Алый рассвет

      Проснувшись среди ночи, девушка сперва не поняла, где находится. Неистовый ужас окутал её с ног до головы. Пугающая, неестественная тишина гостиной давила на мозг, взывая к самым потаённым кошмарам. В доме, где она жила с Марией и отцом, постоянно слышались настенные часы, размеренное дыхание сестры, иногда даже шаги папы на первом этаже. Для этого места время же будто остановилось. Темнота в комнате взывала к мыслям о самых чудовищных вещах. Клара, словно слепая, водила руками в пространстве, стараясь обнаружить знакомые предметы. Похоже, у неё появилась новая фобия.       Кончиками пальцев она нащупала что-то твёрдое и холодное, и в следующую секунду услышала, как оно с грохотом падает на пол и разбивается. Испугавшись, Кальцоне вскрикнула, вжалась в спинку дивана, укрываясь одеялом с головой. Она не могла объяснить, чем вызван этот страх, но была готова к тому, что в любой момент произойдет что-то ужасное. Мелкая дрожь пробежала по телу, заставляя ноги неметь. — Чего кричишь? — девушка услышала заспанный шёпот Мелоне. Он вышел из спальни, разбуженный шумом в гостиной. — Я думал, Гьяччо опять что-то выкинул, но он спит, как убитый.       Мелоне включил ночник, хоть и немного, но освещая комнату, возвращая Клару в реальность. Она перевела на парня шокированный взгляд, судорожно глотая воздух. В тусклом свете, она впервые увидела его без привычной маски. Она обратила внимание на его глаза, непривычного лазурного цвета, обрамленные длинными ресницами. Выцветшая, почти белая челка все также спадала на его точеное, не лишенное женственности, лицо. — Зачем ты разбила чашку? — он вопрошающе смотрел на Кальцоне, подняв осколки. До чего она докатилась, испугалась простой чашки… Тревога не отступала, вызывая неприятное жгучее ощущение в груди. Девушка не знала, что ответить, лишь глубже завернулась в одеяло.       Но Мелоне не требовалось объяснений. — Кошмар приснился?       Он уселся рядом, с тяжелым вздохом, поправляя одеяло. Мысль о том, что пока вся банда видит десятый сон, ему приходится успокаивать почти что незнакомую девушку, не давала ему покоя. А всё потому что он приволок её сюда по своей воле. Он понимал, что это только первая ночь, и неизвестно сколько еще это будет продолжаться. В какой-то момент он даже пожалел о том, что предложил Кларе пожить у них. Нужно было сначала выяснить, кто она такая и на что способна. Вдруг он перевел взгляд с фарфорового лица Кальцоне, обрамленного пышными красными кудрями, разбросанными по подушке, на пылко вздымающуюся грудь девушки.       «Нет, всё же определенно не зря», — он считал Клару достаточно умной, — ему редко доводилось встречать девушек, заинтересованных в естественных науках. К тому же, полезной для банды, и, чего греха таить, сексуальной. Последнее, как ни странно, и подкупило его. Остальные члены банды прекрасно знали о его извращенной сущности и в этот раз решили, наконец, пойти на компромисс. Всё было бы так хорошо, если бы не её безумное поведение. Во время учёбы в институте он научился нескольким приемам помощи при панических атаках, и даже успел испробовать кое-что на Пеши. — Что тебе приснилось? — спросил Мелоне, взяв её за холодную влажную руку. Кальцоне смотрела в потолок, не реагируя на парня. Он крепче сжал пальцы, чувствуя, как лихорадочная дрожь девушки передается ему самому. Наконец, она заговорила, проглатывая слова: — Я… я не знаю… там был папа, Мария… и Он. Еще кровь. Много крови… — она закусила губу. Казалось, сердце вот-вот разорвется. — Уже что-то. Так, что он делал? — продолжал Мелоне. — Он… — дыхание девушки сбилось, ей с трудом хватало воздуха на каждое слово — он бил её… и… орехи… — Орехи? Какие орехи? — переспросил юноша, не до конца понимая о чём она говорит. Неожиданно для него, Клара гневно одернула руку и отвернулась: — ОРЕХИ! — выпалила она в несвойственной ей грубой манере — ЧТО НЕ ЯСНО?!       Юноша осекся, не ожидая такой реакции, и собирался было встать и уйти, но решив, что в таком состоянии Кальцоне может совершить что-то из ряда вон выходящее, он, закатив глаза, вновь осторожно сжал её ладонь. — Дыши медленнее, — негромко произнес он, опасаясь очередного приступа ярости. Зная, что работа её станда связана, как раз-таки, с эмоциями, ему было чего избегать. — Расслабься. Контролируй своё дыхание.       К его удивлению, Клара подчинилась. Она повернула голову в его сторону, глядя на него с некой благодарностью. Слегка поглаживая костяшки её тонких пальцев, Мелоне заметил, что дрожь постепенно начинала отступать.       Спустя несколько минут, казавшихся Мелоне вечностью, Клара вновь погрузилась в сон. Парень почувствовал себя матерью, с трудом уложившей спать непослушного младенца. Довольный собой, он вернулся в свою комнату, чтобы насладиться оставшимися несколькими часами сна.

***

      Наутро Кальцоне проснулась от уже знакомого ей смеха. Формаджо, уже при полном параде, завалился в кресло, а его кошка тотчас же прыгнула на руки хозяина. По-свойски закинув ноги на диван, он принялся легонько расталкивать девушку. Она совсем не выспалась из-за ночных кошмаров и была готова отдать всё, чтобы еще хотя бы пять минут поваляться. Но Формаджо было всё равно: — Подъем, женщина! — скомандовал он. — Нам нужно хорошенечко подкрепиться, прежде чем искать информацию о твоём Ноце, будь он неладен!       При упоминании Ноце в груди вновь поселилась боль, но Формаджо сумел отвлечь её от надвигающегося припадка, пускай и своеобразным способом: — Пока ты здесь отдыхаешь, босс и его шестёрки уже заработали миллиарды лир! — сказав, он стукнул по спинке дивана с такой силой, что кошка на его руках, с недовольным мяуканьем, пугливо отпрыгнула. — Марш на кухню!       Кларе ничего не оставалось делать, как повиноваться. Переодевшись, она неуверенно двинулась к холодильнику.       «Чёрт, а если они убьют меня, когда узнают, что я не умею готовить! — дрожащими руками она достала хлеб. — Что они вообще едят?!»       Девушка взяла нож, решив приготовить брускетты, которые так любила Мария. Перед глазами тут же всплыло лицо сестры и воспоминания нахлынули с новой силой. Неужели она больше никогда не увидит её, не услышит заливистый смех и задушевные разговоры перед сном. Сколько её секретов она унесла с собой в могилу… Клара, словно завороженная, смотрела на нож, пока тот не выпал из её руки. — Эй, ты чего там делаешь!? — громкий голос Формаджо из стороны гостиной вывел девушку из транса. Обернувшись, она увидела мужчину, изобразившего жест вроде «я слежу за тобой». Несмотря на ускорившийся от волнения пульс, Кальцоне подняла нож и собиралась было вернуться к попытке приготовить завтрак, но её вероломно прервали. — ФОРМАДЖО, БЕЗМОЗЛЫЙ ТЫ ПРИДУРОК! — Гьяччо вышел из своей комнаты и тут же разразился криком — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЕЙ ВЗЯТЬ ОРУЖИЕ?! — А что здесь такого? Я же слежу. Пускай готовит, — спокойно пояснил мужчина, — или ты сам хочешь этим заняться? — Так, что за суета? — следом вышел Иллюзо, потягиваясь после долгого сна — Гьяччо, чем ты опять недоволен?       Гьяччо собирался было объясниться, но Формаджо предпочел выдать свою точку зрения. — Ты-то наблюдаешь? — усмехнулся Иллюзо, дав товарищу подзатыльника — С твоим бесполезным стандом тебя даже девчонка уделает! Тоже мне, без году неделя в банде, а всё туда же…       Иллюзо забрал нож из рук Клары, всё также в растерянности стоящей на кухне. Вскоре остальные члены банды присоединились ко всем и расселись по местам, решая, чем они будут заниматься сегодня. — Формаджо, почему ты решил заставить Клару готовить завтрак, не посоветовавшись с остальными? — холодно спросил Ризотто, отчитывая подчиненного. — Что? — подал голос Мелоне. — Серьезно, Формаджо? У неё неустойчивая психика, она могла сделать с собой что-то. — Мелоне, я не давал тебе слова, — лидер даже не взглянул на парня, продолжая буравить взглядом провинившегося. — И более того, она могла отравить еду или убить тебя. Мы пока не можем ей доверять. Об этом ты не подумал? — Да… вероятно, я сплоховал, — мужчина виновато потёр затылок. — Значит сегодня приготовлением завтрака займешься ты, — заключил Ризотто. Формаджо хотел было возразить, по его лицу было понятно, насколько он недоволен наказанием, но смирился и отправился на кухню вместо Кальцоне. Главарь тем временем продолжил: — Клара, расскажи всё, что ты знаешь о нужном нам человеке.       Девушка хотела было выдать информацию, но язык не поворачивался. Дыхание перехватило, она будто забыла все слова на свете. Говорить о произошедшем сейчас, после ужасающих сновидений, для неё было равносильно тому, что снова пережить это. К счастью для неё, Мелоне подал голос: — Позволь мне, Ризотто. Клара передала мне все необходимые сведения. Я всё зафиксировал, — он похлопал по корпусу своего ноутбука и, получив разрешение, принялся говорить. Ризотто внимательно слушал его, анализируя каждое слово, после чего протянул: — Малолетка, возомнивший себя королем… Должно быть, он силен, если сумел похитить стрелу, и чтение мыслей вряд ли единственная его способность. Иллюзо, займешься поисками данных о его прошлом. Сомневаюсь, что там есть что-то важное, вероятно, сынок богатеньких родителей, раз занимает такой пост в столь юном возрасте. Но это может сыграть нам на руку в поиске его слабостей. — Будет сделано, — откликнулся Иллюзо. — Гьяччо, ты будешь охранять базу, на случай, если он или его пешки надумают напасть. Будь наготове. — продолжал Неро. — Хорошо, — процедил Гьяччо. Он ни в какую не желал сотрудничать с Кларой, однако не осмеливался нарушить приказ лидера. — Прошутто, Пеши… Поскольку наш «малыш» любит поиграть, вы подтяните Клару в покере. — О, нет… — едва слышно прошептала девушка, припоминая своё досадное поражение в игре с Ноце. — О, да! — оживился Пеши. Несмотря на свой нелепый вид, он был довольно азартным и никогда не упускал шанса сыграть партейку-другую. Ему на удивление часто везло. Прошутто кивнул, давая понять, что осознал суть своих действий. — Когда решите, что готовы, отправляйтесь в казино. Там тоже могут быть полезные сведения. А ты, Мелоне, итак знаешь, что делать. Я же подниму нужные связи и постараюсь достать те таблетки, которые принимал Пеши. Всем всё ясно? — уточнил Ризотто, и услышав утвердительный ответ от каждого члена банды, строго произнес: — За работу.

***

— Как думаешь, дорогуша, я умру? — Ноце крутился перед зеркалом, повязывая на шею нежно-голубой шелковый шарф. — А, хотя не отвечай. Я итак знаю, что ты думаешь, — он приторно улыбнулся. Подчиненный заволновался, увидев в отражении столь знакомую ему самодовольную улыбку. Он знал, что за ней никогда не следует ничего хорошего. Ноце явно что-то задумал. — Все мы когда-нибудь умрем… — отвлеченно пробормотал он. После столкновения со стандом Клары, неистовый кашель не покидал Ноце ни на минуту. Среди его пособников и врачей больницы ходил слух, что юноша долго не проживет, но они знали, что несмотря на свою трусость, он никогда не признает слабость. — Девчонка собиралась отравить меня, но у неё ничего не вышло. Пары серной кислоты крайне опасны, а я отделался каким-то кашлем, он скоро пройдет, — Ноце вот уже несколько минут отчаянно теребил шарф, что выдавало его волнение и безуспешные попытки замаскировать свой страх. — Это только доказывает мою силу и превосходство, не правда ли?       Мужчина хотел было ответить, но надрывный кашель начальника сбил его с мысли. Как бы Ноце не старался, подчиненный всё равно заметил крупные бордовые пятна на шарфе. Повернувшись к зеркалу, он прохрипел: — Ерунда, — предвидя дальнейшие расспросы, он одним движением шарфа стер остатки крови с нижней губы и поспешил перевести тему — Кстаааааати… — Слушаю, синьор. — У меня будет к тебе одна малююююсенькая просьба, дорогуша, — Ноце демонстративно прочистил горло, и, наконец отойдя от зеркала, продолжил серьезным тоном — Тебе нужно будет вернуть стрелу Польпо. — Что? Мне? — ответом ему был сдавленный смех: — Дорогуша, ну не мне же! — Ноце достал два бокала и принялся разливать вино. — Только представь, как нехорошо будет, если кто-то узнает, что я выкрал её. Читать мысли обычных людей скучно, знаешь ли. А вот осознание того, что ты контролируешь разум кого-то, кто сильнее и главнее тебя, — это и есть власть. Когда обладателям самых могущественных способностей ничего не остается, как подчиниться мне — вот настоящее наслаждение! — Меня же убьют… — неуверенно сказал мужчина. Он понимал, что его ждет, а когда дело касается угрозы жизни, даже у самых верных последователей Ноце закрадываются сомнения. — Может и не убьют, — Ноце смотрел на мужчину сквозь стекло бокала. — А если не вернёшь, то тебя убью я. Ха, не завидная у тебя участь, дорогуша. Могу предложить выпить вина, для храбрости. — Как прикажете, синьор, — он опустился на стул рядом с господином, и, осторожно взяв бокал, поднял его для тоста, — За вас. — За меня, — сказав, Ноце заглушил очередной приступ кашля приторным красным вином.