Китон

       — Да ладно вам, — смотрю на родителей, но они похоже уже всё для себя решили. — Зачем прибегать к таким мерам? Ничего страшного же не произошло.        — Не произошло? — Недовольно проговорил отец, внимательно следя за дорогой. — Не произошло.        — Дана, — мама обернулась ко мне и строго посмотрела. — Тебе грозила тюрьма. Если бы не твой отец, нанявший хорошего адвоката, и не я, подключившая все свои связи, ты бы уже была на полпути в колонию для несовершеннолетних.        — Опозорила нас, — проворчал отец. — Как нам людям в глаза смотреть?        Закатываю глаза и смотрю в окно. Папа ещё долго бубнил о том, как я их всех опозорила. Мне же лично было всё равно. Я не считаю, что совершила что-то неправильное. Я же никого не убила и не обокрала. Всего лишь залезла в заброшенную церковь. Ладно, я думала, что она заброшена, ну не знала я, что она функционирует. То, что я там случайно разбила какую-то витрину и слегка помяла книгу в этой витрине. Я вообще спасалась от грозы. На улице так хлестало, да и ветер был такой сильный, что деревья с корнем вырывал. Мне не оставалось ничего иного, как влезть в церковь. То что она оказалась закрытой не остановило меня. Взломала замок и всё. А дальше запнулась. Разбила витрину и уронила с неё книгу. Громкий звон сигнализации и меня повязали где-то через квартал от места преступления. Зачем в церкви вообще сигнализация? Там и воровать-то особо нечего. А потом был очень долгий процесс. На время следствия я находилась под домашним арестом. На ноге у меня был браслет, отслеживающий, чтобы я не покидала дома. На время его отключали. Когда меня привезли к той церкви и заставили показать, как всё было.        Удивительно, но местный священник прям возненавидел меня. Он даже во всеуслышание проклял меня. Вот тут-то мои родители не растерялись и подали на него встречное заявление за проклятие в мой адрес. И как-то так спустя месяц всё уладилось. Родители разумеется возместили весь тот ущерб, который я нанесла, а я отделалась условным сроком. Адвокат, конечно, предложил подать апелляцию, чтобы суд пересмотрел свои действия и решил меня даже условного срока. Но папа отказался, заявив, что не ему с этим жить. Мама, конечно, возмущалась, но потом прекратила. А я жила ещё месяц спокойно, даже не думая о том страшном выборе, который они уже сделали. О том, что меня оказывается отправляют в какую-то там частную школу-интернат, я узнала совершенно случайно. Из разговоров с родителями.        — В смысле школа-интернат?! — В такое я просто отказывалась верить. Я всю жизнь училась в нормальных школах. Не было никаких интернатов. — Что за херня?        — Мы уже всё решили, — сказал папа, допивая кофе. — Выбрали самую дальнюю и самую строгую. Для тебя в самый раз. Там как раз таких как ты на место ставят.        — Да ладно вам, — сажусь напротив него и беру горячую булочку. — Кто в жизни не ошибается?        — Дана, — послышался голос мамы со стороны плиты. — У тебя два года условно.        — Этот священник вообще грозился тебя по максимуму засадить, — папа недовольно посмотрел на меня. — Впервые вижу таких агрессивных священников.        — Да мне доучиться совсем ничего осталось, а вы меня отправляете в какую-то жопу мира! — Бросаю булку на стол. — У меня тут друзья.        — Там заведешь новых, — вторила мама, подходя ко мне.        — Главное адекватных, — добавил отец. — А не тех придурков.        Я устраивала истерики. Устраивала скандалы. Ничего не помогло. Даже мой побег не помог мне. Мама откуда-то узнала моё местоположение и приехала забрать. В итоге меня пригрозили запереть в комнате и установить решетки на окнах. Так что я смирилась. Для них. На деле же я стала готовить план. Ну, попаду я в эту школу. Сделаю всё возможное, что бы меня оттуда выперли. И вот настал тот страшный день, когда меня везли в аэропорт. И вот мы остановились на парковке «Международного аэропорта Сан-Франциско».        — Провожать меня не стоит, — папа достал мой чемодан из багажника.        — Дана, — возмутилась мама.        — Пусть идет, — отец тут же сел обратно за руль. — Барбара, садись.        Мама крепко обняла меня и проводила до входа. Я же, тяжело вздохнув, вошла в здание. Достаю билет и смотрю в какую жопу мира лечу из Калифорнии.        — Зашибись, — вздыхаю ещё тяжелее. — Штат Мэн. — И почему мне только один Стивен Кинг вспоминается? Вроде, как у него вся херня именно в этом штате происходила. — «Муниципальный аэропорт Белфаста». Где это вообще? Через всю Америку переться в какой-то захудалый городишек.        Я зарегистрировалась и, пройдя в зал ожидания, села прямо на свой чемодан. Сдавать его я не стала, убедив что это ручная кладь. Людей в аэропорту было так много, что просто негде было сидеть. А ожидать два часа стоя на ногах я не намеревалась.        Развлекала я себя, как могла. Сидела в телефоне пока батарея не села. Потом просто глазела на людей и вот наконец-то пусть даже и с двадцатиминутным опозданием назвали мой рейс. Лететь долго, около шести часов. Я уже просто не знала, чем буду заниматься всё это время. Надеюсь, что хотя бы покормят.        В самолете я села у окна. Тут же через минуту возле меня сели ещё двое. Полчаса мы просто стояли в ожидании пока все погрузятся и пока стюардессы не расскажут о правилах безопасности и что делать в случаях ЧП. Потом заговорили по громкой связи и, наконец-то, самолет поехал. Ехал он очень долго по прямой, а потом мы взлетели. Уши тут же заложило, но я не обратила на это внимание.        Весь полёт я благополучно проспала. Проснулась только когда по громкой связи сказали, чтобы все вернулись на свои места и пристегнулись. Мы стали снижаться. Приземлились, я бы сказала, не совсем мягко. Уже было темно и, вроде как, шасси коснулись асфальта, и мы поехали. Вроде всё было хорошо, а потом неожиданно резко то ли затормозили, то ли что, но всех резко дёрнуло вперед и, если бы не ремень безопасности, то моё лицо точно бы поцеловалось с креслом, и я бы может лишилась бы передних зубов. Самолёт продолжал ехать всё медленней и медленней, и вот совсем остановился. Все стали аплодировать, ну и я тоже. Правда не совсем понимаю, для чего это делать. По громкой объявили, что это за аэропорт, что за город, какое сейчас время за окном и температура.        Я всё ещё сидела на своём месте, когда люди стали вставать со своих мест и брать свои вещи. Они все стояли в проходе словно боясь, что их сейчас вернут обратно. Стояли они минут пятнадцать и вот наконец-то стали выходить. Я же, дождавшись, когда наконец-то станет посвободней поднялась и, взяв свой чемодан, пошла на выход. Мне предстояло не только выбраться из незнакомого аэропорта, так ещё и найти того человека, который отвезет меня в школу. Вообще не знаю, как он выглядит, да и как он меня узнает. Это волновало и очень сильно. Надеюсь, что у него там табличка будет с моим именем.        Вот только когда мы прошли по коридору и направились на выход, я никого не увидела. Было много встречающих, но того, кто должен был меня встретить, я не видела. Иду на выход с оставшимися, а там уже толпа таксистов. Прохожу мимо них и останавливаюсь, оглядевшись. Страх потихоньку подступал. Я была уставшая и голодная. Не понимаю, почему меня никто не разбудил, когда кормили. На улице уже темнело, но фонари горели все. Куда идти? Телефон сел даже родителям не позвонить.        Взглядом нахожу стоянку и иду к ней. Неуверенно и даже с каким-то страхом останавливаюсь у незнакомых машин.        — Чёрт, — снова оглядываюсь. От волнения и страха, что про меня могли просто забыть, сердце начинает колотиться с такой силой, что отдаёт в уши. — Где же он?        Ну или она. Я вообще не знаю, кто меня встретить должен. Знаю только, что от аэропорта около четырех часов ехать до школы. Она там в каком-то лесу что ли находится. Ну очень далеко и подальше от людей.        Тут кто-то положил руку мне на плечо и слегка сжал. От неожиданности я подскочила и развернулась, уже готовая дать наглецу по лицу кулаком, но вовремя сдержалась при виде высокого высохшего старика. На нём был смокинг, и он как-то надменно смотрел на меня.        — Дана Китон? — Голос у него был поставленный и всем своим видом он давал понять, что является дворецким.        Я киваю.        — Я мистер Лори. Слуга госпожи Хэтчер. — Он наклонился и взял мой чемодан за ручку. — Пойдём к машине.        Иду за этой мумией в глубь парковки и останавливаюсь у чёрного Mercedes'а. Мистер Лори открывает багажник и убирает туда мой чемодан, после чего, закрыв его, подходит и открывает мне заднюю дверцу. Всё ещё стою. Не то что я переживаю, что это какой-то маньяк, не имеющий никакого отношения к школе. Просто даже не верится, что я из-за одной витрины и книги поменяла не только школу, но и целый штат. Сажусь внутрь и удобно устраиваюсь на кожаном сидении. Мистер Лори садится за руль и заводит машину. Мы выруливаем с парковки, я же закрываю глаза и открыв их, уже вижу глубокую ночь. Мы всё ещё в пути.        — Мистер Лори, — подаюсь вперед. — Сколько нам ещё ехать?        — Ещё полтора часа, — тут же следует ответ.        Всматриваюсь в темень и вижу деревья. Потом какое-то поле и снова деревья. Я уже отсидела себе весь зад. Ёрзая на сидении, я уже хотела приехать и лечь спать в кровать. Да и просто походить. Лишь бы не снова сидеть. Шесть часов сидения в самолете и четыре часа в машине. Я даже уверена, что, выйдя из машины, обнаружу на своих джинсах две таких хороших дыры на заднице.        И вот, наконец-то, когда моя задница стала говорить мне «спасибо» за десять часов сидения на ней, мы приехали. Вот только картина, что открылась мне, не совсем порадовала. Огромное старинное здание словно из фильмов ужасов и вокруг него кладбище.        — Это и есть школа? — Родители не говорили, что отправляют меня в фильм ужасов.        — Она самая, — мистер Лори остановил машину у крыльца. — Ну всё, приехали.        Выскакиваю из машины раньше, чем он успел отстегнуть ремень безопасности. На улице холодно и ветер тут же бьёт меня по лицу. Если в начале мне показалось, что кладбище окружает особняк, то сейчас я точно разглядела, что оно находится за особняком. Старинные надгробные плиты внушали страх. Надеюсь, окна спальни не будут на них выходить.        — А почему тут кладбище? — Мистер Лори уже вытащил из багажника мой чемодан. — Это же школа.        Мистер Лори ничего не ответил, а только кивнул на крыльцо. Поднимаюсь по лестнице и удивляюсь, что ступени не скрипят. По моему мнению тут всё должно быть ветхим и скрипучим. Но смутило помимо этого меня больше всего то, что тут не было света в окнах вообще. Даже фонарей не видела. Никакого намёка на свет.        — Сейчас тебя к директору отведу, — мистер Лори вытащил ключи, отпер дверь, пропуская меня вперед, и, тут же закрыл её, зайдя следом. — Идем.        И мы пошли мимо огромной лестницы в глубь дома по длинному широкому коридору, застеленному коврами. Не понимаю, как мистер Лори тут в темноте вообще двигается. Он вообще ни во что не врезался в отличии от меня. Я умудрилась запнуться об ковёр и впечататься плечом в дверной косяк. Последняя дверь слева. Мистер Лори постучал и дождавшись: «Войдите», тут же открыл дверь и кивнул мне, чтоб я заходила. Он вошел следом, оставив чемодан в коридоре и встал рядом со мной опустив руки по швам выпрямившись во весь свой немалый рост. В этот момент он больше походил на солдата, чем на дворецкого.        — Смотрю, что привез, — в кабинете было достаточно темно, а того источника света, что стоял на столе директрисы мало на что хватало. Но, вроде как, это была молодая женщина. Она перебирала бумаги. Не знаю, что вообще она видела в них при таком освещении, но похоже ей было нормально. — Ты, наверное, проголодалась.        И тут словно в подтверждении её слов, мой желудок во всеуслышание дал о себе знать. Напомнив, что я не ела целых десять часов.        — Мистер Лори, отведите Китон в столовую и накормите. Потом проводите в спальню и выдайте форму.        Вроде эта директриса нормальная. Ну так кажется на первый взгляд при плохом освещении. Мистер Лори всё тащил мой чемодан, ведя меня по лабиринтам коридоров, и вот мы оказались в просторной столовой.        — Садись, — дворецкий указал мне на скамейку. — Я сейчас подойду.        Он куда-то ушел, оставив меня одну. Я же поёжилась. Окна в столовой были с двух сторон и как раз с одной стороны отлично было видно кладбище. Тут же отворачиваюсь и смотрю в другую сторону.        Мистер Лори появился спустя десять минут, держа в одной руке фонарь, а в другой дымящуюся тарелку. Поставив её передо мной, он рядом поставил фонарь. Сам отошел к окну. Я же накинулась на подогретую картошку с мясной подливой и булочку. Поев, я тут же захотела спать. Да и всё тело стало ныть от напряжения.        — Поела? — Киваю. — Тогда пошли. Тарелку оставь тут. Потом заберу.        Он снова взял мой чемодан и пошел, освещая дорогу лучом фонаря. Мы вышли в холл и стали подниматься по массивной лестнице.        — Твоя комната на третьем этаже, — мы остановились возле одной из дверей. — Какой у тебя размер одежды?        — Сорок четвертый. Вроде бы.        Мистер Лори достал ключи и, отперев дверь, вошел внутрь. Заглядываю и вижу кладовую. Он тут же выходит и протягивает мне комплект одежды. После чего запирает дверь и мы идем дальше. Остановившись через две двери от кладовой, он распахнул её и кивнул мне. Захожу внутрь и вижу небольшую комнату на четыре места. Кровати стояли вплотную друг к другу и одна из четырех была занята.        — Выбирай любую, — мистер Лори прошел и поставил мой чемодан на пол. — Если возникнут вопросы, то обращайся к своей соседке Тине.        И он вышел, забрав с собой фонарь. Я же старалась как можно меньше шуметь. Не хотелось будить соседку. Отодвинув чемодан подальше, я выбрала кровать у окна и мимолетно бросила взгляд в окно. Секунды мне хватило, чтобы разочарованно застонать. «Отличный» вид на кладбище.        — Просто зашибись, — открываю чемодан и на ощупь ищу пижаму. Отыскав вроде как её, переодеваюсь и ныряю под одеяло. Постельное было ледяным. Зашипев от холода поворачиваюсь лицом к стене и тут же засыпаю.        Проснулась я от странного звона. Этот звон окутал всё вокруг. Открыв глаза, я даже не сразу поняла, где я и что вообще происходит. Какая-то девчонка, смахивающая на героиню фильма ужаса «Звонок», стояла возле моей кровати, спрятав лицо волосами и просто нависала надо мной.        — Самара Морган, я не смотрела ту проклятую кассету, поэтому не боюсь умереть через семь дней.        — Да ладно тебе! — Девчонка тут же откинула волосы назад и приветливо улыбнулась, протянув мне руку. — Я Тина. А тебя как звать?        — Дана, — пожимаю ей руку и сажусь на кровати. — Что за звон?        — Нас так будят.        — Сколько времени?        — Шесть тридцать.        Я застонала и упала обратно на кровать. Не люблю рано вставать. Да и не отдохнула я после вчерашнего.        — Вставай и одевайся, — Тина поворачивается ко мне спиной и начинает снимать с себя пижаму. Я как-то даже зависла от такого, но тут же отворачиваюсь. Смотреть на голую соседку по комнате нет никакого удовольствия. Может вообще её попросить выйти из комнаты, чтобы переодеться? — Дана, ты чего?        — Тина, можешь выйти? Я переоденусь.        — Ладно, только давай быстрее. Ты же явно тут ничего не знаешь. Покажу.        И она вышла. Я особо не глядела, какая на ней форма была, но очень хорошо разглядела свою. Зеленого цвета. Не люблю зеленый. Белая блузка, зеленый жилет и такой же пиджак, однотонные колготки, бардовый галстук. Клетчатая юбка и опять же зеленого цвета. Я даже не знаю, что мне в этой форме не нравится больше: цвет или же колготки. Я вообще юбки не люблю. Предпочитаю джинсы.        Столько вопросов. На хрена вообще галстук? Да и такое себе сочетание если честно. Быстро переодевшись я критично осматриваю себя. С колготками я запарилась конкретно. Едва не порвала их. Юбку я смогла надеть только со второго раза. Зависла, не помня, как вообще правильно: через голову или же через ноги. Блузки я не любила, как и пиджаки.        — М-да, — именно так меня встретила Тина, когда я вышла из комнаты. — Смотрю что этот цвет не всем к лицу. Пиджак застегни.        — На хрен?        — Такие правила. Застегни.        Вздохнув, пытаюсь справиться с тугими пуговицами. Ну хоть форма новая. Она даже воняет новизной. В одежде я брезгливая, так что ни за что не стала бы носить то, что носили до меня.        Мы прошли в туалет, где уже чистили зубы какие-то девчонки. Встаю у раковины и умываюсь. Ну, забыла я взять зубную щетку и пасту. Даже умывание холодной водой не помогает мне проснуться.        — Дальше что? — Тина чистит зубы и смотрит на меня в зеркало. Я же, глядя на своё отражение понимаю, что выгляжу ещё хуже, чем предполагала.        — У нас будет перекличка, а потом завтрак, — она пошла на выход, я следом.        Перекличка была в холле. Мы выстроились в ряд перед мистером Лори и директрисой. При дневном свете я лучше разглядела женщину. Выглядела она весьма неплохо. Высокая с какой-то холодной красотой. Виднелись четкие морщины вокруг глаз, а цвет самих глаз был достаточно красивый, по цвету ореха. Чёрного цвета волосы были аккуратно собраны на затылке. На ней был строгий костюм, и слишком прямая осанка из-за чего она казалась ещё выше, чем есть на самом деле.        Мистер Лори протянул ей планшет под формат А4 и ручку. Директриса сначала просто пробежалась по нам равнодушным взглядом, а после стала четко и громко произносить номер комнаты и фамилии её обитателей. Кого произносили тут же отвечали: «здесь».        — Триста девятая, — вообще без понятия, какая моя комната. Но мою фамилию ещё не называли. — Элфман и Китон.        — Здесь, — хором отвечаю вместе с Тиной.        — Хорошо, — она что-то там черкнула. — Все на месте. Идемте в столовую.        И все словно по команде повернулись и зашагали. В столы были уже накрыты, и я села рядом с Тиной, не смотря даже на то, что она выбрала стол у окна с видом на кладбище.        — Тина, а что это за школа и почему на заднем дворе кладбище? — Мне кусок в горло не лез, хотя выглядело всё достаточно неплохо.        — А, да так, — отмахивается соседка. — Всего лишь бывшая психиатрическая больница.        Мир для меня словно застыл в паузе. Нет, я конечно догадывалась что родители найдут способ, как меня наказать и что школа-интернат — это ещё не самый худший вариант. Но чтоб прям так. С таким вот видом из окна.        — Да ты привыкнешь, — мне даже завидно Тине. Говорит так спокойно и даже с каким-то оптимизмом. — Я тут уже так давно учусь, что даже не всегда замечаю его. Для меня эта картина настолько привычная, что как-то даже всё равно. Кстати, пока не забыла. Тут у нас нет электричества.        — Что?        — Здание достаточно старое и с проводкой беда. Так что если у тебя есть ноутбук или телефон, то зарядить ты их не сможешь.        — А если мне понадобится связаться с родителями?        — Напишешь письмо и отдашь его директрисе. Она сама его потом отправит или велит мистеру Лори.        — Что-то я как-то быстро из двадцать первого века переместилась в девятнадцатый. Мы пером с чернилами случаем не пишем?        — Да нет, ты чего? Шариковыми ручками, как все нормальные люди. Доедай быстрей, сейчас на занятия пойдем.        Стараясь не смотреть в окно, берусь за творожную запеканку и чай.        — Уроки у нас на первом и втором этаже.        — А учителя?        — Они все приезжают сюда.        — То есть тут кроме нас, дворецкого и директрисы никого и нет?        — Да. Эта усадьба принадлежит директрисе Хэтчер. Так что это её дом.        Пока мне не сказали, что это бывшая психушка я ничего такого не замечала. Вчера вот, то ли от усталости, то ли из-за темноты, но решетки на окнах я просто не видела. И вот как по волшебству она появляется на всех окнах в столовой. В холле на окнах я тоже вижу решетки. Даже в туалете и в классах. Классы были большими и мне даже кажется, что это бывшие палаты. Наша же комната либо палата-одиночка, либо же кабинет врача.        Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из дверей. Парт немного, всего четыре штуки. Мощные решетки на окнах. Учителя ещё нет и я сажусь поближе к Тине. В классе появляется ещё две девчонки примерно нашего возраста. Минуты через две в класс вошла директриса. Все тут же встали и сели как только она кивнула. Я же вообще не понимала, что это за урок вообще туда ли я пришла? Может мне в другой класс?        — Элфман, — Тина тут же вскакивает на ноги. — Раздай учебники.        Тина чуть ли не бежит к учительскому столу и, схватив учебники, раскладывает их по партам.        — Новый учебный год, — произнесла Хэтчер внимательно глядя на каждого из нас. — Надеюсь вы не позабыли за летние каникулы наши занятия по немецкому.        Тут же поднимаю руку вверх. Директриса смотрит на меня и кивает.        — Директриса Хэтчер, — не знаю миссис она или мисс. — Я в школе немецкий не проходила.        — Это плохо, Китон, — смотрит на меня пронизывающим таким неприятным взглядом, что меня аж в дрожь бросает. — Тебе придется научиться немецкому. В моей школе преподают только этот иностранный язык. А сейчас открыли все учебники на третьей странице.        Открываю учебник и вижу сплошные немецкие слова без какого-либо перевода. Директриса называет одну фамилию и требует прочесть страницу. Девчонка сидящая ближе всех к ней встаёт, держа в руках учебник и четко без запинки начинает читать на немецком.        — Прекрасно, — выражение лица у Хэтчер вообще не меняется. Оно спокойное и холодное. Она даже не улыбается. — А теперь перевод.        Девчонка переводит, и директриса кивает, говоря, что ставит за это пять. Потом спрашивают вторую и та точно так же прекрасно читает и переводит. Я вообще боюсь. Очередь явно и до меня дойдет, а я просто не понимаю, как тут что-либо читать. В школе у меня из иностранных был только урок французского. И то я на него забила после второго занятия.        — Элфман, — Тина встаёт держа трясущимися руками учебник. Вижу, как моя соседка по комнате волнуется. Она начинает читать и тут же запинается. Потом начинает заново и опять же на том же самом месте. Кое-как она осиливает одну страницу и дрожащим голосом начинает переводить. — Плохо, плохо, Элфман. Само произношение. То как ты читаешь и запинаешься. А про перевод я вообще молчу. Два. Я думала, что за столько лет проведенных в моей школе ты худо-бедно научишься читать. Заметь, я не сказала «великолепно».        — Простите меня, директриса Хэтчер, — вижу, как опускаются руки у Тины. Как она начинает дрожать, а под конец вообще начинает плакать.        — Задержишься после этого урока, — сурово говорит женщина и смотрит на меня. — Китон.        Поднимаюсь держа в руках учебник. Я вообще не понимаю зачем она пытается заставить меня читать. Я просто даже алфавита не знаю.        — Ну! — Требует она.        — Директриса Хэтчер, — опускаю учебник. — Я же сказала, что не понимаю немецкого. Я не знаю алфавита. Я даже цифр на немецком не знаю. Я не могу это читать.        — Плохо, Китон, два, — мне не понравилось то, как она на меня посмотрела. А ведь вчера казалась такой милой женщиной. — Задержишься вместе с Элфман.        Сажусь на место и поворачиваю голову на Тину. Она смотрит на меня как-то затравленно и грустно кивает.        Дальше на нас просто не обращают внимания. Две девчонки на первых партах снова читают и переводят, а потом директриса начинает на немецком их что-то спрашивать и те на немецком отвечают.        — Вы двое свободны, — говорит она, хотя звонка я так и не услышала. — А теперь разберемся с вами двумя, Элфман и Китон.        Директриса поднимается и, пройдя к двери, запирает её на ключ. Мне это сразу не нравится. Зачем запирать дверь, если нас скорей всего будут отчитывать? Думает, что кто-то из нас способен сбежать?        — Вы обе, подойдите ко мне, — поднимаемся и идем. — Элфман, ты столько лет тут учишься и всё ещё не говоришь на немецком.        — Простите меня, директриса Хэтчер, — краем глаза замечаю, как Тину всю трясет. Она уже заливается слезами. Я даже подумать не могла, что она такая плакса. По виду даже не скажешь. В школе я всегда презирала таких. Тут же это моя соседка по комнате и первая, с кем я наладила отношения. Я не конченная, чтобы отворачиваться от неё. — Я правда стараюсь, но этот язык мне даётся очень сложно.        — Язык даётся сложно, — это было сказано таким неприятным отталкивающим тоном, что я похолодела на секунду, действительно испугавшись за Тину. — Ну что ж, вечером до ужина буду ждать тебя у себя в кабинете. И только посмей не прийти.        Тина энергично закивала головой, да так, что у неё там что-то хрустнуло. А я же попала в полное внимание со стороны директрисы. Она сделала шаг ко мне едва ли не вплотную оказавшись со мной.        — Что же касательно тебя, Китон, — поднимаю на неё глаза сдерживаясь, чтобы не сделать шаг назад. Вообще, не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство. — Я разговаривала с твоими родителями, и они многое мне рассказали о тебе. — Её тонкие губы плотно сжались и мне как-то сразу же захотелось узнать, что конкретно родители про меня рассказали? То, что я не люблю заправлять постель? Бывает чавкаю и ем как свинья? Ну явно же они упомянули тот случай в церкви и суд. — Это я к тому чтоб ты знала. — Она резко наклонилась да так что я от неожиданности всё же да отступила, ударившись задницей об угол парты. — Я всё про тебя знаю. — Зашипела она мне в ухо. — Про все твои выходки и то, к чему ты можешь перейти ради того, чтобы выбраться из этой школы. Знай, они очень хорошо заплатили мне, чтобы я подержала тебя тут как можно дольше. Даже чек на круглую сумму выписали на тот случай, если ты что-нибудь испортишь, да и просто, чтоб ты знала. — Её руки крепко вцепились в мой пиджак, и она притянула к себе, прижавшись своей ледяной щекой к моему горячему виску. — Они выбрали самую лучшую школу-интернат для такого неугомонного подростка как ты. Но я быстро выбью из тебя всю дурь, и ты выйдешь отсюда шелковой.        Она отпустила меня и выпрямилась. Я же вся побелела, чувствуя, как сердце стало отдавать в виски.        — Вы свободны. Элфман, не забывай о вечере. Я буду ждать. Ты же, Китон, вечер проведешь в библиотеке за изучением немецкого языка. Только посмей мне завтра ничего не прочитать. Накажу.        — И где эта библиотека? — Вырывается из меня. Поправляю на себе пиджак. Вообще впервые за всю мою жизнь, кто-то из сотрудников школы меня хоть как-то да хватал. В начальной школе, в средней школе такой херни не было. Даже когда к директору вызывали, и я его доводила он и то такого себе не позволял. Хотя я там угрожала ему иском за домогательства. — Ты что, дрожишь?        Тина прям вся тряслась. Она всё ещё плакала и вроде как я должна была её успокоить, но я не знала, как. Я всю жизнь дружила в основном с одними пацанами. В нашей компании никто никогда не плакал. Так что я вообще без понятия, как успокаивать. Наверное надо обнять, похлопать по спине и что-то сказать. Но я не стану так делать. С Тиной я не настолько близка, да и она такого моего порыва может не оценить.        — Всё нормально, — в голосе у неё улавливалось еле заметное заикание. — Пошли на следующий урок.        — Ты для начала умойся. У тебя всё лицо заплаканное.        Тина только кивнула, и мы пошли в туалет. Она умылась и мы отправились на следующие уроки. История, литература, английский, физика прошли нормально. После них мы отправились на обед. Я специально села спиной к кладбищу. Тина же была молчалива и печальна. Она не ела.        — Кто знает, какое будет наказание, — начала я. — Так что ешь.        — Да, ты права, — Тина взяла ложку… так и не притронулась к еде. — Тебе надо в библиотеку.        — Точно, — честно я вообще туда идти не планировала. Не вижу никакого смысла в этой затее. За один вечер всё равно язык не выучить.        — Она на втором. Пойдем покажу.        Библиотека оказалась напротив лестницы. Больших размеров обставленная вдоль всех стен книжными шкафами.        — По-немецкому должны быть тут, — Тина указала мне на вторую полку от пола. — Обязательно почитай. Хотя бы основы, иначе Хэтчер с тебя шкуру спустит.        Тина ушла, а я, взяв книгу, тут же её открыла. Всё на немецком и ничего не ясно. Достаю другую книгу и, вроде как, это словарь. Прохожу на середину комнаты и сажусь за длинный стол. Тут есть транскрипция, да и просто как произносится, читая английскими буквами. Я честно просидела так какое-то время пока голова совсем не стала тяжелой, и я просто перестала понимать, что читаю. Пару слов запомнила. Если ничего не забуду, то произнести их смогу. А вот написать нет. Да и в библиотеке уже стало темнеть. Выхожу и просто прогуливаюсь по школе. Ужин тут скорей всего рано. Пока ещё не достаточно темно. Но с приходом зимы будет темнеть раньше.        Вскоре я заметила, что люди двинулись в столовую и пошла за ними. Печально, что среди всех этих девчонок нет ни одного парня. Мне вот сложно дружить с девчонками. У них вечно одна мода в голове. Прохожу и сажусь уже на привычное место, подметив, что Тины ещё нет. Смотрю на овощной салат и кашу с уже почти растаявшим куском масла. В стакане налито какао и его я наполовину осушаю. Смотрю на остывающую порцию Тины и тут же она появляется в дверях. Соседка идет неуверенно и слегка пошатываясь, но что больше всего бросается в глаза так это то что она держалась за лицо. Обеими руками она прятала свой рот, когда прошла и села напротив меня. Глаза у неё были красными от слёз, а лицо опухло.        — Тина, что с тобой? — Смотрю на стол за которым сидит директриса. Он расположен так, чтоб была видна вся столовая. Каждый стол. — Она тебя била?        Тина только покачала головой.        — Так что произошло?        Тина посмотрела на стол директрисы, а потом на меня. Она определенно хотела мне что-то сказать, но не решалась.        — Ты думаешь, что я удивлюсь, когда узнаю, как именно тебя наказали? — В столовой уже стали все расходиться, да и директриса уже не смотрела в нашу сторону. — Всё нормально. Скажи.        Тина долго ломалась, но наконец-то убрала руки от лица. Она как-то даже виновато посмотрела на меня, а потом открыла рот и показала язык.        — Мать твою! — Вырвалось из меня, и я едва не свалилась со скамейки. — Боже.        У Тины отсутствовал кончик языка. Рана определенно была свежая, но она не кровоточила. Вот только в воздухе повеяло горелым.        Тина тут же зажала рот руками и печально кивнула мне. Я же, оглядевшись, удивилась, обнаружив, что всем всё равно. Никто даже не обернулся на мой вопль. Зато стол директрисы пустовал.        — Это она с тобой сделала?        Тина даже кивнуть не успела, когда кто-то положил руку мне на голову и крепко так до боли сжал волосы на затылке.        — Какие-то проблемы? — Произнесла директриса, внимательно глядя мне в лицо.