Romeo and Juliet

Вы когда-нибудь слышали историю Ромео и Джульетты? Конечно же слышали, и знаете что? Именно в такой ситуации, как это ни смешно звучит, оказалась я. В роли несчастной Джульетты. А история, в общем-то, до боли банальная… Мои родители всегда занимались бизнесом, каждые полгода меняя сферы и области, перескакивая с торговли подушками на организацию свадеб, уже через месяц перемещаясь в другую локацию и становясь риелторами или продавцами пылесосов Кирби, вечно находясь «в поисках себя», пока в один ужасный день не потеряли все до последнего цента. Отец оказался под следствием, потому что, как выяснилось, связался не с теми людьми, взяв большой кредит, который, конечно же, не смог погасить. У нас забрали все. Все, даже моего любимого плюшевого зайца, просто для того, чтобы сделать папе еще больнее, чтобы он видел, как я рыдаю, прижимаясь к матери, и кричу от непонимания. Это оказалось сильнее нас, поэтому мама, собрав остатки вещей, поскидала все поспешно в старый потрепанный чемодан, накинула на меня желтую курточку и, помахав отцу ручкой, запрыгнула в поезд. Оказалось, что у мамы есть свой дом в каком-то никому неизвестном городке под названием Сентфор, куда мы и направились, оставив папу разбираться со своими долгами. Не романтично, подло, мерзко, скажете вы? Так и есть. Потому что никакой любви между моими родителями уже давно не было, и этот поступок отца поставил окончательную точку в их отношениях.

***

Мне десять, я маленькая разбитая девочка, которая волей обстоятельств была вынуждена покинуть родное гнездо и под чутким руководством матери научиться жить дальше, знакомиться с новыми людьми, быть дружелюбной и открытой, но при этом уметь постоять за себя. Когда мне стукнуло четырнадцать, мама вышла замуж за местного шерифа, мистера Джонатана Никсона. Свадьба была скромная, как говорится, в тихом семейном кругу. Мы быстро перебрались с матерью в дом к ее новому мужу, а еще у меня появился брат — Дерек. На самом деле, этот тощий мальчишка с девственным пушком под носом мне не понравился сразу, но, когда мы породнились, я резко поменяла свое мнение. При более тесном знакомстве оказалось, что Дерек хороший парень: верный и добрый друг, отзывчивый товарищ и самый лучший сводный брат на свете. Мы проводили много времени вместе, он познакомил меня с девочкой, по которой сходил с ума — Кэнди Нельсон, и своим лучшим другом Бобби Тёрнером, и все шло хорошо, пока я не встретила его.

***

Этот зеленоглазый засранец так внезапно появился в моей жизни, что я даже не успела опомниться, как мы уже целовались на заднем дворе его дома под неодобрительные взгляды моих друзей. Знакомство с Майклом перевернуло всю мою жизнь с ног на голову именно в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала. В самый обычный октябрьский день мы с Дереком и Кэнди, как и всегда, спешили под проливным дождем в сторону дома Бобби, чтобы провести вечер за очередной настольной игрой. Ввалившись в дом, разбрызгивая вокруг себя жидкую грязь и холодные капли, побросали вещи мокрой грудой тряпья прямо в прихожей, запрыгивая на диван. Дерек обнял за плечи подругу, пока я тряслась от холода, стуча зубами и выискивая глазами что-нибудь, что могло бы помочь согреться. И ровно в этот момент на мои плечи упал шерстяной клетчатый плед, а чей-то насмешливый голос за спиной прошептал: — Если хочешь, могу согреть тебя, малышка. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с зелеными глазами Майкла и, кажется, именно в этот момент пропала в них навсегда. Вот так я впервые за свои четырнадцать лет влюбилась, окончательно и бесповоротно. Наши отношения, если можно их так назвать, развивались стремительно. Через неделю мы пошли на первое свидание. Майкл собирал ромашки, составляя их в букет, а я плела венки из одуванчиков, когда мы гуляли на прекрасной поляне, сокрытой в гуще Сентфорского леса. Я водрузила на его голову венок, на что он начал возмущаться, пока я убегала, смеясь так громко, что болело горло, а он, догнав, повалил меня в траву, оказавшись в миллиметре от моего лица. Я покраснела тогда, как самый спелый помидор, но Майкл лишь мазнул неловко губами по щеке, становясь ровно такого же цвета. Мы лежали на поляне, разглядывая облака, робко переплетая пальцы, и я чувствовала, как крылья растут за спиной, вознося меня к границе стратосферы, и хотелось кричать о своей любви. Мы проводили каждую минуту каждого дня вместе, словно попугаи-неразлучники, а когда были порознь, бесконечно висели на телефоне, обсуждая все на свете, и не было никого в целом мире счастливее меня. Через год произошла наша первая серьезная ссора. Мы были тогда на вечеринке у Морингов. Они — что-то вроде местной элиты — постоянно устраивали тусовки с кучей алкоголя, разнося шикарный особняк под рвущие барабанные перепонки басы и крики пьяных школьников. Я мирно сидела на коленях Майкла, пока он водил губами по моему лицу, совсем не смущаясь взглядов, направленных на нас, ровно до той секунды, как Адель Моринг предложила поиграть. Азарт загорелся в глазах, ведь игры по типу «Бутылочки» или «Семи минут рая» — это было что-то такое взрослое, такое запретное, с бесконечными поцелуями и бушующими гормонами в юных телах, что играть хотели все. На очередном круге «Рая» Майкл оказался в паре с Адель, а когда вышел из кладовки на его губах четко виднелся след красной помады. Смерив меня взглядом, Моринг гордо прошествовала мимо, усаживаясь обратно в кресло, а Тёрнер лишь виновато прятал глаза. Я вылетела пулей оттуда, слыша его громкие шаги за спиной, и бежала, задыхаясь в рыданиях, что было сил до самого дома. Мы не виделись тогда целый месяц, который я проревела в подушку, вкусив первый раз в жизни горький вкус предательства. Старательно избегая его в школе, пряталась за спинами других учеников, уносясь прочь, едва попадая в поле зрения парня. Было больно. Очень. Но я справилась. За это время моя мама, теперь уже миссис Никсон, успела открыть маленький цветочный магазинчик, где я иногда подрабатывала по выходным, и она позволяла оставлять часть выручки, чтобы дочь могла спокойно покупать себе мороженое или симпатичные побрякушки, которые, как и любая нормальная девочка, очень любила. Оказалось, что миссис Тёрнер, открывшая за пару лет до этого флористический салон, была не очень рада внезапной конкуренции, ведь наш магазин процветал, тогда как ее выручка значительно упала. Взаимные претензии, недовольства и порча имущества с обеих сторон вылились в самую настоящую войну. В конце концов, женщины разругались в пух и прах, запретив детям дружить, сами став заклятыми врагами. Так я потеряла не только Майкла, но и Бобби. Ведь он, любимый, послушный сын, внял науськиваниям матери и резко оборвал со мной все контакты, перестав даже здороваться в школе. Дерек проводил почти все свободное время с Кэнди. Мне пятнадцать. И я осталась совершенно одна.

***

В тот день, когда мне исполнилось шестнадцать, я сидела на подоконнике, задумчиво глядя в небесную гладь, пытаясь понять, что же делать дальше. Моя семья и друзья разделились на два лагеря, вынуждая каждый раз выбирать чью-то сторону, но мне совершенно не хотелось этого делать. Оказавшись в эпицентре событий, я все чаще вспоминала Майкла, который за время нашей разлуки превратился в настоящего красавца. Он вступил в школьную команду по футболу, быстро став ее капитаном, много времени проводил на тренировках, а я украдкой следила за ним из-за трибун, не в силах оторвать взгляд. Да, я по-прежнему любила его, понимая, что это уже не детская влюблённость с робкими касаниями и смущёнными переглядываниями. Я любила по-взрослому, по-настоящему, хотела быть только рядом с ним, целовать только его и проводить все свободное время рядом. Грустно вздохнув, я опустила глаза вниз, словно чувствуя, как кто-то наблюдает за мной. Поначалу ничего не происходило, но внезапно чей-то голос, позвавший меня по имени, раздался из-за кустов, и в блеклый свет фонаря, размещенного под крышей, вышел он. Майкл стоял, улыбаясь, как дурак, во все тридцать два ослепительных зуба, прожигая во мне дыру, а я, кажется, забыла, как дышать, замерев, будто кролик перед гипнотизирующей змеёй, не в силах даже спросить, какого черта он здесь делает. Махнув головой в сторону крыльца, парень, опустив руки в карманы куртки, двинулся к входной двери. Я рванула вниз прямо так, в чем была, наплевав на то, что на пижамной майке нарисован Губка Боб, а шорты настолько короткие, что едва прикрывали зад. Резко дернув ручку на себя, я вывалилась на крыльцо, едва не рухнув в сильные объятия. Майкл ловко поймал меня, схватив под локоть и молча притянул к себе, зарываясь носом в волосы на макушке. Он сменил одеколон, видимо перестав таскать отцовский, которым пользовался, чтобы казаться взрослее. Его грудь показалась мне каменной стеной, и весь он сам стал какой-то нереальной горой мышц, раздавшись в плечах и став выше на целую голову. Ничего не говоря, он приподнял мое лицо за подбородок, заглядывая в печальную синеву глаз, а потом, все так же безмолвствуя, прижался теплыми губами к моим, втягивая в поцелуй, уверенно, страстно, словно не было этой пропасти между нами, растянувшейся на целый год, и я все так же принадлежала ему. Простонав что-то ему в рот, я легонько отстранилась, засмущавшись, но тут же притянула парня обратно, уже сама скользя языком по его губам, вспоминая давно забытый вкус. Чувства, словно водопад, захлестнули каждую клеточку кожи, вынуждая ластиться, обвивать руками шею, тонкими пальцами блуждая в волосах, целуя все жарче и развратнее. Еле оторвавшись от него, я с шумом выдохнула куда-то в ключицу Майкла, не сразу осознав, что дрожу, сама не понимая от холода или от близости парня. — Малышка, — вибрация его голоса прокатилась по венам, вызывая мурашки под кожей. — Прости меня… — За что? — спросила, желая услышать это от него. — За то, что я такой кретин. — Это точно, — я улыбнулась, пряча глаза за волосами, все еще продолжая прижиматься носом к его шее. Осторожно прикоснулась губами, ощущая, как Майкл напрягся, судорожно выдыхая куда-то над моей головой. — Сара… ты еще любишь меня? — Люблю. — И я тебя люблю, маленькая, — тут же отозвался парень, словно только и ждал, когда сможет произнести эти слова вслух. — Это был ужасный год. Я больше не хочу с тобой расставаться. — Я знаю, — ответила, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Только как же наши мамы? Они уже отвадили от меня Бобби, и я очень скучаю по нему. Не думаю, что хотя бы одна из них будет в восторге, если мы снова будем вместе. — Мне плевать, Сара. Мы что-нибудь придумаем. — Как Ромео и Джульетта? — Да, только, как Майкл и Сара.