Алый рассвет

      Со дня страшной гибели Ноче прошло около месяца. Хоть Клара и уехала из Неаполя, надеясь, что смена обстановки пойдёт ей на пользу, она оставит свои кошмары в родном городе и начнёт новую жизнь, но случайно взяла добрую часть воспоминаний с собой. Они множились, как плесень, отравляя жизнь девушки.       Кальцоне сидела за ноутбуком последней модели, нервно стуча по корпусу в ожидании письма от Мелоне. Время от времени он выходил на связь, но ей требовалось всё больше. Написать самой она стеснялась, боясь отвлечь любимого от работы. Вместо звука сообщения, раздалась ненавистная трель мобильного, на экране голубым светом горел номер менеджера. — Слушаю, — нехотя девушка ответила на звонок. — Клара, здравствуй, — мягко начал босс — ты подумала над моим предложением? — Каким из? — она понимала, о чём он, но в последние дни он столько всего говорил, а нежеланная информация совсем не хотела откладываться в мозгу. — В смысле? Ты опять в облаках витаешь! — мужчина цокнул языком, — Я тебе десять раз говорил, про снежную королеву. Образ ледяной неприступной дивы… ты надумала? — А, точно, — Кальцоне задумчиво крутила в руках упаковку, с которой счастливо улыбалась белокурая женщина — пока не знаю… что-то меня останавливает. — Что именно? Поверь мне, я не первый год в этом бизнесе! Белые волосы принесут тебе такую популярность, о которой ты и мечтать не могла! Клара, многие девушки изнуряют себя диетами, бреются на лысо, чтобы только урвать немного славы, а ты боишься покраситься? А деньги, Клара! Подумай о гонораре! — вот что-что, а в деньгах она больше не нуждалась. Но посчитала, что менеджеру об источниках своих заработков сообщать не обязательно. — В любом случае, ты помнишь, что сегодня ты должна…       Мужчина не успел договорить — трубка выпала из руки девушки, она пошатнулась: ехидное лицо убитого брата смотрело на неё с картонной коробки, буквально заглядывая в душу. Девушка вскрикнула, пиная краску в другой конец комнаты. Несмотря на современный ремонт и дорогую мебель, привычки девушки не изменились: в её квартире царил беспорядок, найти что-либо в котором было под силу только владелице.       Отходя от шока, Клара закурила: гадкая привычка прилипла к ней в первый же день в Милане. Она давилась вкусом сигарет, ненавидела их, но всё равно курила. Равно как то, чем занималась, равно как ненавидела модельное, менеджера, сраные кастинги, полоумных девок, репетиции, которым не было конца. И, никогда бы не призналась, но ненавидела себя и свою жизнь. Потому что это была не её жизнь, а, скорее, жизнь, о которой мечтала Орнелла. Она была бы довольна. Больше всего на свете девушка хотела бы сейчас увидеть Мелоне и отдала бы всё, что имела, лишь бы хоть на секунду услышать его «люблю».       Начальник продолжал что-то кричать в трубку, Кальцоне потянулась к ней, и, извинившись, попросила повторить сказанное. Девушку так и подмывало нахамить, предложить покрасить свои усы вместо её волос, но терпеливо выслушивала бесполезную информацию про сегодняшнюю фотосессию во Флоренции.       Внезапно со стороны входной двери раздался глухой стук. Девушка не отвлекалась от беседы, игнорируя незваного гостя, но стук повторился, еще более отчетливее. — Кальцоне! Кальцоне, чёрт тебя дери, открой дверь и впусти меня! — сосед со всей дури пинал дверь, грозясь выбить её, словно от этого зависела его жизнь. — Cazzo! — выругалась девушка, и, не попрощавшись, спешно сбросила вызов, затушив едва початую сигарету — Ренато, твою мать! Свали нахрен! — Открой сраную дверь, Клара! Или я выломаю её! Мне нужен порошок! — сбивчиво вторил парень. — Придурок, — гневно пробормотала она под нос, и, под безустанное избиение двери, грубо смахнула со стола белый свежеприготовленный порошок в прозрачный пакетик. Подойдя к двери, рыжеволосая спросила: — Ничего не забыл? — А, точно, — из-под двери показались две купюры по пятьсот тысяч, обе необратимо порванные и небрежно смятые. — Миллион лир… — Не хватает, — спокойно возразила Кальцоне. — Что? — Еще двести тысяч. — Да блин, нет больше! Кальцоне, ну помилуй, я через неделю верну, обещаю, чего тебе эти двести тысяч погоду сделают?       Клара нарочно громко выдохнула: — А, хрен с тобой, — сказав, она просунула в ответ пакетик с веществом, и, убедившись, что наркоман ушёл, нехотя принялась собираться на фотосессию, выискивая в груде скомканных на огромной кровати вещей свой излюбленный тёмно-серый плащ — в нем такие удобные широкие карманы!..

***

      Спустя два с половиной часа проводник огласил, что поезд прибыл на центральный вокзал Флоренции. Кальцоне даже немного расстроилась, теша себя надеждами, что поезд, как нередко бывает в Италии, задержится, и у неё будет веская причина пропустить ненавистную фотосессию. Девушка даже пожалела, что не съела перед выходом салат в ресторане на первом этаже её дома — Клара так и не научилась готовить, а с её рабочим графиком это было практически невозможно. Однако вспомнив, что съемка должна проходить около Базилики Санта-Кроче, до которой придётся шлёпать по незнакомому городу добрых полчаса, Кальцоне внутренне порадовалась.       Сойдя с поезда, она подумывала зайти в ближайшее кафе и, устроившись в неприметном уголке, пожевать первый попавшийся в меню сэндвич. Голод всё сильнее напоминал о себе болезненной резью в желудке. Она даже позавидовала своим покупателям, ведь под кайфом часто забываешь о том, что нужно есть в принципе. К счастью, она не опустилась до того, чтобы употреблять свой же товар.       Клара уже покидала опустевший вокзал, когда услышала вдалеке неистовый крик. Обернувшись, девушка бросилась к источнику голоса, забыв о своих делах, забыв о мучительном голоде.       Приблизившись, она заметила знакомую сиреневую голову. Должно быть, очередная галлюцинация, наваждение больного сознания, но ущипнув себя, к ней вернулась реальная картина мира. Это был Мелоне, её Мелоне, что отчаянно сражался в схватке с ядовитой змеей.       Немедля ни секунды, Клара призвала Twisted Sister. В последний месяц девушка использовала станд только для изготовления наркотиков и никогда бы не подумала, что ей вновь придется применить ту способность, которую окрестила не иначе как Burn in Hell.       Одно выверенное движение станда — и рептилия, корчась на асфальте, медленно и мучительно плавится, обнажая толстые мышцы и кости. Девушка отводит взгляд, не желая вновь увидеть распотрошенное тело Ноче, образ, что беспрестанно являлся ей каждую ночь.       Мелоне поднимает голову, встречаясь с ней взглядом. Кальцоне ловко преодолевает разделявшие их метры и зарывается в теплых объятиях любимых рук. Впервые за долгое время, она искренне беззлобно улыбается, то ли от случайной встречи после нестерпимой разлуки, то ли осознавая, что на фотосессию она уж точно больше не придёт. Никогда.