Легенда о Мертвом Господине

Есть замок и мужчина в нем, Но замок этот мертв. Не тревожь его покой, ведь даже днём Мрачен и пугающ тот милорд. (детская пугалка)

***

      Кто не знает владений угасшего сотню лет назад рода Лайберман? Да вам любой ребенок расскажет о том, как отвергнутая лордом Ричардом ведьма прокляла его, превратив в камень, прямо в его кабинете, навеки приковав к креслу, после чего все слуги и друзья его покинули дом, в котором произошла эта трагедия, оставив своего господина и товарища медленно разрушаться вместе с самим домом. Но вот закавыка — тот же ребенок может вам рассказать, что нет-нет, но кто-то зовет на работу людей в это место, дабы те ухаживали за садом, поместьем и за самим лордом. Зачем — никто не знает, но больше месяца не продержался никто, ведь слуга нужен только один, а жить в одиночестве во мгле и холоде, в плену камня и растений… Врагу не пожелаешь!       Но нашлась девушка, которой нужны были деньги — не для красивой жизни или путешествия, нет — она просто хотела выжить и избежать замужества, сулящего ей лишь тоску и муки. И вот с этого момента и начинается история…

***

      Ванесса стояла перед мрачным, покрытыми ржавчиной воротами, которые угрожающе скрипели от каждого дуновения ветра, незапертые — ведь кто в здравом уме полезет в дом, в котором все обращено в камень и может обратиться в прах от любого прикосновения? В одной руке девушка сжимала конверт с указаниями и авансом, в другой — ручку чемодана на колесиках, ощущая трепет перед этим величественным и забытым Богом местом. Многие, в том числе и ее родители, отговаривали ее от этого шага, мол, не место столь прекрасному созданию в этой огромной могиле! Но Ванесса не стала их слушать: «Лучше уж могила, чем несчастливый и нелюбимый брак» — заявила она родне перед тем, как отправить письмо-согласие на работу в поместье. Ответ в конверте, что она сейчас сжимала, пришел незамедлительно: там же был и ключ от входа в поместье.       Собравшись с духом и смотря себе под ноги, прекрасная мисс Спелман вошла на территорию и ворота за ее спиной с жутким скрипом и грохотом захлопнулись, заставив ее вздрогнуть. Ее волосы, цвета вороного крыла, были собраны в тугую косу, а изящное тело скрывала теплая ткань в виде джинс и ветровки, в которую она закуталась перед приездом сюда на такси.       Идя по разбитым дорожкам и осматривая запущенный сад, Ванесса пыталась понять, почему за сотню лет никто не занялся этим местом? Она слышала легенду о ведьме, но не особо ей верила — ведь кто, в наши дни, вообще верит в ведьм?       Разбитая дорожка привела ее к дубовой двери, сильно потрепанной ветрами и временем и, что уже ее не сильно удивило — незапертой. Осторожно войдя внутрь дома, девушка все же рискнула и подала голос:       -Ау, здесь кто-нибудь есть?       Но ответом ей была тишина — даже мышка заблудшая не пищала, что было несколько странно, ведь в таких местах обычно водилась мелкая живность… Пожав плечами и не получив никакого ответа, Ванесса стала ходить по пустому дому, Стараясь двигаться как можно тише и понимая, сколько же работы ей предстоит. В письме, что ей прислали, была строгая оговорка: никого чужого не приводить, а значит, все проблемы лягут на ее хрупкие, девичьи плечи. Что ж, она знала, на что идет.       Первым делом она выбрала себе комнатку — небольшую, но где был кровать и шкаф для одежды. Пыли, паутины и прочего здесь было в достатке, но мисс Спелман это никак не смутило. Прежде чем разложить свои вещи и отдохнуть с дороги, девушка нашла в доме швабру и веник с ведром, после чего стала наводить в своей комнате чистоту, не забывая про самые отдаленные места. Постельное белье же она собрала в найденную бельевую корзину и, после генеральной уборки комнаты, что заняло у нее часа три, отправилась ее стирать на увиденный ею из окна пруд. А в это время на статуе в кабинете появилась первая, пока что небольшая трещина…

***

      Измотанная первым рабочим днем, Ванесса без сил рухнула уже на чистую кровать, развесив уже все свои вещи в шкафу и расставив все по полочкам. После уборки она выяснила, что стены комнаты не могильно-серые, а очень даже приятные, салатовые, с узорами в виде цветов. Видимо, когда-то до нее здесь тоже жила девушка, может, даже дочь или та самая отвергнутая лордом ведьма. Кровать оказалась из красного дерева, тоже довольно хорошо сохранившаяся, а в матрасе, к счастью, не было ни насекомых, ни какой-либо иной живности. Прикрыв глаза и улыбнувшись той свободе, что она обрела, прибыв сюда, Ванесса погрузилась в сон, напоследок подумав о том, что неплохо бы найти местную библиотеку…       Наутро, проснувшись от въедливого звонка старого, еще механического будильника, девушка вернулась к поискам, на этот раз кухни и душевой. Хотя у нее и был небольшой запас еды, хранить и готовить ей где-то нужно было, чтобы питаться и иметь силы на работу по дому. Кухня нашлась на первом этаже, еще более запущенная, полная гнилья, плесени и прочих ужасов, а также растений, что пробрались в нее через разбитое окно.       — Чем же занимались слуги, что были до меня?.. Явно не заботой о доме.       Наскоро перекусив прихваченным с собою яблоком, она набрала в пруду воды, добавила туда спирта, принесенного с собою и занялась уборкой, уделяя каждому предмету интерьера особое внимание. Пол она отдраивала до блеска, выдирая и выкидывая в окно все ростки, что попадались ей на глаза. Периодически делая перерывы, Ванесса не без гордости понимала, что ей, кажется, по душе наводить чистоту, несмотря на то, что некому было похвалить ее за усердие и старание.       К шести вечера часть кухни уже сияла чистотой, но запах, из-за моющих средств, стоял словно в больнице — резкий вкус хлорки и спирта оседал на легких, вызывая у Ванессы приступы кашля. Но так надо было, если она хотела привести это место в божеский вид. Решив, что она заслужила хороший отдых и горячую еду, она вернулась в свою комнатку и переоделась, после чего отправилась в город, все надежно заперев и попрощавшись с домом, словно тот был живым. На статуе в кабинете появилась еще трещина, чуть глубже первой…       Несмотря на несколько липнущих к ней кавалеров. Ванесса вернулась в дом одна, свято блюдя правила, что все также хранились в пухлом конверте, теперь лежащем на ее тумбочке, рядом с кроватью. В ее руках были сумки, туго набитые едой, чистящими средствами и тем, что ей было необходимо для поддержания своей гигиены, а также небольшая аптечка, на всякий, непредвиденный случай. Раскидав все по своим местам и вспомнив, что холодильника-то у нее и нет, как и другой техники, Ванесса тихо чертыхнулась:       — Тут же и электричества, скорее всего, нет. Придется что-то с этим делать, без новых технологий этот дом я не воскрешу… — Сказала она сама себе, возвращаясь на кухню и наводя так окончательный, блистательный порядок, устав неимоверно и опустившись прямо на пол, прижимая к себе швабру. — Чувствую себя Золушкой, только вот принца на балу мне не видать. — Посмеявшись над одной только мыслью о танце с принцем и отдохнув, Ванесса сумела приготовить себе на старой совсем плите легкий ужин, при этом едва не обожглась.       Не знала тогда Ванесса, что каждое ее действие, направленное на благо дома, разрушало старое проклятье, ведь делала она это не из-за денег, что присылал ей неизвестный каждый вторник, а по велению сердца, которое и выбрало это место для работы и жизни. Также не знала она, что тем самым она возвращает к жизни и владельца этого поместья, заточенного в камне сотню лет.       Ужин удался на славу, как подумалось тогда Ванессе, но этой ночью произошла первая странность — ложась спать, она увидела тень напротив своей кровати и тень эта, хоть и была человеческой, ей не принадлежала. Нахмурившись и решив, что она просто надышалась парами чистящих средств, она погасила свет и тут тень сделала шаг вперед — тень эта была женская, судя по длинным, распущенным волосам и развевающимся тканям и она явно не поболтать за чашечкой чая пришла. Увидев, что тень приближается к ней, девушка невольно вскинула руку и сжала кулон, что был у нее на груди, словно ища защиты у кого-то более сильного, чем она. Тень замерла, а затем и вовсе растворилась во тьме, будто делая вид, что испугалась.       В эту ночь мисс Спелман так и не смогла уснуть, пытаясь понять, была ли тень игрой разума или это было действительно что-то сверхъестественное. Смотря в потолок, она лишь укреплялась в мысли о том, что надо найти в доме библиотеку и изучить ее, желательно, конечно, ту, что была связана с родом Лайберманов. А может, и в местной, городской библиотеке что найдется…       — Это было странно. Галлюцинациями я никогда не страдала. А может, это тень той ведьмы была? — спрашивала она себя, смотря вверх и размышляя вслух. — Может, поэтому здесь не задерживались? Боялись быть проклятыми? Да ну, глупости. Ведьма та мертва уже, наверняка. — Но кулон из руки не выпускала: мало ли, та тень обратно явится?       Сон все не шел и, захватив приобретенный фонарик да закутавшись в одеяло, Ванесса стала обходить дом и на втором этаже нашла загадочную комнату, которая, на удивление, оказалась заперта. Подергав ручку двери и убедившись в этом, девушка посветила в проем для ключа. Темно. Видимо, ключ был вставлен с той стороны, словно кто-то заперся там.       — Ну и сиди там… рано или поздно все равно открою. — Шутливо пригрозила двери Ванесса, чтобы как-то разрядить обстановку. Словно ей в ответ, послышался легкий шорох, очень напоминающий чей-то смех. Резко обернувшись, она осветила фонариком коридор. Ничего. — Видимо, просто ветер.       Но смешок повторился и что-то теплое коснулось щеки девушки, отчего та подпрыгнула и, взвизгнув, пулей помчалась обратно в свою безопасную норку, запрятавшись под одеяло и вспоминая все фильмы о привидениях, что она смотрела. Результат был неутешительным — спасать ее было некому, а потому весь остаток ночи Ванесса так и просидела под одеялом, трясясь всем телом.

***

      Утро принесло с собой ливень и раскаты грома, от которых сотрясались уцелевшие окна. Ехать в город было не вариант, в такую-то погоду и Ванесса весь этот день посвятила уборке помещений, теперь уже внимательней прислушиваясь к окружающим ее звукам. Не послышался ли еще тот смех? Да вроде нет, царила тишина, если не считать разбушевавшейся погоды за окном. Благодаря стихии Ванесса также определила, в каких местах прохудилась крыша, но вызывать специалистов не стала — сама залатает, думается, в интернете есть советы, как это сделать.       Заработавшись, она начисто забыла про обед и вспомнила о том. Что надо бы восполнить силы лишь тогда, когда ее желудок ну совсем уж громко заурчал.       — Ну ладно, ладно… и впрямь поесть надо. — Осторожно осматриваясь по сторонам, она пришла на кухню и принялась за готовку, явно нервничая. И не зря — за ее спиной вновь возникла та тень и будто бы схватила ее за руку. Вскрикнув, она шарахнулась в сторону, пребольно ударившись спиной и затылком об стену. — Ох…       Тень, беззвучно расхохотавшись — а может, ей просто почудилось это, — исчезла, оставив Ванессу в состоянии испуга и нервозности. Кое-как придя в себя и тихо проклянув эту заразу, девушка, уже куда осторожнее, попыталась вновь приготовить себе еды, Уже всерьез убедившись в существовании недоброго духа и понимая, что, скорее всего, именно эта тень других и прогоняла отсюда.       — Ну нет, подруга. Я так просто не сдамся. И не мечтай. — Шикнула тихо она, приготовив пищу и наскоро поев. — Видимо, тебя бесит, когда кто-то порядок наводит и заботится о доме… Ну вот и бесись дальше, я отсюда не уйду! — Последние слова она выкрикнула и тут с улицы раздался ужасающий раскат грома, словно ответ на ее вызов, после чего все затихло. Гроза подошла к концу.       Весь остаток дня девушка провела в местной библиотеке, которую нашла во время уборки. Да, большая часть книг не сохранилась из-за паршивых условий, покрывшись плесенью, распавшись на части, утопленные от непогоды или просто разорванные ветром и теми, кто жил тут до нее. Но все же какие-то крохи информации ей удалось найти:

«…она решила, что я обязан стать ее супругом, отчасти из-за моей коллекции редких артефактов с разных концов света. Пусть и не мечтает — я чувствую, что с ней неладное что-то…»

      Это очень походило на чей-то дневник и, судя по тому, что нашла она его в запертой тумбочке — для этого тумбочку пришлось самым наглым образом сломать, — это был дневник хозяина дома. Но почему он не держал его в спальне или кабинете? Боялся, что найдет та женщина? И что за артефакты он имел ввиду? Благодаря тому, что дневник был надежно спрятан, он не сильно-то и пострадал, а потому Ванесса продолжила чтение:

«…Я был слеп и глух, когда мои люди говорили о ее подлости и лицемерии! Все так, все подтвердилось — она ведьма, хотя способна любому одурманить мозг своей ангельской красотой и кроткостью! Я спрятал артефакты, не дома, ни в саду, а там, куда ей не добраться. Но эти знания я не доверю даже дневнику.»

«…Она в ярости. Она поняла, что я раскусил ее игру, когда ее чемоданы оказались за порогом дома. Боюсь, она будет мстить.»

      На этом дневник, собранный из более чем полусотни листов, обрывался.       Ванесса со вздохом закрыла дневник и посмотрела на часы — было уже четыре утра и она так и не смогла лечь спать. Тень ее не тревожила — может, просто не могла найти или не любила библиотеки. А может, услышала ее угрозу и сама ушла, собрав свои теневые чемоданы. В любом случае, ее никто не тревожил. А вот она сама все же решила пойти на риск и потревожить дом.       Ближе к полудню, собираясь в город, она встала посреди гостиной и, чувствуя себя полной дурой, громко спросила в пустоту:       — Эй, кто дома живет, можно я сюда мастеров приведу, чтобы хоть все необходимое провели? Я просто самоубьюсь, если попытаюсь сама электричество сюда провести, а без него и прочих благ цивилизации дом не спасти! — Выкрикнув это, она притихла, дожидаясь ответа. И тот ей был дан, как она надеялась — положительный, ибо ее вновь коснулось что-то теплое, заставив вздрогнуть и, как ей померещилось, она услышала очень тихое «Спасибо», неясно от кого. — Эм. видимо, вы не против, тогда я поеду, ладно? Тут будет очень шумно, так что простите меня за это, я просто помочь хочу… — Стала осторожно отступать ко входу, а затем и вовсе покинула дом, не увидев, как в окне бьется разгневанная тень…

***

      В городе на деньги, что ей прислали, она стала искать мастеров, пока что только по ремонту — чтобы помогли ей восстановить стены, лестницы, крышу, в конце концов — она поняла, что в одиночку дом не спасти. Но, стоило им заслышать, куда придется ехать, все тут же смотрели на нее, как на сумасшедшую и по итогу, она так и осталась одна. Мысленно послав каждого к чертовой матери — гнев, собственно говоря, придал ей сил, Ванесса сама стала набрасывать план ремонта и ограничилась пока полномасштабной зачисткой дома и сада.       Так прошло две недели.       Две недели упорного и изнурительного труда, ночных кошмаров благодаря тени и изодранных в кровь рук и ног от тяжелой рабы в доме и саду. Каждый вечер, сдерживая слезы и напоминая о своей цели, Ванесса обрабатывала на себе синяки, ссадины, вытаскивала занозы и лечила царапины. Тень с каждым днем становилась все злее, но пока ванессе удавалось избежать ее когтей — она носила при себе флягу со святой водой и серебряной стружкой в ней. Дом был очищен и стало видно, насколько отчаянно он нуждался в ремонте.       Дверь в кабинет она взломала при помощи лома, где и нашла ту самую статую Мертвого Господина — казалось, время не пощадило и его, ведь трещина мужчины, походящего на льва своей статью и гривой, запечатленной в камне, была покрыта множеством трещин и Ванесса пообещала статуе, что «залечит» его раны, только ей нужно дать еще немного времени. Статуя, разумеется, ничего не ответила, но черты лица очень нравились девушке и на ночь она стала приходить к нему, чтобы рассказать о том, что же она делает с домом и что происходит сейчас в современном мире. И это уже не казалось ей странным — наоборот, она считала это верным решением.       Деньги приходили исправно и на них она покупала все, что считала необходимым, активно пользуясь компьютерными клубами в городе — надо же было ей понять, что, как и где надо было делать в доме, чтобы вновь вдохнуть в него жизнь. Сад она также подвергла тотальной чистке, храбро сражаясь при помощи секатора, грабель, лопаты и газонокосилки и растительностью, которая нехотя, но отступала, признавая свое поражение перед упорной девушкой, желающей завершить начатое. Родители тщетно звали Ванессу домой — она уже не принадлежала их миру, становясь частью поместья и проникая в его тайны при помощи спасенных и найденных в нем документов. Читая их по ночам, сидя у ног статуи, она все сильнее испытывал трепет перед тем, кто был замурован в каменной тюрьме и трепет этот был вызван не страхом, но некой любовью, что она ощущала к нему.       Тень с каждым днем становилась все слабее, особенно, когда Ванесса принялась за капительный ремонт. Да, ей было безумно сложно делать все в одиночку, без какой-либо помощи, но в то же время она чувствовала, что никому и не позволит это делать в доме, к которому она привязалась и душой, и телом. Заделывая трещины, меняя половицы, чиня крышу, она ощущала, как вкладывает в это дело частичку себя, она на физическом уровне ощущала, как дом оживает, пробуждается после долгого сна, начинает дышать.       Также она замечала и то, что заделка трещин не помогает и статуя продолжает разрушаться. И это безмерно ее пугало — ведь, если статуя разрушится, она потеряет своего Господина! И на этом сыграла Тень, не желавшая покидать дом.       — Прекрати все это… ты убьешь его, если не прекратишь. — Этот женский, полный льда и яда голос она услышала, когда задремала в своей комнате, устав после тяжелого дня — она наконец-то провела электричество в дом — хотя тут ей все же помогли мастера, которых она вызвала за немалые деньги из другого города, в котором о жуткой легенде и не слышали. — Твои действия разрушают его, ты это видишь… Прекрати и он будет жить.       — Что? О чем ты, сумасбродное создание?.. — Услышав голос, Ванесса встревожилась и приподнялась, осматриваясь и не понимая, что это уже сон, а не реальность. Перед ней появилась молодая, ухоженная женщина, одетая в обтягивающее, черно-синее бархатное платье, с драгоценным колье на груди и черными, как смоль, волосами, что свободно ниспадали на ее плечи. Вот только глаза ее были непроницаемо черными, пугая девушку до потери пульса.       — О том самом. Ты чинишь дом, но тем самым убиваешь лорда Лайбермана. Неужели ты не замечаешь всех этих трещин? — Ее голос так и сочился издевкой и притворным сочувствием. — Как только ты перестанешь подгибать дом под себя и разрешишь природе вернуться, статуя вновь придет в норму и ты сможешь с ним беседовать и дальше. А продолжишь — уничтожишь его, раз и навсегда. — С этими словами ведьма исчезла, напоследок пробудив мисс Спелман, оставив ее в тяжелых раздумьях…

***

      Ремонт был приостановлен, пока девушка пребывала в тяжелых для нее размышлениях. Слова тени показались ей правдивыми, ведь она своими глазами видела, что во время ремонта трещин на статуе действительно становилось все больше и их заделка ну никак не помогала. Она перестала заботиться о саде, забросила уборку в некоторых помещениях и несколько дней, почти безвылазно находясь у ног Мертвого Господина и наблюдая за тем, что же с ним происходит. И, к своему горю, она поняла, что та не солгала — часть трещин действительно словно бы «зажила», а это значит, что ей действительно нужно было прекращать свою деятельность и от этого ее сердце обливалось кровью, а по щекам безостановочно текли слезы.       Ей предстояло ужасно трудное решение: бросить дом, но спасти мертвеца, к которому она уже привязалась — хоть тот и был статуей или же закончить начатое, в которое она вложила так много сил и энергии — и, соответственно, денег, — но позволить статуе обратиться в пыль и, тем самым, убить Господина уже навсегда.       Словно поддерживая ее настроение, погода вновь ухудшилась, заливая землю своим плачем и вскрикивая ударами грома. Крыша уже не протекала, заделанная Ванессой, но та уже жалела об этом шаге, а Тень, стоя незримо за ее спиной, лишь довольно ухмылялась, видя, что ее слова были приняты близко к сердцу и что проклятье навеки останется с этим человеком. А если дом снесут, так и вовсе никто его более не снимет — нечем будет.       Так прошло три долгих дня, тяжелых, полных слез, мрачных размышлений, укоров самой себе и Тени, что об этом сказала только сейчас. Ванесса была готова сдаться и отпустить эту ситуацию — слова о смерти тяжелым недугом опутали ее сердце и разум, не давая ни малейшего шанса на поправку. И дом словно чувствовал это, надрывно скрипя от каждого дуновения порывистого ветра, словно умоляя спасти его, не возвращать в то мучительное состояние, в котором он был!       Но Ванесса уже приняла решение. С тяжелым сердцем, но с надеждой, что это спасет лорда от забвения, она прекратила свои попытки. Заколотив обратно все окна и большую часть комнат, девушка вернулась в кабинет. Лорд смотрел на нее пустым, каменным взглядом, но во взгляде этом читалось огорчение и смирение:       — Простите меня… но так будет лучше для вас. — Прошептала с болью Ванесса, подходя ближе и, не сдержав чувств, она обняла статую, напоследок надев ему на голову венок из искусственных цветов. — Вы будете жить, обещаю вам. — С этими словами она побрела прочь, заперев за собой кабинет.       Собрав свои пожитки, она окинула дом напоследок печальным, полным тоски взглядом, пока Тень внутри праздновала свою победу. Оставив ключи от дома на пороге и попрощавшись с местом, в который она вложила всю свою душу, девушка с чемоданом отправилась домой, всхлипывая и понимая, что родители были правы и что не стоило ей брыкаться.       Вернувшись к семье, она, под давлением родителей, записалась к психотерапевту, чтобы тот восстановил ее психику и помог забыть о том, через что она прошла и что все ее сны, видения, чувства — лишь галлюцинации, вызванные ее долгим пребыванием в одиночестве в этом мрачном и тоскливом месте. И Ванесса приняла это, став кроткой и послушной девушкой, вынудив себя поверить в правоту слов психотерапевта.       По совету родителей она вышла замуж за того, кого они ей предлагали, надеясь забыть о лорде Лайбермане, и вроде как это даже удавалось ей. Но только на десять лет.       В один из дней, проводив мужа на работу и поглаживая себя по животу — она ждала от мужчины, которого не любила, но который любил ее, ребенка, Ванесса узнала из новостей, что статуя лорда Лайбермана была рассеянна в пыль, при сносе дома и сада.        Узнав об этом, Ванесса покончила с собой, забрав с собой и нерождённого ребенка, оставив записку: «Простите меня, Мертвый Господин. Встретимся на том свете».

Конец