глава 1
9 августа 2020 г., 11:28
«Дорогая Анна Игоревна!
Я написал сочинение про самое значительное событие этого лета, которое вы задали нашему классу. Но вы лучше сразу поставьте мне двойку, потому что я вам его не покажу.
С уважением, Корнилов Глеб, 11-А класс.»
« — Вот скажи, почему мои предки такие сволочи? — Аленка взобралась с ногами на подоконник и, выпятив нижнюю губу, приготовилась пустить слезу.
— Ну-у-у… — прогундел я исключительно для поддержания беседы. Вопрос сам по себе являлся риторическим и ответа не требовал.
— Я ведь ни о чем таком их не прошу! Скажи ж! — подруга грозно взглянула на меня, требуя подтверждения своих слов.
— Точно! Ничего такого! — подобострастно подтвердил я и даже потряс головой для пущего эффекта.
— Вот! Это ж кей-поп вечеринка! А они?! — от горя и возмущения Аленкина физиономия приобрела легкий свекольный оттенок. — Домой к десяти! Шестнадцатилетней девушке! Просто позор какой-то! Лучше уже вообще никуда не ходить!
Слезы наконец-то прорвались и заструились из Аленкиных глаз с интенсивностью горного потока. Пару минут я уныло наблюдал этот водопад, а потом решил, что надо что-то предпринимать, иначе моя лучшая подруга умрет от обезвоживания организма. Алена, тем временем, успешно продвигалась от простого рыдания к стадии истерики. Судорожные всхлипы уже перемежались икотой. Действовать надо было срочно. Я пощелкал пальцами перед Аленкиным носом, привлекая внимание самозабвенно ревущей подруги. Когда ее мутный взгляд слегка сфокусировался на мне, я произнес:
— Давай сбежим из дома! — и сам замер от неожиданности.
Что это я сморозил? Я вовсе не собирался предлагать такой глупости! Откуда вдруг вырвались эти слова, я не понимал, но отступать уже было поздно.
— Да! — Аленка моментально прекратила рыдать, будто ее выключили. Заплывшие и покрасневшие от слез глазки смотрели на меня с нехорошим блеском. — Это замечательная мысль! С такими родителями — это единственный правильный выход! Я им докажу, что прекрасно могу прожить без их дурацкого надзора! Глебка! Ты гений!
После такого заявления брать свои слова назад и вовсе было поздно. В моей голове судорожно закрутились мозговые шестеренки. Пока Аленка во мне не разочаровалась, надо было срочно разработать план и тактику предстоящего побега. В результате, уже через пару мгновений, я родил первую мысль.
— Будем жить на бабушкиной даче, на Партизанках. — изрек я.
Алена, приоткрыв рот от чрезмерного внимания, таращилась на меня, ожидая пояснений.
— У моей бабы Клавы на Партизанских прудах дача. Там ничего не растет, и добираться туда неудобно. — принялся объяснять я. — Поэтому, туда уже сто лет никто не ездит. Только баба Клава весной и осенью — дом проветривать.
Подруга в знак понимания активно закивала головой. Приободренный, я продолжил:
— Я совру, что нас повезли в Суздаль на недельную экскурсию. Ты мою мать знаешь, она только рада будет, что я под ногами не путаюсь.
Алена завистливо вздохнула и подхватила:
— А когда спохватятся, фиг сообразят, где нас искать!
— Они по джипиэсу могут вычислить, — с сомнением проговорил я, погладив в кармане пощербленный корпус своей старушки Нокии, которую давно пора бы было сменить на что-то поприличнее.
— А в твоем есть? — вытаращилась подруга.
— Не знаю, — я пожал плечами. — Я просто читал, что такое делают.
— А мы телефоны выключим! — тут же нашлась Алена.
— Что, совсем? — опечалился я.
— Совсем! И я своим извергам ничего не буду говорить! Пусть мучаются! — злорадно ухмыльнулась Алена. — Так, я сейчас по быстрячку соберусь, и почешем к тебе. Как ты думаешь, куртку брать?
Подруга заметалась по комнате, пакуя вещи, а я мысленно покрывал свой необузданный язык всеми матами, которые знал. У меня ведь были на ближайшие дни вполне определенные планы, которые меня полностью устраивали. Я хотел установить новую игруху. К тому же, в моем кармане лежал билет на ту самую кей-поп вечеринку в клубе. Пусть я и не был таким уж фанатом корейцев, да и выступать будет какая-то неизвестная группа, я их погуглил и нашел всего один клип на ютубе. Но туда собирались все наши, поэтому и я хотел пойти, даже если без Аленки. А еще у меня в загрузках висели классные фильмы, которые я наметил посмотреть. А теперь все мои планы рушатся из-за Аленкиной истерики и моего болтливого языка. Я тяжко вздохнул и украдкой взглянул на подругу, вдруг она одумается? Нет, Аленка порхала на крыльях воодушевления. Я еще раз вздохнул и понял, что обламывать ее сейчас не самая лучшая идея.
— Мам! Мы уезжаем сегодня! Я за вещами пришел!
Мама оторвала от монитора задумчивый взгляд и недоуменно на меня уставилась.
— Я ж тебе еще месяц назад говорил! — я сделал «морду кирпичом», — Экскурсия. В Суздаль. На неделю. Ты что, все забыла?
Мама виновато пожала плечами и снова уткнулась в корректуру.
— Возьми, что ли, денег, там… в сумке… — неопределенно махнула она рукой и опять застучала по клаве.
Я удовлетворенно кивнул. Как я и рассчитывал. Моя мать жутко несовременная в вопросах денег и совсем не доверяет банкам. Поэтому у нее нет карточек, и она носит наличку в кошельке. Сейчас это было нам на руку. Обошлись без лишних вопросов. Я решительно располовинил содержимое бумажника, вообще-то не так уж много там было, и полез в ящик кухонного стола за ключами от бабыклавиной дачи. Они, непонятно почему, хранились у нас рядом со штопорами, консервными ножами и старыми полиэтиленовыми крышками. Если честно, в глубине души мне хотелось, чтобы мама начала меня расспрашивать, выяснять в какой-такой Суздаль мы едем на ночь глядя. А я бы поддался прессингу и раскололся. И весь наш побег тут же бы отменился. Я бы получил свой законный подзатыльник и радостно сел к компу. А Алена побрела бы сдаваться своим «извергам».
Однако маман напомнила мне о необходимости ежедневной чистки зубов и меланхолически пожелала нам счастливого пути.
— До свиданья, тетя Таня! — весело проорала Аленка и энергично выпихала меня за дверь.
….
Когда мы с двумя пересадками добрались до пригородного вокзала, уже стемнело. Ядовито-оранжевый свет фонарей освещал обычную привокзальную суету. Кто-то куда-то тащил необъятные баулы, голосили зазывалы-маршрутчики, собравшись кучкой, курили таксисты, лениво поигрывая ключами и высматривая в толпе потенциальных клиентов, в сторонке дрались двое нищих, мальчишки-газетчики подсчитывали дневную выручку.
От флегматичных наблюдений меня оторвала Алена.
— Глебушка! Макдональдс! Пошли, пожрем в Маке! — фонтанировала энтузиазмом подруга. Вырвавшись на свободу, она, видимо, решила нарушить все родительские табу. Которые распространялись, в том числе, и на заведения фастфуда. Ну, вы понимаете, полуфабрикаты с опасными консервантами, канцерогенные соусы, генномодифицированные овощи и так далее, и тому подобное…
Отстояв маленькую очередь к кассе, мы основательно затарились провизией. Точнее, я взял чизбургер и колу, а Аленка заказала половину меню, завалив горой «вредной» еды два подноса.
Через полчаса подруга с сожалением посмотрела на гамбургер, который в нее не вместился, упаковала обратно в обертку и запасливо упрятала его в сумку.
— Вот бы каждый день так кушать, а, Глебка! — сыто промурлыкала она.
— Тогда мы завтра же разоримся, — спустил я ее с гастрономических небес на грешную землю, так как проводил ревизию оставшейся наличности. — У нас финансы поют романсы. — процитировал я собственную мамашу.
— Да ладно, Глебушка, не переживай! — утешила меня Аленка. — У меня еще малехо осталось. И вообще, что-нибудь придумаем. Пошли лучше расписание посмотрим.
В кассовом зале нас ждал неприятный сюрприз. Оказалось, что электрички в сторону Ширяева до Партизанских прудов ходят всего три раза в сутки. И последняя ушла два часа назад. А следующая будет только ранним утром, в пять с копейками. Мы с Аленой в ступоре стояли и молча глядели друг на друга. В моей голове носились соблазнительные мысли о возвращении домой, теплой ванне и мягкой постели.
— А чего? Здесь, на вокзале и переночуем. — нарушила молчание Алена. Она театральным жестом обвела рукой зал ожидания. — Что, мы, одни такие? Вон сколько народу! Все ждут, и мы подождем!
Правда, энтузиазма в ее голосе я не услыхал.
Отыскав два свободных сиденья, мы плюхнулись на них и приготовились ждать до утра. Такие изящные с виду, новомодные металлические скамьи оказались страшно неудобными. Я, опрометчиво нарядившийся по случаю жары в короткие шорты, через полчаса начал приклеиваться к сидушке ногами. Яркий свет не давал заснуть, а мелодичный перезвон и следом за ним высокий женский голос, каждые несколько минут раздававшиеся из динамиков, и вовсе делали эту затею бессмысленной. Сидящая напротив заботливая бабушка пыталась накормить какой-то гадостью из пол-литровой банки своего капризного трехлетнего внучка. Ребенок ныл и выплевывал все, что бабуле удавалось в него впихнуть. Его маленькая скривившаяся мордашка была вымазана этой коричневой жижей. Надеюсь, это было яблочное пюре, а не то, на что оно было похоже. Детеныш активно отмахивался от назойливых мух, летающих стаями по залу, которые, кстати, пытались нахально прогуливаться и по моим голым ногам.
«Тирлим! … Электропоезд до станции Марьино отправляется в двадцать два часа сорок восемь минут с пятого пути» — проголосило радио. Блин, я не доживу до утра в этом аду!
— Алена! Вставай! Пойдем! — отчаянно встряхнул я подругу. — А! Чего? Уже утро? — встрепенулась Аленка и попыталась выпрямиться на скользком сиденье. Когда это ей не сразу, но удалось, она разочарованно заморгала сонными глазками. — Ёлки! Глеб! Ты свинья! Я только отключилась! Какого ты меня будишь? Куда тебя несет? — возмутилась она сквозь зевоту.
В этот момент я ей откровенно завидовал.
— Ален, пойдем на улицу! Там тоже лавочки есть. — запел я заискивающе. — Там свежий воздух. И народу поменьше.
— Ладно, почапали. Тут и правда духота. — сменила гнев на милость моя отходчивая подруга.»
