Молчание.

      Я даже и не заметила как Паша в одну секунду оказался рядом с Герой. Да ещё схватив того за воротник и прижав к двери.       — Да ты хотя бы представляешь, — вскипел он. — Что я почувствовал, когда я заглянул в палату, а тебя там нет?!       — Могу предположить, — в разговор встрял прокурор, ищя что-то во внутреннем кармане пальто. — Что ты очень сильно испугался.       — Я в морг побежал! Тебя там не нашёл! Меня из больницы выгнали! Я хотел уже все морги обзвонить!!!       — Мадам, а у вас можно курить? — Ким достал начатую пачку сигарет.       — Вы что, серьёзно? — Встряла я. — Они сейчас подерутся, а вы решили пойти курить?!       Прокурор как-то странно и задумчиво посмотрел на меня, а после произнёс:       — Хорошая идея, да... Ты у нас же стажер, так, сайтанг? Так вот, быть полицейским - это не только раскрывать убийства, но и разнимать пьяных бомжей. Считай это твоим первым заданием, только эта миссия полегче. Они не пьяные и не бомжи.       Ким положил в рот сигарету и собирался уже её поджечь, как тут его остановила Жанна:       — Нет! На балконе! — Отчеканила она таким строгим голосом, которого я никогда ещё до этого момента от неё не слышала.       Прокурор развернулся и направился на балкон через кухню, напоследок обернувшись, чтобы мне подмигнуть. А эти двое всё никак не унимались. Точнее Паша не унимался, Гера-то смотрел на него и улыбался, а что он может ему «сказать»?       — Я тебя заставлю по моим классам ходить! Будешь рассказывать о работе в полиции, а переводить я тебе не буду! Выкручивайся как хочешь. Зачем ты ещё и бедную Светочку с собой прихва-А-А-А-А... — Он не успел договорить. Я выбила его из равновесия и завела руку за спину, прижав к полу, и заломав руку.       — Хватит! — Строго сказала я. — Это я первая предложила Гере сбежать. Не скидывай всё на него.       Паша ещё немного простонал от внезапной атаки и боли, последовавшей за ней, а затем простонал в пол:       — Ну хотя бы ты его не защищай. Я знаю его ещё со школы, такие безумства для него характерны.       — Может быть он думал об этом, но сбежать предложила именно я! Клянусь тебе!       Паша повернул голову и как то странно взглянул на меня одним своим свободным глазом. Прошелся взглядом с головы до ног и обратно. Потом улыбнулся краешком губ.       — А чем клянешься? — Спросил он.       Вот это наглость! Ну такого я терпеть не собираюсь даже от него.       — Твоей здоровой рукой. — Заявила я, выворачивая его руку сильнее.       Под вскрики боли и рваные просьбы прекратить, я всё же сжалилась и отпустила Пашу. Чтож, по крайней мере я справилась с заданием прокурора, хоть, наверное, потеряла доверие друга. Стоп, какого друга? Мы просто коллеги, решим дело и меня отправят на другое задание. И максимум где мы будем встречаться — в офисе. Не друг он мне, он просто... Забавный парень. А Гере вообще как-то по барабану, всё что он сделал после нападения на своего друга — поправил воротник своей рубашки, всё ещё с улыбкой на лице и в полном молчании.       — Прошу прощения, Георгий Николаевич. — Из ванной вышел один полицейский. — При обыске ванной комнаты было найдено это.       Он показал сыщику железную банку с такой же крышкой. Когда же еë открыли, я ужаснулась. Чай.       — Вы можете это как-то объяснить? — Спросил полицейский, то ли обращаясь к детективу, то ли к его матери.       — Э-это... — Жанна Николаевна как-то замялась. Она побледнела и начала нервно гладить локон волос, что упал ей на плечо. — Это... Мой чай...       — А что он делает у вас в ванной?       — Он... Лежит.       — Жанна Николаевна, вы подозреваетесь в умышленном отравлении сотрудника полиции. Пройдемте в отделение.       Еë грубо взяли за запястье, но как только прозвучал щелчок одного из наручников и полицейский обернулся, перед ним, как гром среди ясного неба, появился хмурый детектив. Это было так внезапно и неожиданно, что тот, наткнувшись на Геру, вскрикнул, чуть не словив сердечный приступ. Он замешкался, схватив себя за часть одежды, в районе, где должно быть сердце.       Но после вскрика полицейского, послышался ещё один. Однако, он сопровождался ещё каким-то другим шумом, похожее на борьбу. Кто кричит? Все же здесь. Кроме прокурора!       — Щибаль! — С таким словом в коридор вбежал Ким. Он был как на ножах, его дорогущая причёска превратилась во взрыв волос. И почему-то в ней были перья.       — Прокурор Джин-Хо, что случилось? — Спросил другой полицейский.       — 새! 빌어먹을 새! 그녀는 나를 공격했다!       — Что простите?       — 젠장! 이년아! "빌어 먹을 새"라는 말로 무엇을 이해하지 못합니까?!       — Да выруби ты свой корейский! — Прикрикнул Паша. — Давай по-родному.       — ПТИЦА! Что тут непонятного?! — Крикнул Ким.       Честно говоря, ничего не понятно. Неожиданно для всех, Жанна Николаевна подошла к прокурору. Один полицейский шагнул в её сторону, чтобы остановить её, но в итоге полицейского остановила я. Она ничего не сделает Киму. И я была права.       Она гладила прокурора по плечу.       — Прокурор, сэр, не переживайте так сильно, успокойтесь, расскажите, что же произошло.       Каким-то магическим образом, прокурор начал медленно успокаиваться. Его дыхание выровнялось. Он глубоко вдохнул, провел по волосам, приводя их в порядок. Бесшумно выпустив воздух, Ким медленно повернулся и спокойным взглядом посмотрел на женщину, подле него. Взял, гладящую его руку и нежно поцеловал её тыльную сторону, после чего томно промурлыкав:       — Само-ним, ваши ручки обладают поистине целительными свойствами!       Он снова прильнул к её руке. Мне показалось или Жанна немного смутилась? Но процесс обольщения дамы с "целебными ручками" перебил звонкий звук болтающегося на руке наручника. Ким не сразу понял, откуда он исходил. А когда увидел, пробормотал про себя еле слышным голосом:       — М-да, само-ним, вам не идут браслеты. — Затем он повернулся к нам и прикрикнул. — Кто из вас, придурков, хаксена и сахарка надел на эту прекрасную женщину наручники?! Повисло недолгое молчание,которое прервал виновник.       — Я, сэр!       Увидев свою цель, Ким подошел вплотную к полицейскому. Они долго смотрели друг другу в глаза. Прокурор был словно статуя, немигающе смотрел на полицейского, пока тот нервно пытался взглядом найти поддержки хоть у кого-то. Вдруг прокурор повернул голову влево, в сторону кухни. Полицейский повернул голову в ту же сторону и это было его ошибкой. К нему прилетел внезапный подзатыльник. Тот чуть ли не упал.       — Запомни, парень, сначала спрашивай, потом получи ответ, а затем надевай наручники. — Ким показал на Жанну, полицейский быстро подбежал к ней, освобождая от некрасивых браслетов. — Если будешь сначала думать, а потом действовать, будешь таким же, как мой хаксен.       Кто-то фыркнул в ответ на это, я сразу не заметила кто именно это сделал. И судя по всему, прокурор тоже не заметил.       — Дайте мне объясниться, — начала свой монолог подозреваемая, потирая кисть там, где был наручник. — Я очень долгое время плохо сплю. Раньше меня успокаивал зеленый чай, но вскоре он перестал действовать. Принимать снотворное я не очень люблю, оно горькое. Поэтому я решила измельчить таблетки до порошка и добавить их в мой чай.       — Какая прекрасная женщина! — Сказал Ким, в его голосе чувствовалась ирония. — Знает, что является главной подозреваемой, и всё равно роет себе яму.       — Ничего я не рою! — Она недовольно запахнула бирюзовый халатик с цветами. — Мне нечего скрывать, я этого не делала. Я бы не стала никого травить! Тем более своего сына!       — Хорошо-хорошо, само-ним. — Прокурор повернулся к детективу. — А что ты думаешь, Гера? Будешь защищать свою мамочку?       Джин-Хо испытывающе смотрел на своего подопечного. Но, судя по хитрой ухмылке Геры, он был готов к этому.       — «Прокурор Ким, сколько нужно таблеток снотворного, чтобы человек уснул?»       — Я не знаю, я нормально сплю.       Тогда детектив оглядел всех нас.       — Одна? — Предположила я.       — «Верно! Одной вполне будет достаточно. А сколько нужно таблеток, чтобы вызвать интоксикацию?»       На этот вопрос я не нашла ответа, но его нашел Паша:       — Много!       —«Верно! Но мы сейчас говорим о таблетках, а не о порошке. Сколько нужно песчинок порошка снотворного, для того чтобы возникла интоксикация?»       — Кажется, — перебил его Ким. — Я понимаю к чему ты клонишь. Если бы твоя мать хотела вас отравить, она бы принесла вам подозрительно о-о-очень крепкий зеленый чай.       —«Скорее, мы бы его не пили, а ели.»       — Очень хорошее объяснение, мой ученик, я его приму. Однако, ты же знаешь, что начальству сверху этого будет недостаточно?       —«Понимаю. У вас остался образец отравленного чая?»       — Обижаешь. Он уже заждался нас в своей картонной коробочке.       —«Тогда заберите этот чай и отнесите его в лабораторию. Если будет совпадение, возьмёте на заметку.»       —Договорились. — Они с Кимом пожали руки.       Прокурор щелкнул пальцами, первый полицейский забрал чай в железной банке, второй побежал на кухню и вышел из неё держа в руках картонную коробку с нарисованным чайником.       — Что же, — сказал прокурор, когда двое полицейских собрались. — На этом всё. Я пришлю тебе результаты. Удачного расследования.       Двое уже ушли, прокурор собирался уходить, однако перешагнув порог, остановился. Постоял немного, а затем повернул голову к нам:       — А как ты считаешь, мой хаксен, эта девочка и твоё отравление как-то связаны? Это два разных преступления, или всё же одно огромное?       Детектив отвёл свой взгляд, побарабанив указательным пальцем по подбородку, задумавшись. Затем, Гера снова посмотрел на Кима, кивнув ему в ответ.       Прокурор громко хохотнул:       — Примерно такого ответа я от тебя и ожидал.       Он закрыл за собой дверь.       Оставшиеся люди в виде меня, Жанны Николаевны, Геры и Паши переглянулись. Неловкая ситуация. Интересно, знал ли убийца об этой особенной железной коробочке с чаем и снотворным? Если да, то он какой-то гений.       — Странно, — Вдруг оживился Паша. — Мне одному показалось или чай который мы выпили, ну тот отравленный, был черным, а не зелёным?       Если так подумать… Да, там действительно был черный чай. Похоже, преступник всё же не такой гений, как казалось.       — Д-давайте пройдём на кухню. — Прощебетала Жанна. — У меня ещё остались печенья. Но я могу предложить вам только молоко.

***

      Буланова Ирина Владимировна — соседка с четвертого этажа. Менеджер розничной торговли в продуктовом магазинчике неподалёку. Не судима. На данный момент в разводе, воспитывает единственного сына, которому 16 лет.       — «У парня сложный период, часто гуляет по ночам, а иногда и уходит из дома, когда запрещают. Где-то шляется до утра с друзьями, потом возвращается. Мать, конечно, ругает его, но чаще всего прощает любой его косяк.»       Всё это мне объясняли пока поднимались по лестнице, проходя по разбитым стенам со слезающей штукатуркой. На некоторых была написана «полезная» информация. Например то, что Игорь козёл, Влад бабник, а Наташа — женщина с низкой социальной ответственностью. Чуть ниже данного сообщения был даже написан номер телефона, который благополучно замазали. А также подозрительные ссылки на подозрительные сообщества, которые тоже были удачно замазаны. Единственное что не было замазано это рисунки половых органов и их описание.       Парни дошли до нужного этажа и остановились у дальней двери.       — Так зачем мы к ней пришли? — Спросила я.       — Сейчас увидишь.       Гера постучал в дверь. Прошло немного времени и всё же нам открыли. На пороге нас встретила женщина в возрасте. На её макушке на Божьем слове держался пучок коричневых волос. Под глазами были слабые мешки, затем шли острые скулы, а после плотно сомкнутые красные губы. На ней был намотан теплый белый халат с непонятным желтым рисунком. Она неодобрительно смотрела на нас, пока её взгляд не переместился на Геру. Тогда эта женщина изменилась в лице, взгляд стал мягче, а губы содрогнулись в волнительной улыбке.       — Гера? Привет. Какими судьбами и… — она снова посмотрела на нас, а точнее на девушку в полицейской форме. — Что случилось?       — «Здравствуйте, Ирина Владимировна. Мне нужна ваша помощь.»       — Помощь? — Она скрестила руки на груди.       — «Да. Скажите, пожалуйста, вы сегодня моей маме приносили чай?»       Она немного замешкалась, но резко ответила:       — Нет.       — «Правда? А она мне сказала, что вы ей принесли.»       — Разве? — Она выпрямилась. — Я сегодня всё утро была на работе.       — «Понятно.» А как насчет вашего сына? Может вы просили его передать Жанне Николаевне чай?       — Да, — кивнула она. — Я сказала. Но он не выполнил мою просьбу.       — Как?       Ирина Владимировна куда-то отошла. Через пару минут она пришла с коробкой в руках. На коробке был нарисован тот же самый чайник, а открыв его мы обнаружили сушеные чайные листья!       — Действительно… — Паша почесал затылок.       — «Понятно. Спасибо, Ирина Владимировна.»       Она вдруг замялась и отвела взгляд от нас:       — Гер… А как ты себя чувствуешь?       —«В каком смысле?»       — За тобой вроде как скорая приезжала. Тебя отравили или как-то…       Гера улыбнулся, кивнул и ответил ей:       — «Всё в порядке, я здоров.»       Ирина облегченно выдохнула:       — Это хорошо.       — Кстати, — К ней приблизился Паша. — А вы слышали, что сегодня произошло?       — Хм? — Гражданка вопросительно взглянула на него. — А, это про девочку, которая с крыши упала?       Детектив кивнул:       — «Ужасное происшествие, правда?»       Она качнула головой.       — Это очень страшно. Никому бы такого не пожелала.       — Кстати, — встряла я в разговор. — А вы ничего не замечали, когда уходили на работу?       — Нет. Ничего не видела.       — Понятно. Как грустно. — Вздохнул Паша.       — «Ладно, мы не будем вам больше мешать. Спасибо.»       Как только дверь закрылась и прозвучал поворот и щелчок ключа, Гера мигом помчался к лестнице, показав что-то пальцами. Как объяснил мне Паша, это переводилось как «сучка».       Гера убежал первее нас, мы с Пашей медленно спускались за ним.       — Я так и не поняла, что произошло.       — Похоже, Ирина Владимировна обманула нас.       — Правда? А что она сказала?       — Ха! Это мы спросим у нашего мистера «Я понял, что произошло, пора драматично убежать.»       Он улыбнулся своей же собственной шутке. Но я больше волновалась за Геру. Какая муха его укусила?        — А он всегда такой… Импульсивный? — Я попыталась спросить про это как можно мягче.       — Хм? Ты про то, что он убежал или что он обматерил всех и вся?       — Про всё.       — Хех, я его с детства знаю, точнее со школы, — Паша запрокинул руки за голову. — Мы с ним постоянно куда-то залезали, пролезали, перелезали… Бегали по гаражам, по заброшкам. И всегда инициатором был он! Мой отец поначалу даже жалел, когда нас познакомил, а потом привык, ха-ха-ха.       —Вас познакомил твой папа?       Паша кивнул:       — Он работал учителем в школе для ну… Для «особенных» детей. Как-то пришел к папе на работу, а там новенький был. Папа нас друг другу представил, а там мы уже сами между собой разобрались. С каждым разом он всё больше открывался и открывался и вот. Теперь эта часовая бомба ходит везде и устраивает хаос во имя добра или типа того.       — А по гаражам вы бегали тоже во имя добра? — Улыбнулась я.       — Это обряд посвящения! Девчонкам не понять.       Я ткнула ему локтем в бок за такой ответ. Мы уже дошли до подъездной двери. Паша прикоснулся к ней.       — А если говорить о его любви к ругани, — он повернулся ко мне. — Когда тебя понимают от силы три-четыре человека, со временем привыкаешь говорить всё то, что у тебя на уме. Никто ж тебя не поймёт.       Он толкнул дверь, уличный свет ослепил меня, но ненадолго. Среди всего белого выделялся наш потерянный сыщик. Тот стоял спиной к нам, держа что-то у своего лица. Я уверено подошла к нему:       — Нельзя так резко убегать! — Детектив повернулся к нам, и только тогда я заметила телефон возле его уха.       Остальные пару минут прошли в молчании. Детектив отключил звонок, засунул телефон во внутренний карман плаща. Он посмотрел на нас и показал что-то руками.       — Ты что, серьёзно?       — Что случилось? — Спросила я.       — Говорит, что ему звонили с участка. Сказали, что поймали убийцу.

***

      Это место не нуждается в длинных описаниях. Белые стены уже встречают нас, стоило нам войти. Перед нами КПП, темно-железная коробка с решёткой на окне. Услышав хлопок двери, в ней появилось грубое лицо с обезьяньими очертаниями. Оно оглядело нас, а затем вернулось в исходное положение, к просмотру маленького телевизора внутри своего царства-коробки.       Налево, по коридору, где развешаны разные фото в рамках с сотрудниками или без. И вот мы в главной комнате, огромное помещение с пустыми клетками возле одной из стен и расставленными по всей территории столами сотрудников, на которых разложены различные бумаги, фотороботы преступников, папки с документами. Полицейский участок! Моё будущее место работы!       Прямо по курсу кабинет начальства, по бокам от него ещё кабинеты. Но мы шли прямиком в кабинет прокурора. Стоило Гере открыть дверь, как с порога в мой нос нагло ворвался запах лаванды. Какой-то странный, аромат отличался от моего нормального понимания этого растения.       А кабинет прокурора-то шикарный. Выполнено все со вкусом, в азиатском стиле. На стенах висели пара картин с иероглифом в центре, всё выполнено в черно-красных цветах. Темные шкафы заполнены разноцветными папками. На полках стояли расписные вазы и маленькие фигурки-статуэтки, к сожалению, не знаю, что это за персонажи. А ещё на противоположной стене я заметила меч, скорее всего бутафорский. Монитор стоял на черном деревянном столе, рабочем столе Кима, а слева от компьютера была аккуратно разложена стопка бумаг, скорее всего дела. И ещё какая-то баночка, из которой торчали палочки, с которых шёл темно-серый дым. Благовония! Так вот откуда этот непрекращающийся запах лаванды.       В комнате был сам Ким, сидевший на краю стола, скрестив руки на груди. А подле него был мой начальник — Моргунов! А на стуле, посреди комнаты сидел незнакомый мне парень, светлые кудри, худощавое телосложение и такое же худое лицо с острыми скулами, лбом, носом. Он посмотрел на нас с улыбкой на лице. Где-то я это уже видела.       — А вот и мой ученик! — Прокурор радостно вздохнул. Судя по его страдальческому лицу, которое вмиг переменилось на блаженство, Ким был очень рад нашему приходу. Что нельзя сказать о Моргунове. У него ситуация противоположная, ему явно не нравился детектив.       — Кощей? — Удивился Паша. — Ты что ли?       Мальчишка кивнул. А Павел с недоумённым лицом (он выглядел так смешно!) посмотрел на тех двоих.       — Да, Павел, — Кивнул Ким. — Вот это и есть наш подозреваемый.       — Да вы совсем уже офонарели?! — Прикрикнул Паша, вскинув голову к верху и прикрыв её ладонями.       Гера разочарованно вздохнул.       — Гражданин Алексей Константинович Бессмертный, — начал Моргунов. — Был задержан в подозрении убийства девочки, чья личность пока не установлена.       — Одного инвалида убили, вы другого решили обвинить? — Паша не на шутку рассердился, с укором смотря на старшину. Но тот продолжил.       — Он последний, кто видел девочку живой.       — Да, — ответил парень нехарактерным ему басистым голосом. — Д-девочка! К-красивая.       — Мать моя родная, помоги мне... — пробубнил Павел. Он перевел беспомощный взгляд на меня. — Свет, ну хотя бы ты скажи, что это не может быть он.       Этот парень смотрел на нас с невинным и несколько тупым взглядом. Задержавшись на Гере и помахав ему. А детектив улыбнулся и помахал в ответ.       — Не знаю. — Ответила я. — А что он говорит?       — Он ещё ничего не говорит. — Ответил мой начальник. — Он только пришел, сказал что девочку видел и всё. Пытаемся вывести гада на чистую воду.       — "Он только пришел а вы уже окрестили его преступником?"       Паша подошёл к парню и присел перед ним на корточки. Его уровень глаз был ниже чем у подозреваемого, но казалось, так было задумано.       — Леша, — Паша улыбнулся подозреваемому. — Ты знал эту девочку?       Сначала он активно закивал, но через полсекунды замотал головой.       — Так ты её знаешь? — Не стерпел Моргунов.       — Да. — Четко ответил Алексей.       — И как её зовут?       Подозреваемый покачал головой.       — Ты не знаешь? — Спросил Паша.       Кивок.       — Прекраснейше, блять, просто великолепно! — Высказался Игорь Владимирович. Он поднял руки капитулируя и уходя к стеллажу с папками. — Да он просто издевается над нами. Косит под дебила.       — Угу-у-у... — Протянул Ким, поднявшись со стола. — Прям как ты.       Моргунов вскинул бровями, но ничего против не высказал. Лишь опустил голову, глядя куда-то в пол.       Да, тяжёлый случай. Как разговорить такого человека? Прокурор тяжело вздыхает и приближается к подозреваемому.       — Парниш, — начал он. — А ты свою подругу когда видел в последний раз?       Алексей как-то странно задумался. А после чуть ли не выкрикнул:       — Вчера!       — О, прогресс. И как она себя чувствовала?       — Хорошо. Она была в порядке.       Все замолчали. Либо Кощей врет, либо он действительно не заметил того, что девочка мертва.       — Во-от как... — Протянул Ким. — А где же ты её видел?       Кощей снова улыбнулся:       — В подвале. Она спала там.       Ну да, спала, конечно. Похоже он не заметил что девочка была мертва. Или же он специально не позвал на помощь? Его ничего не смутило?       Пока я размышляла над этими вопросами, мой начальник Игорь Владимирович резко хлопнул ладонью по столу и заорал:       — Значит ты видел девочку в подвале! Что ты там делал?!       От его крика сжался не только сам подозреваемый, но и Пашка. Да что ж тут говорить, я тоже сжалась. Слишком резко, слишком громко, слишком страшно.       — Игорь Владимирович, — Джин-Хо повернулся к нему. — При всём моём уважении к вам, закройте свою пасть, пока вы своими криками не довели мальчишку до инфаркта.       — Но прокурор! — Моргунов пытался возразить, но его снова перебили.       — Как говорят у меня на родине: «곡식은 익을수록 머리를 숙인다». — Ким повернулся к нашим недоумевающим лицам. — «Пшеница зреет и склоняет голову ниже.»       — Пшеница склоняет голову? — Склонил голову Павел. — Что это значит?       — Мудрые люди скромны и терпеливы, — Ким повернулся к моему начальнику. — Они не начинают орать на невинных свидетелей, обвиняя их в том, чего не совершали. Снова моего начальника осадили. Интересно, нашего прокурора в участке уважают? Он выглядит молодо, моложе чем Моргунов. Но в то же время, Ким старше Геры. И сколько же ему лет?       Кстати о Гере, похоже он установил зрительный контакт с Алексеем. Два молоденьких парня с милыми улыбочками смотрят друг на друга и, наверное, разговаривают друг с другом силой мысли. Детектив достал свой блокнот и карандаш, отдал парню. Леша одними лишь губами сказал «Спасибо.» и начал что-то активно рисовать.       — Но кое-что тут видно сразу, — продолжил Ким. — Допрос будет очень сложным. Поэтому Моргунов, вы свободны.       — Чт- — Игорь Владимирович вылупил глаза на прокурора. — Но, сэр...       — Цыц. Вон.       И мой начальник неловко поплёлся к выходу, не забыв бросить презренный взгляд на Геру. Почему все так странно к нему относятся? Из-за слухов? Но слухи это всего лишь слухи, не так ли? Другое же дело, если бы он действительно выстрелил в человека, если бы он действительно довел бы того маньяка (или кто там был) до самоубийства, если бы он действительно был бы... Хотя, если бы Гера и вправду сидел, то ему не поздоровится. Он же в самом эпицентре опасной зоны — участок! Возможно озлобленность со стороны многих коллег было вызвано всеобщим подозрением. Надо бы опросить коллег по этому поводу, ну, когда я устроюсь сюда.       Как только дверь захлопнулась, прокурор пошёл к огромному шкафу, слева от стола. Он открыл правую дверцу и вытащил из шкафа чашку с чем-то горячим, похожим на чай.       — Ита-ак, — отхлебнув чай и протягивая каждое слово, Джин-Хо блаженно выдохнул — Что же нам с тобой делать...       И тишина. Было слышно только чирканье карандаша по бумаге блокнота. Но эту тишину прервал звук щелчка. И все как по команде посмотрели на детектива.       — «У меня лишь один вопрос. Почему в подвале было мокро?»       — А. — Леша как будто снова оживился. — Я ей воды принес.       Мы с Пашей почти в унисон спросили:       — Зачем?       — Когда я с-сплю... Мне ночью хочется пить. И я п-подумал, ну... Может она т-тоже захочет...       — «Это ты налил в миску воду?»       Кощей кивнул. Длинный хлюп чая и протяжный коментарий:       — Как ми-ило...       — А откуда миска взялась? — Спросила я.       Паша, наконец встал с колен и ответил:       — Иногда к дому приходят голодные бездомные коты. Кощей любит их подкармливать.       Леша кивнул раза три. Прокурор наконец-то сел за стол и поставил чашку в опасной близости с документами.       — Ещё есть вопросы, хаксэн?       — «Нет. Леша, можешь идти.»       «И всё?» — Пронеслось у меня в голове. Кощей ещё немного сидел на стульчике, что-то дочиркивая в блокноте. Затем как верный щенок подбежал к Гере, возвращая блокнот его хозяину. Детектив оценивающе смотрел на блокнот. Затем улыбнулся и кивнул подозреваемому. Они обменялись рукопожатиями, а прокурор подзывал левого полицейского, давая указания сопроводить Лешу до выхода.       — Ну что? — Спрашивает Ким. — Что думаешь?       — «Он невиновен, просто попал не в то время не в то место. И сам не понял что именно он видел.»       — А если он врал? — Спросила я.       Ответом на мой вопрос был протянутый ко мне блокнот. Оказывается всё это время Кощей рисовал. Это нельзя было назвать настоящим шедевром, но для такого «особенного» человека как Лёша, рисунок был хорошим. На нём были очертаны стены подвала, большие трубы, в углу располагалась кучка инструментов в виде лопат, граблей и метелок, стеллажи со всякими баночками, ящиками и прочим хламом. А у одной из стен сидит фигура в виде комочка из курточки и шапочки. Она была повернута к зрителям лицом, её глаза были закрыты, а улыбка выражала приятные сны, что видела девочка.       Паша заглянул через моё плечо.       — Думаю улыбка была лишней.       — «Возможно. Но главное здесь то, что Леша видел ситуацию именно так. Это даёт нам ответ на вопрос «Почему никто не заметил девочку в подвале?» Заметили, просто данную картину интерпретировали не так.»       — Хорошо. — Прокурор опёрся локтями об стол, скрестил руки и положил на них свой подбородок, задумчиво смотря на Геру. — А почему ты спросил про воду?       — «Мне нужен был ответ на вопрос «Кто налил воду?» Теперь когда я его получил, возник новый «Как вода была разлита?»       — И как же? — Тянул его Ким.       — «Возможно, когда тело передвигали.»       — Это действительно возможно. А что из этого следует?       — Только то, что мы зря потратили время, — вставил Паша. — Мы и так знаем, что тело передвигали! Тело на улице лежало!       — Но мы не знаем кто передвинул его. — Сказала я.       — А что мы знаем? — Всё не унимался Джин-Хо.       — «Мы знаем, что Леша в этом триместре выходит на уборку в ночное время. Если бы он увидел кого-либо, то сказал бы нам. Однако, все что он увидел — спящую девочку, которую встречал пару раз.» — Гера вдруг начал ходить по комнате, Паше пришлось сильнее напрячься, чтобы успеть все перевести. — «Следовательно, убийца убил жертву ночью, попутно спрятав тело в подвале. Возможно, он знал что Кощей найдет девочку там, правда утверждать я этого не могу. После чего убийца выносит тело на свет. Это даёт нам две теории. Первая, предположим убийца хотел, что бы жертву нашёл Лёша и как-то отреагировал. Но он не отреагировал. Тогда убийце пришлось вынести труп на всеобщее обозрение. Второе, если убийца не хотел чтобы труп находили. Тогда мы всё равно сталкиваемся с тем, что кто-то вынес это тело, возможно, чтобы подставить убийцу.»       Я задумалась и проговорила:       — То есть мы либо сталкиваемся с добродетелем, который решил остаться анонимом, либо с самим убийцей.       Прокурор хмыкнул, крутя чашку пальцами за её край по часовой и против часовой стрелки.       — Как опрометчиво... — Он взглянул на нас. — Предполагать, что у убийцы не было сообщника.       — Сообщник? — Вздрогнул Павел. — То есть нам нужно ловить двоих?       — «Весьма возможно.»       — Тогда, — протянула я. — Либо убийца, либо сообщник, либо добродетель.       — Свет, я не уверен насчёт «добродетеля». — Паша повернулся ко мне. — Если бы я нашел труп, я весь город уведомил бы об этом. А не вынес тихонечко из подвала и не положил бы его аккуратненько на снег, поправляя сползающую шапку.       — Но зачем-то он её вынес. — Настаивала я.       — «Это мы спросим у него самого.»       — Что? — Снова удивились мы с Пашей в унисон.       — Охо-хо, — Прокурор хитро улыбнулся, смотря на своего ученика. — Похоже, наш гений-сыщик уже знает, кто вытащил тело.       — «Ранним утром тела не было, а потом оно появилось. Значит его вытащили точно не посреди ночи. Подвал был закрыт, когда мы его обыскивали. Ключи есть только у двух человек — дворники. Один из них в этой смене выходит в ночь, и это был Лёша. И я знаю, кто именно вышел на работу утром.»       Я уже хотела задать вопрос кто же это, но дверь с резким хлопком открыли. Мужчина в черной одежде, черных очках и с папкой в руках зашёл в комнату.       — Сэр, — обратился он к прокурору. — Материалы готовы.       — Сколько раз мне нужно говорить, чтоб вы стучали, когда заходили? — Ворча себе под нос, Ким поднялся со своего кожаного кресла и поплёлся к одному из своих подручных. Он забрал папку и даже не проверяя её содержимое отдал Гере.       — Вот то, что ты просил. — Он пошёл к своему столу. — Ну а теперь брысь отсюда! Все! Сидя у меня «в гостях», вы убийцу девочки не найдёте.       Кабинет Геры колоссально отличался от его начальника. Помещение было не такое просторное. Какого-то конкретного стиля как у Кима не было, если не считать того, что всё было сделано из дерева. Шкафы со стеклянными дверцами стояли у стен. В них стоят папки, документы, переплетённые книги. Прямо по курсу стоял старинный стол, на нем разбросаны бумаги, различная канцелярия. Стопка бумажных стаканчиков, сложенная как пирамидка, оригинально... А на стене, за столом висела огромная карта города, вся истыканная кнопками-флажками. Чуть слева от карты располагалось маленькое окошко, которое было расположено так, что абсолютно весь перфекционизм комнаты стирался. В другом конце кабинета кресло и журнальный столик, на котором лежат газеты.       Детектив прошел к своему месту, а Паша сел в кресло.       — Ну так что, — начал он. — Это тот человек, о котором я думаю?       — Ты знаешь о ком говорил Гера? — Спросила я.       Гера кивнул мне и открыл ту папку, которую отдал прокурор. Он пролистал несколько страниц и достал чье-то досье. Он отдал его мне.       — Давай вслух, — усмехнулся Паша. — У нас урок скоростного чтения.       Я показала язык Павлу, но все же начал читать:       — «Зубров Сергей Валентинович, дата рождения...»       — Это неинтересно. Давай дальше.       — «...Осуждён 15 февраля 2017 года по статье номер 109 УК РФ. Был приговорен к лишению свободы на 5 лет. Ранее судим за мелкое хулиганство.» — Я перевела взгляд на парней. — Это уже больше похоже на правду.       — Ага. Только вряд ли Сергей Валентинович захочет с нами контактировать. Он же сидел, а там таких как ну... — Паша указал на дверь. — Они, не уважают.       — «Предлагаю два варианта. — Гера вышел в центр кабинета. — Сейчас уже вечер, Сергей Валентинович скорее всего уже дома. Либо мы сейчас изучаем данные, предоставленные Джин-Хо, а завтра утром наведываемся к подозреваемому. Либо мы сейчас идем в гости к Сергею, но с раннего утра мы начинаем изучать документы. Кто за, кто против?»       Мы переглянулись.       — Дамы вперед.       — Я... — Это был сложный выбор, но вставать рано утром мне не хотелось. — Я выбираю первый вариант.       — Я тоже за! — Поддержал меня Паша.       — «Тогда решено. — Детектив снова открыл огромную папку, вытащил две стопки с листами, распечатками и папками поменьше, вручая их нам. — Тогда за работу.»       Мы остались вдвоем, в его кабинете. Паша ушел за кофе, а ещё ему нужно было позвонить и решить какие-то свои дела по работе. Я наедине с Герой. Он стоял над папками с документами, оперевшись на стол. Вглядывался в них, словно гипнотизируя или, скорее всего, оказывая моральное давление на подозреваемого, чтобы тот сам во всем сознался. Но вряд ли папка с документами могла что-то рассказать. Я тоже рассматривала документы, личные дела с фотографиями лиц, не знакомых мне. Кабинет был освещен одной лампой на столе Геры и светом фонаря с улицы, чьи лучи лениво просачивались в окно, заставляя железные кнопки и флажки на карте поблёскивать.       Было слишком тихо, обычно за дверью слышен гундёж и щелчки клавиатуры — обычные звуки работы. Но их не было. Неужели мы одни? Совсем одни? Неужели большинство полицейских куда-то ушли?       Я взглянула на Геру. В лучах старой лампы его лицо приняло острые очертания; нос, лоб и даже уголки глаз. Однако, хоть свет был ярко жёлтого цвета, казалось что его кожа бледнее обычного. Гера похож на человека, который очень сильно устал. От всего и от всех.       Не знаю что со мной, но он привлекал меня. Так хотелось быть с ним ближе. Хотя бы обнять его, на большее я вряд ли могу надеяться. Моё сердце стало биться чаще только от мысли об этом. Боже, да что со мной не так?       Гера похоже заметил моё излишнее внимание к нему и поднял голову. Наши взгляды пересеклись, я была напугана, а он был спокоен, как всегда. Так продолжалось ещё пару секунд, пока детектив не пригласил меня к своему столу, рассматривать его бумаги.       Конечно же я приняла его предложение. И это было ужасно! Теперь я стояла в той же позе что и он, вот только... Стол очень маленький, а нас было двое. Соответственно, мне пришлось протиснуться между ними. И вот я в ловушке между Герой и этим столом. Не могла сконцентрироваться на этих бумагах, не могла прочитать ни строчки. Мой мозг просто отказывался работать, а сердце билось сильнее и громче. Я даже чувствовала как мои щеки краснеют с каждой секундой все больше, и больше, и больше... Гера зашевелился, он приблизился ближе к столу, зажав меня сильнее и положив подбородок мне на плечо. Все стало ещё хуже. Теперь я чувствовала спиной как поднимается и опускается его грудная клетка, а его теплое дыхание возле моего уха просто убивало меня. Он специально так мучает меня? Или он это случайно? Или он так меня проверяет? А если и проверяет, то на что? И главное зачем?       Я старалась двигаться как можно меньше, чтобы хотя бы мое тело сохраняло баланс, в отличии от уже затуманенного мозга. Но волей не волей я поддрагивалась под каждый его горячий выдох.       И в какой-то момент он перестал дышать. Мне внезапно стало так холодно. Он перестал опираться о мое плечо, поднявшись. Боковым зрением я увидела, что он повернулся ко мне лицом и теперь смотрел на меня. Я медленно повернулась к нему. Черт, его глаза. Его глаза, словно волны океана, играющие зеленью в солнечном свете. Огромная волна, что набирает силу и скорость. Вот-вот накроет меня. Эти две волны становятся все больше или... это Гера ко мне приближается?       Стоп, это второе! Я засмотрелась в его глаза и не заметила как Гера стал ближе, как он положил свою руку мне на бедро и как он перевернул меня к себе и усадил на стол. Это слишком! Просто слишком! Я уже ничего не слышу из-за бесконечного глухого стука в моих ушах. А он все ближе и ближе! Его вообще ничего не смущает?       Кажется мы соприкоснулись носами, а он сжал мое бедро сильнее. Внутри меня всё перевернулось, сердце ушло в пятки от такого волнения. Но тут мои уши услышали ещё кое-что, помимо стука сердца. Шепот, то ли нежный, то ли грубый, неописуемый простыми словами.       — Света... — Его губы еле как шевелились. Шепот был настолько тихим, что могла его услышать только я. Моё имя. Он произносит моё имя. Его вторая рука всё ещё на моей щеке. Он гладил её большим пальцем. А я сходила с ума.       — Света... — Его голос словно гипнотизировал меня. Он прерывал стук в ушах. — Могу ли я... Поцеловать тебя..?       Мне это снится? Это все сон? Если да, то пусть не заканчивается!       И да! Я хочу! Я хочу чтобы ты меня поцеловал!       А Гера все понял без слов. Он обнял меня за талию, а я его за шею. И вот она, очередная волна зелёной морской пучины. Становится все ближе. Вот вот накроет меня...       Свист. Как будто кто-то очень сильно дует в свисток. Или будто... кто-то нагревает чайник. Я подняла голову, и да, действительно, этот звук шел из чайника на кухне. Только откуда в кабинете кухня? А где кабинет? И почему я обнимаю...подушку?       — Блять... — С этого слова началось мое утро. Все таки этот сон закончился.