Эта трудная жизнь

Да благословят все боги мира Джона Рида за то, что он не только не бросил трубку, когда понял, что ему звонит один из бывших его подопечных, а выслушал Брайана, расшифровал с мастерством переводчика, логопеда и психолога в одном лице среди его бессвязных причитаний суть проблемы и вызвал врача. Брайану осталось только дождаться приезда доктора и присмотреть за Фредди. Пересилив себя, он всё-таки перенес омегу в одну из гостевых спален и, пока не услышал писк домофона, сидел неподвижно рядом с ним на кровати, сжимая бездумно в своей широкой руке чужую руку и чуть поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. На лицо Фредди он старался не смотреть. Чернильные пятна синяков на щеках, глубокие ссадины и в общем целом измученный вид омеги пугали его до такой степени, что Брайан едва ли не плакал, представляя невольно, что произошло с его другом такого, из-за чего он оказался сейчас в столь плачевном состоянии. В силу жизненного опыта мужчина догадывался, конечно, о том, что именно могло произойти, это было очевидно. Все признаки подтверждали догадки о том, что это было изнасилование. Но изнасилование изнасилованию рознь. От одного остаются мокрые от спермы трусики, пара синяков, чувство стыда и страх, который нет нет да и вспыхивает в сознании, когда чьи-то, пусть даже и любимые руки опускаются на бедра, а после другого изуродованный труп жертвы находят где-нибудь в овраге, засыпанный листьями. Для одного подбросят пару таблеток в бокал, а для другого приставят нож к горлу. Говорят ведь, что дьявол кроется в деталях, а детали Брайану были неизвестны. В конце концов причиной ужасного состояния Фредди могло быть действительно падение с лестницы, которое он упомянул. Кто знает… ***** Иметь хорошего личного доктора, который не станет никогда распускать слухи и без лишних вопросов и, что немаловажно, без чтения моралей, просто сделает все, что от него требуется, для знаменитости такого масштаба, как Фредди Меркьюри, было не просто позволительной роскошью, а скорее необходимостью. Доктор Аткинсон — уже не молодой коренастый мужчина бета с одутловатым хмурым лицом, маленькими глазками, колко и недоверчиво глядящими на окружающий мир из-под стекол очков, и неопрятным пучком редких темных волос на голове, примчался к особняку где-то через полчаса после звонка. Он окинул пытливым взглядом встретившего его Брайана и, хлопнув его по плечу, чтобы вывести немного из ступора, бросил коротко: — Куда идти? Мэй молча махнул рукой, приглашая доктора следовать за собой. Он так и не сказал ни слова за то время, что они шли к нужной комнате, и молчал бы и дальше, если бы врач не потребовал от него строгим тоном рассказать все, что ему было известно. — Я не знаю, насколько плоха ситуация, так что у меня нет сейчас времени, чтобы отдельно провести осмотр и отдельно побеседовать с вами. Поэтому отвернитесь к двери и расскажите все, что знаете, пока я буду делать свою работу, — сухо отдал врач распоряжения, и Брайану осталось только повиноваться. Дрожащим нервно голосом он начал свой рассказ, стараясь не обращать внимание на недовольное бормотание доктора и странные чавкающие звуки, которые долетали время от времени до его слуха. Он примерно догадывался, что именно мог делать врач с пациентом омегой с такими звуками и в такой ситуации, но все это было слишком… слишком… просто слишком для него. Брайану казалось, что даже слышать, как кто-то занимается сексом у тебя за спиной было бы менее неловко. Мэй чувствовал себя сейчас грязным извращенцем, его щеки пылали от стыда, он путался в словах и без остановки крутил в мыслях какую-то глупую песенку из рекламы йогурта по телевизору, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Однако все это не помогло ему остаться достаточно отстраненным, когда Фредди вдруг застонал громко и очень болезненно. Альфа весь напрягся разом, волосы зашевелились у него на загривке, он лязгнул зубами, как собака перед дракой, и издал короткий хриплый рык — предупреждение. — Успокойтесь, молодой человек! Держите себя в руках! — одернул его врач строго, бросив затем едва слышно что-то вроде: — Чертовы альфы, сколько от вас проблем! — потом он кашлянул фальшиво и, уже обращаясь вновь к пристыженному Брайану, велел устало: — Вы уже сказали все, что нужно, как я понимаю, так что можете выйти за дверь. Природа альфы агрессивно воспротивилась, но Брайан обычно всегда контролировал себя, так уж был воспитан. Вот и сейчас он подавил инстинкты и покинул послушно комнату. Впрочем, по итогу мужчина все равно остался упрямо дежурить за дверью, прислонившись к ней спиной, из-за чего чуть не упал, когда она резко открылась. Доктор выглядел бледным и крайне встревоженным. — Ч-что с Фредди? — выдавил Брайан с трудом. От волнения в горле пересохло, как в пустыне. — Либо с ним все очень плохо, либо просто плохо, в любом случае дела у вашего друга… — Аткинсон кашлянул многозначительно, — сами понимаете. Надо везти его в больницу и быстро! — А если кто-нибудь узнает об этом? Журналистов же просто тьма набежит! Вы хоть понимаете, какой это будет скандал? Фредди Меркьюри с побоями на лице, лежащий на больничной койке, уже завтра будет крупным планом на обложке всех этих грязных газетенок! — выпалил Брайан, брезгливо морщась. — Пресса ненавидит Фредди, они и так каждый его шаг обсуждают, а здесь… Нет! Нет, этот вариант нам не подходит! Нужно обойтись без больницы! Если вы не знаете, что делать, найдите надёжных людей, которые знают, в конце концов! — закончил мужчина решительно и замер, скрутив упрямо на груди руки. — У моего пациента черепно-мозговая травма, я ещё не определил точно причину кровотечения, а ещё у него очень неприятные хрипы в лёгких. Мне нужно проверить его под аппаратурой, взять анализы, — четко разделяя каждое слово, заговорил врач хмуро, — и для этого мне необходимо привезти мистера Меркьюри в больницу. Мы будем действовать предельно осторожно, у меня есть там надёжные люди, которые готовы будут молчать, за деньги, конечно же. Никто ничего не узнает! — продолжил Гордон с нажимом, явно давая понять, что принятого решения менять не станет. — Я вам прямо скажу, если вы не решитесь рискнуть сейчас, то на одного друга, мистер Мэй, у вас может в ближайшем будущем стать меньше! — закончил он убийственно холодным тоном. — Вы этого хотите? Вы готовы из-за страха перед возможностью скандала в прессе пожертвовать жизнью своего товарища? Брайан невольно поежился, так, словно в спину ему ударил вдруг порыв ледяного ветра. — Все настолько плохо? — спросил гитарист, неловко сутулясь и комкая беспокойно тонкими пальцами край своей рубашки. — Боюсь, все может быть даже хуже, чем я предполагаю, а я, так к сведению, пессимист! — доктор Аткинсон нервным жестом поправил на носу очки и потянулся рукой к карману брюк, видимо желая закурить, но в последний момент одернул себя и скомандовал: — Берите его на руки, Брайан, только очень осторожно, и несите к машине. — Мы что, прямо так его повезём? В таком виде? — уточнил гитарист неуверенно, уже устроив осторожно Фредди на заднем сиденье. — Нет, черт возьми, — фыркнул врач раздраженно, — в латексные брюки его переоденем сейчас, или в мини шорты, хотя, конечно, балетное трико будет гораздо лучше! Главное не забыть про каблуки и шубу! Соображайте лучше, молодой человек! Нам некогда приводить его в порядок! Время сейчас играет против нас! Пошевеливайтесь же! Фредди был ненормально холодным, и это пугало Брайана так сильно, что от беспокойства его начало тошнить, и руки тряслись теперь, как у алкоголика. В итоге Мэй не выдержал и, несмотря на недовольство врача, всё-таки вернулся бегом в дом за большим клетчатым пледом, висевшим на спинке кресла, и заботливо укутал омегу в него, как ребенка, одна голова осталась торчать За руль доктор его, конечно же, не пустил. Мистер Аткинсон посмотрел на него долгим изучающим взглядом прищуренных глаз того самого неопределенного цвета, присущего обычно мутным грязным окнам заброшенных домов, и, скривив раздраженно губы, жестом велел ему пересесть на заднее сидение. Теперь Фредди лежал на его коленях, и пусть и маленькая, но реальная тяжесть его тела странным образом успокаивала альфу, словно он боялся, что омега может просто исчезнуть в любой момент, как только он перестанет к нему прикасаться. Такой Фредди, тихий и неподвижный, был ему почти совсем незнаком. Казалось, какое-то чудовище, как вампир, вытянуло из его друга все, что делало Фредди Фредди, и оставило лишь пустую серую оболочку. Фредди было плохо. Лоб его был мокрым и липким от испарины, он тихо жалобно стонал и загнанно дышал приоткрытым ртом. Брайан не смог бы выразить никакими словами, как больно ему было оставаться бессильным, видя, как страдает один из самых близких людей в его жизни. «Вовремя же ты вспомнил об этом! — злился мужчина на себя. — Надо было уже дождаться, пока он умрет, чтобы осознать, что любишь его!» Брайан отмахнулся раздражённо от назойливого внутреннего голоса. «Я давно понял, что люблю Фредди!» — возразил он. «И толку, что ты понял? Разве это понимание не предполагает каких-нибудь действий? Ты даже признаться ему никогда не пытался в своих чувствах, трус!» На это Брайан не нашелся, что ответить. Он сидел, понурив виновато плечи, и одной рукой прижимая к себе Фредди, другой бездумно гладил его по спутавшимся мягким волосам, от которых пахло, в кои-то веки, не медово-жасминовым пряным флером L'Interdit, навевающим мысли о жарком и притягательно-таинственном востоке, а уже почти забытым, как детские воспоминания, сладким ароматом корицы, смешанным с имбирной терпкой горечью и приятной кислинкой спелой вишни — его настоящим запахом. Брайан думал сейчас о том, что когда-то давно действительно был в этого человека влюблен, но излишняя робость так и не позволила ему признаться в своих чувствах, которые со временем сошли на нет, так и не успев разгореться в полную силу. А ведь кто знает, если бы тогда он не струсил, то сейчас все, возможно, было бы хорошо. Не было бы никаких вечных ссор, никакого разлада в группе, никакого: «на одного друга, мистер Мэй, у вас может в ближайшем будущем стать меньше» — тихим хмурым голосом. Брайан тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Сейчас ему почему-то вспомнилась их первая с Фредди репетиция. Милый смешной Фредди, такой очаровательно-нелепый в своей попытке понравиться им с Роджером. Он так дико кричал тогда на прослушивании, так усердно надрывал глотку, думая, что это сделает его настоящим рок-н-ролл певцом, а они были просто в ужасе от того, каким громким и хаотичным он был, и взяли его только от отчаяния. А потом случайно Брайан, лежа утром на неудобном диване в одной из тех крошечных душных квартир, где они с друзьями собирались толпами на вечеринки, услышал в полусне пение ангела, печальное и завораживающее. Он не мог никак понять, откуда взяться было ангелу в их бедном порочном пристанище, распахнул жадно глаза и увидел Фредди. В футболке Роджера и коротких шортах, омега, напевая нежно что-то оперное, пробирался к двери, выделывая ловко босыми ногами балетные па, чтобы переступить через чье-то очередное пьяное тело, спящее на полу. В те далёкие времена Фредди ещё не злоупотреблял ни алкоголем ни травкой, и по утрам был всегда раздражающе свеж и тошнотворно жизнерадостен. Вспомнил Брайан и день знакомства с Фредди. Тим тогда чуть ли не за руку притащил его к ним. Смеясь, впрочем не обидно, он сказал им, что хочет познакомить с ними своего друга, который давно уже наблюдает за их выступлениями, но стесняется подойти. Он махнул кому-то в толпе рукой, и несколько секунд спустя к ним приблизился как-то даже опасливо кареглазый чудаковатый мальчишка омега явно не английской наружности. Он был совершенно крошечным, как кукла, краснел смущённо, постоянно поправлял свои средней длины овечьи кудряшки, и прятал за изящной ладошкой с черным облезшим немного маникюром слишком крупные, торчащие, как у кролика, из-под пухлых губ жемчужные зубы, которые Родж тут же беспощадно прозвал кошмаром дантиста. Фредди с того времени почти совсем не изменился, хотя прошло достаточно лет. Не изменился в том смысле, что не утратил с возрастом своей фарфоровой хрупкости и очарования, а в остальном это был уже совсем другой человек. Другой характер, другие стремления, другая жизнь. С тех пор Фредди отрастил еще более длинные волосы, остриг челку, распрощался, в силу возраста, с детской пухлостью щек, и в фигуре его подростковая трогательная угловатость сменилась соблазнительной и изящной до неприличия плавностью изгибов. Теперь Фредди был уже не умилительно нелепым робким мальчишкой в клетчатой под горло застегнутой рубашке, и, конечно, не едва прибывшим в Англию подростком с зализанными назад волосами, которого стеснялась даже собственная сестра, считая его старомодным, а роскошным взрослым омегой. Говоря без ложной скромности, одним из самых желанных омег в мире. Смуглый, худой, с бесконечно длинными ногами, которые выглядели ещё длиннее, благодаря высоченным каблукам, огромными бомбически красивыми карими глазами, впалыми скулами, пухлыми чувственными губами, и его вечным томным «дорогуша», сводящим окружающих альф, да и не только их с ума… На нем словно написано было, что он дорогая штучка, которая по карману далеко не каждому отъявленному транжире. Брайан опустил взгляд. Фредди лежал сейчас неподвижно на его коленях, бледный, как бумага, с запавшими глазами, заострившимся жутко лицом и потрескавшимися синими губами. И теперь в нем не было больше ничего от той истеричной королевы, которой поклонялись миллионы. Контраст двух этих образов в его голове был столь ярким, что Мэю на мгновение показалось даже, что он думает сейчас о двух разных людях. Ему захотелось схватить этого «незнакомца» за плечи и трясти его до тех пор, пока он не скажет, куда дел настоящего Фредди. ***** Они подъехали к больнице со стороны черного хода. Там их уже ждали два медбрата. Фредди уложили осторожно на каталку, укрыли под подбородок простыней и спрятали половину его лица под медицинской маской. — Куда его повезли? — спросил Брайан слабым голосом. Он хотел бы пойти следом, охранять Фредди, держать его за руку, но понимал, что никто не пустит его в палату, и все, чего он добьется, если останется в больнице — привлечение лишнего внимания. — Оо, — протянул доктор хмуро, — на сегодня у вашего друга очень насыщенный график. Для начала его отправят на МРТ, чтобы выяснить, насколько тяжелым было сотрясение мозга, потом будет эндоскопия, анализы, возможно, что переливание крови… Случай тяжелый, потому что его тело в общем истощено вредными привычками и нагрузками, кроме того у больного явный недостаток веса. Нужна полная диагностика, понимаете? Хриплое дыхание может быть связано с простудой, например, а может с переломом ребер, сотрясение мозга может оказаться легким, а может тяжелым с необратимыми последствиями, опять-таки причины кровотечения… Остаётся только надеяться на лучшее, но пока прогнозы отнюдь не оптимистичные, — доктор Аткинсон потер переносицу. — Нам нужно обменяться с вами телефонами, если, конечно, вы хотите, чтобы я сообщил вам, каково состояние мистера Меркьюри, когда мы закончим с обследованием. — Имя… — бросил Брайан хмуро в ответ, — у него есть имя! Его зовут Фредди. Вы — его лечащий врач много лет, он — ваш друг, хватит говорить о нем так, словно это чужой человек, чья судьба вам безразлична! И да, мне нужен номер. Фредди мне безумно дорог, конечно, блять, мне хотелось бы быть в курсе его состояния! — сорвался альфа в раздраженный почти крик. Фредди много лет был рядом, более чем достаточно для того, чтобы считать его своим, частью стаи, как бы примитивно это не звучало. Фредди был омегой, их омегой, и как альфы они должны были его защищать. Обычно это делал Роджер — истинный альфа, сильный, дерзкий, агрессивный. Он прекрасно справлялся с миссией защиты Фредди, когда в этом появлялась необходимость, поэтому Брайан держался всегда немного в стороне, но сейчас Роджера не было здесь. Сейчас он должен был стать для Фредди защитником. — Перестаньте! Защищать вашего омегу нужно было от того, кто сделал это с ним, а не от меня! — одернул его врач устало, словно прочтя чужие мысли. — Я его врач, как вы сами сказали, я ему желаю только блага. Я тоже волнуюсь за Фредди, поверьте, — смягчился мужчина на мгновение, но вернулся быстро к своему отстраненному тону, — однако от меня будет мало пользы, если я поддамся эмоциям. Для того, чтобы сохранять профессионализм, нужно держать голову холодной, чувства будут только мешать. — Я понял, простите. Просто я слишком переживаю из-за Фредди, совсем не могу держать себя в руках, — Брайан опустил виновато голову. — Я очень сильно боюсь за него! Очень! Доктор Аткинсон молча похлопал его по плечу. — У вас на одежде кровь. Лучше снимите рубашку, вы можете привлечь лишнее внимание к себе в таком виде, — посоветовал он напоследок. Брайан заторможено кивнул.