Забытые года

      Встреча через несколько часов. Зонт мельтешил по комнате, совершенно не зная, как правильно одеться, что взять с собой и стоит ли бежать в душ и вымываться дочиста. Он даже не знал, куда они пойдут и чем будут заниматься, от этого ситуация только усугублялась, тем самым заставляя парнишку буквально паниковать. Остановившись посреди комнаты, он сделал глубокий вдох и огляделся.       Они могу пойти куда угодно, а значит, на всякий случай, точно нужно сходить в душ. Лучше с собой не брать воду или продукты, они могут просто зайти по дороге куда-то поесть. Сейчас середина лета, а значит может быть жарко, но учитывая, что они пойдут куда-то в восемь вечера — уже будет прохладно. Значит нужны джинсы и горячо полюбившийся лёгкий свитер, хотя, это будет слишком обыденно, но ведь это не свидание?..       Секунду, а что это вообще? Кто зовёт на «дружескую прогулку» в восемь вечера, не говоря куда конкретно они пойдут и чем вообще будут заниматься? Если бы это была обычная прогулка — он бы так и сказал. Но он именно пригласил куда-то сходить вместе, значит это всё-таки свидание. То есть, Пик, восьмой клон, пиковый король, до жути раздражительный, необщительный и нелюдимый, который временами угрожал и приказывал даже близко к нему не приближаться — пригласил его на свидание?       Зонт аккуратно сел на кровать, смотря куда-то перед собой. Звучало это поистине дико и невероятно, но похоже, это было правдой. А может, он всё-таки опять себя накрутил и всё? Ну пригласил он куда-то сходить, и что с того? Может, его Куромаку надоумил, мол: «прогуляйся с ним, вдруг что вспомнит», — и тогда всё становилось на свои места. Сероглазый же сейчас занят своей учёбой, а значит не может помогать восстанавливать память, как обещал ранее. Всё сходится, всё так и есть. Пик никогда бы не позвал такого, как Зонта, на свидание. Это попросту невозможно.       Парень себя ещё долго убеждал, что все его доводы — лишь глупости и только, но сердце грелось от мысли того, что он скоро увидится с Пиком. Даже если это всё фальшь и восьмой просто выполняет часть своего лидерского долга. Это время они проведут вдвоём.       Некоторое время Зонт сидел неподвижно, думая о своём: о сложившиеся ситуации, о взаимоотношениях с восьмым, о их грядущей встрече. Что-то не давало покоя, ещё с вчерашнего дня, когда он только прибыл домой, только вот что? Обычный дом, обычная комната, нет ничего странного или подозрительного: вот большое окно со шторами, обычный стол для работы, мелкая техника, несколько плакатов и кровать. Кровать. И тут до него дошло. Обернувшись, он понял одну вещь — а кровать-то двуместная. Значит, он спал тут не один, ведь по легенде все клоны спали по парам. И раз вещи Пика находились здесь, он спал на диване после прибытия голубоглазого, а потом периодически заходил в его комнату за вещами, не значит ли это, что никакого ремонта в комнате вовсе нет, а это была лишь отговорка не спать вместе?       Тогда возникает другой вопрос: а почему тот, собственно, не скажет всё как есть? Восьмой всегда отличался своей прямолинейностью и не любил ходить вокруг да около. Не говоря уже о том, что он спал на неудобном диване. — И всё же, что-то тут нечисто, — горько подытожил он, не желая этого признавать.       На часах уже было почти семь вечера, а значит уже пора собираться. Но для начала — освежающий душ. Взяв с собой чистое бельё, он вышел из комнаты и направился в ванную.       Пока Зонт находился в душе, восьмой тайком пролез в его комнату. Благо он успел сам ополоснуться и просохнуть, а то было бы неловко идти с мокрой головой по улице, ловля на себе косые взгляды прохожих. Подойдя к тумбочке, тот уверенно перебирал свои вещи и вытащил всё нужное. И всё же, это было очень нелепо: проникать в собственную комнату, аки какой-то вор, забирать свои же вещи, уходить так же тихо и незаметно, а после сидеть в гостиной, словно он какой-то гость. Это настолько раздражало Пика, что тот был готов буквально взорваться в любую секунду. Спасало только тот факт, что это делалось для Зонта, у которого всё ещё нестабильное состояние. Хотя смотря на его тушу, складывалось такое впечатление, будто он будет здоровее его самого. Положение было действительно паршивым, и поэтому терпеть он этого больше не собирался. В самом-то деле, это его дом, его комната, почему он должен шифроваться так, словно от правды все помрут? Куромаку может говорить сколько угодно, сам-то спит с Вару в своей комнате и радуется жизни. Ну уж нет, так не пойдёт. Сегодня он ночует здесь, даже если голубоглазый будет против. Придумает новую легенду и дело с концом.       С такими мыслями он покинул комнату и сам начал собираться. Осталось только придумать ту самую легенду, почему он никак не закончит ремонт и почему он хочет спать в его комнате. Звучит легко, не правда ли? ***       Зонт лежал в своей комнате, не зная, чем себя занять. Он слишком быстро принял душ и собрался к спонтанной прогулке, так что до встречи оставалось ещё минут сорок. От постоянных размышлений кипела голова, так что тот решил прикрыть глаза и немного отдохнуть перед выходом. Всё-таки наставления врача были не напрасны, пускай он и не делал ничего особенного — сил уже почти не было. На секунду он даже хотел отказаться от прогулки, но после быстро передумал. Он действительно хотел пойти куда-нибудь вместе с Пиком, так что свою слабость он перетерпит. Невольно голубоглазый начал погружаться в сон, хотя себе же мысленно командовал: «только не спать!» — но тело просто не слушалось. Веки были слишком тяжёлыми, а руки и ноги отказывались лишний раз двигаться. Царство Морфея одержала победу полную и безоговорочную над бедным парнем.       Через какое-то время Пик негромко постучался в дверь, но не услышав ответа, решил без спроса войти в комнату. — Зонт, ты го…       Перед его взором предстала самая неожиданная на тот момент картина: мирно спящая тушка, которая, по всей видимости, просто отрубилась в процессе ожидания. Он явно успел переодеться и сходить в душ, но устоять перед кроватью так и не смог. Тот тихо сопел, совершенно не реагируя на звуки. Видимо, организм настолько измотался за сегодняшний день, что попросту не смог дождаться восьми часов вечера. А если бы дождался — то мог бы даже упасть в обморок. От таких мыслей стало не по себе, причём настолько, что по коже прошёл мороз, а после тот передёрнулся. Не умел восьмой оказывать первую помощь в таких ситуациях, просто не умел. В такие моменты, обычно стоял над душой, ожидая указаний человека, который хотя бы немного разбирался в этом. Это был, наверное, единственный случай, когда он мог кого-то слушать безукоризненно.       Сев рядом с голубоглазым, Пик долго всматривался в его лицо. Сейчас он выглядел как прежде: никаких сомнений, никакого страха; совершенно спокойное лицо, которое он наблюдал по утрам и по ночам. А ещё он был слишком беззащитен, хоть прямо сейчас бери и приставай к нему. Это и не нравилось Пику — беззащитность. Он всегда хочет быть на готове и дать отпор любому, кто захочет причинить кому-то вред. Наверное, это было что-то параноидальное. Поэтому, когда они достаточно сблизились — восьмой не хотел оставлять того одного, а сам не хотел делить комнату с Вару. По многим причинам, на самом деле, но когда нашёлся самый настоящий повод — решил немедленно переехать сюда. И ни разу не пожалел о этом. Особенно, после того случая…       Отмахнув лишние мысли, кинул взгляд на часы. Восемь часов и пятнадцать минут. Он сидел тут пятнадцать минут и просто смотрел на лицо Зонта? Если бы кто-то это видел — его бы точно назвали извращенцем. «Ну, ничего не поделаешь, — Пик встал с кровати, — придётся перенести.»       Обернувшись, он ещё раз всмотрелся в это умиротворённое лицо. Оно так манило к себе, что удержаться было почти невозможно. Хотелось лечь рядом, зацеловать, заобнимать и уснуть вместе с ним. Хотелось почувствовать это тепло, которое согревало даже в самые суровые ночи. Хотелось уткнуться в его волосы и почувствовать этот сладкий аромат шампуня и его естественного запаха. Хотелось касаться его, смотреть на реакцию, слышать его стоны. Хотелось увидеть, как он просыпается и мягко улыбается в ответ. Раньше он не ценил этого, а очень зря.       По телу пробежалась дрожь, тело стало горячим, а джинсы стали резко натирать ниже пояса. И чего ему только не хватало сейчас, так это прилившей крови к паху. Член неистово ныл и просил какой-то ласки. Удивительно, что он только от одних мыслей так возбудился. Наверное, слишком долго не было секса. Да даже никакой разрядки за последнюю неделю не было, слишком забегался. А вот сейчас эта разрядка не помешала бы.       В голову начали лезть непристойные мысли: позы, стоны, его эмоции, его слова, его обнажённое тело…       Рука потянулась к его торсу, но после она резко остановилась. Хмурый взгляд наблюдал за тушкой ещё какое-то время, а после он лишь приблизился к лицу и еле коснулся его губ. Это единственное, что он мог себе позволить на данный момент.       Выйдя из комнаты, тот закрыл дверь, а после ударил себя же по щеке, и тихо прошипел: — Держи себя в руках, мать твою! Ты же не девственник-переросток!       Мимолётная ярость прошла, зато теперь пришло отчаяние и уныние. Нет, он так долго точно не продержится. Сегодня Пик точно в последний раз спит в гостиной, а потом опять возвращается к себе. Эту проблему надо решать, а не избегать. ***       Было трудно дышать. Почему-то стало очень жарко, настолько, что пот стекал по лицу, а после падал на простынь. В одежде было до жути неудобно, хотелось её сорвать, дать свободу влажной коже и ноющему члену. Он слышал чьё-то горячее дыхание, оно было сбитым, рваным. Казалось, будто перед ним находился какой-то хищник, который слишком долго искал свою добычу. Это невероятно возбуждало. Чья-то рука своевольно прошлась по телу голубоглазого: сначала прошлась по ключицам, медленно спустилась на грудь, коснулась сосков, а после вниз, к животу, талии, к заветному месту. Тот прогнулся в спине и задрожал. Слишком горячо, слишком приятно сейчас, чтобы сопротивляться этому. Невольно руки Зонта потянулись к фигуре, хотелось объятий, ласки, сладких и страстных поцелуев, почувствовать запах. Он приблизился к фигуре и наконец рассмотрел лицо.       Пик коварно и похотливо улыбался, его терпение было на пределе. Зонт обожал этот взгляд, обожал, когда на него так смотрели. Возбуждённая плоть уже требовала ласки, и любовник, почувствовав это напряжение, слегка коснулся его, как бы дразня, а после резко обхватил рукой. По телу прошлась волна дрожи, стало ещё труднее дышать. Он хотел прикусить губу, но восьмой быстро подхватил его и коснулся губ, а после тихо прошептал: — Плохой мальчик, я же запретил тебе кусать губы.       Зонт не успел ответить, его заткнули влажным поцелуем. Вот что умел делать Пик — так это хорошо целоваться. Настолько хорошо, что только от этого можно было возбудиться до самого предела, если вообще не кончить. Сначала он задействовал губы, голубоглазый быстро пошёл навстречу. Далее язык: быстро прошёлся по губам, а после проник внутрь, в очередной раз исследуя своего партнёра. Из уст доносились тихие мычания, но они стали громче, когда восьмой стал надрачивать член. Голова закружилась, он кое-как смог высвободиться от поцелуя и вдохнуть свежего воздуха. Но даже этого не хватило, чтобы полностью прийти в себя.       А Пик решил не ждать, терпение — не его конёк. Он стянул свою одежду, а после и своего любовника. Больше он не мог сдерживаться. Каким-то магическим образом он уже успел смазать свой орган и колечко мышц. Но пока было рано, нужно сначала разработать. Сначала один палец, потом второй. Он уже знал, где голубоглазому приятно, а где слишком приятно. И он этим пользовался: играл, дразнил, смотрел на реакцию, слушал сладкие стоны и мольбы. Подступили слёзы, но не от боли, а от переизбытка эмоций, чувств, наслаждения. Он двигался в такт движений, вздрагивал, показывал всем телом, что хотел большего. Но этого было недостаточно. Восьмой хотел услышать просьбу. Зонт, уже позабыв чувство стыда и смущения, простонал: — Пик, пожалуйста, — затуманенные глаза посмотрели на голубоглазого, этого было ещё недостаточно, — войди в-в меня…       Довольная улыбка растянулась на лице. Теперь он услышал то, что хотел изначально. Придвинув к себе по ближе, парень приставил член к входу. Его взгляд опять остановился на Зонте. — Наша ночь только начинается, — последние слова были уже нечёткими.       Перед глазами всё поплыло, последнее, что он услышал — собственный громкий стон и до боли знакомую фразу. Это…       Зонт подскочил с кровати. Лоб был покрыт испариной, сердце колотилось как бешенное, руки вцепились в одеяло. За окном была глубокая ночь, даже луна спряталась где-то в облаках. В комнате стояла идеальная тишина, не учитывая рваное дыхание шестого. Парень нахмурился. Откинув одеяло, он увидел причину своих странных чувств. Итак, Зонт младший стоял. Причём стояк был каменный, а это явление редкое. Он шумно выдохнул и быстро осмотрелся, в комнате всё же никого не было. Это всего лишь влажный и горячий сон. — Чё… — только и смог из себя выдавить голубоглазый, не понимая сути происходящего.       Проведя рукой по волосам, он начал ворошить память и включать мозг. Вчера был в баре, встретился с хорошими друзьями, неплохо провёл время, а потом пришёл домой и встретил Пика. А восьмой предложил ему прогуляться и… — Чёрт, я же проспал! — наконец осенило, но это было полбеды, — и почему у меня стоит?!       Последний вопрос его волновал больше всего. И вообще, что это было? Эротический сон спустя столько лет? Раньше он думал, что такие сны бывают только у подростков, а ему, по современным меркам, двадцать четыре года. Пубертатный период точно должен уже пройти, так отчего у него такие яркие и красочные сны?       Помнится, он давно слышал от какой-то девочки, что все сны — это либо воспоминания, либо вещи, которые тебя больше всего волнуют. Но в любом случае, сны формируются от полученного опыта, а подсознание уже само решает, что ты увидишь. Значит, всё, что увидел Зонт — это полученный опыт?       Когда шестой был лишь марионеткой в реальном мире — он не занимался сексом. В карточном мире тем более, да и вообще упаси боже с кем-то строить там отношения. Да что там, даже потенциального партнёра не было. Можно смахнуть на когда-то давно увиденный порно ролик, но разве такое можно увидеть в таких ракурсах, с таким человеком, с его вредными привычками? Разве можно увидеть такое настолько подробно и точно, будто это было действительно наяву?..       Кусочки пазла начали складываться: это не просто какие-то дикие совпадения, не просто ремонт и не просто просьба Куромаку. Они действительно встречались до получения травмы. И не просто встречались, а жили вместе, занимались любовью, проводили слишком много времени вместе.       На секунду Зонт хотел придумать новую отговорку, мол просто разыгралось воображение, ничего не произошло, всё накручено. Но возникал лишь один вопрос, который разрушал любые теории: почему тогда у Зонта стоял и не падал лишь от воспоминаний сна? Даже не от сна, а от выражения лица Пика. Столько похоти и желания, столько…       Голубоглазый тихо простонал от прокатившей волны возбуждения. Дойти до ванны или сделать это здесь?       Кинув косой взгляд на тумбочку, он решил кое-что проверить. Сердце опять быстро забилось, глаза невольно зажмурились. Из уст доносилось тихое: «пожалуйста, ну пожалуйста…», — резко выдвинув ящичек, и пошарив там, обнаружил только какие-то таблетки и провода. Выдохнув с облегчением, открыл глаза и увидел ещё дверцу. Ну, по законам фанфиков, манги и плохих фильмов для взрослых — все принадлежности должны лежать именно в маленьком ящичке, так что волноваться незачем. Похлопав ресницами, он уверенно открыл её, уже ничего не боясь, и видит прекрасную картину: салфетки, презервативы и смазку. — Да блять, — он смачно ударил себя по лбу ладонью.       Стоит ли вообще строить какие-то теории и догадки, когда всё стало настолько очевидно? Наверное, не стоит. Даже пытаться не нужно.       Кое-как убрав руку с смущённого лица, он достал салфетки и смазку. Ну, терять-то уже совсем нечего. От стояка надо избавиться, как ни крути, даже если все мысли будут о восьмом.       Проверять, закрыта дверь или нет — не имело смысла, всё равно сейчас ночь, вряд ли кто-то зайдёт в комнату. Стянув одежду, его член наконец высвободился из заточения. Зонт до сих пор не понимал, как до такого вообще дошло: после эротического сна и осознания происходящего — он решил подрочить на тот же эротический сон. Не жизнь, а самая настоящая сказка.       Воспользовавшись смазкой, смочил ствол и начал медленно водить рукой. Кажется, это была согревающая смазка, после каждого движения становилось теплее и теплее. Интересно, кто решил такое купить и кому конкретно это понравилось? Нужно будет как-нибудь спросить об этом.       В голове производились те самые фрагменты из сна: движения влажной руки, рваное дыхание. Верх-вниз, верх-вниз…       Голубоглазый невольно прикусил губу, отчего в голове пронеслась фраза: «плохой мальчик» — голос был глубоким и проникающим. По телу пробежалась новая волна возбуждения, из губ вырвался тихий стон. Верх-вниз, верх-вниз…       Рука Пика скользнула вниз по животу и остановилась у плоти. Шестой вспоминает эти ощущения и похотливую ухмылку. Вспоминает, как он быстро надрачивал и страстно целовал. Бёдра невольно поддаются вперёд. Быстрее… Верх-вниз, верх-вниз, ещё…       Пальцы проникают внутрь, изучая, играя, дразня. Он молит Пика войти. Ещё…       На лице похотливая улыбка, его член у входа. В голове звучит фраза: «Наша ночь только начинается…» — Сейчас!..       Тело напряженно до грани, оно резко и полностью вытянулось. Настолько резко, что где-то что-то хрустнуло, а подступающая судорога была вовремя остановлена одним движением. Из уст вырвался протяжный и тихий стон. Через несколько мгновений тушка парня расслабилась, и только в руке пульсировал член. По ней же стекала горячая сперма.       Зонт быстро привёл себя в порядок, благо под рукой были салфетки, причём сухие и влажные. Видимо, они были готовы ко всему. Наконец стояк окончательно упал и больше не подавал признаки жизни. Главное, чтобы он опять не встал при виде восьмого.       Отдышавшись, голубоглазый уставился на потолок и наконец признал все факты. Даже если у него амнезия, даже если он не мог в это поверить — все мысли, все фантазии были только об одном человеке. И вряд ли он сможет притворяться недотрогой или до жути наивным пай-мальчиком. Если они вместе и встречаются — значит так оно и есть, это незачем скрывать. Видимо, Куромаку надоумил Пика не рассказывать раньше времени.       Поборов свои страхи и сомнения, шестой решил — с сегодняшнего дня Пик опять спит здесь, и сегодня он расскажет, что уже обо всём догадался. Только вот, как это преподнести?..       Голубоглазый старался идти тихо, но как оказалось, Пика не было в гостиной. От такого поворота стало не по себе. Неужели ушёл к другим лишь из-за того, что он проспал встречу? Нет, так нельзя думать. Даже если он действительно пошёл куда-то с друзьями — он был свободным человеком. Клоном. Или уже человеком?..       Зонт сидел на кухне, поглядывая на часы. Секундная стрелка передвигалась даже слишком медленно, отчего нервы не выдержали, и он решился наконец полностью осмотреться в доме. Хотелось лишний раз убедиться, что все слова восьмого было ложью, и никакого ремонта на самом деле нет. Первая комната, вторая, третья — ничего. Те же обои, та же мебель, та же пустота. Тут когда-то жили собратья, но увы, вспомнить о их былой жизни он не мог. Всё же, восстановление памяти — процесс долгий.       Дойдя до четвёртой комнаты, парень уверенно дёргает ручку и открывает её. Здесь картина была другая, но из-за темноты трудно разглядеть. Однако он чётко почувствовал запах краски. Опустив взгляд, увидел газеты, какую-то ткань, видимо, перчатки, и какие-то краски. То есть, ремонт — это не ложь?.. — Теперь вообще ничего не понимаю… — отчаянно прошептал он, закрывая дверь.       Некоторое время он стоял так, упёршись о дверь головой и смотря на пол. Теперь у него возникли сомнения. А вдруг он всё же накрутил себе? Вдруг всё, что сказал Пик — это правда? А Зонт, на самом деле просто втайне влюблён? Тогда его дела совсем плохи. Очень плохи. — Что ты тут делаешь? — низкий голос привёл в чувства. Перед ним стоял восьмой.