Молчание.

Да, это действительно был сон. На самом деле всё было не так. Мы правда изучали материалы дела каждого жителя этого дома. Выстраивали теории, но это ни к чему не привело. Потом мы пошли в лабораторию за результатами, но те сказали что ещё ничего не готово. Было уже темно, Паша предложил разойтись по домам, перед этим заскочив ко мне домой («Ты же останешься у Геры на ночь, так? Охрана двадцать четыре на семь. Ну а одежду и личные вещи ты у кого возьмёшь? У Жанны?»). Гера отвёз Пашу, а затем меня. К этому времени Жанна Николаевна уже приготовила  раскладушку. Поставила её в своей комнате. На заметку: комната Жанны была довольно маленькой. В ней была огромная двуспальная кровать, с одной подушкой у изголовья, по бокам от неё маленькие тумбочки, из светлого дерева, справа от кровати светлый шкаф, слева туалетный столик с большим зеркалом, а спереди от кровати было тесное пространство, которого хватило для одной раскладушки. Жанна Николаевна даже предлагала обменяться, чтобы я спала на кровати, а она на раскладушке. Или чтобы мы с ней спали в одной кровати («Если, конечно, тебя это не смущает, дорогая...»). Но я отказалась, я не хотела её стеснять. И вот я тут, в домашней одежде, лежу на раскладушке в маленькой комнате в маленьком коридорчике. Чем-то напоминает мне детский лагерь, в который я ходила, когда была маленькой. Я тогда так не любила сон-час. Ну а сейчас я выросла и поняла, сон-час — довольно дорогое удовольствие. Всё бы отдала что бы ещё подольше поспать! Надоело быть взрослой. Спать хочу. Но уснуть мне так и не удалось, мне помешал телефон. Он завибрировал, пришло уведомление. Это от Димы! Я уже и забыла, что мы обменялись номерами. «Доброе утро. Ну как ты там? Тебя ещё не сожрал злой дядя-детектив?)))» Как-то неудобно получилось. Я ему даже не написала вчера. Нужно извиниться. Я набрала сообщение: «Доброе. Извини, что вчера не написала. Я как-то замоталась и забылась.» Я вглядывалась в экран, ожидая ответа. Прочитано... Секунд через пять печатает... «Всё нормально. Я видел тебя в участке. Тебя этот Стрельников сильно гоняет.» «Нет, что ты, все хорошо. Я сама вызвалась помочь.» «Я помню, когда моя смена закончилась, ты из его кабинета даже не выходила. У вас там точно все в порядке?» Это правда, мы действительно долго там просидели. Но не просто так же! Мы делами занимались. А какими именно, Диме знать необязательно! Не знаю, о чем он думает, спрашивая такое, но я не обязана перед ним отчитываться. Вряд ли меня погладят по голове, если я буду кому-то рассказывать детали дела, даже полицейскому. Я ответила: «Да, всё хорошо. Не переживай.» Прочитал. Тишина. Прошло, наверное, секунд тридцать, пока я пялилась в экран, и он начал писать. «Хорошо, раз ты так говоришь. Кстати, как там у вас? Дело продвигается?» «Продвигается. Но очень медленно.» «Правда? Печально. Я ожидал большего от детектива, которого то и дело начальство постоянно нахваливает.» Я усмехнулась: «Ты действительно думаешь, что он смог бы раскрыть такое сложное дело за один день?» «Я думал, он уже допросил каждого человека в доме, задержал пятерых, и теперь думает, кто из них убийца хахахаах» Как-то несправедливо получается. Дима даже никакого шанса Гере не даёт. «На самом деле, он многое сделал. Просто, половина плана ещё не воплотилась.» «Тогда, будем надеяться, что когда он воплотится, ничего не взорвётся. А то опять начнётся крысятник, новые слухи полетят. Ни дай Бог меня ещё как-то упомянут.» «Упомянут тебя? С чего это бы?» Странно, но Дима долго не отвечал. Уж не скрывает ли он чего-то от меня? Может он знает о Гере что-то, чего я не знаю? С одной стороны логично, я же стажёр. Дима работает в полиции давно, уж что-то он точно знает о детективе того, чего мне неизвестно. Интересно, а Дима ночевал у Геры так же как и я? Телефон в руке завибрировал. Ответ всё же пришёл: «Ну, это не важно.» Не важно. Не важно! Но мне же интересно. Как Дима может так поступать? И снова он пишет: «Кстати о слухах. Я сегодня приехал на работу раньше обычного. А там начальство беседу вело. Знаешь, что я услышал?» И замолчал.  Он специально так делает? «Что же?»  — Написала я. «А я тебе не скажу))» «Что? Зачем тогда надо было рассказывать?(» «Просто так не скажу. Я хочу оплаты.» Какой ещё оплаты? Через пару секунд ещё сообщение от Димы: «Как ты смотришь на то, что мы с тобой после всех твоих дел, пойдём в кафе? Просто кафе. Просто поболтаем за кофе. Или чаем. С пирожками. И пироженками.» Вот наглец! Ну хорошо, одна маленькая встреча в кафе. Тем более по-дружески, с Димой. Звучит как неплохое времяпрепровождение после работы. Вдох, выдох... А если так подумать, я могу так кое-что выведать. Я написала: «Ладно, можно. Но только если расскажешь что тебя с Герой связывает и почему о вас должны распространяться слухи.» Заветные три точки наконец отобразились под моим сообщением: «Серьёзно?» «Да» «То есть, я должен рассказать тебе об этом и ещё о том, что я услышал?» «Да» «И ты ТОЛЬКО после этого ТОЧНО согласишься?» Да сколько раз тебе уже повторять? Напишу капсом, чтобы точно понял. «ДАААА» Прочитано. Снова молчит. Ну же, Дима, покайся мне в своих грехах и расскажи свой секрет! Через минуту мои молитвы были им услышаны: «Я имел “честь” работать с Герой. Иногда он просто вырывал меня или из-за моего рабочего стола, или во время совещания, или даже перед начальством и вёл куда-то, попутно вводя в курс дела. Я был с ним на парочке заданий, на облавах и один раз в перестрелке. Он даёт мне поручения различного рода и любой сложности. Я до сих пор не знаю, чем я его так привлёк и почему он не может от меня отстать.» Ого, вот это новости. «И ты мне не рассказывал?» — Написала я в ответ. «Это действительно не так уж и важно. Мы просто коллеги и всё. Работа у нас такая.» Я увидела что он хотел ещё что-то напечатать, но передумал. Потом снова передумал и начал печатать. Опять прекратил. Снова пишет. Наконец-то отправил. «Мой тебе совет, как человек, который работал со Стрельниковым. Не связывайся с ним. Он выглядит спокойным и жизнерадостным, но это не так. Он не человек, он — машина, в прямом и переносном смысле этого слова.» Что Дима имеет ввиду? Гера — машина? Я не замечала ничего такого странного в детективе. Ну да, он бывает иногда пугающим, когда злится, но ничего такого в этом нет. Пришло новое уведомление. «Ну как? Довольна моим“секретом”?» Я напечатала ответ: «Да, вполне. Так что ты там услышал?» Дима активно печатал. Я перевернулась на живот и болтала ногами. Жутко интересно. Что же он там нашёл? Это связанно с делом? Или конкретно со мной? Спустя минут пять он всё же написал: «Крч, я слышал, что они говорили про тебя, и про то дело, которое ведет Гера. Они сказали, если все пройдет гладко, и если Гера будет отзываться о тебе в положительном ключе, то первая запись в твоём личном деле будет ну ооооочень хорошей.» Ого! Вот это новость! В принципе, я догадывалась, что меня могут похвалить. Стажер выполнил работу частного телохранителя! И мне за это ещё что-то будет. Приятно услышать хоть какие-то хорошие новости за столь долгий период времени. «Круто! Спасибо за хорошие новости с утра!» «Рад, что тебя порадовал. Удачи тебе сегодня на работе, подружаня))» Пора вставать с кровати. Меня ждала Жанна Николаевна, уже вставшая и работавшая на кухне. Женщина стояла у плиты. Она посмотрела на меня, улыбнулась: — Доброе утро, Света. — Она взяла со стола чайник. — Сегодня на завтрак яичница с беконом, есть ещё манная каша. Кофе, чай? Я села за стол. — Спасибо, Жанна Николаевна. Я буду чай и яичницу. Она кивнула, держа в одной руке чайник, Жанна взяла лопатку в другую руку и отвернулась к плите.   — Во сколько вы обычно просыпаетесь? — Спросила я. — Обычно в шесть утра или раньше. — Левой рукой она разливала кипяток в чашки, правой переворачивала яичницу. Завораживающее зрелище, за которым мне так интересно было наблюдать. — Я привыкла. — Да вы хозяйка до мозга костей. Она легонько хихикнула: — Спасибо, дорогая. Я следила за там как она кладёт чайник и берёт тарелку, совершенно не боясь что что-то может выпасть из рук. И вот передо мной тарелка с готовой яичницей, на краешке лениво расположился бекон. Выше тарелки — жёлтая кружка с цветочком в центре, в ней был чай. Из кружки торчала ложка и нитка с биркой фирмы чая. — Сахар на столе в той белой керамической баночке. — Спасибо. — ответила я. — Я пью без сахара. Я бесцельно водила ложкой по дну кружки, размешивая что-то, чего нет. Жанна Николаевна снова отвернулась к плите, нарезая колбасу. — А вам не нужно сегодня на работу? — Спросила я. — Нет, дорогая, я взяла отгул на время следствия. — Ого, так вы весь день будете дома? Она кивнула. Я облокотилась о стол. — А Гера вам помогает? — Когда он дома, да. А так он работает допоздна. Нужно уже как-то взять себя в руки и начать есть яичницу. Я взялась за вилку. Из комнаты вышел Гера. Его волосы были в ещё большем хаосе, чем обычно. Его глаза были закрыты, Гера интуитивно нащупал дверь ванной и скрылся за ней. Почти сразу послышался шум воды. Я откусила кусок бекона.   — А ваш муж? Он вам помогает? Резкий вздох и металлический звук падающего ножа. Но на его лезвии красовалась капля крови. — Жанна? — Я вскочила с места. — Всё хорошо, всё хорошо, — залепетала она. Жанна приложила палец с порезом к своим губам. — Это просто маленький порез, ничего такого. Я смогла выдавить из себя только хриплое "А-а-а..." , затем медленно опустилась на стул. — У вас точно всё хорошо? Она кивнула, отводя взгляд. Жанна взглянула на свой палец, который стал кровоточить меньше. Подняла нож с пола и скинула в раковину. — Мой муж он... — Жанна бесцельно смотрела на нарезанные кусочки и оставшийся батон колбасы. — Он ушёл давным давно... — Ушёл? — Спросила я. Меня пронзило током. Я шепнула одними губами. — Он, что, умер? Жанна Николаевна глубоко вдохнула и на выдохе чётко выпалила: — Да. Повисло неловкое молчание. После этих слов у меня даже пропал аппетит. Как-то стало неловко. Я и не могла подумать, что Гера все это время жил без отца. Наверное, ему было так тяжело. — Мне жаль... — Всё хорошо, моя дорогая. — Жанна уже наклеивала пластырь на палец (она держит пластыри на кухне?) — Что было то было. — А вы не думали ну... — Я осеклась, но продолжила. — Может, найти себе кого-то? — В мои-то годы... — Она вымыла нож и продолжила резать колбасу. — Очень трудно найти себе пару. Звук воды прекратился, из ванной вышел Гера. Он выглядел уже лучше, вымытый и чистый, по волосам ещё скатывались капли воды. Но глаза его всё ещё были закрыты, даже зажмурены. Он на ощупь прошёлся по кухне и сел за стол напротив меня. Тёмные круги красовались под его глазами. Жанна Николаевна подошла к сыну. — Гера, — строгим голосом сказала она. — Ты что, снова не спал всю ночь? Гера сделал неопределённое движение головой то ли положительный кивок, то ли отрицательный взмах. Из-за чего тот покачал головой в диагональном направлении. Жанна вздохнула: — Горе ты моё луковое. — Она положила тарелку с нарезанной колбасой и хлебом на ней. — Сейчас принесу тебе кофе. Гера начал тереть глаза руками, пытаясь хоть как-то их разомкнуть. Он смог открыть правый глаз, но тот снова закрылся, не выдержав. Гера выглядел как ребёнок, которого насильно вытащили из кровати. Вот тебе и доброе утро. Жанна Николаевна положила перед ним кашу и стеклянную кружку, наполненную темным кофе. Тут раздался телефонный звонок. Гера, со всё ещё закрытыми глазами, вытащил свой телефон. — Мгм. — Промычал он в трубку. Молчание, потом снова: — Мгм. Снова тишина. Затем детектив положил телефон на стол и нажал на кнопку громкой связи. Из динамика послышался голос: — Доброе утро, семья Стрельниковых. И как я понимаю, Света Соколовская тоже здесь? Этот размеренный и бархатистый голос я узнала сразу. Прокурор Ким. — Здравствуйте! — Ответила я. — Как хорошо, как прекрасно. — Сказал он. — Какая в принципе сегодня хорошая погода! Вчера весь день и ночь валил снег, а сегодня такое ясное и яркое солнце! Надеюсь, в нашей работе у вас тоже есть просветления. — Думаю... — Начала я. — У нас есть парочка улик и зацепок. — Парочка? Всего-то? — Удивился прокурор. — Это...плохо! Подождите, не разочаровываете меня уже в начале дня. Скажите мне, как зовут эту девочку? Мы замолчали. Гера что-то провёл руками по воздуху, а Жанна перевела: — Он говорит, что не знает. Из динамика послышался возмущённый вздох. — Как так? Не знаешь? — Далее Ким заговорил театрально грустным голосом. — Гера, Гера... Ты меня разочаровал... — Но прокурор Ким! — Я встала и нависла над телефоном. — Сначала у нас был план, потом нас отравили и мы отправились в больницу на бог знает какое время. — Верно, сахарок. — Размеренно ответил прокурор. — Но напоминаю, вы сбежали из больницы. За что я, кстати, получил по полной. И чувствовали вы себя вполне неплохо, так что вы продолжили работу по своей воле. У вас был целый свободный вечер и вы ничего не сделали. — Мы изучали личные дела жителей дома! — Хорошее дело. Рад, что вы всё же не  потратили время зря. Однако, этим можно было заняться позже. Гера что-то вырисовывал в воздухе. Жанна перевела: — "Признаю свою ошибку, Ким. Как мне исправиться?" — О, сразу к делу. Хорошо, дай подумать. — Ким замолчал, через секунд десять продолжил. — Я знаю. Я сегодня не завтракал и приехал на работу. Гера, принеси мне завтрак. — Извините, — встряла Жанна Николаевна. — Я могу завернуть пару бутербродов и сыну, и вам. — Ох, нет, само-ним, ваша еда при перевозке потеряет то очарование и вкус, которыми вы их наполнили. — Это всего лишь бутерброды... — Сделанные вашей рукой. Тем более, я хочу завтрак из одного определённого места. — Из какого? — Спросила я. — Я напишу Гере адрес. Встретимся на работе, надеюсь не забудете про завтрак. Глухие гудки раздались из динамика. Удивительно, но Гера под конец разговора всё же проснулся. Он взял телефон, всматриваясь в него, попивая кофе. К манной каше он так и не притронулся. В дверь квартиры постучали, а затем нагло отрыли. — Жанна Николаевна, здравствуйте, это я! — Заходи Паша. Паша, всвоём фирменном белом пальто, шарфе и вязанной серой шапкепрошёл на кухню. — Доброе утро всем! Свете в том числе. — Он улыбнулся мне, затем повернулся к Гере. — Ну что, какие у нас планы на сегодня? Гера отдал ему телефон. Паша долго вглядывался в экран, читая полученное сообщение. — Ага, понял. — Сказал он. Затем поднял голову. — Хотя нет, не понял. Гер, а зачем мы едем в этот детский дом? Интернат. Место, где дети вынуждены уживаться не только друг с другом, но и с работниками детского дома. У них нет семей, они остались без родительской поддержки. Возможно, у кого-то остались тёти, дяди, бабушки, дедушки... Но ребёнка не могут отдать недееспособному гражданину, по закону нельзя. А если они сами не приходят за своей плотью и кровью, то это уже совсем другой разговор... Паша наотрез отказался ехать на авто с полусонным водителем, Гера не стал сопротивляться. Мы направились прямо в этот интернат. Здание не было каким-то особенным. Светло-розовая побелка, багровая железная крыша, чёрный забор с невысокими прутьями. Дверь такая же как и забор, только выше. На ней был установлена система безопасности, нужно было нажать на кнопочку и попросить в микрофон открыть дверь. Однако, толкнув дверь, та даже не сопротивлялась. Директор интерната был недоволен нашим приходом. Но как только узнал, что мы из полиции, его лицо переменилось с недовольного на шокированное, а затем на радостное и вдохновлённое. Он довольный провёл нам экскурсию по интернату, при каждом удобном случае благодаря правительство за достаточное финансирование. От прямых вопросов он увиливал, как змей на песке. В какой-то момент мы с мальчиками не выдержали и направились прямо в кабинет администрации. Какого же было наше удивление, увидев в одном из кабинетов, как секретарша активно уничтожала документацию, утрамбовывая их остатки в мусорном ведре. Лицо директора снова начало переменять всевозможные эмоции, пытаясь объяснить происходящее. Но детективу не нужна была чёрная бухгалтерия. Он потребовал информацию о пропавшем ребёнке. «Но у нас не пропадали дети. — Заявил директор. — Мы честно и добропорядочно следим за каждым ребёнком в нашем заведении.» На это Гера ответил короткое «Я вижу.», указывая на секретаршу с остатками бумаг. Ждать долго не пришлось. Нам принесли папку. С фотографии на нас смотрела девочка, та самая! Пролистав файлы, Гера закрыл папку, кивнул и направился в сторону столовой.

***

— Ммм... Сухой вкус разочарования и боли. — Пластмассовая вилка столкнулась с дном пластикового контейнера, в месте где когда-то был кусок горохового пюре. Прокурор решил дать блюду ещё один шанс, в этот раз сосиске, лежащей на другом краю контейнера. На вид она была дешёвой, и судя по лицу Кима, её вкус этому соответствовал. — Отвратительно. Он окинул нас взглядом. Наша компания снова находилась в кабинете прокурора. Мне досталось кресло для посетителей, Паша облокотился о стену, а Гера бесцеремонно присел на край стола своего начальника. Все мы смотрели на Кима и ждали, непонятно чего. — Ужасный завтрак, даже в тюрьмах кормят лучше. — Прокурор отодвинул гороховое пюре с сосиской. — Но это не ваша вина. Итак, что вы узнали? Он посмотрел на Геру, тот посмотрел на Пашу,а тот на меня. Я начала: — Девочку звали Вика. Ей было 15. Она числилась в том интернате, в который вы нас направили. Была склонной к побегу. В основном спокойная и послушная, правда её обижали сверстники. — Классика. — Прошипел прокурор. — Я не понимаю, — Вставил своё Паша. — Почему никто не обратил внимания на то, что ребёнок пропал? Прокурор прищурился, смотря на Пашку, а затем перевёл взгляд на детектива. Гера это заметил, но на его вопросительный взгляд пожал плечами. — В документах сказано, что девочка всегда возвращалась.  — Парировала я. — Свет, но это же не нормально! Один ребёнок переодически пропадает и никто ничего не делает? Прокурор встал и направился к шкафу, в противоположной стороне от меня. Заглянув за дверь я обнаружила там чашки для чаепития. — Может, они не знали? — Спросила я. — Тогда почему про побег упомянули? Не видели кто перед ними стоит? Или каждому встречному о проблемах детского дома рассказывают? Я перевела взгляд на Геру. Зелёные глаза сыщика смотрели ровно в центр пола, не двигаясь. Его кудри прикрывали верхушки ушей. Губы плотно прижаты друг к другу, как будто они стали меньше и тоньше. Это лицо сосредоточенного человека, который не замечает ничего вокруг себя, даже своего начальника протягивающего ему чай. — Пейте, — Сказал Ким. — Под чай думается лучше. Он отдал чашку Гере, но не успел тот отойти и сделать ещё две порции, как мы услышали дикий кашель.  Гера скрючился и из чашки вылилось коричневая жижа, явно не являющаяся чаем. — Гера! — Вскрикнула я, и сиганула к нему. Паша тоже вскочил но не подбежал, в момент Гера выпрямился, единственное , что у него было это гримаса отвращения. Моя помощь была судя по всему не нужна, но детектив не сопротивлялся. — Гера? — Спросил Паша. — Брат, ты как? Что случилось? Подавился что ли? — Ого, как неожиданно. — Очень наигранным тоном произнёс прокурор, садясь обратно в своё кресло. — Ты так сильно привык к тому, что я всё время подавал тебе чай, что не заметил, что в этот раз я случайно налил сироп от кашля. Прости. Я косо взглянула на Кима, он явно сделал это намеренно. А сыщик залип на чашке, лекарство бесстыдно расползалось по полу. — Ким. У нас и так фобия чая, а ты всё усугубляешь. — Слегка раздражённо высказался Паша. Однако, внезапно вспомнив что-то, оживился. — Кстати, что с чаем Жанны Николаевны? — Чисто. — Улыбнулся прокурор. — Стрельникова старшая тут не при чем. Даже если бы она заварила весь пакет, вы бы не сразу отрубились. Паша скрестил руки на груди. — Как вы вообще смели подозревать её? Ким, склонив голову вбок, ответил: — Формальности. Отчёты. И конечно же догадки и теории. — Он развёл руками. — Может вам это подкинули? — Кто мог подкинуть? Домовой? — Я грешил на потенциального любовника нашей само-ним. Паша хлопнул ладонью себе по лицу. Он глубоко вздохнул. — У Жанны Николаевны нет любовника! — О, так она всё ещё свободна? — Ким хитро прищурился и зубасто ухмыльнулся. Паша повернулся к нам, указывая на прокурора. — Гер, ну чего ты стоишь? Ты слышишь что он сказал про твою мать? Он часто заморгал и повернулся на сто восемьдесят градусов к начальнику. Начал что-то вырисовывать в воздухе. Ким не отрываясь смотрел на своего подчинённого, словно понимая всё, что он «говорит». Я тоже не заметила как начала следить за его руками. Тонкие кисти и длинные пальцы, словно вылепленные скульптором. Настоящее искусство. На бледной коже ярко выделялось покраснение на костяшках. Они наверное холодные, хотелось бы мне их согреть. Хоть он фактически и держал меня на руках, мне всё равно хотелось бы дотронуться до них своими. Они наверняка мягкие на ощупь. Наверное, Гера будет смотреть на меня как на сумасшедшую, если я возьму его за руку. Хотя, если его попросить, может он будет не против? Хотя бы кончиками пальцев. Стоп, я до сих пор смотрю на его руки? — Ты что имеешь ввиду? — Спасибо Паше, за то что отвлёк меня своим вопросом. — Может, — Ким повернулся к нему. — Ты переведёшь все то, что хаксен сказал? — А, да, — Паша прошёл в центр комнаты, обходя лужу сиропа. — Он сказал, что если повторять одно и тоже действие несколько раз, то человек привыкнет к этому и... — Он с мольбой в глазах посмотрел на своего друга, тот повторил движения. — И то, что обычному человеку кажется ненормальным, то для него это будет обычный вторник. — То есть, — начала я. — её пропажу не заметили, потому что она пропадала регулярно? — «Да, и что-то мне подсказывает, что не только она одна.»

***

После долгого собрания, я вышла из кабинета прокурора. Двое парней остались там. Мы пришли к выводу, что нужно допросить ещё раз работников интерната, в том числе и детей. А  голова уже пухла от количества информации. С одной стороны, её было, конечно, мало, но с другой – чем меньше информации, тем больше вопросов. А чем больше вопросов, тем больше сомнений об успешном окончании операции. От раздумий меня отвлёк знакомый голос: – А я так и знал, что ты тут! – Этот был Дима. Он с улыбкой приблизился ко мне, держа в руках по кружке с кофе. Одну он мне протянул. – А я тут, кофе тебе принёс. – Привет-привет. Как ты узнал, что я тут? – Спросила я, принимая бумажный стаканчик. Кофе был очень сладкий. Фу. – Увидел машину. Подумал, что ты приехала вместе с ними. Он беспокойно взглянул на дверь прокурора. Никто больше не выходил оттуда, Дима беспокойно помялся: – Скажи... Тебя там никто не обидел? – Нет. Почему ты спрашиваешь? – Просто... Волнуюсь немного. – Он отпил немного кофе. Не знаю, что пришло ко мне в голову, но мне резко захотелось уточнить: – За меня волнуешься? – Конечно! – Судя по его поведению, он ляпнул это не подумав. Потому что после его ответа последовала неловкая пауза и он отвёл взгляд. – Ну... Просто не хочется, чтобы у тебя создалось плохое впечатление о своей профессии, и ты перестала бы работать. Только и всего. – Ты хочешь, чтобы я работала здесь? Дима чуть не поперхнулся кофе. – Ты правда хочешь, чтобы я это сказал вслух? Об этом я не подумала. Наверное, я слишком сильно давлю на него. – Ладно, извини, я просто- – Да, я хочу чтобы ты здесь работала. – Он как-то неловко улыбнулся. – Я просто к тебе уже как-то... Привязался. На это уже я не знала, что ответить. Поэтому повисла неловкая пауза. А Дима всё стоял и улыбался либо довольный моей реакцией, либо в ожидании какого-то ответа от меня. – С-спасибо. – Всё что я успела сказать. Дверь прокурора распахнулась. Из него быстрым шагом вышел Гера. На полпути он остановился и взглянул на нас. Он был на чем-то сосредоточен , обычной улыбки на его лице не наблюдалось. Что-то странное мелькнуло в его глазах, но я не понимала что именно. Он ловким движением высунул из кармана смятый шарик бумаги и кинул его в Диму, он чётко попал по его носу. А затем ретировался. Затем из кабинета вышел Паша, он подозвал меня. И я подбежала к нему, пока Дима одной рукой старался распрямить бумагу. – Света, слушай, – начал он. У нас с тобой есть важное задание. Помнишь этого уборщика, который Сергей Валентинович? – Подозреваемый? – Именно. Так вот, сейчас мы с тобой пойдём к нему. – Зачем? – Удивилась я. – Будем производить арест. Я удивлённо захлопала глазами. – Арест? Я? Ты? – Ну-у-у... – Протянул он. – Мы с ним, конечно, для начала поговорим. Попьём ча- то есть, кофе. А потом посмотрим. – Я – стажер. А ты вообще никак не связан с полицией! Кроме должности внештатного сотрудника-сурдопереводчика. – Да не переживай, – Паша беззаботно махнул рукой. – Я с Герой прошёл огонь, воду и медные трубы, кое-чему научился. Нам самое главное его не упустить. Я повернулась в сторону Димы, возможно попрощаться нормально, а возможно попросить помощи. Но на месте его не оказалось. Тоже ушёл ничего не сказав. – Ладно. Я с тобой.

***

И вот мы с Павлом снова оказались у того самого дома. Только теперь мы направлялись в квартиру на первом этаже. – Знаешь, что меня беспокоит? – Подметила я. Паша повернулся ко мне всем телом, вопросительно взглянув. Я продолжила: – То, что мы оба не имеем отношения к полиции, но какого-то черта идём задерживать преступника. Паша усмехнулся. – Не переживай, твоя униформа сразу покажет с кем он имеет дело. Я неловко поправила свою синюю полицейскую куртку без погон. – Кстати, – решила спросить я. – А этот Сергей Валентинович, какой он? Паша немного задумался, почесав подбородок. – Ну...Смесь бульдога с носорогом. Я не поняла, о чем он говорил, Паша постучал по двери. Довольно резко она открылась, и я всё поняла.  У него действительно что-то было от бульдога, а возможно это было из-за отёчного красноватого лица. У него были большие густые брови, смещённые к переносице (скорее всего потому, что он не хотел принимать гостей), тёмные глаза, большие щеки, на левой был виден шрам. Он был крупного телосложения, выше меня. Действительно похож на человека отсидевшего, причём не один раз. Даже стоя рядом с ним, я чувствовала какое-то напряжение. Он смотрел на нас своим злобным проникающим прямо в душу взглядом, словно сам пытался понять кто мы такие. В этот момент я поняла: мы уже проиграли этот бой, бывалый уголовник сразу же поймёт, что я даже не рядовой какой-нибудь, а просто стажер с необсохшим молоком на губах. Оставалось надеяться только на его "честь", не позволяющую убивать женщин и детей. Только Пашу надо бы защитить. А тем временем он радостно начал: – Здравствуйте, Сергей Валентинович. Мы с вами хотели поговорить. Можно войти? Подозреваемый почти не медлил: – Конечно. Входите. Можете не раздеваться, у меня холодно.