Забытые года

      Мысли улетали куда-то прочь. Голова неистово кружилась, словно он был на каких-то паршивых американских горках, где смотрящий явно переборщил со скоростью и послал технику безопасности куда подальше. Не хватало только тех самых испуганных криков, от которых закладывало уши. Только вот не было никаких ярких красок, даже отдалённо напоминающих силуэтов. Лишь сильное головокружение и подступающая тошнота.       На секунду показалось, будто он действительно услышал испуганные крики, но они растворились так же быстро, как и его мысли. Они были очень знакомы, но разобрать их так и не получилось. Что вообще происходит?       Пожалуй, это было самое тяжёлое пробуждение в его жизни. Что конкретно произошло — он не помнил, и даже не пытался вспомнить. На это не хватало ни сил, ни желания.       Однако, спустя некоторое время, пелена перед глазами начала медленно отступать. Перед ним показались знакомые силуэты: один полностью серый, другой в фиолетовых оттенках. Естественно, фигуры были настолько размазаны, что прочитать их мимику, настроение, да хотя бы движение — не представлялось чем-то возможным. Оставалось только прислушаться к звукам и понять, что происходит. Но не тут-то было, после восстановления хоть какой-то картинки перед глазами — появился странный противный писк в ушах. Слишком много проблем на этапе пробуждения. Наконец зрение пришло в норму, хоть это и заняло некоторое время. Куромаку явно пытался что-то сказать, только вот что — совершенно непонятно. Складывалось такое впечатление, будто голубоглазый просто смотрел немое кино, только без текста и субтитров.       Зонт попытался сфокусироваться на голосе клона. Он никогда так сильно не старался услышать кого-то. Для него это выглядело как борьба, где пытался отчаянно получить своё, но внешне это было, скорее всего, не так впечатляюще. К счастью, слух начал постепенно нормализоваться. -…э… т… эй… Зонт! — голос Куромаку был необычайно встревоженным.       Второго нельзя назвать флегматиком. Да, он старается действовать хладнокровно, обдуманно, не показывать чувства, но иногда эмоции берут верх. Отчего спокойный разговор может медленно перетечь на крики и пыхтения со стороны сероглазого. Не сказать, что это сильно мешало или это было ненормально, но забавно наблюдать за тем, как он пытается быть холодным ко всему происходящему. Скорее всего, ему по нраву характер Пика, только вот он сам не лучше.       Наверное, именно поэтому голубоглазый занервничал. Обычно второй хотя бы вначале старался отыгрывать свою роль, но сейчас было определённо что-то не так. От такого стало ещё дурнее: казалось, что сейчас желудок просто вывернется наружу, и если он просто блеванёт — это будет лучшее развитие событий. Стоит ли говорить, что было бы в худшем случае?       Переборов своё необыкновенно отвратительное состояние, голубоглазый приподнялся на локте, а после и вовсе принял сидячую позу, всматриваясь в какую-то точку, словно в ней были ответы на все его вопросы. Странно, почему-то эта точка молчала, видимо, даже она не знала, что здесь происходит. А жаль, она была очень интересным собеседником. — Слава богам, очнулся, — такое от Куромаку редко услышишь, — Зонт, ты слышишь меня?       Паренёк вяло посмотрел на собеседника, тот явно не находил себе места. Его мешки под глазами стали ещё больше, а и так бледная кожа стала ещё белее, чем раньше. Видимо, произошло действительно что-то ужасное. Только что? Не отвечая на чётко поставленный вопрос, Зонт решил просто осмотреться и понять, где в принципе находится. Ведь начинать надо с малого верно?       И от увиденного стало не по себе. Рядом с Куромаку ошивался никто иной, как Пик, а в конце комнаты сидел Вару. Если восьмой был так же напуган и встревожен, но старался этого не показывать, то пятый клон вовсе не проявлял интереса к сложившийся ситуации. Будто он здесь был зрителем, а они — герои второсортного романтического сериала. Да и вообще чисто случайно наткнулся на эти интрижки и решил просто скоротать время.       Шестой побледнел. Реакция голубоглазого их насторожила, но голоса не подали. Лучше не перебивать его лишний раз, а то опять отключится и жди его потом по несколько дней. Зонт, дрожащей рукой, указал на присутствующих, а после хрипло произнёс: — Вы… что тут делаете? — трое переглянулись, но ничего не ответили, — мы же должны появляться здесь по очереди…       В комнате повисло гробовое молчание. Даже Вару резко выпрямился, не ожидая такой развязки событий. Он уже хотел открыть рот, но резко передумал, видимо, боялся сказать лишнего. Теперь переглянулись только Пик и Куромаку, будто надеялись, что это была неудачная шутка. Увы, никто не смеялся. — Зонт, это не смешно, — подал голос Пик.       И вновь молчание. Голубоглазый медленно опустил руку, а после и голову. Сейчас его выражение лица было неописуемым. Он чувствовал апатию, страх, отчаяние, непонимание происходящего. Но даже это было лишь малой частью того, что он сейчас испытывал. Всё это обыкновенная шутка, да? Они разыграли его. Сейчас они засмеются, скажут пару колких фраз, Зонт нервно похихикает, и все забудут об этом через пару дней. Ведь так должно быть, да? — А, так Зотик уже проснулся, — внезапно ворвались женщина и мужчина.       По всей видимости, мужчина был врачом. Его самоуверенный взгляд и походка давали о себе знать. Ну, и бэйджек на его халате тоже. Женщина же была, скорее всего, медсестрой. Пускай она и вошла первой в палату, но быстро уступила месту мужчине.       Атмосфера в комнате моментально поменялась: вместо напряжённого и угнетающего молчания — в комнате повисла уже неловкое. Для врачей это было так, но для клонов всё было немного иначе. Сейчас были не только неловкость, но и страх. Страх того, что могло что-то пойти не так. Зонта это мало беспокоило, ибо если тут сидели клоны, то уже абсолютно всё пошло не так.       Единственное, что его встревожило, так это обращение к нему. «Зотик?» — мысленно переспросил про себя парень. А это, собственно, кто? В палате никого больше не было, проснуться мог только он. — Руссо, да вы побледнели, — мужчина явно обращался к Пику, — вы не волнуйтесь, всё будет нормально с вашим сожителем. «Руссо?», «сожитель?» — вновь пролетело в голове. Становилось плохо. — Я, э, — Пик нервно поглядывал то на Куромаку, то на врача, — просто мало спал сегодня. Работы много. Видимо из-за этого.       Не зря восьмой клон косо посматривал на Куромаку, а тот, в свою очередь на Зонта. Шестой, в свою очередь, кидал косые взгляды на Пика. Забавный такой круг переглядываний получился. Благо Вару привлёк внимание всех, якобы уронив свой телефон на пол. Когда персонал машинально повернулись к источнику звука, второй что-то прошептал и многозначительно посмотрел на Зонта. В его взгляде читалось: «не взболтни лишнего» — будто от этого зависела чья-то жизнь. Видимо, это он и пытался донести Зонту.       Пятый клон извинился за принесённые неудобства. Кажется, Вару стал намного хитрее, чем раньше. Врач поправил очки, а после начал свой очередной монолог. Обычно, он старался вставлять какие-то шутки, чтобы не было так скучно ни пациентам, ни ему, но сейчас это, мягко говоря, не срабатывало. Обстановка постепенно накалялась, от неё становилось хуже, но голубоглазый молчал. Молчал, сжимая лёгкое одеяло в своих руках. Потому что так надо. Но зачем, почему, для чего — совершенно не понимал. Он не понимал, что происходит и от этого незнания было только хуже.       Картинка опять стала размытой. В его голове пронеслась какая-то мысль — но она моментально ускользнула, словно песчинка в пустыне. Перед глазами всё поплыло, к горлу подкатил ком, а живот опять скрутился. Казалось, будто сейчас он опять упадёт в обморок или его попросту вырвет прямо на этой постели. И оба варианта его вовсе не устраивали.       Пришёл в себя парень, когда над ним склонился врач. Он внимательно осматривал его, что-то говоря себе под нос, и проводя какой-то ваткой под носом. От резкого и неприятного запаха Зонт моментально пришёл в себя, правда ему всё ещё было паршиво и хотелось опустошить желудок. Видимо, решили его привести в чувства при помощи нашатырного спирта. Что же, это сработало, но чистоту простыней вам никто не гарантирует, так и знайте. -… вы уверены? Может, он просто не до конца проснулся? — Куромаку смотрел на мужчину, надеясь услышать положительный ответ на последний вопрос. — К сожалению, нет, от такой травмы может быть частичная амнезия. Но ему ещё повезло, он хотя бы узнал вас. Бывает такое, что люди собственных матерей не узнают.       Пика бросило в дрожь от такой информации, но виду не подал. Слабо поёрзал плечами и продолжил слушать врача. — Но беспокоиться не о чем. Организм молодой, и есть высокие шансы, что он без проблем вернёт себе память, даже без каких-то препаратов. Может, сэкономим тогда? — хитро посмотрел на медсестру, а после рассмеялся. Из присутствующих шутку никто не оценил, — эх, Настенька, я думал, хотя бы ты посмеёшься. Конечно, это всё шутки. Не можем же вас отпустить в таком состоянии, недельку у нас точно поживёте, а дальше уже посмотрим. А пока вам нужно отдохнуть и прийти в себя.       Врач отошёл от голубоглазого и направился к дверям. Но перед тем, как оставить посетителей и больного наедине, тот добавил: — Кстати, лучше не шокируйте его лишний раз. Воспоминания должны возвращаться постепенно, а то сами понимаете, — на этом мужчина полностью удалился, что-то говоря медсестре и показывая на голубоглазого. Наверное, он назначал какой-то препарат.       Как только сотрудники ушли из комнаты, Зонт начал наконец понимать ситуацию: скорее всего он получил какую-то травму, его положили в больницу и теперь он приходил в себя после какого-то происшествия. Только вот, почему голубоглазый здесь не один — решительно не понятно. В последний раз он находился в карточном мире, Пик выяснял отношения с Феликсом, а другие просто игнорировали происходящее. Так почему же сейчас парень лежал на больничной койке и смотрел на своих братьев по несчастью?       Кстати, о его братьях. Сейчас они сидели по разным сторонам. Куромаку воспользовался стулом для посетителей, а Пик предпочёл пустующую тумбочку. Все напряжённо думали о своём, изредка поглядывая на голубоглазого. Если они думают, что он ответит на все их интересующие вопросы — то они очень сильно ошибаются.       Зонт на некоторое время выпал из реальности, невольно погружаясь в свои мысли. Видимо, пытался подобрать правильные слова и задать чёткий вопрос. Собравшись, тот наконец подал голос: — Что здесь происходит? — Слушай, — неожиданно для всех, Вару встал со своего места и подошёл к полуживой тушке, — мы уже как три года живём в этом мире. Самостоятельно, без этих «создателей».       Парень подскочил с кровати и вновь принял сидячую позу. Все подорвались, но тот лишь отмахнулся рукой и уставился на Вару. Его не пугало собственное состояние, его пугало сказанное пиковым валетом. Три года.       Он забыл три года своей настоящей жизни. Без указаний, без ограничений, без упрёков или обязанностей. То, о чём он мечтал всю сознательную жизнь. И это он забыл?.. Все старания, все силы и нервы были в пустую? Чтобы произошло вот это? Частичная амнезия, которая, возможно, до конца не излечится?       Голова закружилась ещё сильнее, дыхание сбилось. На лбу появилась испарина, но голубоглазый до конца держал себя в руках. — Вару, — Пик подошёл к пятому и дал по шее, — ну и балда же ты! Сказали же только что, не шокировать! — Слышь, ты свои культяпки… — Пик, Вару прав, — сероглазый поправил свои очки, а после продолжил, — такое скрывать нельзя, в показаниях запутается и выдаст чего лишнего. Здесь надо быть аккуратным. Зонт, что ты точно помнишь? Рассказывай всё.       Шестой даже не сразу понял, что это к нему обращаются. Просто сидел и пытался прийти в себя. Когда его вновь окликнули, тот дёрнулся, переспросил, а после неуверенно ответил: — А что помнить-то, сидели в карточном мире и всё. Вару как всегда издевался надо мной, а сейчас почему-то нет. Даже язвительной шутки не было. — Стой, ты вообще ничего не помнишь, — восьмой ещё больше оживился, — не помнишь про… — Пик! — Куромаку и Вару подскочили и на автомате закрыли ему рот. Вару продолжил, — ебальник-то свой прикрой. Сам же сказал, шокировать нельзя.       Восьмой отошёл от этих двоих, брезгливо вытирая рот от их рук, а после опять присел на тумбочку, только вот опять голоса не подал. Сначала смотрел в одну точку, а после устало протирал глаза, уже и не пытаясь скрывать от кого-то свои истинные эмоции. Куромаку, не подумав, выпалил: — Ой-ёй… — «ой-ёй»? Ты это называешь «ой-ёй?! — Пик убрал руку с лица и гневно посмотрел на второго, — это, блять, не «ой-ёй», это нахрен катастрофа. Пиздец космических масштабов! — Не кипятись, — перебил сероглазый, — врач сказал, что он даже без препаратов сможет свободно вернуть себе память, так что никаких проблем нет. Главное донести ему нашу легенду, в остальном он разберётся. А когда выпишут — начнём свою терапию. Пик скрестил руки на груди, косо смотря на Зонта. — Главное — набраться терпения. Это тебя касается, Пик, — подытожил Куромаку. — Да, я понял, — проворчал тот и вышел из палаты.       Всё это время шестой пытался просто успокоиться. Не нервничать, не трястись, не заблевать тут всё случайным образом. Просто прийти в норму.       Сначала Куромаку сомневался, стоит ли рассказать об этом сейчас, учитывая слабое состояние голубоглазого. Опять приводить в чувства не хотелось, но если долго умалчивать о их легенде — шестой просто не сможет ответить на элементарные вопросы, а под давлением сказанёт такое, что упекут в дурку надолго. Именно из таких соображений сероглазый начал вводить в курс дела.       Легенда была таковой: три года назад некие лица переехали в этот город. Кто-то поступал в университет, кто-то в колледж, кто-то искал хорошую подработку, но так получилось, что все эти лица остановились у одного пожилого человека. Кто-то был родственником, кто-то просто снимал комнату. Оно и понятно, дедушка жил богато, комнат на всех хватало, жили по парам и не жаловались.       Спустя год этот человек умер, но переписал свои апартаменты на внука. Этим «внуком» был Куромаку, как самый умный и расчетливый среди клонов. Ну и как тот, кто умел считать эти счета и оплачивать их. Одно из важнейших качеств, кстати. Сам Куромаку приехал для поступления в высшее заведение.       Зонт же являлся ему двоюродным братом, потому в завещание не попал, а ему такого счастья и не надо. Сам же находился здесь для поиска работы. К слову, работу он себе нашёл, но незадолго до происшествия уволился по собственному желанию.        Похожая ситуация и у Пика с Вару, только вот они уже кровные родственники. Они, по той же легенде, приехали сюда поступать в колледж, но не по собственному желанию, а потому что так захотели их некие родители. В итоге, по настоящим меркам, они заканчивают учёбу.       Ромео, Феликс — несчастная пара, которая сбежала от родственников, дабы быть вместе на веки вечные. Аминь. Съехали с дома через несколько месяцев. Данте приехал на командировку, но задержался по некоторым обстоятельствам. Сами обстоятельства он решил якобы не раскрывать, но в конечном итоге переехал сюда. Причём предпочёл жить на природе. Буквально.       Зато Габриэль здесь не из-за работы или учёбы, а из-за плохого здоровья. Его некая тормознутость сыграла на руку и теперь он тщетно пытается пройти курс лечения и, якобы, вернуться домой. Но, естественно, он останется здесь и будет жить в доме до тех пор, пока не найдёт себя в этом мире. Но пока его обеспечивают в больнице, потому что, вот уж сюрприз, он оказался сиротой.       Звучало это безумно, ибо как клоны могут преследовать совершенно разные цели? Разве сейчас им не должно быть лет семнадцать? Вот тут и была загвоздка, из-за которой Зонт мог запутаться в показаниях.       Как всё происходило на самом деле: В один прекрасный день уже всем известный паренёк решил окончательно избавиться от карт: выкинуть, сжечь, кинуть в реку — да хоть что-то, главное избавиться от них.       Ведьма как-то разнюхала планы Фёдора и решила помешать ему. Естественно, старухе не хватило сил просто отобрать карты, учитывая, что по улице ходили люди, а шатен уже шёл расправляться с этой горой бумажки раз и навсегда. Находясь в отчаянии, ведьма решила испытать судьбу. Иронично, но она предложила сыграть в карты. Если выигрывает она — он отдаёт колоду, если выигрывает он — она исполнит любое желание, да хоть самолично уничтожит эту колоду.       Знала бы та старая карга, что паренёк не был промахом и очень хорошо жульничал. Редко, но когда нужно было — доставал все козыри, так сказать. Что более иронично, она проиграла в партии «Дурака».       Сначала она подскочила и уже хотела что-то сказать, но после поразмыслила и приняла горечь поражения. На вопрос: «чего хотел бы?» — он ответил — «избавиться от этой колоды». Женщина уже засучивала рукава, оплакивая где-то в глубины души свои магические карты, а после, неожиданно для себя, услышала: «только чтобы они живы остались.»       Такой просьбы она не ожидала и даже пару секунд недоумённо смотрела на парня, мол: «а где смех? Где наплевательское отношение к этим клонам?» — но парень не смеялся. Странно, до этого он планировал избавиться от них любым способом, а сейчас настаивает на их выживании. Видимо, шатен решил играть по-крупному и не «пачкать» руки, даже если это и не люди вовсе.       Поразмыслив, старая карга размяла пальцы, вытащила нужные карты, а именно валетов и королей; достала какой-то потрёпанный временем нож, порезала сначала свой палец, выхватила руку шатена и порезала его. На каждой карте было по две капли крови. Другим пальцем она написала некие символы и сказала подождать некоторое время, так как этот ритуал очень сложен.       За месяц пропало восемь человек. Фёдор сразу понял почему именно. Он хотел уже накричать на бабку, но та остановила его. Объяснила, что те люди хотели совершить самоубийство, а она просто ускорило процесс. «- Не пропадать же добру» — так рассуждала ведьма.       Люди были совершенно разные, но было одно сходство: им было не меньше восемнадцати и не больше тридцати лет. Эти же тела были использованы для обряда. Клонов нельзя выпустить на свободу без последствий. Просто не протянут долго. Либо себя же убьют, либо друг друга. Хочешь спасти чью-то жизнь — будь готов платить другой.       Когда тела были распределены, ведьма попросила подождать ещё некоторое время. Души должны были найти новые тела, а это процесс не быстрый. И пускай шатен косо поглядывал на женщину и даже не пытался скрывать своё недоверие — та отмахивалась и делала своё дело. Если эта ведьма сказала, что выполнит любое желание — значит она это сделает.       Спустя стольких махинаций клоны смогли появиться в реальном мире. Некоторое время они чувствовали себя паршиво, но оно того стоило. Впервые за долгие годы они почувствовали настоящий вкус свободы. Но на этом проблемы не закончились, ведь нужно было решить, куда они пойдут дальше. Но и тут вмешалась ведьма: протянула листок с адресом с именем и сказала передать привет от неё. На секунду стало даже страшно, что такого сделала ему бабка, раз он может спокойно своё жильё отдать.       Легенду придумывали на ходу, отталкиваясь от возраста и характера. Самым старшим оказался Данте, самым младшим Габриэль. Интересно то, что Зонт был старше Куромаку, Вару и Пика. Ему было в этом мире двадцать четыре года, старше сероглазого на четыре года.       Когда они приехали по адресу, мужчина сначала не хотел даже слушать их, закрывал двери и посылал далеко и надолго, но как только Данте упомянул старуху — тот моментально открыл дверь. На его лице читалось отчаяние, видимо, встрял он по-крупному. Но это уже мало кого волновало, они своё уже «отслужили» у этой старой карги, время почувствовать свободу. Правда, пожив у него около года, они очень сильно привязались к нему, но когда он пропал — то сомнений не оставалось, его забрала та коварная женщина. Только вот, зачем ей мужчина пожилых лет — решительно непонятно. Видимо, забирает всех без разбору. — … Вот и вся история, — закончил Куромаку, поправляя очки. Он поднял взгляд на Зонта, а после добавил, — просто запомни, что я твой двоюродный брат и ты переехал сюда для поиска работы. Большего от тебя не требуется. А как вернёшься, мы постараемся всё наверстать.       Верилось в это с трудом, но надежда грела душу. Значит, они больше не вернуться в то ужасное место, они не будут больше страдать. И те три года, может быть, не настолько значительны, как он предполагал ранее? Что могло измениться за три года?       Вару подозвал Куромаку к себе, что-то перетереть между собой. — Нам стоит говорить про его отношения? Он же в щи ахуеет, когда… — Не стоит. Не говори ничего ни про Пика, ни про меня. Может, это к лучшему.       Вару многозначительно посмотрел на сероглазого, но рта так и не открыл. Видимо, решил не спорить лишний раз и оставить такое тонкое дело за умным человеком. По крайней мере, у него нерв будет побольше, чем у пикового валета.       Они посидели ещё около получаса с Зонтом и решили оставить его в покое. Такое следовало переварить. И, конечно, не забывать про отдых.