Забытые года

      Зонтика выписали из больницы только через месяц. Пускай он и быстро пошёл на поправку, но головокружение и слабость давали о себе знать. Врачи хотели ещё понаблюдать за ним, чтоб наверняка, но благо второй и восьмой отговорили сотрудников, обещая, что больной будет находится в тишине и в покое. Да и вообще, в гостях хорошо, а дома лучше, как говорится.       Забавный случай: голубоглазый настолько рвался домой, что как только он подписал никому ненужные документы - он вылетел из больницы со своими вещами на улицу, а только потом понял одну вещь. А ехать-то куда?..       Мало того, что собственного адреса не помнил, так ещё названия этой улицы не знал. В чём заключался его план - совершенно не ясно. Хорошо, что хоть Куромаку подъехал на такси и забрал несчастного домой, а то стоял так дальше и думал, куда идти.       Дорога заняла некоторое время. Пока они ехали, голубоглазый пытался вспомнить хоть что-нибудь о этом городе. Выходило это, мягко говоря, не очень, но некоторые переулки всё же узнавал. Наверное, там происходили какие-то значимые события: первая любовь, первый поцелуй, а может он просто встретил там какого-то хорошего человека, который повлиял на всю его жизнь. Или просто там работал. Скорее всего так и было, ведь никто из реального мира не приходил проведать шестого. А значит, у него точно нет девушки на данный момент. К слову, о улицах, они постепенно заканчивались.       Удивительно, но жильё находилось куда дальше, чем предполагал голубоглазый. Показались маленькие домики, где жили, в основном, старики или люди среднего возраста, а после лес. Небольшой, но всё-таки лес. И уже через пару минут они подъезжали к самому настоящему дому.       Дом был на вид двухэтажным, но учитывая, что на крыше было большое одинокое окно с занавесками – там тоже была чья-то комната. Хотя, это могла быть и хорошо прибранная кладовка. Сам дом огорожен забором, а за его пределами уже начинался лес. Где-то на заднем дворе виднелся маленький сарайчик, потрёпанный временем. Казалось, будто дом построили несколько лет назад от силы, а сарай стоял около двадцати лет, без какого-то ремонта. Контраст был ещё тот, но вида не портил. Да и кому захочется тратить деньги на обновление сарая? Его можно обновить в самом крайнем случае, а пока пусть служит своё.       Атмосфера была спокойной и умиротворённой. Банально не верилось, что это может быть их домом. Не затхлая квартира, не общага, не какой-то подвал, самый настоящий, красивый и уютный дом. От такого захватывало дух. Сейчас голубоглазый почувствовал себя маленьким ребёнком: хотелось бросить собственные вещи, радостно вбежать в дом и изучить каждый уголок. И плевать на таксиста, плевать на любое другое мнение и осуждение. Только вот второй мог дать подзатыльника за нетерпеливость и грубость. Жаль, что ему не восемь, а двадцать четыре года.       «Чёрт. Теперь понятно, что сделала бабка для него, - невольно проскользнуло в голове, - такой дом отстроить... Даже страшно подумать, сколько он стоит.»       От такой мысли бросило в дрожь, но витать в облаках больше не пришлось. Куромаку быстро расплатился за такси и повёл голубоглазого в дом, читая очередные нотации про чистоту и порядок. Этих слов он наслушался и в больнице, но сейчас решил не прерывать его, понимая, что одной теории тут не обойтись, нужна и практика. Пускай он и жил здесь до происшествия три года – само помещение казалось ему чем-то новым и неизведанным, что уж говорить про специфичные порядки.       В принципе, второй не особо распинался перед шестым: тот провёл в дом, показал, где лестница, его комната и туалет, а после быстро удалился по своим делам. Это было до одури странно, но парень так и ничего не возразил, считая это нормой для реального мира. Может, были какие-то дела по учёбе? Это уже никто не узнает.       Зонт осмотрелся. Внутри он выглядел так же хорошо, как и снаружи: лаконичные обои, мебель, расстановка, украшения. По крайней мере, первые комнаты вызывали самое настоящее восхищение. Не было чего-то лишнего, всё стояло на своих местах. Если этим домом занимался не профессиональный дизайнер – то этот дед был самым настоящим гением, раз смог так распределить пространство.       На лице расплылась улыбка. Сейчас он один, в собственном доме, где есть его комната, его вещи. Несмотря на распирающую радость, голубоглазый ходил очень аккуратно и тихо, словно боясь кого-то спугнуть или получить от кого-то замечание. Видимо, привычки прошлой жизни никогда не уйдут. Но это уже мало кого волновало, сейчас самое главное - изучить местность!        Первым делом голубоглазый оценил кухню: просторная, функциональная, уютная. Что можно ещё желать? Мебель была тёмных оттенков, техника тоже. На кухне был идеальный порядок, видимо, этому посодействовал Куромаку. В реальном мире его перфекционизм достиг до апогея, когда уборка стала чуть ли не самым настоящим ритуалом: это положи в первый шкаф, это в тумбочку, а то лучше выкинуть, оно на все сто процентов никому не нужно. На секунду даже стало интересно, как долго они привыкали к новым обязанностям и графику, чтобы не выслушивать многочасовые лекции о важности чистоты и порядка. Он бы не удивился, если бы каждый клон знал местоположение общих вещей, как отче наш.       Рядом с кухней была маленькая гостиная. В ней не было чего-то необычного: маленький диван, два кресла, кофейный столик с журнальчиками и телевизор. На полу расположился большой тёплый ковёр с разноцветными узорами, так же коричневатого цвета.       После кухни и гостиной парень решил заглянуть уже в другую комнату. Охарактеризовать её было сложно, это было что-то между офисом и библиотеки. Скорее даже библиотеки, уж слишком много тут было книжных полок и самих книг: два длинный шкафа по разные стороны, а также большая книжная полка. И все эти шкафы и полка были заполнены совершенно разными книгами. Удивительно, сколько читал тот человек. Или это было просто хобби – собирать разные книги? Кто знает, но, скорее всего, тут найдётся любая книжка на любой вкус. Возможно, тут даже есть старые незаконченные комиксы Феди.       А посреди комнаты стоял один рабочий стол с компьютером. Удивительно, не таким старым, как могло бы показаться на первый взгляд. Технику явно обновляли около пяти лет назад. Не совсем новый, но и отнюдь не старый, ещё может прослужить долгое время. Здесь можно было выйти в интернет и подготовиться к учёбе или к рабочему дню. Но все жители этого дома знали, что его используют только для игр, не считая Куромаку, конечно. Хотя, вдруг он пасьянс раскладывает по вечерам? Этого мы тоже уже никогда не узнаем.       После безымянной комнаты Зонт поднялся на второй этаж, предварительно прихватив свои вещи. На первом этаже была ещё и ванная комната, но она не особо интересовала его на данный момент. Он хотел наконец увидеть свою комнату, в той, где он жил как полноценный человек.       Вроде как, второй говорил, что его комната находится в самом дальнем левом углу. Туда он и пошёл первым делом. Как ни крути, а одежду и прочее надо наконец положить на место. Когда паренёк подошёл к комнате, он на мгновенье застыл. Его сердце быстро колотилось, а мысли перемешались в голове. Вот он, его комната, его новая жизнь. Без правил, без ограничений, без навязываний со стороны. Только он, его личность, его решения и мечты.       Положив ладонь на холодную ручку двери, тот неуверенно дёрнул её, а после толкнул от себя. И первое, что он увидел… - С возвращением, - Пик метался по комнате, собирая вещи. - Э... А ты, - голубоглазый замялся, - что здесь делаешь?       Пик косо посмотрел на Зонта, будто тот спросил какой-то идиотский вопрос. Они некоторое время смотрели друг на друга, а после восьмой отвернулся, почесал нос и ответил: - Я кое-что забыл тут. - В моей комнате? – неожиданно для себя же выпалил Зонт. - Да, - голос был явно раздражён. Шестой занервничал, отчего Пик шумно выдохнул и продолжил, - в моей комнате… ремонт. И я некоторое время тут ночевал и оставлял свои вещи. Не волнуйся, я теперь сплю на диване.       Зонту стало неловко от ситуации. Пик просто пользовался явно свободным пространством, а он чуть ли не допрос устроил на месте. Да, он временно потерял память, но всё равно получилось как-то некрасиво. Его щёки загорели от стыда, он невольно отвёл взгляд. Всей душой ненавидел такие моменты, когда ляпнул чего-то лишнего, даже не подумав перед этим. Хотя, если посмотреть с другой стороны, правда была всё же на стороне шестого и его реакция весьма оправдана.       Он нервно мял пакет, стараясь как-то успокоиться, но это лишь усугубляло неловкую ситуацию. Набравшись смелости, он наконец ответил: - Можешь остаться тут, я просто, - здесь слова закончились, он не знал, как правильно завершить предложение. - Всё нормально, я пойду.       Пик взял рюкзак и направился к выходу. Паренёк на автомате отодвинулся и посмотрел в его глаза. Сердце опустилось в пятки. Этот взгляд он точно где-то видел. Это не было чем-то обычным или повседневным. От такого шёл мороз по коже. От такого хотелось убежать и никогда не сталкиваться с этим.       Это… был взгляд отчаяния?       Зонт схватил руку Пика, невольно притягивая к себе. Тот по инерции обернулся и чуть не уткнулся к нарушителю личного пространства. Некоторое время парень смотрел на округлённые глаза восьмого, словно он должен был что-то сказать. Но когда до него дошло, что именно произошло, тот опустил взгляд, а после руку и отпрыгнул в сторону, словно его ошпарило от какого-то раскалённого предмета. - Я, э, - сейчас хотелось надеяться, что щёки уже не красные, аки помидоры, - прости, я, просто… - Зонт, - Пик подошёл и положил руку на плечо, - отдохни, тебе нельзя нервничать. - А… да.       Сейчас взгляд восьмого был намного мягче. В нём не было радости, но того отчаяния тоже. Значит, эта ситуация ему помогла? Или Зонт просто в очередной раз накрутил себе чего лишнего и теперь страдает от этого?       Но не успел он опомнится, как Пик куда-то ушёл. Ситуация была до одури странной, но страннее была его реакция. Если бы они были в карточном мире, если бы он вытворил такую вещь – он бы просто его убил на месте. И плевать, болен он чем-то или нет, живым оттуда бы он не вышел.       Что-то тут определённо нечисто, от этого становилось не по себе. ***       Пик спустился по лестнице и кинул рюкзак на диван. Сейчас этот мир бесил его как никогда раньше, а всё из-за этого случая. Увы, всё было не так просто, как рассказали голубоглазому. Пришлось придумать новую легенду, чтобы не шокировать и так неустойчивого больного. Да и все клоны не хотели лишний раз поднимать эту больную тему, стараясь делать вид, что это было просто неудачное ограбление. Просто Зонту повезло, что восьмой вовремя пришёл к нему и отдёрнул тех ублюдков, которые мало того, что ограбили, так ещё и явно хотели поразвлечься над израненным телом, однако потерю памяти никто не ожидал. Каждый раз вспоминая сцену, где твари окружили лежачего и беспомощного шестого, попутно раздевая и снимая на телефон - он чувствует, как сердце уходит в пятки, а после кровь приливается к голове от невероятной злости, даже ярости. Ему искренне жаль, что он не смог прибить тех животных на месте. Тогда всё было как во сне: налетает на неизвестных, бьёт в совершенно случайные места, они пытаются защититься или ударить в ответ, но тот, под состоянием аффекта, даже не замечает боль, иногда уворачиваясь, а иногда получая в какие-то части тела. Когда те уже лежали и издавали болезненные стоны, Пик продолжал бить, но прохожие вовремя остановили и привели в чувства.       Полиция, скорая - это вообще прошло мимо восьмого. Единственное, что он помнил, это окровавленные тела и бессознательное тело возлюбленного, которое увозили на машине. И до тошноты громкие сигналки, а также ярко-синие и ярко-красные огоньки, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. А после всё поплыло, размешиваясь в тошнотворные цвета... - Пик! - Куромаку уже орал над ухом. - Блять, - дёрнувшись всем телом, он посмотрел на непонимающего Куромаку, а после протёр глаза и испарину на лбу, - что? - Тебя Зонт в комнате не заметил? - тот поправил очки, сверля взглядом.       Пик тихо цокнул. Он знал, к чему это ведёт. - Видел, я тогда только уходил. - Я же сказал, чтобы ты заранее собрал вещи и вышел! Ему нельзя всё знать вот так сразу!       Эти слова второй проговаривал, как какой-то НПС в игре. Причём непонятно, отчего он так сильно переживал: от того, что Зонт узнает про их отношения? Так ведь не маленький, должен понимать, что за это время много произошло. Да даже если не говорить ему, почему нельзя опять сближаться? Что в этом такого? Эта политика Куромаку раздражала восьмого, не потому что она была не выгодна для него, а потому что в этом не было никакого смысла. - Я не понимаю, нахуя нам шифроваться?       От невольных воспоминаний Пик перешёл на агрессию: брови были сведены к переносице, губы собрались в тонкую полоску, появились морщинки. Его кулаки были сжаты до белых костяшек, а ноздри еле заметно то поднимались, то опускались. Но старался он говорить спокойно и не превышая тона, хотя это получалось это так себе. - Потому что Зонт может всё неправильно понять, станет плохо, да всё, что угодно. Он не готов...       На этот моменте Пик подскочил с дивана и приблизился к Куромаку, почти вплотную, попутно выжигая взглядом. Указательным пальцем показывал на второго, открывая губы в немом слове, словно стараясь профильтровать дальнейшие слова. - Ты!... - осознав, что слишком громко говорит, он сделал глубокий вдох, а после выдох. Когда он почувствовал мимолётное облегчение, тот в почти шёпотом продолжил, - он, блять, не ребёнок. И уж точно не тебе вмешиваться в мои отношения. - Пик, - Куромаку выглядел невозмутимым, но его руки еле заметно дрожали, - просто потерпи немного.       Пик смотрел второму в глаза и пытался найти какой-то ответ, но там ничего не было. Выругнувшись в последний раз, тот быстро покинул дом, хлопнув дверью. ***       Когда Зонт раскидал свои вещи – тот сразу же плюхнулся на кровать и погрузился в глубокий сон. Проспал он весь день и ночь, даже сны никакие не снились. Видимо, организм ещё не восстановился от травмы. Зато он выспался и чувствовал прилив сил. Сейчас было только восемь часов утра, так что встретить кого-то из клонов было трудно.       Внезапно Зонт осознал, что так и не исследовал комнату или чердак, который находился буквально под крышей. Что же, самое время посмотреть, что там вообще есть. Благодаря нехитрым махинациям, лестница медленно опустилась на пол, не издавая какого-либо шума. Всё же, это удивительный дом.       Поднявшись наверх, голубоглазому предстала картина заброшенной комнаты: здесь не только стояли две кровати, но и всякие коробки, старая мебель и другие ненужные вещи. Удивительно, здесь не было много пыли, что нельзя сказать о паутинах. Видя их количество, парня невольно передёрнуло. Он их не боялся, скорее испытывал максимальное отвращение, да и как вообще можно любить таких существ? Одна сплошная жуть.       Боковым зрением он заметил что-то яркое и привлекательное. Повинуясь мимолётному любопытству, он потянулся за этой вещью и взял её в руки. Это оказалась рамка с фотографией, что удивительно, ведь обычно такое либо бережно хранят, либо прячут куда подальше. Покрутив фоторамку в руках, бережно стирает пыль и чуть ли не роняет её. Ноги подкосились, пальцы задрожали, но несмотря на это смог сдержать себя в руках и не уронить столь ценную вещицу. Это была их фотография.       Все восемь клонов стояли у дома, позируя для фото. Каждый был в своём репертуаре: Феликс раскинул руки, как бы показывая: "это НАШ дом!", - Ромео показывал сердце пальцами, Габриэль невовремя моргнул, Данте многозначительно ухмылялся, Зонт натянул кривую улыбку, пока Вару делал ему рожки. Но что больше привлекло его внимание, так это Куромаку и Пик. Восьмой был как всегда хмурым, но в его взгляде можно было прочитать радость, Куромаку же не скрывал своих эмоциях и просто слабо ухмылялся, скрестив руки на груди. И всё бы ничего, только вот почему-то рука пикового короля была на плече второго, да и чувствовалось, что между другими клонами есть какое-то расстояние, а у них совсем нет. Словно они...       Смутившись собственным мыслям, Зонт поспешно положил фотографию на место и вышел их чердака. Коробки его совершенно не интересовали, особенно после увиденного. Если честно, почему-то думать о таком не хотелось, будто это всё какой-то фальш. Однако, о этом стоит поразмыслить немного позже, когда сердце не будет так неприятно ныть.       Было принято решение убрать все тревоги и плохие мысли при помощи хорошего чая. Но дойдя до кухни, парень заметил чьё-то тело на диване. Пик скрутился чуть ли не клубочком, чтобы хоть как-то поместиться на этом безобразии. Кому пришло в голову брать такой маленький диван? Дед был садистом, определённо.       Когда Зонт проходил мимо него, тот недовольно промычал. Всё-таки, сон у него был очень чутким в этом мире. Голубоглазый старался аккуратно проскочить к кухне, дабы не разбудить восьмого. К счастью или к сожалению, этого не получилось сделать. Тот сонно потянулся и слипшимися глазами посмотрел на нарушителя покоя. Казалось, будто он хотел что-то сказать, но почему-то решил промолчать. Видимо, не смог найти приличных слов для описания своего негодования. - Доброе утро, - вполголоса сказал Зонт, криво улыбаясь.       Пик лишь что-то промычал в качестве солидарности. Его понять можно, спать в таких условиях было трудно. Он встал с дивана, бросая одеяло куда-то в сторону, и попятился на кухню.       Зонт последовал его примеру. Сейчас он хотел выпить крепкого чая и придумать план действий на сегодняшний день. Хотелось уже по скорее приступить к новой терапии, где его будут водить по ранее знакомым местам и рассказывать, что там происходило. Чай приготовился быстро, видимо, действия были доведены до автоматизма. Оно и логично, шестой до этого работал, а значит вставал раньше всех. Хотя, Куромаку мог с этим посоревноваться.       Мысли улетели настолько далеко, что Зонт пришёл в себя только после того, как поставил кружку кофе на стол, а сам лениво потягивал чай. Всё это время Пик смотрел на него хмурым взглядом, словно он делал что-то не так. Только вот что – решительно не понятно. - Сколько ложек сахара? – неожиданно спросил восьмой. - Одна ложка, ты же сладкий не любишь, - на автомате ответил он. - Угу, - промычал он, смотря на кружку, - а ты знаешь, что я кофе не просил?       Голубоглазый хлопал ресницами, совершенно не понимая сути вопроса. Осознание происходящего пришло не сразу, но когда мозг обработал информацию - тот поперхнулся и закашлял. Так ещё и умудрился обжечь язык о кипяток. Правда была на его стороне, за всё это время было сказано ни слово о кофе и количества сахара. Да и вообще, откуда взялась фраза: «ты же сладкий не любишь»? Сейчас его лицо краснело то ли от стыда, то ли от других непонятных ему причин. Он дрожащими руками поставил чай на стол, а сам принялся вытирать рот и подступившие слёзы. Где-то в глубине души Зонт надеялся, что сейчас Пик не видит его красных щёк. Сам же восьмой отреагировал спокойнее. Единственное, что он сделал, так это мягко улыбнулся. Словно смеялся и умилялся одновременно от происходящего. Естественно, не забывая похлёбывать кофе. - Привычки не забываются.       Фраза прозвучала странно, но внимания на это шестой не обратил. Лишь сделал себе пометку, чтобы в следующий раз не увлекался своими планами на день. А то такими темпами он целый ужин приготовит из не пойми каких соображений и привычек. Интересно, что он ещё может сделать на подсознательном уровне?       В комнате повисла тишина. То ли от неловкости происходящего, то ли от того, что говорить было не о чем. Однако в голове Зонта крутились самые разные вопросы, которые действительно интересовали его. Может, стоит спросить? - Слушай, - неуверенно начал голубоглазый, - расскажи, как мы появились в реальном мире? После того, как нас всех освободили? Наверное, это был очень счастливый момент и... - Было хуёво, - отрезал он.       Голубоглазый вновь хлопал ресницами, не понимая, что он сказал. В смысле это было плохо? Это говорит тот, кто больше всего на свете хотел вырваться наружу? Тот, кто угрожал жизнью создателю, если он не освободит их? Тот, кто всё же был счастлив на фотографии?       Из губ непроизвольно вырвалось: "чё?.." - отчего собеседник решил незамедлительно ответить на вопрос: - Когда нас освободили, нам было так хреново, что хотели либо подохнуть к чертям, либо вернуться обратно, лишь бы не испытывать этого. Я тогда, - Пик вспомнил момент, когда он впервые молил о пощаде и рыдал от боли, - неважно. Просто всем было хреново и всё. - Но Куромаку мне говорил совершенно другое. - Да потому что Куромаку было хуже всех. Мы там провалялись от силы минут десять, а ему казалось несколько дней. Не переубедили, - он слабо пожал плечами. Подобное откровение стало шоком для валета. То есть, их появление - не прям такое радужное, как думалось на первый взгляд. А ему всегда казалось, что это будет незабываемый момент. Хотя, подобное тоже можно считать незабываемым. "Хорошо, что я это забыл, - подумалось ему, - наверное." - А что было потом? - Ничего. Мы начали заниматься своими делами. - И всё? - в тоне чувствовались нотки разочарования. - И всё, - грубо ответил Пик, отводя взгляд, - что тебе ещё нужно?       Голубоглазый невольно вспомнил фотографию, которую нашел на чердаке. Какие же у всех дела были? Какие у него были дела? Он невольно поëжился и поджал губы, почему-то стало неприятно. Это было действительно странное чувство, будто кто-то намеренно ковыряется и трогает твои свежие раны. От этого становилось плохо, гадко, паршиво. В голове проскользнул последний вопрос, который никак не помогал дополнить картину, но почему-то он всë равно хотел знать ответ. Набравшись смелости, он спросил: - У меня были отношения?       Пик вздрогнул. Странно, он не был из тех, кого волнуют подобные вопросы. Обычно он давал чёткий и прямолинейный ответ, даже если это оскорбит человека. А сейчас он отреагировал так, будто это его как-то волновало. - Были. Но вы расстались.       Больше тишину никто не нарушал, да и испытывать судьбу больше не хотелось. Только вот, когда у него были эти отношения? Сколько они длились? Кем был этим человеком? Чем он занимался? Как они познакомились? Было столько вопросов, и ни одного ответа. Зонт хотел бы спросить ещё парочку вопросов, но он попросту боялся услышать резкие или колкие ответы от восьмого. Парень уже и так слишком много спросил.       Да и Пик всегда был очень раздражительным и вспыльчивым, когда его расспрашивали или пытались уболтать. Несмотря на это, в нём были лидерские качества, что удивительно. Однако в последние дни он не проявлял себя, будто его характер смягчился. Реальный мир так повлиял на него?       Как только Зонт допил чай – он сразу же удалился из кухни. Почему-то было не по себе от происходящего.       Вторая половина дня прошла более гладко: он прошёлся по знакомым местам, поговорил с некоторыми людьми и даже успел сходить в бар. Правда, сам он не пил, врач запретил, зато успел по лучше узнать о его новой реальной жизни. У него было парочку хороших друзей, которые действительно переживали за него и даже передавали некоторые продукты в больницу. Сам он о этом не знал, поэтому решил отблагодарить бесплатной выпивкой. Куромаку не особо поддерживал эту идею, но почему-то отговаривать не стал. Видимо, реальный мир повлиял на каждого по-разному.       Не сказать, что Зонт начал видеть какие-то картинки или ловить флэшбеки, но иногда он выдавал какие-то фразы, от которых друзья и знакомые громко ликовали и поддерживали голубоглазого. Это смущало, но на душе становилось тепло, ведь он близится к восстановлению памяти.       А если задуматься, что будет, если он не вспомнит? Будет дальше пытаться что-то с этим сделать? Или просто бросит все эти попытки и будет плыть по течению? Стоит ли ворошить прошлое, даже не догадываясь, что было на самом деле? Куромаку уже один раз соврал, можно ли ему полностью доверять?       Зонт до сих пор не понимал, для чего сероглазый скрыл подобную информацию. И сколько ещё он скрывает этой информации. Возможно, забытые года были не такими прекрасными, как могло показаться на первый взгляд. Так стоит ли тогда вспоминать? - Слушай, Зотик, так что конкретно произошло с тобой? - неожиданно поток мысли прерывался из-за друга голубоглазого. - А, это... Как я понял, на меня кто-то напал, когда я возвращался домой. Вроде ограбить хотел. - Серьёзно? И он до сих пор на свободе? - Уже нет, - резко вклинился Куромаку, - также он будет платить за лечение и моральный ущерб.       Голубоглазый кивнул словам якобы двоюродного брата, от чего прошёлся облегчённые стоны шумной компании. В честь этого, они решили ещё выпить.       Приехал домой шестой в хорошем настроении, что не сказать о Куромаку. Он предпочёл сразу пойти в свою комнату. Отмахнулся тем, что алкоголь и шумные компании не переносит и теперь у него болела голова. Хоть что-то осталось от прежнего клона.       Войдя в дом, Зонт не обнаружил тушку Пика на диване, как это было утром. Перед глазами пронеслась та самая картина, где он, сидя за столом, говорит фразу: «а ты знаешь, что я кофе не просил?» - отчего щёки вновь предательски покраснели. Ситуация была настолько нелепой и неловкой, что шестой даже не знал, как ему теперь в глаза смотреть, чтобы не сгореть от стыда.       Зонт поставил чайник и достал свой, как ему сказали сожители, любимый чай. Упаковка была в тёмно-зелёных тонах, в центре была какая-то картинка, которая явно не относилась к чаю, и громкое название. Запах был привлекательным, с нотками мяты и мелиссы, но дизайн просто ужасен.       «Интересно, а какой чай пьёт Пик?» - задался вопросом голубоглазый, рассматривая упаковку, - «не может же он пить только кофе, так и сердце можно посадить…»       Секунду, а почему он вообще думает о том, что будет с восьмым? Это уже его дело – губить своё здоровье или нет. Может хоть десяток банок энергетиков выпить, и никто ничего не скажет. И Зонта это так же совершенно не касается, как ни крути. Но с другой стороны, как только он представляет себе, что с ним может что-то случиться – сердце начинает неприятно ныть. Да что там, парень уже видит эту картину: он стоит у кровати, где лежит Пик, и отчитывает его как маленького ребёнка, попутно нарезая яблоки да апельсины. А после ловит косые взгляды людей, которые вообще не понимают, что происходит между этими двумя. От этих взглядов, если честно, скрипели зубы. - Что за…       И вновь полёт мыслей закинули его настолько далеко, что тот опять поставил кружку кофе на стол. Только вот сейчас там никого не было. В голову начали лезть новые странные мысли: «что это за такие привычки и почему я думаю о нём, как о женихе каком-то?» - и этот поток просто не заканчивался. Новые догадки, теории, вопросы – всё это смешалось в кучу.       Было принято решение не оставлять кофе, а занести его в комнату вместе с чаем. Не хотелось, чтобы добро пропадало зря. Поднявшись на второй этаж и пройдя маленький коридор, тот услышал какой-то шум в комнате. В его комнате.       Приложив локоть к ручке, он попытался открыть дверь, но увы, это не сработало, соскользнула рука. Однако больше пытаться не пришлось, дверь открылась прямо перед носом, а на пороге стоял никто не иной, как Пик. На секунду сердце остановилось, но после оно застучало с бешенной скоростью. Помнится, оно так билось только после кросса на школьных занятиях. Некоторое время они смотрели друг на друга, а после восьмой опустил взгляд и заметил кружку с кофе. Его выражение лица не изменилось, зато Зонт успел покраснеть, аки спелая вишня. Взяв кружку и отхлебнув оттуда горячий напиток, Пик пропустил голубоглазого в комнату. Казалось, будто это была его комната, а не шестого.       Быстро проскользнув внутрь, Пик закрыл дверь и облокотился о стенку, будто ожидая каких-то комментариев или извинений. Но извиняться было не за что, поэтому Зонт молчал и старался лишний раз не пересекаться взглядами. В комнате повисло неловкое молчание, но восьмой чувствовал себя абсолютно прекрасно: пил себе спокойно и поглядывал на хозяина комнаты. Что сейчас творилось у него в голове – вообще неизвестно, и от этого становилось только не по себе.       Сейчас Зонт начал задумываться о происходящем: у него есть какие-то привычки, какие-то сомнительные фразы, адресованные конкретному клону и этот же клон спокойно находится в его комнате, якобы храня здесь вещи, потому что в его комнате якобы ремонт. Звучало это как-то неправдоподобно, ибо если Пик действительно не мог спать в своей комнате из-за ремонта – он бы собственноручно всё починил, переклеил и перекрасил за пару дней, лишь бы не оставаться у кого-то на ночь. Не потому что он не любил ночёвки или… в принципе, да, потому что он не любил ночёвки. Сколько лет прошло, а он до сих пор никому из своих собратьев полностью не доверял. Он мог положиться на них, поручить какое-то важное задание, но спать с кем-то – это уже было слишком. Как он там говорил: «во сне я слишком уязвим, если и спать – то либо одному, либо с тем, кому я могу полностью довериться.» - спал он, кстати, один на диване и проснулся от мельчайшего шороха. В таких условиях очень трудно находится, а он человек не самый терпеливый. Это самая главная не состыковка.       "Ничë не понимаю... Что тут вообще происходит? Надо узнать" - подытожил Зонт.       Но не может же голубоглазый просто взять и спросить, что здесь, собственно, происходит? К этому надо подходить аккуратно, со всей осторожностью. Прощупать почву, так сказать, а потом уже расспрашивать. Только вот, как щупать-то её? Он даже не помнит, в каких они отношениях были, что уж там про встречи говорить. Кажется, придётся придумать какой-то план, чтобы они… - Хочешь куда-нибудь сходить? – неожиданно заговорил Пик.       … или не придётся. - Я, э, - замешкался голубоглазый, а после зачем-то выпалил, - а тебе не с кем идти? - Ты хочешь или нет?       Пик смотрел тому прямо в глаза. Казалось, он хотел прочесть мимику, настроение, мысли. А Зонт, в свою очередь, пытался скрыть их. Сейчас он себя ругал за необдуманные слова, которые могли испортить абсолютно всё, да и банально нервничал. И испытывал некое счастье? Счастье того, что именно его пригласили, а не кого-то другого. А может, он простая замена кому-то?       Отогнав плохие мысли, голубоглазый кивнул и неуверенно ответил: - Хочу, только вот куда? - Будь готов к восьми, я зайду, - проигнорировав вопрос, тот вышел из комнаты.       Пик всё же решил плюнуть на слова второго, и сделать первые шаги. Это не его дело, и они сами разберутся. Вечно избегать этой проблемы нельзя. Её нужно решить, иначе она так и останется проблемой.       Стоя в коридоре, восьмой задумался о своём. О том, как проведёт этот вечер, о том, какие темы он будет поднимать или наоборот игнорировать, о том, как они закончат его, да что он, в конце концов, наденет.       Пик прикрыл глаза и опустил голову. Его брови нахмурились. Он устало протёр глаза рукой и тяжело выдохнул. До него только дошло: - Блять, мои же вещи там остались…       Столько пафоса и впустую.