Алый рассвет

      Всю дорогу из Позиллипо до базы, Клара не могла выбросить из головы ту квартиру. Перед глазами то и дело маячили образы жильцов, которых она никогда не видела: синьора Кубони, богатого крупного мужчины, чьих волос едва коснулась седина, его жены, поджарой немолодой женщины, с идеальными, как в голливудских фильмах, зубами, приемного сына, Бернардо, выглядевшего значительно старше своих лет, ловко вписавшегося в преступную деятельность, кто благодаря своим связям и пробивному характеру легко и непринужденно поднимался всё выше по карьерной лестнице. Эта ехидная усмешка Ноце в точности копировала выражение лица своего папаши. Различались только глаза: взгляд Ноце всё еще хранил в себе остатки юности, а отец, с которым он так нещадно расправился, словно сам признал поражение, уступая сыну. Маленький гадёныш, такой же тиран, как и папаша, вырезал всю свою семью. В этом не было ни капли сомнения.       От картины, которую неустанно рисовало воображение, Клару затошнило. Сердце бухнуло в груди, словно пытаясь выбраться из невидимой паутины, сковавшей его со всех сторон. Нагло украденные из тумбочки деньги противной тяжестью согревали нагрудный карман. — О чем задумалась, Клара? Ты будто выпала из реальности, — Мелоне пощелкал пальцами перед её носом. — У тебя точно всё хорошо?       «У меня уже несколько месяцев как ничего не хорошо,» — хотела было ответить она, но заставила себя улыбнуться, и, коротко кивнула, смущенно глядя в алебастровое лицо Мелоне, крепче сжала его руку.       Они продолжили путь, а навязчивые мысли никак не оставляли разум девушки в покое.       «Ну и зачем мне понадобилось брать эти деньги? — она уже успела тысячу раз пожалеть, что вскрыла тайник Ноце. А если он узнает? Было бы обидно умереть из-за каких-то жалких пятидесяти тысяч. — И чем я лучше него?»       Кальцоне чувствовала себя подлой воровкой, предавшей свои принципы, ради… чего? Она не могла найти оправдание своему поступку. Еще совсем недавно она упрекала Марию, если та под шумок подрезала продукты из ресторана, в котором работала. Но если сестра делала это чтобы прокормить семью, да и еда в любом случае бы испортилась, то Клара сделала это…       «Просто так. Потому что я так захотела,» — одними губами безмолвно прошептала она. Страх сковал её изнутри, мурашки отбивали безумный танец по её позвоночнику, когда она осознала, чьи слова неосознанно прозвучали в её голове, на кого она становится похожей.

***

      Ризотто выслушивал монолог Мелоне без энтузиазма, готовый вот-вот оборвать его на полуслове. Откинувшись в кресле, лидер банды убийц даже не смотрел на своего подчиненного, бурно распинавшегося о вредной матери Клары из Сорренто, и резне, произошедшей несколько лет назад в элитной квартире в районе Позиллипо. Рубиновые глаза косились на Кальцоне, что сидела подле Мелоне, подогнув под себя ноги. Она была чем-то изрядно встревожена.       Девушка почувствовала на себе буравящий взгляд ассасина. Мужчина, казалось, видит её насквозь, под этим холодным пристальным взором, Клара на секунду захотела вывернуть свои карманы и рассказать о находке. Но вовремя остановилась.       «Откуда ему знать? Да и зачем. Это просто деньги, успокойся, Клара, никто даже не заметит,» — успокаивала себя она. Чем больше она думала об этом, тем больше погружалась куда-то далеко отсюда, туда, где слышала едва различимый голос матери, что прогоняет её из дома, визг пожилой четы, когда остро заточенный кухонный нож избалованного подростка проникает глубже под кожу, разрывая мягкие ткани. — Хм, вот оно как. Иллюзо, проверь информацию, — Ризотто кивнул соратнику, и тот, удостоив Клару и Мелоне ехидной ухмылки, открыл ноутбук, с таким довольным лицом, словно весь день только этого и ждал. — Эй, Кальцоне! — А? — рычащий оклик мужчины подействовал на девушку, как холодный душ. — Что сказала мать? — спросил он, зачем-то уточнив — Орнелла. — Она сказала, что сына с именем Ноце у неё никогда не было. Но при этом упомянула, что у неё был ребёнок от Бернардо, — пояснила девушка. Мелоне заключил её в порывистые объятия со спины. Клара была достаточно худой, чтобы он смог свести руки в замок у неё на талии. — И что ты думаешь по этому поводу? — одним чётким вопросом лидер остановил разгорающийся заливистый смех Иллюзо и Формаджо. Кальцоне хоть и не любила публичное выражение чувств, она не отстранялась от Мелоне, а наоборот, придвинулась к нему так близко, как могла, едва ли не сев ему на колени. В целом, их можно было счесть очень близкими друзьями, не только любовниками. Рассказывать о своих отношениях остальной банде они пока что не видели смысла. Ризотто явно будет недоволен. — Я думаю… думаю она лжёт. — высказала своё предположение девушка, но едва оно прозвучало вслух, она потеряла веру в собственные слова. — Может быть Ноце уже связался с ней каким-то образом, и она помогает ему. — А может быть она сказала правду, — неожиданно подал голос Прошутто — а Ноце — это всего лишь псевдоним? Она не говорила никаких других имён?       Кальцоне покачала головой, раздосадованная, ведь они действительно не спросили, как звали её сына на самом деле. Девушка оправдывала свою рассеянность неадекватным поведением матери, сменой её настроения при упоминании Ноце. — Она сначала так мило с нами беседовала, — Клару передернуло, стоило лишь вспомнить медовый голос матери, что вязкой сладостью наполнял уши — а когда мы сказали про Ноце она как с катушек слетела, заметалась по кухне, сама не своя…       В гостиной было тихо, чего-то не хватало. Кальцоне бегло осмотрела присутствующих, стараясь ни на ком не концентрироваться. Ризотто скрестил пальцы в замок под подбородком, в его голове зарождался какой-то план. Иллюзо давно потерял интерес к беседе, устремив всё внимание в экран компьютера, лишь изредка подмигивая Кларе. Формаджо по-свойски развалился на кресле, лениво пялясь в потолок. Прошутто подался ближе, переваривая полученную информацию. Пеши задремал, тонкая паутинка слюны стекала из уголка его губы, капая на грубую обивку дивана. Ласковые руки Мелоне сомкнулись под грудной клеткой девушки, словно ждали момента, чтобы опуститься ниже и ниже, в самое её естество.       «А где же Гьяччо?» — Клара недоуменно подняла каштановую бровь. Осмелев, она всё же решилась задать вопрос, в надежде, что не прервет размышления лидера банды. — Гьяччо выслеживает информатора, — холодно процедил он, его, казалось бы, обычная фраза, но прозвучала как приговор, эхом отражаясь в голове девушки. — Информатора? — не поняла она. — Есть один человек, который знает всё обо всех… — начал было Ризотто, но звонкий голос Формаджо перебил его: — По крайней мере, хочет, чтобы все так думали. Это ведь внушает уважение и страх, ну!       Под презрительным взглядом испепеляющих глаз главаря, Формаджо замолчал и отвернулся, буравя спинку кресла. Иллюзо не мог упустить возможность хихикнуть. — …однако оплата его услуг очень велика. Нет, деньги он редко берет. Их у него и без того предостаточно. — отчеканил Ризотто. — То есть если Прошутто прав, и это действительно псевдоним… он может знать настоящее имя Ноце? — с надеждой в голосе спросила Кальцоне. — Не может знать. Он знает. Чем ценнее информация, тем она дороже. Вопрос в том, хватит ли у тебя мужества, чтобы заплатить ему.       «Мужества? О чём он?» — девушка нервно заморгала, по телу пробежала мелкая дрожь. — Ничего не бойся, я с тобой, — ласково прошептал Мелоне, так, чтобы слышала только Клара. Перед глазами всё поплыло, неистовая паника медленно, словно дикий зверь, приметивший добычу, подкрадывалась к ней. В ушах загудело, так нестерпимо больно, как если бы сам Дьявол подъезжал всё ближе на своей адской колеснице. Кальцоне попыталась встать, но ватные ноги не слушались, заставляя вновь осесть на диван, отступить в этой борьбе с неконтролируемой тревогой. Хотелось кричать, плакать, уничтожать всё вокруг, сделать что угодно, лишь бы наваждение прекратилось. Картинки в сознании менялись с такой скоростью, что Клару затошнило, как на карусели в детстве. Она различала узкие искаженные лица новой семьи матери, те самые, что улыбались с фотографий в особняке: её, мужа и троих детей. На миг они превратились в кровавое месиво, затем в инверсию, и вновь вернулись в норму. Сердце с ненавистью билось о грудную клетку, пот градом стекал со лба. Клара чувствовала, как трясутся руки, но ничего не могла с этим поделать. Страшная улыбающаяся рожа брата, её самый страшный кошмар, вновь пришла к ней без приглашения. Рожа пыталась что-то сказать, но из-за жуткого гула в ушах, она не могла разобрать ни единого искаженного слова. Судорожно глотая воздух, Кальцоне схватила Мелоне за руку. — Может, принести воды? — забеспокоился Прошутто. Всё происходило так быстро, что ребята даже не успели спохватиться. Мелоне кивнул, усаживая девушку, словно марионетку, в удобную позу, пытаясь привести в норму её сбивчивое дыхание. Клара изо всех сил пыталась что-то сказать, но воздуха не хватало даже на самую короткую фразу.       Жадными глотками девушка осушила стакан, концентрируясь на нежном шёпоте Мелоне, что ласково вторил ей что-то, будто на незнакомом языке. Но ей было всё равно что, главное, сейчас он рядом. И остальная банда. Они встретятся с информатором, выяснят секрет Ноце и сотрут его в порошок. Всё будет хорошо. — Кажется, мне пора принять лекарство, — прерывисто выдала она, растерянно проводя руками по своей одежде, хоть и знала, что в карманах нет ничего, кроме злосчастных пятидесяти тысяч. Пузырёк она отдала на хранение Мелоне. — Сегодня спишь в моей комнате, — твёрдо произнес он, осторожно взяв девушку на руки.       Кровать Гьяччо была такой же холодной, как и его станд. Кальцоне старалась занимать как можно меньше места, сжавшись в комок, в надежде что так владелец не узнает, что она здесь ночевала. Горькие таблетки отправляли все мысли на второй план, от них становилось одновременно тяжело и легко, но так свободно. Без них ей уже не справиться с навязчивыми мыслями. Даже если рядом близкий человек.

***

      С утра Клару разбудил скрип ступеней прикроватной лестницы — Мелоне едва слышно спускался, приветствуя заспанное лицо девушки с кокетливой улыбкой. Она не знала, который час, но ослепительные солнечные лучи вовсю игрались на её подушке. Приятное тепло разливалось по всему телу, отчего девушка широко улыбнулась, щурясь от света, проникающего в комнату через маленькое окно. Не было никакого желания выяснять отчего у неё с утра такое хорошее настроение. Хотелось наслаждаться редкими моментами мимолетного счастья. Бегло списав это на непредсказуемый побочный эффект от лекарства, неожиданно для себя она произносит расслабленным голосом: — Ну же, иди ко мне, — натягивает одеяло по подбородок, заманчиво приглашая парня к себе. — Серьёзно? А как же «Гьяччо голову оторвёт»? — Мелоне попытался неумело спародировать её, не веря, что с ним действительно говорит его Клара. — А не пойти ли ему в… — Кальцоне давно уже не чувствовала себя такой раскрепощенной, но мысль о том, чтобы развлечься на кровати Гьяччо возбуждала в ней незнакомый ранее азарт, как от покера. Она не успела договорить: Мелоне одним рывком оказался в опасной близости к ней, поглаживая раскрасневшиеся губы девушки. — Тише-тише, amore, — его горячие дыхание заставило Кальцоне беззвучно простонать — Народ уже проснулся. Ты же не хочешь, чтобы нас раскрыли?       Пока он говорил, ловкие пальцы незаметно скользнули под белоснежное одеяло, и, нащупав бархатистую кожу промежности, игриво сдвинули ткань трусиков, что раздражали одним лишь своим присутствием. Клара тяжело выдохнула, закусив губу, чтобы не спугнуть Мелоне, или того хуже, позволить кому-либо помешать им. — Почему ты еще не поцеловал меня? — прошипела девушка, сознание наотрез отказывалось слушаться её, требовало раствориться в ласках парня, крепче прижиматься к его горячей ладони, буквально насаживаясь на пальцы.       Мелоне облизнул губы, расплываясь в хищной улыбке. Ему нравилось наблюдать за реакцией Кальцоне, заманивать своими обжигающими прикосновениями, заставлять умолять о большем.       Узкая щель девушки сжимались, когда умелые пальцы резко проникали так глубоко, насколько это было возможно, затем плавно поглаживали возбуждённые стенки, и мягко выходили, лишь для того, чтобы доводить её до экстаза снаружи, распределяя драгоценные соки по половым губами и горошинке клитора.       Не в силах оставлять себя наедине с его игривой рукой и томным взглядом, полным наслаждения от созерцания её исступленных мучений, она жадно впилась в его губы поцелуем. Мелоне алчно покусывал чужой язык, вовлекая девушку в одному ему понятную игру, наконец, прикрыв глаза от застилающего рассудок удовольствия. Свободная от ласк рука бессознательно потянулась к тонкой талии Клары, сжимая в объятиях.       Не разрывая поцелуя, Кальцоне перевернулась, оказавшись сверху, не до конца понимая, готова ли она принять на себя ответственность и контролировать весь процесс, оставляя Мелоне возможность рассматривать каждый дюйм её тела, каждую морщинку на искажённом от страсти лице. Прозрачные капли влаги, которой, казалось, не было конца, стекали с пальцев аккурат на свежую постель Гьяччо, но разгорячённую пару это волновало в последнюю очередь.       Окончательно отбросив смущение, Клара разорвала поцелуй, припадая к шее, ключице, груди любимого, надавливая языком на соски, не отводя взгляда от его лица, словно тысячу раз делала подобное. Рука между тем нащупала крупный бугорок под одеялом и крепко сжала, отчего Мелоне выгнулся, издавая тихий рык. — Что ты со мной делаешь… — ему вновь невольно вспомнилась та ночь, когда разгорячённая алкоголем Клара бессовестно запустила руку в его штаны. Он обожал этот контраст, когда тихая, серьёзная девушка под его ласками превращалась в страстную шлюху, но только без участия спиртного, так не интересно. Он давно уже мечтал почувствовать её острый язычок на своём члене, но сегодня этим желаниям не суждено было сбыться. — ПРИВЕЗЛИ! ПРИВЕЗЛИ! — Пеши ворвался в комнату в таком экстазе, словно маленький ребёнок, которому родители подарили щенка. Истошный крик заставил возлюбленных стыдливо отползти друг от друга. Сердце Клары бешено забилась от столь резкой смены ситуации. Хоть рыжеволосая никогда и не видела снега своими глазами, её будто, полностью обнажённую, выставили на морозную улицу в самый разгар зимы прямиком из горячей ванны. Мелоне не сразу осознал, что произошло, как в принципе и Пеши, чьё лицо тотчас же приобрело багровый оттенок — Ойй, извините, я не вовремя, зайду потоооом.       Момент был беспощадно испорчен, и, расстроенно, но беззлобно, Мелоне пробурчал: — Что привезли, Пеши? — Ууустановку эту… химическую… — нелепо тянул он, опустив глаза в пол, чтобы не видеть, как Кальцоне нехотя кутается в халат — которую Ризотто заказывал, для наркотиков… дороженная, наверное, …