Как я провел лето

— Иваныч, — тихим нежным голоском позвала Анечка, и Диня вылез из-под капота. — Мы тут собираемся после смены ненадолго. У меня день рождения, я тортик принесла и немножко выпить. Не хочешь присоединиться? — Так вы, наверное, медперсоналом? Зачем я вам там? — смутился Диня. И тут выступил Глеб: — Как это зачем? Тебя именинница пригласила! — Ой, — махнул грязной рукой Денис. — Со мной можно вот эти ваши правила приличия не соблюдать. Я не обидчивый. — Зато я обидчивый! Как же я без «жениха»? — встал в позу Глеб и изобразил суровое лицо. Денис и Анечка рассмеялись, но девушка несколько напряженно. — Хорошо, — сдался Диня. — Только могла бы и предупредить заранее. Я же без подарка. Следующий вызов был к метро, где стало плохо пожилой продавщице из табачного киоска. — Я на пять минут отойду? — спросил Диня у Глеба, пока Аня измеряла женщине давление. — Куплю букет в цветочном ларьке. — Купи два! — кивнул Глеб. — Я тоже без подарка. Только у меня налички с собой нет. Я потом натурой отдам. Глеб сказал это в шутку, а у Дениса кровь к щекам прихлынула с такой силой, что его аж качнуло. Он облизал губы и натужно ухмыльнулся: — Смотри, я же могу подумать, что ты всерьез. Глеб, словно повторяя за ним, тоже тронул кончиком языка верхнюю губу и отвел глаза. — А может я всерьез? — проговорил он, и схватив укладку, быстро прошмыгнул мимо Дини к пациентке. Денис отвернулся и медленно выдохнул через рот, прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить колотящееся сердце. Что это было, черт побери? Стол накрыли в комнате отдыха. За него сели восемь человек, потом их стало двенадцать, потом шесть, потом снова восемь. Анечка алеющая, как майская роза, принимала комплименты и поздравления, исправно накладывала куски торта на бумажные тарелочки для отбывающих на вызовы, подливала чай и кофе оставшимся. Диню запихали в самый угол дивана, вплотную к нему умостился Глеб, и уследить за застольной беседой не было никакой возможности. Бедро прижималось к бедру, и кожу покалывало словно непрерывными электрическими разрядами. Волосы и на руках, и на ногах стояли дыбом от этого статического электричества. Иногда Денис ловил направленные то ли на него, то ли на Глеба странные взгляды Марьяны. Он совсем не разбирался в женщинах, и поэтому не мог понять — она хочет кого-то из них сожрать с потрохами? Или убить обоих особо жестоким образом? И тут Глеб, уже немного осоловевший после суток на ногах и двух стопок коньяка, вытянул руку вперед и помахал перед марьяниным носом пальцем: — Даже не смотри! Тебе тут ничего не обломится! Кстати, у кого-то рабочий день в разгаре. Не пора вернуться за пульт? Диня покосился на него в полном недоумении, а Марьяна возмущенно фыркнула, тем не менее, поднялась, но напоследок, перегнувшись через стол, прошипела в лицо Глебу: — Уверен, что по зубам кусочек, Глеб Сергеич? С другой стороны стола за этой стычкой с интересом наблюдала Лиза Федоровна. Когда Денис встретился с ней глазами, она ему подмигнула и слегка кивнула, словно приглашая действовать. Но Диня, хоть и не выпил ни капли, соображал все равно туго и совершенно не понимал, что ему надо делать. Что вообще творится сегодня? — Можно я пройду? — жалобно спросил он, осторожно вставая, чтобы не опрокинуть стол. — Покурить хочу. Все, сидящие на диванчике, задвигались, убирая с дороги ноги, а Глеб вдруг тоже поднялся. — Ты же не куришь, Глеб Сергеич! — робко подала голос Анечка. — Курю, — отрезал Глеб. — Только когда выпью. Они гуськом протиснулись, стараясь ни на кого не наступить, хотя, вроде бы у Глеба это не получилось — Денис слышал позади возмущенное ойканье. На площадке у дверей ожидали две машины, но никого из водителей и персонала рядом не было — все сидели за праздничным столом. За углом в курилке под козырьком пожарного выхода смердело окурками из жестянки, стоящей на рассохшейся древней тумбочке. Чтобы не ощущать эту вонь, надо было скорее закурить. Диня сунул в рот сигарету и захлопал по одежде в поисках зажигалки. В этот момент Глеб пододвинулся настолько близко, что стало невозможно даже залезть в карман куртки, чтобы его не задеть. Да Диня вообще забыл, зачем ему был нужен тот карман. Глеб стал еще ближе, не прижался, но уже прислонился. — Тахикардия, — сказал он, задевая теплым дыханием ухо Дениса. — Что? — отупело переспросил тот, роняя сигарету. — У тебя сейчас. Тахикардия. И родинка за ухом. Глеб чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза. Динино сердце, и правда, выламывало грудную клетку в бешеном прерывистом ритме. — Диииняааа, — тихо протянул Глеб. — Это было так давно… но неужели ты действительно все забыл? Сердце вообще перестало биться. Наверняка, Глеб ощущал это, ведь он теперь плотно прижимался к Дининой груди. — Нет, — губы еле разлепились, чтобы ответить. Этого мгновения Глебу хватило, чтобы приникнуть к ним своими губами. И Денис почувствовал, что Глебкино сердце тоже готово выскочить из груди. — Шестая бригада вызов! Шестая вызов! — глухо донеслось из динамика внутри здания. Через несколько секунд затопотали по крыльцу ноги. Не прерывая поцелуй, Глеб сделал шаг вперед, оттесняя Диню глубже в дверной проем, чтобы выступ кирпичной стены хоть немного скрыл их. И то, что Глеб не отпрянул, а наоборот, придало Денису смелости. Он быстрым движением поменял положение и сам прижал Глеба к облезлой двери пожарного выхода. Одна его ладонь загадочным образом оказалась у Глеба на затылке, пока вторая пробиралась под куртку, рубашку и майку к голой спине. Шестая бригада, не заметив их, укатила на вызов. Через какое-то время поцелуй пришлось прервать, чтобы не задохнуться. Они замерли, соприкасаясь носами и лбами, глядя глаза в глаза. Диня не отнимал руку, пропуская между пальцами мягкие волосы. — Я тебя люблю, — хрипло сказал Глеб. — И всегда любил. Не переставал, — Диня хотел ответить, но горло перехватило спазмом, и Глеб продолжил. — Ты тогда пропал. Я не смог тебя найти. Мне пришлось жить дальше, будто ничего не было. Но сейчас ты хрен куда от меня денешься! — Я тоже, — наконец смог просипеть Денис. И Глеб снова потянулся его поцеловать. Или это Диня притянул его? Они оба хотели этого поцелуя, так что неважно. — Кажется, это у меня сегодня день рождения, — улыбнулся Глеб. — Я ведь думал, что потерял тебя навсегда. — Я всегда был рядом, — признался Денис. Глеб посмотрел вопросительно, и пришлось объяснить. По мере его рассказа глаза у Глеба сужались и холодели. Но Денису необходимо было признаться. — Ах ты сука! — рявкнул Глеб, и даже без замаха так двинул кулаком под ребра, что Диня хэкнул и согнулся пополам. — Оп-пааа-чки! — с сигаретой в руке, ехидно улыбаясь перед ними стояла Марьяна. — Нарушение порядка на территории подстанции. Проявление жестокости и насилия. Должна заметить, это недопустимое поведение для медработника. — А давай я без тебя решу, как мне с моим парнем обращаться! — прорычал Глеб, схватил Диню за руку выше локтя и потащил прочь. Хотя все еще было больно, Денис не мог сдержать счастливой улыбки. Моего парня! Глеб назвал его своим парнем! — Ты назвал меня своим парнем? — Да! Ты против? — Глеб остановился, и все еще со злым прищуром посмотрел прямо в глаза. — Нет, — покачал головой Диня. — Я хотел сделать это первым. Точнее, попросить тебя стать моим парнем. — А я без спроса, — ухмыльнулся Глеб. — Завтра вся подстанция будет знать, — Денис кивнул за спину. — Не боишься? — А ты? — взгляд Глеба потеплел, и температура повышалась с каждой секундой. — А я бы и не хотел скрывать, — помотал головой Диня. — Да я теперь и не смог бы… — Вот и хорошо. Глеб помолчал, улыбаясь, и вдруг сладко зевнул. И именно тогда Диня уверился, что, начиная с этого момента, все будет хорошо.