Китон

       Дальнейшее я помнила смутно. Вроде как я приземлилась в кучу собранной листвы. Она смягчила падение — вот только больно всё равно было и очень сильно. Я даже орала от этой боли. Наверное, по моим крикам меня и нашла директриса, откопав под листвой. Она тут же стала прижимать меня к себе и успокаивать, кому-то звоня. Дальше я очнулась в машине «скорой». Помню этот вой сирены и снова темнота. Окончательно в себя я пришла только в больнице. Мне было больно даже дышать. Вроде как это даже была и не палата вовсе, а реанимация. Я толком до конца так ничего и не поняла. Меня перевели в обычную палату, а потом я увидела Хэтчер. Тут же вся сжимаюсь, боясь неведанного. Директриса стоит, нависая надо мной и молчит. А потом она вздыхает и касается пальцами моей щеки.        — Я думала, что после такого падения умирают сразу, — сказала она. — А ты выжила, хоть и получила травмы.        — Что со мной будет дальше?        — Я позвонила одному человеку. Эта женщина согласилась приехать и забрать тебя, когда твоё состояние нормализуется. В школу ты больше не вернешься.        — Куда меня заберут?        — Это не так важно. Об этом ты узнаешь сама, когда будешь на месте. Сейчас просто насаждайся спокойными деньками. Тебе всё равно немного осталось.        И она вышла из палаты.        Я же с неким страхом посмотрела на одеяло и дрожащей рукой откинула его до конца так и не зная, что увижу.        — Сука, — простонала я, глядя на свои загипсованные ноги. — Сука!        Если правая рука у меня кое-как да зажила, то теперь снова была забинтована. Скорей всего я поранилась, когда схватилась за трубу.        — Как мне вообще теперь в туалет ходить?        В больнице я пролежала неделю. Всю неделю лежать на кровати и почти не двигаться. Были проблемы и по хуже. Меня заставляли ходить в «утку». Я наотрез отказывалась, говоря, что лучше поползу по холодному полу, чем буду мочиться в это. Но организм всё же дал своё и в один «прекрасный» день мне всё же пришлось воспользоваться ею. Было стыдно и неловко, но потом я забила. В палате всё равно кроме меня никого и не было. А медперсонал только удивлялся, как это я так легко отделалась, свалившись с крыши трехэтажного здания. Ещё выяснилось, что мой прыжок посчитали попыткой суицида. Я пыталась объяснить им что это не так, но слушать меня отказались. Но зато сразу же стало ясно, кто именно за мной и когда приедет. Вот значит куда сдали Тину и похоже, что и всех остальных. Та машина и та женщина. Она за мной значит приедет. Ну из психушки я думаю сбежать смогу. Из школы же смогла, пусть даже и таким тупым способом.        Пошла вторая неделя моего пребывания, когда мне сказали, что выписывают. Спустя час где-то ко мне пришли трое. Это была высокая худая женщина с неприятной улыбкой и двое крепких мужчин. Один из мужчин вкатил в палату инвалидное кресло.        — Ну, привет-привет, Дана, — глаза у женщины были злыми и не то что я пожалела о том, что покинула Хэтчер, просто та сразу же показалась по сравнению с этим — ангелом. — Прокатимся до другого места, м? Что скажешь?        — А можно мне время чтоб попрощаться?        — С «уткой» что ли? — И она громко засмеялась. — Ну нет, милая, нам надо ехать. Парни, берите.        И они двинулись ко мне.        — Погодите! — Хватаюсь за кровать, но это не спасает. — Неужели так сразу.        Пересралась я знатно. Меня просто схватили и, оторвав от кровати, усадили в инвалидное кресло.        — Будешь себя хорошо вести, то не получишь укола, — предупредила женщина. — Ясно?        — Да, — надо будет посмотреть, какая там обстановка. Может всё не так страшно. Может это просто запугивание.        — Хорошо.        Меня везли по длинному коридору. Все смотрели на меня и от этого становилось ещё хуже. Меня выкатили в холл, где тут же переложили на носилки, крепко привязав руки и ноги ремнями, и закатили в машину «скорой». Все трое разместились рядом и о чем-то переговаривались между собой. Машина тронулась.        — Ты же понимаешь куда мы тебя везем? — Поинтересовалась женщина, внимательно глядя на меня.        — В психушку, — неприятный у неё взгляд, скажу я вам.        — И не страшно?        — Страшно. Но что я могу сейчас сделать? Кричать и вырываться? Так тогда будет больше повода запереть меня там.        Женщина только ухмыльнулась.        Ехали мы может быть час, а может быть дольше. Меня выгрузили вместе с носилками и закатили в огромное здание. Тут же к женщине подошел медбрат и что-то ей протянул для подписи.        — Дана, — позвала меня женщина, отстегивая ремни. — Без глупостей. Сейчас ты пройдешь за той женщиной в одну комнату и потом сразу же ко мне.        Один из мужчин, что привез меня сюда помог подняться с каталки, и я пошла за огромных размеров женщиной. Она была слишком здорова и занимала собой весь коридор. Мы прошли куда-то в глубь, а потом резко повернули на право, и я застыла на месте поняв, что это душевая. Только открыла рот, чтоб спросить, как увидела, что медсестра уже натягивает перчатки.        — Раздевайся, — скомандовала она и меня бросило в дрожь.        — Зачем?        — Надо тебя осмотреть, — из кармана халата она достала маленькую баночку вазелина. — Мне ещё долго ждать?        — Но я…        — Сейчас позову санитаров, и они тебя разденут и подержат.        Тут же начинаю раздеваться. Женщине всё равно, она молча наблюдает за мной после чего кивнула на стенку. Прикрываясь и дрожа не то от страха, не то от холода, подхожу к стене.        — Руки за голову, ноги на ширине плеч и присядь, — сгорая со стыда, выполняю её приказ. — Повернись к стене и нагнись. Ноги на ширине плеч.        Как только я встала в необходимую позу, то тут же вскрикнула от неожиданности, когда палец проник в меня. Скрипя зубами я прям чувствовала, как она ощупывала меня.        — Надевай, — не успела я прийти в себя, как мне швырнули тряпьё похожее на пижаму. — Доктор хочет тебя видеть.        И меня вывели через совсем другую дверь, и повели к лифту открывался который с помощью ключей. Быстро поднялись на какой-то там этаж, я даже не запоминала. Пока в этом нет необходимости. Женщина, что привезла меня сюда, сидела за столом в белом халате и только усмехнулась, глядя на меня. Медсестра ушла, закрыв за собой дверь, а я как-то неуверенно подошла и села на стул.        — Китон, Китон, Китон, — проговорила женщина, скрестив руки на груди и в упор уставившись на меня. — И чего же тебе не жилось спокойно?        — Я хотела свободы.        — Ну ты её точно в ближайшее время не увидишь.        — А что меня ждет в ближайшее время? — И всё же с ней мне не приятно находится рядом. Энергетика у неё была неприятной, но улыбка была самым страшным. Вот было в ней что-то такое, что даже описать сложно.        — Поверь мне, — она подалась вперед и сжала моё колено. — Ничего хорошего точно.        Она поднялась со стула и, обойдя меня, пошла к двери. Слышу щелчок закрывающегося замка. Тут же начинаю нервничать.        — А теперь просто расслабься и получай удовольствие, — она стояла за моей спиной, положив руки мне на плечи. — Иначе придется познакомиться с электросудорожной терапией или, как я его называю, ЭШТ.        — С чем? — Не поняла я.        — Процедура такая, — она мяла мои печи. — Бьют по голове током. При этом ты в сознании.        Хочу тут же вскочить на ноги, но она не позволяет. Насильно удерживая меня на стуле, она наклонилась и коснулась губами моей шеи.        Они все связаны. Все мерзкие педофилки-лесбиянки.        — Хорошая девочка, — и тут она провела языком по моей коже. Откуда-то у меня нашлись силы вырваться из её хватки и вскочить с этого проклятого стула. — Ну вот, а я только тебя похвалила.        — Я закричу сейчас, — предупреждаю хотя прекрасно знаю, что не смогу этого сделать. Тут же явно все в курсе о пристрастиях данного врача к своим пациентам.        — Удиви, — подождав несколько секунд, она просто подошла ко мне и вжала в стену собственным телом. — Иногда так рисковать не стоит. — Хватает меня за подбородок и поднимает лицо к себе. — Вот ты рискнула и где оказалась. Мне совсем не составит большого труда запытать тебя тут до смерти. Я могу назначить тебе лоботомию. А могу позволить жить. Конечно, в этом месте твоя жизнь будет отличаться от той, что была ранее.        — Дайте-ка угадаю. Вы предлагаете мне спать с вами.        Она только улыбнулась, изучая мою реакцию. Её внимательные глаза подмечали каждую деталь и это напрягало. Я просто не могла ей врать. Она тут же улавливала враньё и делала какие-то пометки у себя в голове. Я поняла только одно — эту женщину я буду бояться куда сильнее, чем Хэтчер.        — Догадливая девочка, — она прижалась своим телом к моему. — И, наверное, мокрая.        — Ну это вы уж загнули.        Её рука двинулась к пижамным штанам.        — Погодите! — Ловлю её руку. — Если я скажу, что мокрая, вы же не станете проверять?        — Тогда я просто отымею тебя и без смазки, — глаза её недобро блестели. — И церемониться с тобой я не планирую. Это тебе не курорт.        — Но…        — ЭШТ или секс со мной? Выбирай.        Она заранее уже знала мой ответ. Давно его прочла и просто играла со мной. Я же колебалась. Мне не хотелось секса с ней ни в каком виде, даже под угрозой отправить меня на неизвестное ЭШТ. Так что я выбрала первый вариант.        — Прекрасно, — она достала мобильный и стала кому-то набирать. — Сейчас значит и пойдем. Думаю, что после этой процедуры твоё мнение кардинально поменяется.        Она с кем-то поговорила, а потом, взяв меня за плечо, повела из кабинета. Мы петляли коридорами после чего остановились у одной двери и тут я по-настоящему перепугалась. Застыв на месте, я отказалась куда-либо двигать и была на грани заплакать.        — Ну чего ты, милая? — Женщина издевательски погладила меня по волосам. — Сама выбрала.        И я пошла. Дальнейшее происходящее я почти и не запомнила. Вроде как лежала на столе и меня привязывали ремнями к нему. Потом были какие-то электроды к голове и сильная боль. Голова болела даже когда я через неопределенное время очнулась в палате, и первым кого я увидела была эта женщина. Она с легкой улыбкой на губах сидела на стуле возле моей кровати и внимательно смотрела на меня.        — Ну как?        — Меня тошнит.        — Обычное дело.        — Голова раскалывается.        — Даже удивляться не стоит, — она встала и нависла надо мной. — Ну так что, будешь со мной спать или нет?        Наверное, в тот момент храбрость из меня хлестала через край, потому что я нашла в себе силы подняться с кровати (правда тут же пошатнулась и доктору пришлось ловить меня), и глядя ей в лицо мужественно ляпнула:        — Да лучше каждый день ЭШТ чем спать с вами.        Она оскалилась и похоже решила, что я бросила ей вызов.        — Ну что ж, — она положила руку мне на плечо и крепко сжала. — Посмотрим насколько тебя хватит. — А потом эта ухмылка. — Я уверена, что ещё пара дней и ты на коленях ко мне приползёшь. Умоляя трахать тебя в различных позах лишь бы больше никогда не применять к тебе данную процедуру.        Следующие две недели были самыми адовыми в моей жизни. Каждый день мне проводили ЭШТ. Даже на выходных. Утром забирали, а приходила в себя я только ближе к вечеру и остаток дня просто была как зомби. Так ещё эта стерва назначила мне какой-то препарат, который вкалывали мне насильно в задницу, а дальше меня всю ночь мучили судороги. В те счастливые минуты, когда пытка заканчивалась я просто плакала чувствуя, что скоро сломаюсь. И я сломалась. Это произошло на третей неделе моей пытки. Я не знаю то ли это из-за стресса то ли из-за процедур, но у меня стали выпадать волосы. Я пересралась, как никогда, и стала требовать встречи со своим доктором. Удивительно, но меня почти сразу же отвели в её кабинет.        — Стресс, — заключила женщина. — Можешь побриться налысо, но я люблю всё-таки, когда девочки с волосами. Во время секса хотя бы есть за что хватать. Ты кстати всё ещё держишься? Не передумала?        Я ничего не ответила, а она усмехнулась и, поднявшись, заперла дверь. Я и не сопротивлялась, когда она расстегнула на мне пижаму и стала целовать шею, тиская мою грудь.        — Моя хорошая, — вздрагиваю, когда её пальцы сжимают мои соски и начинают их теребить. — Иди на диван, ну, или мы можем сделать это на столе.        Надеюсь их когда-нибудь поймают и посадят. Всех их. Мне почему-то кажется, что эта тётка и Хэтчер не единственные. Их явно больше.        — Тебя когда-нибудь имели в попу? — Она не стала ждать пока я сама разденусь и принялась снимать с меня пижаму. — Или Габриэль отделывалась только твоей…        — Не надо, пожалуйста, упоминать такие слова! — Хватаю её за руку, которая уже легла на мой лобок. — Пожалуйста.        — Хорошо, не буду, — целует в губы. — Значит нет. Ну, это не страшно. Я просто в основном люблю иметь в зад. Но тебя придется подготавливать.        Ноги подкашиваются и я едва не падаю. Женщина ловит меня и укладывает мою тушу на диван. Смотрю, как она снимает с себя халат, а потом и всё остальное. Закрываю глаза, не в силах смотреть на это.        — От этого не убежать, — она ложится сверху и, сжав мою челюсть, грубо целует, проникая языком. Недовольно мычу и пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. — И лучше тебе смириться с такой жизнью, назад я тебя не верну.        Она раздвинула мои ноги коленом и просто стала гладить меня там. Прикусываю губу и отворачиваюсь всё ещё чувствуя на себе её пристальный взгляд. Едва слышимо вскрикиваю, когда её пальцы проникают в меня. Кусаю себя до крови и напрягаюсь всем телом.        — Я всё равно получу то, что хочу, — шепчет женщина. — Так что не надо.        Пытаюсь расслабиться, хоть это и сложно. А женщина только глубже проникает. Она имела меня, казалось, целую вечность, а от силы прошло минут пятнадцать. И уже когда мой организм был уже на грани я вроде как кончила, но понять этого не успела. Не то что я потеряла сознание, но заснула весьма крепко. Это я поняла, когда, открыв глаза, за окном увидела глубокую ночь. Женщина всё так же была в кабинете, но похоже что-то писала. Она долго не обращала на меня внимание, и только когда я села, повернула голову.        — Выспалась?        — Простите, — мне неловко на неё смотреть, и я стараюсь найти свою пижаму, чтоб прикрыться.        — Одевайся, — она поднялась, и откуда-то у неё в руках появилась моя пижама. — Отведу тебя обратно в палату.        Пока мы шли я всё никак не могла понять хуже она Хэтчер или лучше. Что-то в ней было намного лучше, чем у директрисы. Вот только я понять не могла что именно. Но то что они скорей всего были одногодками. Может когда-то учились в одной школе.        — Завтра повторим, — сказала она, запуская меня в палату. — Отдыхай. И не смей засыпать на самом интересном.        Утром меня выпустили позавтракать, и я подсела к какой-то девчонке. Она была симпатичная, но очень худая. Словно её тут и не кормили никогда.        — Привет, — тут же сказала она и улыбнулась. — Новенькая?        — Да, — стоит ли вообще тут заводить знакомства?        — За что угодила?        Сказать или нет? Хотя это психушка.        — Решила совершить побег из школы, чтоб не быть затраханой директором, — новая знакомая тут же подавилась кашей и как-то странно уставилась на меня. — Что?        — У тебя психиатр женщина? — С очень подозрительным голосом спросила она.        — Ну да.        — Бля, — протянула она. — Если это та, о ком я сейчас подумала, то мои соболезнования.        — Почему?        — Эванс! — Раздался грозный голос санитара. — Заткнись и ешь, иначе нажалуюсь твоему врачу.        — Расскажу в коридоре.        И мы встретились с ней в коридоре у окна. Мы приблизительно были одного возраста и роста, но она была очень худой.        — Так что ты хотела рассказать? — Ну не знаю почему, но именно эта девчонка не казалась мне такой уж и психованной. Да и её реакция. — Ты тоже сюда из школы попала?        — Нет, из другого места. Но сути дела не меняет. Если у тебя та, кого я подозреваю, то ты в полной жопе и тебе не сбежать.        — А ты про…        Не успеваю я ничего толком спросить, как откуда-то из-за угла появляется мой врач. Она подошла и со спины обняла девчонку, крепко прижав к себе. Да так обняла, что та содрогнулась и тут же расслабилась.        — Эванс, — тихо сказала женщина, наклонившись к девушке. — Снова хулиганишь? На ЭШТ захотела?        — Всё нормально, Нэнси, — тут же высвобождается из объятий врача и крепко обнимает ту в ответ. — Не беспокойся.        И прежде чем психиатр успела ей что-либо сказать, Эванс тут же свалила. Всё внимание психиатра переключилось на меня.        — Я переговорила с Габриэль, — голос у неё был обычный, но чувствовалось в нём какая-то мрачность. — От тебя придется избавиться.        — Что?! — Меня тут же затрясло. — Избавиться?        — Да, хотя я, конечно, оставила бы тебя ещё на неопределенное время, но мой уговор со школой. Я не могу его нарушить.        — Что со мной будет?        — Сегодня вечером сделаем всё как надо. Так что наслаждайся последними часами. И да, чуть не забыла, даже не думай о побеге. Малейшее подозрение на побег и операция произойдет немедленно.        — Что за операция? — В глазах уже появились слёзы.        — Лоботомия.        Спустя где-то час после этой новости я сидела у себя в палате и рыдала. Меня всю трясло. Вроде как кто-то заходил ко мне в палату, но я не обращала внимания, пока не появилась новая знакомая.        — Слышала, что с тобой сделают, — сказала она.        — Мне надо сбежать, — вытерев слёзы, сказала я.        — Если доктор сказала тебе, что этим ты только приблизишь операцию, то смысла нет.        — Откуда ты столько знаешь? — Я злилась на всех. Даже на эту новую знакомую.        — А чего мне не знать? — Пожала она плечами. — Я была приблизительно в такой же ситуации. И вот оказалась тут. Если ты думаешь, что единственная кто спит с врачом, то ошибаешься. Меня Нэнси имеет постоянно. И самое печальное, что у меня вообще на фоне всего этого развилась патология.        — Какая? — Хотя мне не было интересно.        — Я не могу от неё уйти. Мне нужен такой человек, который будет меня вот так терроризировать.        — Коди! — Вздрагиваю от голоса медсестры. — Что ты тут делаешь?        — Ну я…        — Тебя твой врач ищет, а ты в соседних палатах сидишь. Быстро на прием!        — С этим ничего не поделаешь. Просто хотя бы попытайся вспомнить что-то приятное перед тем как… ну ты сама поняла.        — Коди! — Медсестра уже вошла в палату и схватила девушку за руку. — Тебя что, насильно тащить?        — Да я сама пойду, — девушка мягко освобождается из хватки медсестры. — Просто поверь мне, я приятными воспоминаниями тут уже девять месяцев живу.        За окном уже порядком потемнело, когда появилась та женщина с двумя санитарами и одной медсестрой. Доктор улыбнулась и, подойдя ко мне, погладила по голове.        — Пойдем, Дана, скоро всё закончится.        — Угу, — поднимаюсь и, пошатываясь, иду за ней. Мне страшно и вся моя смелось словно сдохла. Вцепившись в руку своего психиатра, я уткнулась лицом ей в плечо и заплакала.        — Всё хорошо, — тихо сказала она. — Операцию проводить буду лично я. Всё пройдет быстро и гладко.        Если она правда думала утешить меня этими словами, то я ещё больше разрыдалась.        — Если ты сейчас не успокоишься, то нашим сопровождающим придется тебя успокоить иначе.        — Эванс, — слышу голос одного из санитаров. — Иди куда шла.        — Ага, — слышится ответ после чего девушка подходит ко мне и подмигивает, тут же бросается на врача с криком: — Беги!        Я растерялась, но побежала. Эванс же пыталась задержать всех. Тут же слышу крик и звук падения. Я же даже убежать далеко не смогла. Один из санитаров поймал меня через несколько метров и повёл обратно. Там второй санитар стоял и вместе с медсестрой удерживали девушку. Женщина же нависала над ней со шприцом.        — Ну, Коди, — вздохнула она. — Сама напросилась.        — Ну чего же ты! — Эванс недовольно посмотрела на меня. — Вполне могла убежать.        — Я тебе дам убежать, — Коди сморщилась от укола и её тут же поставили на ноги. — Нечего помогать тут. — Эванс была уже в полусонном состоянии. — Коди, после операции я обязательно загляну к тебе. «Обсудим» твоё поведение. Глядишь, и тебе лоботомию сделаю.        — Ты меня слишком любишь, чтоб такое дела…        Эванс вырубилась моментом.        — Как видишь, не судьба, — покачала головой женщина. — Пошли.        Операцию, как выяснилось, делали в подвале. Я уже во всю плакала и сопротивлялась. Меня просто тащили, а потом насильно уложили на стол и стали привязывать ремнями. Чем-то напоминало мне процедуру ЭШТ, различия я обнаружила только когда увидела доктора с молотком для колки льда и какими-то спицами.        — Бояться не стоит, — сказала она. — Но анестезии, конечно, нет. То, что ты станешь совершенно другой после этой операции, гарантирую сто процентов.        — Пожалуйста, я исправлюсь.        — В этом уже нет необходимости, — холодный метал уперся в уголок глаза. — Я сделаю всё быстро.        Последнее, что я помню, было то, как мой лечащий врач замахнулась молотком, а потом наступила тьма и страшная боль.