Оборотни. Геноцид. Том 1.

      Голос настойчиво звал меня. Голос мягкий, как пушистый кот, ласкающийся к рукам.       — Эрик! Эрик! — тут же меня окружили волки. — Эрик! —животные смотрели с печальной мольбой в глазах. Они начали громко, протяжно выть, от этого зазвенело в ушах.       Я проснулся в поту и свалился с кровати, едва не придавив собаку. Посмотрев на время, я увидел, что сейчас без десяти минут десять. Заспался что-то сегодня…       — Сянь, пошли кушать! — собака тут же проснулась, вскочила и весело завиляла хвостиком, радуясь скорому завтраку.       Кошмар с волками снился мне уже несколько месяцев. Одному богу известно зачем и почему… Этот странный сон практически не имел продолжения. Вообще. Всегда прерывался на моменте воя, поднимаемый стаей серых хищников. Звякнул телефон — пришло сообщение.       «Истеричка, привет! Я тебя приглашаю, поговорить по душам. Придёшь?» Кассандра прислала умоляющий смайлик.       Я тут же начал набирать ответ.       «Конечно! А почему бы не прийти? Жди через час». И захлопнул телефон. Собравшись за двадцать с лишним минут, и успев даже выгулять собаку, неспешно пошёл к Кэсс.       Нью-Йорк… Такой прекрасный и красивый город. Концерты, мюзиклы. Метрополитен. И много чего другого включал в себя город актёров*. Я приблизился к дому подруги. Вдруг краем глаза уловил движение сбоку, будто тень метнулась. Резко повернулся. Никого.       «Ну ладно».       — Кассандра! Твоя любимая истеричка пришла. — Крикнул я. Она тут же выскочила в прихожую.       — О, привет! Кофе заварить? — девушка приветственно махнула рукой, дожидаясь, пока я повешу верхнюю одежду на вешалку.       — Чего спрашиваешь, на улице холодно.       Знакомьтесь, это моя любимая журналистка, и подруга, оптимистическая Кэсс. Хотя я говорил о ней ранее, но не суть. На уютной кухне уже витал приятный запах кофейных зёрен, и звенели доставаемые чашки.       — Кофе у тебя всегда отличный. — Я сел за стол. — Рассказывай, как жизнь? Сессию закрыла?       — На четвёрку. С минусом. Жизнь отлично. Скоро уже свою первую статью писать буду. — Она подмигнула своим зелёным глазом. —Какую пока, не знаю. Если в ближайшее время ничего не случится, значит она отменяется. Если будет — репортажу быть! — Кэсс подпрыгнула и хлопнула в ладоши. — Что у тебя? — с неподдельным интересом поинтересовалась журналистка.       — Ничего особенного, архитектура — наше все! — я понизил голос, делая его более таинственным. — А ещё мне до сих пор тот кошмар снится. Про волков.       Подруга взъерошила мои русые волосы и задумчиво сказала:       — Может это вещий сон, как думаешь? Может быть, вообще, вся эта мистика существует?       — Сплюнь пять раз пожалуйста. — Я прикрыл веки. Этого ещё не хватало.       — Э, Эрик, я все понимаю, ты нервничаешь, но не теряй сознание, а?       Мои веки так же остались прикрытыми, но Кэсс я ответил:       — Да, я нервничаю. Я пессимист по жизни. Всегда готовлюсь к худшему.       — Но это не отменяет того, что нервные клетки не восстанавливаются! — девушка нахмурилась. — Ты что, хочешь от нервного срыва помереть в свои двадцать лет? — она осуждающе покачала головой.       — Нет. Ладно, пойду я. Спасибо за кофе. — Поцеловав её в щеку я вышел на морозную улицу.       Пошёл лёгкий снег. Снежинки оседали на одежде, превращаясь в блестящие звёздочки, созданные из невообразимых узоров. Я почти подошёл к метрополитену, как вдруг услышал собачий лай. Неприятный, злобный, и тут же остановился, оглядываясь.       — У-у! — собака медленно ползла ко мне, прижимаясь пузом к земле, заносимой белой, ледяной пылью. Внезапно кто-то зажал мне рот рукой и потащил ко входу метрополитена. Я протестующе замычал, пытаясь вырваться.       — Молчать! — Неизвестный со всей силы прижал меня к стене. — Какого черта ты тут делаешь?!       — Д-домой и-иду… А ч-что н-не д-должен б-быть? — всё, я влип, вихрем пронеслось у меня в голове. Неожиданно все завертелось, закружилось и погрузилось в вязкую, кромешную тьму.