Путь во второй мир: с утра до утра.

— Ладно, я побежал. До встречи! — Ещё увидимся, Эру! Распрощавшись с Шарлоттой после того, как мы обошли с ней почти полгорода, я вновь прыгнул в свой мир и отправился к общежитию. Не до конца известно, почему именно, но мои телепортации никто не замечает. Даже наоборот, люди словно сами додумывают события и действия, предшествующие моему перемещению между мирами, ну и последующие, разумеется, тоже.       Зайти, что ли, в книжный да прикупить чего нового… В последнее время я частенько читаю новеллы о попаданцах. Не то что бы я был фанатом этого жанра, но всё равно интересно и полезно знать, что там творится у моих «коллег» в других… других мирах. К сожалению, ничего, кроме удручения, они у меня не вызывают. В отличие от них, мне не досталось никаких невероятных способностей (кроме, разве что, телепортации между мирами), я не участвую в приключениях, не сражаюсь с великими монстрами, а просто пашу где-то в подполье, время от времени выхватывая по шее.       Ещё меня всегда забавляет, когда главный герой говорит что-то вроде «Здесь всё не так, как в книжках или аниме. Здесь реальный мир». Господи, не смешите меня, всё у вас одинаково, как две капли воды. В итоге, я всё же зашёл в книжный, но ничего дельного, к сожалению, не нашёл. Однако, мне повезло встретить одного человека. — Что с тобой, сынок? — этим человеком оказалась моя мам. Не ожидал её увидеть в городе, она, вроде, должна быть за границей. — И тебе привет, мама. — Какой «привет»? Что у тебя с рукой? — Поскользнулся, упал, очнулся — гипс.       Который, кстати, до сих пор греет и очень даже сильно. Однако, мама шутку не оценила и ущипнула меня за щеку. — Да ладно, ладно. Просто не с теми людьми ночью пересёкся. — Точно? — Точно. — Точно-точно? — Ты проездом или решила пожить здесь? — не думай, что я попадусь на этот детский трюк. — Да вот, твой отец таки решил встретиться спустя столько лет. Позвал аж на самый юг. — Поня-ятненько… ты на него там не сильно дави.       Кто их, музыкантов, знает. Парни-то ранимые. — Не волнуйся, мы только поболтаем, погуляем, может, выпьем чуток — давить будет не за что. А ты, кстати, откуда идёшь? Сейчас вроде ещё занятия должны идти. — Эм… ну так я как раз из травмпункта и иду. Решил сюда заскочить да взять почитать что-нибудь. Ты, наверное, хотела меня навестить после занятий, да? Понимаешь, у меня сегодня дела, так что лучше сразу перенесём на завтра, хорошо? — Хорошо, у меня ведь так много времени. Я же сюда переезжаю, а не заезжаю по пути.       Моя же фишка используется против меня… В такие моменты начинаешь чувствовать себя поверженным без возможности контратаковать. — Ох, ну прости, мам. Сегодня реально никак. — Понимаю, понимаю. Отцу привет передавать, или тебе не до этого? — Не надо утрировать. До каникул меньше двух месяцев — тогда и увидимся. — Да-да-да. Ладно, вернусь в гостиницу. Надо отдохнуть перед завтрашним поездом. — Вот и хорошо, — я чмокнул маму в щеку, — Я побежал, передавай папе привет, — и умчался в сторону общежития. Сегодня у нас намечается генеральная проверка и уборка, так что все обязательно должны присутствовать в своих комнатах. Поскольку на учёбу я сегодня не пошёл, то в общежитие смог прийти раньше всех. Разумеется, я зря время не терял и навёл небольшой порядок в своей комнате — насколько мне это позволяла рука — чтобы основная уборка доставила меньше хлопот.       Как оказалось, у меня намного грязнее, чем я думал. Это довольно странно, учитывая, что я живу в комнате один и стараюсь особо не мусорить… Кажется, грязь буквально из ниоткуда берётся, особенно под кроватью. Я прилёг отдохнуть на кровать в ожидании начала проверки. За дверью поднялся гам — другие студенты возвращаются с учёбы. До проверки всего ничего, так что сейчас им придётся впопыхах прибираться к приходу коменданта, в то время как у меня всё основное уже давно сделано: книжки на полке, кровать заправлена, бельё в комоде, мусор собран в пакет — и придраться не к чему. Но тут в мою дверь начали настукивать, я бы даже сказал, прямо-таки барабанить. — Иду-у! Стоило мне открыть дверь, как в неё ввалилось трое второкурсников. Не то что бы я хорошо их помнил, но мы, вроде, пару раз выпивали на чьём-то дне рождения, что ли. — Хе-хее… привет, Эру. Ты ведь не занят? Оу, что с рукой? — Упал. Чего надо? Вам бы по комнатам разойтись — скоро проверка. — Хе-хе… — В этом-то и дело, Эру. Тут такая загвоздка… — один из второкурсников подал знак, и его друг вытащил из-за угла… автомобильное колесо. — Какого… — Тут такое дело: Эндрю взял у родаков машину и расфигачил колесо. Мы поставили запаску из его подвала, но если родители узнают, что у него лопнуло колесо… Ему кранты, короче. — Я вам очень соболезную, но что я в этой ситуации должен сделать? И как вы его сюда притащили? — Через окно. — Ты не мог бы до утра его у себя подержать? Сам понимаешь, сейчас, как назло, проверка, и если у нас его запалят… А у тебя никто никогда ничего не проверяет, ты даже коменданту дверь не всегда открываешь. А утром я его заберу и отвезу на ремонт перед учёбой — всё равно завтра ко второй паре. — Что ж, план хороший, но вы благополучно провалилась — сегодня проверку проведут и у меня. — А это-то с чего? Я обречённо вздохнул и начал объяснять им: — Две недели назад, когда вы послали меня спаивать коменданта, чтобы свалить в клуб, я пообещал ему, что всегда буду открывать дверь и так далее. — Хе-хе-хе… нам хана… — вся троица переглянулась, и на их лицах проступило отчаяние. — Ладно, на время проверки что-нибудь придумаю, а потом я его запрячу у себя в одном укромном месте. — Серьёзно? — Должны будете. — Да-да-да, обязательно! — вдруг где-то вдали послышался голос коменданта, — Ещё раз спасибо, Эру, — вся троица разбежалась по своим комнатам. Я выглянул в коридор — комендант только поднялся на этаж, до меня ему ещё полтора десятка комнат, так что времени спрятать колесо полно.       Только вот понять бы, где вообще можно его спрятать. Моя комната довольно пустая, так что такую здоровенную штуку сразу заметят. Хотя… Открыв комод с одеждой, я всё из него выкинул, включая сменное постельное бельё. Далее я принялся заматывать колесо в простыню так, чтобы это не вызывало подозрений. Правда, одной рукой, да ещё и левой, это делать просто нереально. Колесо постоянно подало, оставляя грязь на полу, а пока я пытался завязать узел, чтобы простыня держалась на нём, оно придавило мне ногу. — Кх… да ёп твою мать! Чтоб тебя!       Так, теперь нужно попытаться запихнуть колесо в комод, а потом прикрыть его вещами — всё гениально и просто. Правда, с одной рукой, опять же, сделать это было очень сложно, поэтому мне пришлось сделать из книг некую платформу, на которую я сначала затащил колесо, чтобы не пришлось его особо поднимать. Это существенно облегчило процесс, поэтому осталось только наложить вещей сверху, и комендант даже не догадается, что здесь спрятано целое колесо. А за дверью, тем временем, раздался голос коменданта на повышенных тонах. Кажется, кто-то не очень хорошо ухаживал за своей комнатой.       Так, одёжки накидал, книжки на место вернул… Точно! Грязь! Мне чем её вообще собирать?! А… Плевать, под кровать запинаю. Еле успев всё закинуть под кровать, я был абсолютно готов к приходу коменданта. — Добрый день, Ленс. Что с рукой? — сказал комендант, зайдя в мою комнату. — Да так, не берите в голову. — Ну-с, начнём проверочку? — Да, конечно. Вообще, комендант неплохой мужчина: высокий, светловолосый, с округлым, умиротворённым лицом. Одеваться бы ему поторжественнее — был бы вылитый аристократ. Насколько я помню, ему то ли двадцать девять, то ли тридцать лет, так что он ещё относительно молодой. Правда, когда я с ним пил, то понял, что он человек, у которого всё-всё уже в печёнках сидит. Возможно, через год-два он всё бросит и уедет в маленький городок, устроится там на работу потише и будет жить в мире и спокойствии. Комендант начал внимательно осматривать комнату, заглядывать в шкаф и под кровать. Когда он добрался до комода с вещами, то лишь прошёлся взглядом по ровно уложенным рядам одежды и закрыл комод. — Не понимаю, чего тебя вдруг потянуло на этот стимпанк… — Да так, просто. На самом деле, в стимпанк я начал одеваться, потому что, чуть-чуть поработав над этой одеждой, её можно сделать пригодной для ношения в обоих мирах. Поначалу меня, конечно, вечно доставали вопросами по этому поводу, но потом успокоились. К тому же, стимпанковое пальто мне, как оказалось, очень идёт, особенно к моим частично мелированным волосам. Однако, в один момент комендант вдруг начал к чему-то принюхиваться: — Мне кажется, или горелым пахнет? — А? Я ничего не чувствую.       Хотя нет, чувствую. Колесо ведь лопнуло. Небось, играли в дрифтёров, газуя на ручнике, и пожгли резину. Подонки, я вам такое не прощу. Комендант вновь открыл мой комод с вещами и принюхался к ним. — Обязательно надо будет постирать одежду. — Хорошо… — Ты в ней где шарахался, что она так пахнет? — Да так… в полях костры жгли. — Тц… девятнадцать лет, а всё как дети малые, — возмутился комендант и захлопнул комод. — Ну, что поделать… — я лишь развёл руками, после чего взял освежитель воздуха и опрыскал одежду в комоде. Остаток проверки прошёл без проблем, но оставлять колесо здесь будет плохой идеей. К тому же, наверняка комендант сообщит о том, что мою одежду надо постирать, соответственно, её должны будут забрать. Я взял колесо и отправился в другой мир. Пришлось переулками добираться до «Эльфийской крови», таверны, в которой я работаю.       Ну, вообще это не просто таверна. В ней, как и в некоторых других точках, есть специальный проход в подполье, где я, на самом деле, и работаю. В этом городе в принципе нет ничего зазорного в том, чтобы работать в подполье, особенно, если у тебя есть метка раба — она просто отрезает тебе дорогу к другим профессиям. Дойдя до таверны, я спрятал колесо под его крыльцом, а сам вошёл внутрь, сразу же пройдя за барную стойку, оттуда на кухню и наконец в комнату, где сидела местная вахтёрша — каменная горгулья. Я особо не вдавался в суть её работы, но вроде бы она основывалась на заграничной очищенной магии, не привязанной к элементам. То есть, внутри неё течёт чистая мана, заменяющая ей кровь. А дальше она проходит через разные линзы, изменяя свои свойства, тем самым позволяя горгулье выполнять простенькие задачи. — Эрнест Ленс, номер 4827, — представился я и показал местный аналог паспорта для людей, состоящих в подполье. Это был лист тёмно-красной бумаги, где чёрными чернилами особым шрифтом были написаны основные данные владельца, а также образец его крови, наполовину преобразованной в ману, а всё это дело было обшито толстой тёмной кожей, на которой выклеймили толстое кольцо. Я поднёс руку ко рту горгульи, преобразовав немного маны, тем самым дав ей сверить мою кровь с образцом. Горгулья тут же подтвердила сходство, и её глаза засветились красным цветом, а потайная стена ушла в пол, открывая мне проход в подземку. Спустившись по лестнице, я вышел к основному коридору, тянувшемуся на десятки метров вдаль. От него в обе стороны шли ответвления со множеством дверей. Какие-то из них вели в залы обучения магии, какие-то в тренажёрный зал, а за некоторыми были лишь глухие стены с приставленными к ним горгульями, которые должны были контролировать проход на более низкие этажи, где встречаются более элитные члены подпольных группировок и богатые заказчики. Роль освящения здесь выполняли лампы, внешне очень похожие на керосиновые, но, как и в большинстве случаев, они работали на мане. Да в этом мире в принципе две трети приборов работают на мане, так что в подполье даже платят донорам маны различных элементов, чтобы потом продавать её в специальным металлических баллонах для различных нужд. Открыв дверь в местный бар, я сразу же прошёл в зал для «деловых встреч», где меня должен был ждать мой, так сказать, начальник. — Я тут, Ленс, — раздался в углу зала голос, который так и резал слух. — И тебе добрый день. Ну, что там за важное задание ты хотел со мной обсудить? Я, знаешь ли, после вчерашнего так и не спал. Кстати, мне кажется, заказчики меня сдали, потому что сегодня утром мне уже пришли бить за это морду… ну, ты и сам видишь. Моего босса, хотя он скорее куратор, который лишь передаёт мне информацию и даёт задания, а потом платит за них… Так вот, его звали Шейн, и он то ли двенадцати-, то ли тринадцатилетний шкет, который в подполье с самого рождения. Для своего возраста он, конечно, был довольно высок, но для остальных он всё так же оставался еле заметным полторашкой. Тёмные волосы он верёвкой собирал в пальму, одевался в основномв зелёное. — Узнаем по этому поводу. Ты мой лучший вассал, и я не дам тебя в обиду. — Да какой вассал? Обычный подчинённый. — Не-не-не, такой классный братан, как ты, достоин зваться вассалом. — Раз уж ты так говоришь… Вообще, обычно он ведёт себя подобающе своему возрасту, и складывается впечатление, что он обычный озорной сорванец, попавший сюда по случайности. Но если его разозлить или даже превратить в своего врага, то вскроется его тёмная сторона. Он очень хорошо умеет склонять людей на свою сторону, поэтому нередко случалось и так, что с обидчиком расправлялись его же друзья и близкие. — Не волнуйся, наёмника, что пытался меня избить, я сам давно наказал при первой же встрече. Номера он мне не сказал. Так что давай сразу к новому делу, но про старое… — я протянул Шейну руку в ожидании платы. Он положил в неё свёрток бумаги, — не забывай, — закончил я и развернул свёрток. В нём было записано, что я успешно справился со своим заданием и получаю дополнительные двадцать процентов за безупречную работу. В самом же свёртке лежали монеты и купюры на сумму в сорок два химака — это четыреста двадцать химено. — Дело, как я уже сказал, очень важное, так что не облажайся. — Ты же знаешь меня, я ни разу не лажал с тех пор, как начал работать один. — Ага, ты ещё так виртуозно выполняешь заказы, что я каждый раз всё больше и больше поражаюсь твоей фантазии. Как помнишь, например, ты убил приезжего продавца наркотиков, споив его и сбросив с окна? Я хохотал, как не знаю кто, когда мне… — Давай к сути! — рявкнул я, стукнув по столу кулаком. — Я после бессонной ночи с самого утра на ногах, так что слушать рассказы про самого себя не хочу — настроение ни к чёрту. — Да ладно, ладно тебе. В общем, в одном из местных публичных домов есть странная работница. Она очень часто делает клиентам слишком многое даром, не принося хозяевам прибыли, а иногда наоборот, ничего не сделает, но взвинтит ценник до небес, из-за чего приносит дому лишь плохую репутацию. Просто так это оставлять нельзя, если ты понимаешь. — Ты… ты шутишь?       После того, как я выкрал хренову тучу документов из банка, он наказывает мне избить дуру-проституку, называя это важным заданием?! — Знаю, звучит, как полная хрень, но ты не знаешь, что за ним таится. — Ну давай, удиви меня, а то сейчас ты меня только обижаешь. — Эй-эй-эй, не вешай нос, братан. Загвоздка в том, что просто так её не уволить, ведь тогда её брат просто в щепки всех там разнесёт. Поэтому нужно запугать её, чтобы ушла сама, либо выудить доказательства того, что она работает бабочкой, и отнести их её отцу, он земледелец и живёт к югу от города. — Доказательства того, что она там работает? А сами-то они что, не могут их предоставить? — Она несовершеннолетняя, поэтому устроилась нелегально, воспользовавшись влиянием брата. Поэтому всё должны сделать третьи лица.       Странный у неё брат какой-то. Кто будет устраивать свою сестру на работу проституткой? — Стало немного интереснее, но… — Но ты не дослушал. Если всё пройдёт удачно, то они начнут работать с нашим подразделением. — То есть, у нас стрип-клуб отроют? — Что? — Ну, в смысле, бордель. — А как ещё! Так помимо этого, из-за её брата, отца и заказчика это задание считается довольно-таки престижным, и если всё будет сделано на отлично, то тебе дадут допуск к нижнему этажу. — А это уже интересно. Какие сроки и оплата? — Тридцать пять химаков. Крайний срок через две недели, но чем быстрее, тем лучше. — В таком случае, приступлю сегодня же. Я пошёл разрабатывать план действий, наведи на неё справки, — определился я и встал из-за стола. — Основные сведения нам передал заказчик, — сказал Шейн, протягиваю мне папку с бумагами, — но если зайдёшь часа через два-три, то я тебе такого на неё нарою, что будешь знать её лучше, чем она сама. — Понял-принял. Как её, кстати, зовут? — Карина, Карина Эмбэро.       Как же хорошо, что её имя мне ни о чём не говорит. — Ладно, до встречи. — Ещё увидимся, Ленс!       Когда ж у тебя голос сломается?! Иногда так противно его слушать.