукаса не знал, что от близости можно получать такое наслаждение. В следующий раз они занялись любовью под утро, и теперь Цукаса проснулся, ощущая, как по его телу блуждают ее маленькие игривые ладони, услышал ее голос, шепчущий, что теперь ее очередь и он принадлежит ей, и не стал возражать, отдавшись во власть сжигающей их обоих страсти......