Второй первый шанс

I am a lion and I want to be free* Do you see a lion when you look inside of me? Outside the window just to watch you as you sleep 'Cause I am a lion, born from things you cannot be

How can I sleep at night? There's a war inside my head I found a lion hidden right beneath my bed I will not hide myself from the tears that you have shed 'Cause I am a lion, and

you

are

dead

             Утро наступает быстро. Питер позволяет себе выспаться. Будильник, поставленный на 08:01 отключен, о чем мужчина впервые за долгое время не жалеет. Время тянется непривычно медленно, когда не нужно собираться на работу.       Stark Expo уже сегодня вечером. У Питера не было выбора, кроме как согласиться присматривать за Тони. Ему нужны документы и нужна подпись Старка старшего. Если все пройдет хорошо, если Говард оценит его старания, то, вскоре, агент сможет вернуться обратно. Миссия будет окончена. Паркер хочет закончить это все поскорее, ведь каждая встреча с Тони выбивает его из колеи.       Питер максимально не хочет, чтобы это заканчивалось.       И это противоречие разрывает. Питер привык к тому, что вся его жизнь строго упорядочена, что он живет, следуя четко составленным самим собой правилам, расписанию. И тут, впервые за долгое время, парень теряет свою выверенную рациональность и действует прежде, чем успевает подумать. Нелогично.       И все из-за этого мальчишки.       Кофе чуть ли не убегает и Паркер едва успевает его отключить. Внутри поднимается волна раздражения. Ему не нравится, что стоит подумать о Тони, и все его мысли утекают в другую, неизведанную сторону. Неконтролируемую. Он, лучший агент ЩИТа, который привык продумывать каждый свой шаг заранее и в десятке различных вариаций, не может позволять себе такую слабость.       Кофе горчит на языке и Паркер понимает, что ему нужно разгрузить голову. Потому что то, что произошло вчера, повториться больше не должно. В голове возникает идея и Питер выходит на балкон. Окна открыты, потоки холодного воздуха вызывают приятные мурашки. Футболка падает на пол и мужчина принимается разминать запястья. При заселении в эту квартиру Паркер не понял, для чего на балконе висит боксерская груша.       Сейчас же он понял это очень хорошо. Видимо, Фьюри знает его намного лучше, чем парень думает.       Первый удар разливается теплом по затекшим мышцам. Мужчина выдыхает довольно, и следом идет второй, третий. Тело просыпается, наполняется силой и внутри выделяется адреналин, что ощущается такой сладкой легкостью и эйфорией. Питер и забыл, как это приятно, когда по венам вместо крови течет адреналин и это сладостное чувство силы. Все вокруг перестает существовать, звуки и цвета размываются, и остаются лишь разодранная кожа кулаков и разогретая кожа груши. В ноздри впитывается терпкий запах крови, оседает металлом на языке, а на губах расцветает едва заметная, расчетливая улыбка.       За эти годы он стал зависим от заданий. Только там удается настолько очистить голову, чтобы не думать о… Мистере Старке. Удар. Еще один и еще. В мыслях всплывают события последней встречи. С губ невольно срывается рык и мужчина бьет сильнее, еще, и еще. Перед глазами Тони, Тони в ванной, такой беззащитный, в его рубашке… Удар. Костяшки горят огнем, а на теплой кожаной поверхности груши остаются красные разводы. Еще. Мягкая кожа Тони, его шумное, сбитое дыхание. Биение сердца, заходящееся, такое живое. Питер прикрывает глаза, удары становятся хаотичнее, чаще. Тепло его кожи, подтянутое тело, ниже, ниже. Питеру хочется биться уже головой, и об стену. Он позволил себе, позволил слишком много. Больше, чем имел право. Удар, и жалобный визг петлей.       Он не должен был касаться мальчишки. Не после того, как видел, как Тони шарахается от любого прикосновения. Удар, мышцы горят. Но тем не менее мальчишка не оттолкнул и именно это сорвало Питеру крышу. Самоконтроль просто отключился, когда сознание сказало «можно!», не ощутив отвращения и страха от Старка младшего. Напротив, тот полыхал смущением и терпким, сладковатым возбуждением. И внезапно Паркер понял, что не смог бы остановится, не прерви их случай. Он бы продолжил касаться, возненавидев себя после.       Удары становятся все более хаотичными и голова Питера уже немного кружится. В мыслях Тони, его глаза, его запах… Костяшки скользят по горячей обшивке груши. Еще удар, два, три. Внутри все кипит, сознание затуманивается. Перед глазами его Мистер Старк из прошлого и его касания. Его ласки, его такие правильные движения. Глубже, быстрее. И образ взрослого, статного лица, что сливается с молодым, румяным и красивым до боли внизу живота. Питер задыхается, руки дрожат, ноги. Два образа накладываются друг на друга, по телу дрожь и осознание оглушает. Последний смазанный удар отдается звоном в ушах.       Паркер падает на колени и с губ срывается стон, переходящий в вой. Истерический смех. Одновременно с такой долгожданной разрядкой. И все это от осознания, что не зависимо от времени и не важно в какой реальности, не имея значения как сильно он убеждал себя, что отпустил, Питер Паркер все равно чертовски сильно любит Энтони Эдварда Старка. ***       Галстук непривычно давит. Уже на парковке у входа Питеру хочется сорвать с себя эту удавку, но ситуация не позволяет. Мужчина делает глубокий, шумный вдох и едва слышно но протяжно выдыхает. Это помогает успокоиться. В целом, после утренней разрядки Паркер чувствует себя намного лучше. В голову вернулась ясность, сознание не затуманено и мысли о Тони уже не такие громкие, как было до этого.       Ему стало легче. Возможно потому, что все это время Питер запрещал себе думать, признавать, что этот эмоциональный подросток и тот статный, сильный мужчина, что до сих пор живет в его памяти — это один и тот же человек.       И думал, что ощущать что-то к этому, молодому Старку — это предательство. Точнее, он банально запрещал себе это делать.       Сейчас же Питер натягивает маску равнодушия и спокойно заходит внутрь Expo холла. Восторженный мальчишка где-то в глубине души восторгается размерам и размаху выставочного зала, но не показывать свои эмоции — это уже давно часть личности Паркера.       Вечер начинается, когда всех присутствующих усаживают в огромном концертном зале и на небольшую сцену поднимается сам Говард Старк. Мужчина выглядит уверенным, на нем костюм, что едва ли не сияет дорогим шелком, на лице легкая улыбка, но в глазах строгость. Питер пытается сосредоточиться на приветственной речи, что плавно переходит в ознакомление с темой сегодняшнего вечера. Но не может. Взгляд агента начинает блуждать по залу и замирает только когда находит знакомую темную макушку. Тони сидит в первом ряду, ослепительно красивый в дорогом, строгом костюме, но на лице его скука. Чутье Питера позволяет ему хорошо читать эмоции людей, но с этим мальчишкой не требуется и того: он научился читать Мистера Старка, закрытого за масками и построившего с десяток стен. Замечать его эмоции буквально по малейшим изменения в мимике и потемневшему взгляду.       Сейчас же Старк младший будто пылает эмоциями, он живой, яркий и совершенно не умеющий прятаться.       И Питеру скулить хочется от понимания того, как сильно его Мистер Старк был сломан и закрыт. Настоящий. А не та бесконечная игра на публику.       Официальная часть заканчивается быстро, и это радует. Часть гостей расходится, остальные же плавно перетекают в банкетный зал. Паркер отстраненно отмечает обилие инвесторов, ученых, инженеров. Имена многих из них он знает из «настоящего» времени. Официант предлагает ему бокал шампанского, и кто Питер такой, чтобы отказываться. Наконец появляется сам Говард и агент ловит его внимание, грациозно обходя других желающих поговорить.       — Мистер Старк, впечатлен вашей речью, — в голосе Паркера восхищение, напускное, но не настолько яркое, чтобы Говард прочувствовал фальшь.       — Спасибо, Питер. Рад, что ты пришел. Думаю, для столь талантливого молодого специалиста подобные вечера полезны. Особенно — новые знакомства.       Мужчина окинул парня цепким оценивающим взглядом, и Паркер внутренне поморщился от того, насколько липко он прошелся по ладно сидящему костюму и подтянутой фигуре. Внешне агент, конечно же, вижу не подал.       — Да, конечно же, мистер Старк, — парень сделал глоток из бокала, переводя фокус. — Полагаю, мне стоит найти Тони?       — Я рад, что ты не забыл об нашем уговоре, — ответил мужчина, поведя плечами. — Буду очень признателен.       Питер лишь кивнул, вежливо улыбнувшись. Несмотря на холеную выдержку, ему был неприятен взгляд Говарда. Слишком глубокий, под кожу. Оценивающий. Поэтому парень был рад возможности поскорее уйти.       Найти Тони было несложно. Мальчишка стоял возле стойки с шампанским и держал в руках бокал. Питер подошел ближе, отмечая, как тот делает глоток и морщится. Уголок губ агента слегка дергается, и это могло бы напомнить улыбку: даже его, взрослый Тони на дух не переносил шампанское.       Питер наблюдает, как Тони мастерски удается сливаться с толпой, при этом выглядя в подобном место органично и правильно. На нем красивый костюм, что сидит хорошо, на лице дежурное отстраненное выражение и в целом такой вид, будто бы он занят чем-то особенно важным. Питер усмехается — видно, что мальчишка на подобных мероприятиях не первый раз и уже точно знает, как себя вести, чтобы его лишний раз не втягивали в ненужные вежливые разговоры.       Он держится хорошо. Небрежно и намного увереннее, чем Паркер ожидал. Наблюдать за таким Тони, за его натянутой, но красивой улыбкой, напускным интересом, легким превосходством в глазах — приятно. Внутри Питера ворочается что-то темное и липкое, мурчит тяжелым рыком, когда он смотрит на такого мальчишку. Ведь уже сейчас сквозь тонкую кожу просвечиваются те самые демоны, в которых влюбился подросток Питер Паркер.       Но подходить ближе агент не спешит. Ему велено лишь присмотреть и он привык хорошо выполнять свои задания. Сливаться с толпой, не притягивая к себе ненужного внимания Паркер умеет хорошо. Так, что даже сам Тони его не замечает.       Шампанское приятно согревает, легкая живая музыка и приглушенный свет расслабляют, и в целом вечер протекает приятнее, чем он ожидал. И поэтому Питер едва не упускает момент, когда Тони пропадает из виду.       Агент прикрывает глаза и мгновенно весь шум вокруг затихает едва слышными помехами. Парень прислушивается, пока не натыкается на биение сердца. Особенное. Не обращая внимание ни на что вокруг и ловко обходя стоящих на пути людей, Паркер движется навстречу звуку и замирает лишь тогда, когда в нос вновь ударяет волна знакомого терпкого запаха, от которого поджимаются пальцы на ногах. Пряное сладковатое яблоко, корица… и страх? Красная пелена мгновенно спадает с глаз и Питер видит, как мальчишка заходит в уборную. Неуверенный, Тони будто бы пятится, а вслед за ним заходит какой-то высокий мужчина. И запирает дверь.       Внутри Паркера что-то перемыкает и он подходит к двери, буквально вжимаясь в нее. Он слышит учащенное сердцебиение Тони и от этого хочется выбить дверь. Но нельзя.       Осознание того, где он находится, отрезвляет. Вечер в самом разгаре, вокруг люди и он привлекает внимание. Недопустимо. Если он ворвется внутрь, это будет означать скандал, и тогда о предстоящем сотрудничестве можно будет забыть.       Внутри поднимается темная, густая волна. Питер буквально чувствует, как радужка его глаз заливается черным, а внутри затапливает ярость. Парень достает сигарету, поджигает и делает вид, что прикуривает, чтобы не привлекать внимание. Прикрывает глаза и прислушивается: сбитое дыхание Энтони, его сердце-удар-удар-слишком часто, и голос, чужой, неприятный. Мужчина, явно старше. И он близко, слишком близко к Тони, так, что их голоса сливаются.       Кто-то посмел приблизится к Тони.       Шепот. Паркер напрягает чутье и среди прочего шума различает:       «Не нужно…»       «Не хочу…»       «Не надо…»       И последнее, наполненное отвращением и горьким страхом, но уверенное:       «Не трогай!»       Не трогай… Бам. Шершавыми пальцами мужчина зажимает фильтр сигареты, тушит, не ощущая боли. Будущее сотрудничество с Говардом зависит от Паркера.       Все будущее человечества зависит от решения, которое он сейчас примет. Агент всеми силами заставляет себя развернуться и уйти. Это не его ответственность.       Это его гребаная ответственность.       Он трогает Тони. Против воли. Недопустимо.       — К черту.       Ручка двери туалета скрипит под хваткой пальцев. Чтобы выбить дверь ему хватило бы одного толчка, но это шумно. Паркер сжимает холодный металл в ладони и дергает на себя так, что ручка остается в ладони. Он медлит на секунду — не зная своей реакции на увиденное — после чего влетает внутрь, захлопывая за собой дверь.       Тони стоит у стены и его едва ли видно из-за чужой спины. Чьи-то руки лежат на его талии, едва ли не задевая линию бедер. Паркер щурится. Дверь за ним захлопывается с противным скрипом.       — Какие-то проблемы? — произносится неприятным высоким голосом и тело отлепляется от Тони.       Агент проходится внимательным взглядом по вытянутому, острому лицу и стройной, высокой фигуре. Мужчина лет 35 смотрит на него с плохо скрываемой неприязнью.       — Да. У тебя.       Паркер делает шаг ближе и ему титанических усилий стоит не оттолкнуть, силой не оторвать от Энтони того, кто посмел к нему прикоснуться. Дотрагивался. Касался своими грязными руками… Тьма клубится под кожей, пульсирует, пытается перехватить контроль. Питер сдерживается.       — Слышь ты, сопляк. Делай свои дела и чеши отсюда, пока цел!       Незнакомец ухмыляется, улыбаясь криво, сально. И складывает руки на груди, в демонстративной позе. Старк младший смотрит в пол, заламывая пальцы.       Питер склоняет голову на бок и улыбается уголком губ. Он привык, что его внешний вид не внушает страха. Опрометчиво. Спрашивает, напускной ровным, спокойным тоном:       — Тони, ты в порядке?       Подросток наконец поднимает голову и смотрит на Паркера своими, темными. Радужка расплылась на пол глаза, затапливая. Питер кожей чувствует его испуг и дрожь, крупными мурашками оседающую по телу. Неосознанно делает шаг ближе.       — Д-да… я… да.       Тони облизывает губы и смотрит на Питера виновато. Паркер осекается. Неужели он думает, что агент осудит его? Или боится того, что узнает Говард? Но это сейчас не важно. Питер переводит взгляд на незнакомца и так же спокойно отвечает:       — Тебе повезло, — произносит, неотрывая взгляда от линии тонких изогнутых в неприятной ухмылке губ мужчины. Тому действительно повезло, ведь ответь Тони по-другому… Паркер не стал бы любезничать. Он снова переводит взгляд на подростка и протягивает тому руку. — Тони, пойдем.       — Ну уж нет, мы тут еще не закончили, — шипит незнакомец и демонстративно кладет руку Старку младшему на предплечье и сжимает так, что тот вздрагивает. — Он никуда не пойдет, а тебе советую убираться отсюда, если не хочешь проблем, стажер.       Последнее слова произносится с таким пренебрежением, что Питер даже оскорбился бы, но все его внимание занято чужой рукой, что касается подростка. Нет. Недопустимо. Всего одно движение вперед, скользящее и едва заметное, как Паркер перехватывает руку мужчины и с силой отталкивает его от Тони. Заламывает его руку за спину до громкого раздавшегося в тишине хруста суставов и прижимает к себе. Наклоняется, едва ли не касаясь чужого губами уха и шепчет:       — Еще раз увижу тебя рядом с ним, сустав будешь по частям собирать.       И, не дожидаясь ответа, зажал руку еще сильнее. Вскрик незнакомца вызвал ощущение тепла внутри и тьма, временно удовлетворенная, сыто заурчала, успокаиваясь. От того, чтобы выломать кость мужчине прямо сейчас, его сдержал лишь тихий всхлип Тони.       — Питер… не нужно, пожалуйста.       Паркер буквально ощутил волну страха, исходящую от мальчишки и послушно отпустил чужую руку. И замер. Он едва ли не перешел черту, снова…       Тони, будто бы чувствуя перемену в его состоянии, поспешно оказывается рядом и несмело кладет руку на плечо агента. Произносит:       — Дай мне закурить.       — Я не курю…       — Питер. Пожалуйста, — перебивает его подросток и лишь сейчас Паркер замечает, как дрожат кончики его пальцев.       — Куда?       Не произнося больше не слова, Тони идет вперед и выскальзывает из туалета. Питер следует за ним бесшумной тенью и лишь надеется, что их потасовка в туалете не привлекла слишком много внимания. Мужчина рассеянно отмечает, как они огибают несколько пролетов и поднимаются куда-то по лестнице. В голове бьется мысль о том, почему ему с каждым разом все тяжелее контролировать себя, особенно когда рядом — Тони? Но агент откладывает эти мысли на дальний план, когда понимает, что они поднялись на крышу. Энтони стоит у самого края и задумчиво смотрит вниз, едва заметно покачиваясь на пятках. Притягивает к себе. Питер поддается, подходит и замирает рядом.       У Питера внутри ком в горле встает от того, какие все еще яркие воспоминания его Мистера Старка так же точно стоящего с ним на крыше и отчитывающего его за очередную миссию где он «рисковал собой сильнее, чем должен делать ребенок».       «Ребенок…» — Паркер горько усмехается. Целовал и прижимал его к стене на той же крыше Мистер Старк после явно не как ребенка…       Его мысли снова затягивают в липкий омут и Питер проваливается, провалился бы, если бы не прикосновение к руке. И голос Тони, голос, уже явно не такой испуганный и скорее недовольный:       — Я долго буду ждать свою сигарету?!       — Пока тебе не исполнится 18, — парирует Питер и отмечает, что щека Старка младшего дергается, будто бы в попытке сдержать усмешку.       — Ты обещал!       — Не обещал.       Это правда, и в другой раз Питер был настоял на том, что курить подростку еще рано, но перед глазами снова всплывают дрожащие пальцы и глаза, полные неподдельного испуга, и агент сдается. Достает с кармана почти полную пачку и протягивает ее Тони.       — И вообще, когда мы успели перейти на «ты»? — Питер снова натягивает маску равнодушия и голос его звучит ровно, строго даже, но Тони явно чувствует скрытое лукавство в этой фразе и потому отвечает так же нарочито равнодушно, пожимая плечами:       — Не знаю… Возможно тогда, когда ты трогал меня в моей же ванной комнате.       И нет, в этой фразе нет ни грамма упрека или отвращения, которых он боялся ощутить от Старка после того, как не сдержался во время их последней встречи.       Какое то время они стоят молча. Тишину нарушает лишь шелест пачки сигарет, из которой подросток достает одну и, вытащив из заднего кармана зажигалку, поджигает. Неумело, но с присущим ему энтузиазмом. Не выходит. Огонь чиркает несколько раз, но все еще дрожащие пальцы не удерживают тонкую палочку и сигарета падает на холодный кафель.       — Черт… — тихо чертыхается подросток и достает новую, с ней уже повторяя незамысловатую процедуру. Второй чирк огня, третий. Безрезультатно.       Питер не может смотреть больше на эти тщетные попытки. Показательная небрежная реакция подростка на произошедшее в туалете слишком натянутая, но убедительная. Была бы, если бы Паркер не знал его так хорошо…       Выдыхая, агент поворачивается к нему и мягко накрывает холодную руку Тони своей, сжимает, фиксируя. Второй же забирает зажигалку и так же молча подкуривает сигарету. Задерживает касание еще на пару секунд, проводит большим пальцем по нежной коже запястья Старка и лишь после этого отстраняется, принимая позу, как и стоял до этого.       Тони ничего не говорит, лишь дыхание его сбивается. От касания. Мальчишка спешит затянуться и, прикрыв глаза, медленно выпускает струю дыма. Красиво. Питер ловит себя на том, что не может представит хоть что-то, что было бы некрасивым в исполнении Тони. Тщетно.       Когда пауза затягивается, Паркер поворачивается к нему снова и кивает на зажигалку, все так же сжатую в руке подростка.       — Даже не предложишь?       — Ты не куришь, — даже не задумываясь, отвечает Тони.       Питер замирает, и лишь выработанная годами выдержка позволяет ему не вздрогнуть.       — С чего ты взял?       — Я же не слепой. И не тупой, — отвечает Тони, делая очередную затяжку, после чего замечает на себе долгий взгляд агента и продолжает: — Пачка почти полная. Но довольно затертая, будто бы ты часто держишь ее в руках. У тебя нет зажигалки, иначе ты бы подкурил мне своей. Ну, и… — Тони наконец улыбается, но это похоже скорее на неумелую попытку ухмыльнутся, — от тебя не пахнет табачным дымом. Никогда.       Несколько секунд Паркер не находится с тем, чтобы ответить. Он прекрасно понимает, помнит, точнее, откуда Питер знает, как от него пахнет. Но все остальное…             Агент и подумать не мог, что Тони был таким наблюдательным с самого детства. И, что самое важное, внимательным к нему. Это значит, что мальчишка смотрел на него, исследовал и запоминал намного больше, чем Питер думал. Намного чаще.       От этого осознания перед глазами мутнеет и Паркеру приходится сделать глубокий вдох, чтобы вернуть себе самообладание.       — И что, даже не спросишь, зачем мне это?       — Зачем? — тут же отвечает Тони, так же демонстративно не смотря на Паркера. — Смею предположить, что ты носишь их с собой из-за отца. Потому что он курит, а ты хороший ученик.       От того, как мальчишка выделяет слово «хороший», Питеру становится не по себе. Он же не думает, что их с Говардом отношения выходят за рамки рабочих?. Но при этом вздох облегчения застывает на губах. Паркер рад, что Тони пришел именно к этой версии. Ведь объяснять за то, что ему нравится ощущение близости с ядом от сигарет, эта тонкая грань, было бы намного сложнее.       — Расскажешь, кто это был? — Питер меняет тему.       — Мудак, — отвечает Тони, и тень равнодушия слетает с его лица, меняясь на холод и недовольно поджатые губы.       — Не спорю, но, все же?       Тони в ответ молчит так долго, что Питер хочет уже предложить возвращаться, но не успевает:       — Рэйли Адамс. Один из папочкиных инвесторов. Важная шишка, а по факту ничего из себя не представляет, кроме как багатенький сынок когда-то влиятельно отца, — Старк младший кривится, а после и сплевывает на пол. И негромко добавляет: — Ненавижу его…       — Так понимаю, это ваша не первая встреча?       — Нет.       Питер ждет продолжения, но Тони молчит. Невольно в голове Паркера зарождаются картинки того, какими могли быть их прошлые встречи, если сейчас этот Рэйли позволяет себе такое. Темнота, недавно успокоившаяся, снова начинает клубится внутри, подпитываясь ненавистью. Вдох.       — Люблю крыши, — внезапно произносит мальчишка так, что агент не сразу понимает, о чем он. — Это чувство свободы, легкости, когда ты стоишь на краю…       — А Говард? — Питер не дает ему перевести тему, настаивает, хоть в глубине души и разделяет любовь подростка к крышам.       — А что Говард? — громче произносит Тони и наконец порывисто поворачивается к Питеру. — Разве ему есть дело до чего-то, кроме собственной компании?       — Ты ему говорил?       — Говорил, — Старк младший улыбается, и это самая натянутая и болезненная улыбка, которую Питер видел от него. — Ты думаешь, он мне поверил?.       Питер прикрывает глаза, не в силах вынести этого взгляда, полного презрения и плохо скрываемой боли. Выдыхает, вдох, и снова. Волна внутри такая сильная, что зрачки едва ли не затапливают радужку глаза. Ему нужно отвлечься, сейчас же отвлечься на что-то, иначе последствия будут очень плохими. Особенно для Говарда и этого Рэйли. Решение приходит быстро.       — Все же, самое время начать, — произносит Паркер и кивает на пачку сигарет, что мальчишка все еще держит в руках.       Тони окидывает его удивлённым взглядом. Хочет что-то сказать, но замирает на полуслове. И снова заговаривает, бросая небрежное:       — Нет.              Старк младший делает последнюю, длинную затяжку и тушит окурок. После чего поворачивается и делает шаг к Питеру. Так быстро, что Паркер не замечает, как горячая ладонь Тони оказывается на его шее — обжигает — и тянет ближе к себе. Питер поддается, сбитый с толку. И когда между их лицами остается лишь несколько сантиметров, Тони, не разрывая зрительного контакта, выпускает струю горького дыма в слегка приоткрытые губы Паркера, касается едва.       После чего сразу же отстраняется, роняя негромкое:       — Хватит с тебя.       Отстраняется и, поспешно подбежав к лестнице, покидает крышу. ***       Когда Питер спускается, Тони не видно. Агент злится на себя за это промедление, но он физически не мог сразу пойти за мальчишкой сразу же. Не после того, как его губы были так близко, коснувшись так нежно но так мало, его запах забился в ноздри, не перебитый даже горьким дымом, а его глаза смотрели так внимательно, так широко, будто бы ожидая чего-то. Чего? Что Тони хотел добиться этим жестом?       Питеру приходится зажмуриться и сделать несколько глубоких вдохов. Удивительно, как же этому мальчишке удается так просто раз за разом выбивать его из колеи? Невозможный! Нелогично. В голове ворох мыслей и это непривычно, Паркер даже с усилием не может угомонить их. Почему Тони это сделал? Зачем? Почему вначале игнорирует, а потом делится с ним такими личными подробностями? Еще пару дней назад Паркер был уверен, что мальчишка ненавидит его, но теперь… не теперь. Нет. Невозможно. Силой воли Паркер отметает такую соблазнительную мысль о том, что Старк младший может что-то чувствовать к нему. Нет. Тони ведь всего лишь обделенный любовью отца подросток.       Блять.       Эта мысль заставляет замереть на ступенях. Неужели проявленного Питером внимания хватило для того, чтобы Старк младший посмотрел на него под другим углом? Неужели тот сейчас настолько одинок и сломан, что этого достаточно?       Паркер знал, на что идет. Но он не мог представить, что у этой версии Тони настолько тяжелая судьба. И, черт возьми, Питер не имеет ни малейшего представления о том, что делать со всем этим дальше.       Когда Питер возвращается в зал, Тони уже не видно. Вечер плавно близится к завершению, чему агент несказанно рад. После всего произошедшего ему явно нужно проветрить голову. Питер берет предложенный бокал шампанского и быстро выпивает, жалея, что в зале не предлагают ничего покрепче. И поэтому не сразу замечает, что к нему вновь обращаются. Говард.       — Малыш, может тебе уже достаточно?       Питер фокусируется на вопросе и понимает, что мужчина кивает на его пустой бокал. И улыбается, грустно. Если бы такой слабый алкоголь имел на него воздействие… было бы проще.       — Простите, сэр, я просто задумался.       — Ничего, бывает, — мужчина кладет руку ему на плечо. — Ты не видел Тони?       — Нет, сэр, — Паркеру приходится использовать все свое самообладание, чтобы голос не дрогнул. — Я был в уборной, и вот сейчас сам как раз его высматриваю.       — Если этот оболтус снова сбежал до окончания вечера, я ему дома устрою.       На губах мужчины застывает усмешка. Питер улыбается следом, по инерции, но ему совершенно не весело. Особенно, когда видит в противоположном углу зала Тони. Тони, который пятится с застывшей натянутой улыбкой на губах, а возле него стоит тот самый Адамс. Стоит слишком близко.       Питер уже не слушает, что ему продолжает говорить Говард. Его тело будто бы само движется вперед, по направлению к мальчишке. Где-то на уровне подсознания Паркер болезненно усмехается: неужели он действительно думал, что задание ему может быть дороже?       Когда Питер замирает прямо за спиной этого Рэйли, то замечает в глазах Тони испуг. Но глаза подростка обращены за его спину, где, не сложно догадаться, Старк младший видит приближение Говарда.       Но не то чтобы это сейчас могло остановить Питера.       — Я, кажется, предупреждал тебя… — положив ладонь на плечо мужчины, Паркер сжимает его так сильно, что останутся синяки, и шепчет, низким тоном, едва слышно.       Ответить Адамс не успевает.       — Что здесь происходит? — спрашивает Говард Старк своим привычным тоном так, что во всем зале становится тихо. Взгляд мужчины недобрый, обращенный ко всем троим. После чего он обращается уже лично к сыну: — Энтони, где ты был?       Тони выдерживает взгляд отца несколько секунд, после чего опускает голову, часто моргая. Тишина Говарду не нравится и он повторяется, понижая голос:       — Энтони.       — А вы это лучше у своего стажора спросите, — когда тишина затягивается, отвечает Рэйли и переводит взгляд на Питера.       — Извини? — Говард поправляет галстук и наконец удостаивает мужчину вниманием.       — Я лично видел, как ваш сыночек заходил в уборную вместе с этим типом, — произносит тот, мерзко ухмыляясь. Глаза Адамса блестят, будто бы он явно переборщил с алкоголем. — А потом они чуть ли не за ручку вместе ушли на крышу и одному богу известно, чем они там занимались.       С минуту Старк старший молчит, обдумывая слова мужчины. После чего переводит взгляд на Паркера.       — Питер, это правда?       — Нет, — просто отвечает Паркер, не теряя лица ни на секунду. — А вам, мистер Адамс, я бы советовал закусывать, чтобы впредь ничего подобного вам не чудилось.       — Ах так? — Рэйли неприятно жмурится и будто бы выплевывает: — Я видел это своими глазами! Ваш стажер такой тихий, спокойный, на первый взгляд… Но нет! Он затащил вашего сыночка в туалет и неизвестно что бы было дальше, если бы я вовремя не зашел туда же, буквально отлипляя их друг от друга своим присутствием! — с каждым словом голос мужчины становился все громче и тоньше, он едва ли не плевался словами, привлекая всеобщее внимание: — Но, честно, я могу его понять. Ведь все бы ничего, не веди Энтони себя так! Он же сам будто напрашивается! Ходит тут, крутит своими бедрами в обтягивающих брюках, улыбается вызывающе, губы свои облизывает постоянно, как… Как…       — Как кто?! — не выдерживая, шипит сам Тони.       Питер замечает, как плотно сжаты в кулаки его ладони, и как взгляд мальчишки темнеет от злости. «Красивый». Проносится в голове. Вокруг тишина, все взгляды присутствующих прикованы к разворачивающейся картине. Паркер хочет вмешаться, но его сдерживает строгий взгляд Говарда.       — Как самая настоящая шлюха!       Не то чтобы строгий взгляд Говарда теперь имел для Паркера значение. Старк старший молчит и если он не готов защитить честь своего сына, Питер справится и сам.       Удар приходится прямо по прямому носу Адамса. Кость ломается с неприятным хрустом — слишком громким в такое тишине — после чего мужчина падает на пол, хватаясь рукой за окровавленную часть лица. Весь шум на фоне сливается в поток пораженного шепота, кто-то громко ахает.       — Вот видите… это только подтверждает мои слова, — шипит Адамс, стирая кровь с лица.       Питер видит самодовольную усмешку на лице Рэйли и все его тело поддается вперед, чтобы добавить. Еще, ему мало, голодному зверю внутри агента мало. И он почти поддается ему, когда ощущает, как на его запястье сжимаются чьи-то пальца. Холодные. И дрожащие. Тони. Мальчишка вцепляется в него и шепчет одними губами, судорожно:       — Не нужно… Пожалуйста. Питер… не нужно.       Питер и не успевает ничего сделать, ведь вокруг собирается охрана. Не то чтобы они действительно могли его остановить, нет. Но Тони мог. Одним лишь словом…       — Этого можете увести, — снова разрушает тишину Говард, кивая на Адамса.       — Вы об этом пожалеете!       Но мужчина больше не обращает на Рэйли внимание. Его взгляд переключился на сына. И Питера.       — А с тобой, молодой человек, мы разберемся дома.       — Со мной? Отец, при чем тут я?       Паркер чувствует, как пальцы Тони, которыми подросток все еще хватался за него, сжимаются.       — Говард, вам не стоит…       — Это тебе не стоит вмешиваться, Питер. Твоя работа на сегодня закончена. Больше присматривать за моим сыном не нужно. Я сам справлюсь.       — Что?. Присматривать? — Питер ощущает, как вздрагивают пальцы Тони, прежде чем тот отстраняется. Мальчишка моргает несколько раз, встречаясь с Паркером взглядом. — Это правда?.       — Тони, послушай…       — Нет, молчи! — Энтони повышает голос и делает еще шаг назад. — Так вот почему ты… так. Потому что папочка приказал… Да пошли вы оба нахрен!       С этими словами Тони разворачивается и буквально выбегает из зала.       — Оставь, его, Питер. Признаться, я разочарован окончанием сегодняшнего вечера. Даю тебе на завтра выходной и советую серьезно подумать, действительно ли тебе так необходимо наше сотрудничество.