Лучший вариант из возможных

В следующий раз это произошло внезапно. Брок еще успел порадоваться, что припарковался, иначе на горной дороге Анголы пиздец ему пришел бы безусловно, несмотря на отличные реакции Зимнего. Он оказался прямиком в Роджерсе. В голом, возбужденном, теплом со сна Роджерсе. На его широченной влажной от пота спине, в его тесной горячей заднице. Полные руки счастья. Брок, не удержавшись, укусил крепкую чуть порозовевшую от удовольствия шею и засадил этой конфетке до корня, на ходу стараясь понять, как его имел Барнс — грубо или нежно. За окном было раннее утро, на Барнсе обнаружились форменная футболка, закатанная до подмышек, и один носок, а Роджерс был голый, как в момент рождения. Голодный утренний секс вернувшегося из очередной жопы Барнса? Потому что на продолжение бурной ночи не похоже: у Роджерса на спине розовый отпечаток замявшейся простыни. Он спал. Вот такой сонно-тяжелый, домашний. И сразу откликнулся, стоило Барнсу вернуться, прыгнуть под одеяло, даже толком не раздевшись, и присунуть ему. Блядский боже, чего бы только Брок не отдал за возможность иметь право вот так врываться к нему. В него. Натягивать до темноты перед глазами, до желания сдохнуть прямо сейчас от передоза кайфа. Да он не пожалел бы вернувшегося милостью Барнса здоровья, только чтобы Роджерс знал, с кем он. Знал и все равно позволил. Брок кусал губы, чтобы не называть Роджерса всякими глупыми прозвищами — правильных он не знал, а неправильное грозило его спустить с небес на землю, дай бог, чтобы не со свернутой шеей. Поэтому он просто толкался внутрь сладко-тесной задницы (без резинки, господи боже, наживую), целовал горячую шею и умолял себя молчать. Роджерс кончил без рук: привычно и легко, с длинным довольным стоном, закрыв глаза и потянувшись к губам. От его беззащитности у Брока скрутило все внутри, как от боли, и он малодушно захотел исчезнуть, поменяться с Барнсом обратно прямо сейчас. Только бы запомнить его таким: принадлежащим другому, почти по-детски доверчивым, расслабленным. И не видеть, как он изменится в лице, узнавая. А в том, что это произойдет, Брок не сомневался. Под кроватью зазвонил телефон, Брок торопливо, жадно добрал свое, спустил прямо внутрь самой прекрасной на свете задницы и чуть не скончался от удовольствия. — Твой, Бак, — Роджерс, свесившись с кровати, нашел на полу навороченный аппарат и перекинул ему. — Я тебя убью, — сказала трубка его собственным голосом. — Позвоночник через жопу вырву. — Да я-то при чем? — ответил Брок, чувствуя, как спина Роджерса напрягается под ним — чертов суперсолдатский слух. — Я это не контролирую. — А вытащить и не ебать чужое — это ты контролируешь?! — Да ты сам-то смог бы? — насмешливо спросил Брок и сбросил вызов — эй, международный звонок стоил дохрена, а звонил взбешенный Барнс за его деньги. Роджерс столкнул его с себя одним точным броском и прижал к кровати, внимательно вглядываясь в глаза. — Рамлоу? — Хэй, кэп. Придушишь — твой дружок навсегда во мне застрянет. А я — не тебе рассказывать — в розыске. Доказывай потом, что он это он, но в моем потрепанном теле. Роджерс отпустил. Поднялся, по-кэповски замкнутый, и даже потеки спермы на бедрах не сбивали градус серьезности. Быстро вытершись, натянул футболку, домашние штаны, отобрал у Брока телефон Барнса и наверняка набрал последний номер. — Где ты? — спросил он, дождавшись ответа. — Хорошо, я… — Эй, — напомнил о себе Брок. — Мое тело останется там, где оно есть сейчас. Так будет лучше для всех. — Собирайся, — Роджерс кинул в него штанами Барнса и, отыскав свой телефон, принялся раздавать указания: — Мой джет к полету. Ангола, код три-девять-восемь-восемь. Подтверждаю: Роджерс Стивен Грант. Готовность полчаса. — Я никуда не поеду, — все-таки поставил в известность Брок. — Нас перекинет обратно. — Тогда, — Роджерс отодвинул картину и, хлопнув по биометрическому замку сейфа, достал оттуда шприц-пистолет, — поступим по-другому. Последний раз говорю: одевайся и поехали. Я не намерен терпеть эти перекидывания туда-сюда, не понимая, что происходит. Потом тебя перекинет на миссии, и ты выстрелишь мне в затылок. Спасибо, но нет. — Ты думаешь, я смог бы? — Броку и правда было интересно. — Я не сделал этого, когда от моей способности стрелять в затылок зависело куда больше, чем сейчас. У меня к тебе слабость, Роджерс, — он усмехнулся криво и, перетряхнув содержимое карманов Барнса, закурил. — Того же толка, что у твоего дружка. У нас почти вышло тогда, перед тем, как все пошло по пизде. — Хватит, — Роджерс умел оставаться профессионалом, даже с растянутой и полной спермы задницей. — Мы летим в Анголу за Баки. Я глаз с тебя не спущу, Рамлоу. Пока все не выяснится. — А потом? — А потом ты сядешь в тюрьму по статье "международный терроризм". — Посмотрим. — Посмотрим. Больше до самого старта в яркое утреннее небо они не произнесли ни слова. — Ты бы хоть спросил, голодный ли я, — проворчал Брок, устраиваясь на сиденье второго пилота. — Такое впечатление, что я сутки не жрал. Роджерс молча перекинул ему упаковку брикетов сухпайка и стартанул с такой перегрузкой, что Брока непременно расплющило бы, не будь он в теле Барнса. Это был даже не сверхзвук, а гиперзвук, как в “Звездных Войнах”. От постоянных маневренных перегрузок Броку кусок в горло не лез: Роджерс пилотировал как бог, и до Анголы они долетели за рекордные два часа. Ну, может, за два пятнадцать — пришлось выпасть из сверхзвука, чтобы точно попасть по переданным Барнсом координатам. Тот бросил машину — машину Брока, между прочим — и занял хорошо защищенное от незваных гостей место на ближайшем плато, куда Роджерс филигранно втиснул боевой джет в режиме полной маскировки. — Хэй, — произнес Барнс, стоило им выбраться из кабины. — Все как обещал, — и двинул Броку по зубам. Вернее, попытался — все-таки это у Брока сейчас ничего не болело и по венам вместо крови текла сыворотка, а потому он поймал летевший ему в лицо кулак ладонью живой руки и прижал Барнса спиной к себе. Даже шею успел лизнуть (свою собственную, если разобраться), но потом получил удар тяжелым берцем по голени и со смехом разжал объятие. — Поцелуйтесь, — предложил Брок Барнсу. — Разве вы не рады встрече? — Нахуй иди, — рявкнул Барнс голосом Брока, но тут Роджерс обхватил его лицо ладонями и всмотрелся в глаза. — Давайте все домой. — Ну, нет, — ответил на эту херню Брок. — Так мы не договаривались. Спасибо за доставку, но в тюрьму я не хочу. Только, можно сказать, жить начал. — Я тебя… — Зимний, я могу с этой скалы на дорогу сигануть и нихрена мне в твоем теле не будет. Жрачка у меня есть, вода, спасибо Роджерсу, тоже. Я знаю в Анголе каждую дыру и каждый притон. Так что давай не будем меряться хуями, а? — У тебя сейчас длиннее, — фыркнул Барнс и прижал к себе Роджерса, подхватил под задницу и поцеловал. С учетом того, что он был в теле Брока, смотрелось это… горячо. Даже слишком. Молчать, во всяком случае глядя на это все, сил не было. — Эй, а меня? — спросил Брок. — По праву телодержателя. — Выбил бы тебе зубы сразу, уже наполовину выросли бы, — оторвавшись от Роджерса, заметил Барнс. — А так... — он быстро достал что-то из кармана, и всей скорости реакций супертела не хватило, чтобы увернуться от подло пущенного дротика. Транквилизатор подействовал моментально, а это говорило о том, что Зимний тоже знал в Анголе если не все злачные места, то многие.