Эта трудная жизнь

Конечно же в итоге Брайан ни черта не выспался. После звонка врача ему едва хватило сил относительно спокойно озвучить по телефону Джону сухую выжимку полученной информации и попросить друга самого поговорить с Роджером. Зная Тейлора, альфа просто не в состоянии сейчас был сказать ему что-то вроде: — Знаешь, Родж, Фредди мог умереть, у него почти анорексия, воспаление лёгких, сотрясение мозга, авитаминоз и анемия. Ах да, а ещё его избили и изнасиловали толпой. — Нет, конечно он не мог. Брайан и Джону-то не сказал всей правды. Даже врач посоветовал ему придерживаться версии с лестницей. По крайней мере до тех пор, пока сам Фредди не примет решение рассказать друзьям правду, если он вообще когда-нибудь захочет сделать это. Брайан чувствовал себя ужасно. Он не мог заснуть, нигде не находил себе места, не мог перестать думать о том, что произошло с Фредди, как это произошло, могли ли они избежать этого, если бы остались на вечеринке ещё хоть ненадолго. В первый час после разговора, захлебываясь рыданиями и криком, альфа разгромил в приступе страха, отчаяния и ярости всю гостиную. Подобная выходка была скорее в стиле Роджера, или даже Фредди, но сейчас он был не в состоянии размышлять об этом. Потом, все ещё плохо соображая, но следуя поставленной им самим цели, мужчина собрал сумку, покидав туда все самое необходимое, и загрузил ее сразу в багажник, чтобы точно не забыть. И только под утро где-то Мэй относительно успокоился. Брайан пытался морально подготовить себя к худшему. Принимая во внимание его склонность к депрессивным настроениям, это ему удавалось на все сто. Пожалуй в чем-то, а точнее во многом, он и вовсе перегибал палку, и собственное воображение то и дело заставляло сердце сжиматься до боли в груди и жгло слезами глаза. Брайан боялся наступления утра и встречи с Фредди, которую оно должно было принести, и дурные предчувствия его не подвели. ***** Утро встретило мужчину раздражающим звоном телефона. Альфа кинул взгляд на часы, и желудок его сделал кульбит. Было всего шесть утра. Путаясь в одеяле, Брайан подорвался в панике с кровати, гадая над тем, кто это мог ему звонить в такое время и по какой причине. Когда на том конце провода раздался полный тревоги голос доктора Аткинсона, Брайану показалось, что сейчас его вырвет от волнения. — Что с Фредди?! Ему стало хуже?! — выпалил мужчина, даже не поздоровавшись в ответ. — Скажите же?! Почему вы молчите?! — Потому что со своей болтовней вы мне и слова не даёте вставить! — перебил его раздраженно врач. — С Фредди все в порядке. Точнее… — Аткинсон ненадолго замолчал, подбирая слова, — точнее не совсем в порядке, но это не критично. Я звоню, чтобы предупредить вас. Полчаса назад у мистера Меркьюри была паническая атака, он случайно вырвал капельницу, упал с кровати, в общем, слава богу, худшего не произошло, но всё-таки напугал он нас сильно. Нам пришлось вновь ввести его под наркоз, чтобы повторить некоторые обследования и убедиться, что он не навредил себе этим падением и попытками отбиться от санитара, потому что, повторюсь, больной очень напуган и дезориентирован. Ему больно и страшно, и он абсолютно не осознает сейчас, где и почему находится. — Я плохо соображаю сейчас, простите, — признал Брайан честно. — Но к чему вы клоните? Я не смогу забрать Фредди сегодня, это вы хотите сказать? — Нет, вы можете. Если, конечно, хотите, всё-таки… — ХВАТИТ! Серьезно, хватит уже! — крикнул раздраженно Брайан. — Перестаньте постоянно сомневаться в моих намерениях. Фредди дорог мне! Я хочу позаботиться о нем и могу это сделать! Ещё раз скажете что-то подобное, и, при всем моем уважении, при встрече я вас ударю! — Я приму это к сведению, — заверил доктор Аткинсон каким-то слишком даже серьёзным тоном. — Но давайте мы с вами всё-таки вернёмся к главной теме. Мистер Меркьюри, когда вы заберёте его, будет как раз отходить от наркоза. Ему бы стоило остаться в больнице в это время, но на проходной уже мелькают подозрительные личности. Боюсь, кто-то всё-таки продал им информацию, — мужчина шумно вздохнул и выругался едва слышно. — Фредди нужно увезти скорее, но проблема в том, что к условленному времени у него как раз начнется активная фаза отхождения от наркоза. — Мне нужно забрать Фредди раньше? — перебил его нетерпеливо Брайан. — Это вы хотели сказать? — Да. Мэй раздраженно закатил глаза. — Вам стоило сказать сразу. Я приеду как можно скорее. — Подождите, дайте я хотя бы объясню, с чем вам придется иметь дело, — почти попросил его врач устало, и Брайан вновь почувствовал себя неловко, подумав о том, что доктор тоже наверняка не спал всю ночь. — Первые час-полтора больной будет слабым и малоактивным. Вам нужно будет только укутать его потеплее и, если возможно, поставить рядом обогреватель, потому что анестезия имеет ряд побочных эффектов, одним из которых является гипотермия. Она, увы, неизбежна. Гипотермия — сбившись, принялся пояснять врач, — это снижение температуры тела где-то на два-три градуса. — Спасибо, но я знаю, что это такое, — все ещё немного нетерпеливо пробормотал Брайан, массируя свободной рукой затылок в надежде избавиться от головной боли. — Хорошо. Тогда пойдем дальше, — доктор закашлялся. По его малоразборчивой ругани Брайан понял, что он подавился сигаретным дымом. — Где-то через час-полтора больной начнёт приходить в себя. Он будет дезориентирован, скорее всего вам придется держать его, потому что он будет пытаться встать. Мы это уже наблюдали ночью, — продолжил доктор резко охрипшим после кашля голосом. — Пациент напуган, он зациклен на идее того, что ему нужно сбежать, спрятаться, он бормотал это без остановки, как попугай. Скорее всего именно об этом он думал, перед тем как все произошло. Очевидно он был в сознании, понимал, что с ним собираются делать. А ещё он звал на помощь Роджера, — это было сложно заметить, но голос мужчины дрогнул. — Лучше не говорите мистеру Тейлору об этом, это его расстроит. Брайан сжал больно в кулаке свои волосы, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и изгнать лезущие настойчиво в голову мысли, от которых по телу бежали холодные колючие мурашки, и щипало глаза. — Просто следите, чтобы он не вставал, Брайан, потому что у него будет кружится голова, его будет шатать, и он может навредить себе. Он не будет понимать вас, но попытайтесь его успокоить, и давайте ему периодически пить немного, или хотя бы смачивайте губы, потому что у него будет обезвоживание. Остальное объясню на месте. До встречи, — закончил врач торопливо и бросил трубку. Брайан вскочил на ноги и принялся быстро одеваться. Только выйдя из дома, он заметил, что нацепил рубашку, которую оставлял обычно полузастегнутой, наизнанку, но возвращаться и переодеваться не стал. Сейчас ему было настолько плевать на то, как он выглядит, что в пору бы посмеяться, да только Брайану было ни хера не смешно… ***** Как и в прошлый раз, Брайан подъехал к черному ходу больницы. Там его уже ждали. Санитар, примерно одного с альфой роста, но шире в плечах раза в два, вынес Фредди, закутанного, как кукла, в плед и больничное одеяло и торопливо, но очень осторожно устроил его на соседнем с Брайаном сиденье, пристёгнув для надёжности ремнем. На фоне санитара омега выглядел таким тоненьким, почти прозрачным. И сейчас неожиданно остро альфа осознал вдруг, насколько же всё-таки его друг был крошечным. И с этим осознанием фаза за фазой его накрыли: сначала абсолютное непонимание того, как вообще на Фредди, такого умилительно миниатюрного и внешне беззащитного, можно поднять руку; потом его сжал за горло страх от мысли о том, насколько легко кого-то столь хрупкого можно сломать; а затем его захлестнул с головой гнев. И в этот момент, впервые в жизни, Брайан искренне пожелал смерти другого человека. Ему невыносимо захотелось увидеть сию минуту, как Пол умирает мучительно и медленно. Ему захотелось, чтобы эта мразь ползала перед ним на коленях и умоляла о пощаде. Ему хотелось этого так сильно, что стоило бы испугаться. Но его совесть молчала сейчас, солидарная с этими дикими желаниями, и он ничего не мог, и не хотел с этим сделать. — Я приеду в четыре часа, привезу нужные лекарства, проверю состояние больного, поставлю капельницу, а после мы с вами долго и обстоятельно побеседуем, — вернул его в реальность голос доктора. — Не поймите меня неправильно, но мне кажется, что вам не стоит сегодня звать ваших друзей. Слишком много альф рядом может напугать больного сейчас, когда он не в себе. — Хорошо, — согласился Мэй довольно легко. Он и сам думал о чем-то подобном. — Думаю, вы правы. — Рад, что мы в этом солидарны. А теперь вам стоит поскорее добраться домой, пока мистер Меркьюри не очнулся. Ему будет легче прийти в себя в его комнате. Знакомая обстановка поможет ему расслабиться. Если только…о боже… — выдохнул врач растерянно. — Это произошло не в комнате Фредди. Она заперта, — поспешил успокоить его Брайан, поняв, о чем собеседник сейчас думает. Доктор Аткинсон облегчённо вздохнул. — Вам пора, — взглядом указал он в сторону машины. — Если что-то случится, звоните. Брайан молча кивнул. Уже идя к машине, он поймал себя на мысли о том, что его все ещё раздражает тот факт, что доктор не называет Фредди по имени. Почему-то он никак не мог перестать думать о том, что Аткинсон обезличивает своего друга до статуса просто одного из пациентов отнюдь не ради сохранения профессионализма, как он говорит, а просто потому, что хочет «умыть руки». ***** Всю дорогу до Кенсингтона Фредди проспал относительно мирно на соседнем сидении, уронив доверчиво, хотя скорее просто обессиленно голову на чужое плечо. Его трясло, как и предупреждал врач, и время от времени он что-то жалобно бормотал в беспамятстве. Сразу на пороге дома Брайана встретила орава орущих кошек, но сейчас ему было не до них. Оставив на время Фредди в гостевой спальне, альфа «нырнул» в гардеробную и там, в одной из сумок Фредди, среди ее скудного содержания из пачки сигарет, пастилок для горла и блокнота с ручкой, обнаружил довольно быстро запасные ключи. К моменту его возвращения, кошки облепили одеялом своего хозяина, беспокойно урча. Когда Брайан взялся отгонять их, они шипели, упрямо возвращались на свои места, едва их оттуда вежливо перемещали на пол, а Тиффани даже укусила надоедливого человека за руку. Это было уже слишком, и, разозлившись, Брайан запер в итоге кошек в комнате хотя бы до тех пор, пока не позаботиться должным образом о комфорте больного. Стоит признать, что игнорировать доносящуюся из-за двери какофонию их недовольных воплей было не так уж и просто. Уложив Фредди теперь уже на его любимую кровать, Мэй взялся выпутывать омегу из кокона одеял и обнаружил, что на нем была лишь больничная тонкая пижама. Она никак не грела, а потому Брайан, недолго думая, натянул осторожно поверх нее махровый халат. Фредди был пугающе лёгким и безвольно-вялым, словно тряпичная кукла, поэтому выполнить задуманное ему удалось без затруднений. В конце концов это было гораздо проще, чем, например, раздеть пьяного Роджера, или избавить того же Фредди от намертво прилипшего к телу трико, после очередного концерта. Халат может и не грел особо, но был хорош уже хотя бы тем, что прятал под собой тощие руки с гусиной кожей и добавлял внешне телу немного объема, из-за чего болезненная худоба омеги уже не так бросалась в глаза. Брайан просто не понимал, как вообще он мог не замечать этого раньше. Фредди ведь похудел не за один день, не за один день появились глубокие черные круги у него под глазами, не вчера он начал кашлять слишком часто, не вчера перестал принимать гору витаминов и солевые таблетки, забив окончательно на своё здоровье, и с синяками на теле Мэй видел его раньше далеко не один раз, но верил зачем-то вновь и вновь глупым отмазкам про ужасную неуклюжесть. Что, черт возьми, с ним произошло?! Куда делся прежний Брайан, которого друзья дразнили ласково «матерью-наседкой»? Когда его чрезмерное даже желание опекать и защищать своих близких сменилось равнодушием? Когда ему стало достаточно пары минут бездарной лжи, чтобы задушить собственное беспокойство о человеке, который был для него другом, был ему братом? Когда впервые он предпочел промолчать и сделать вид, что ничего не замечает, вместо того, чтобы узнать, в порядке ли Фредди, потому что было очевидно, что не в порядке, а ему просто не хотелось впускать чужие проблемы в свою жизнь. Брайану тошно было думать об этом, но он не мог остановиться. Сейчас он спрашивал себя, а поступили ли Джон с Роджером так же, как он? Они тоже трусливо отвернулись, испугавшись уродливой изнанки чужой внешне прекрасной жизни, которую порой Фредди позволял невольно им увидеть, когда задыхался во время очередной панической атаки, вскакивал с криком посреди ночи, или шарахался в испуге от их внезапных прикосновений? Они тоже отступили в сторону, оставив Фредди в темноте, только потому, что боялись с долей брезгливости, что эта его темнота добавит пятен на ИХ старательно прилизанные под стандарты общества беленькие, как свежевыстиранные простыни, жизни? Очевидно, что да, потому что иначе они не пришли бы к такому финалу. Фредди тихо застонал в беспамятстве. Забывшись, Брайан по привычке наклонился и едва ощутимо коснулся губами его лба, проверяя, не поднялась ли температура. Холод обжег его, и он отпрянул тут же прочь. Конечно, и как он мог забыть, что Фредди наоборот не помешало бы сейчас набрать градуса три, пока он совсем не окоченел. Безобидное изначально слово «окоченел», промелькнувшее в мыслях, заставило альфу судорожно вздрогнуть в испуге и с удвоенным рвением вернуться к выполнению своей миссии. Теплый халат помог Фредди немного расслабился, однако все равно чего-то не хватало. И, насколько бы сейчас не были похожи на вязкое болото его мысли, Мэй достаточно быстро сообразил, что этим чем-то были носки. Ужасные на вид толстенные шерстяные носки, которые он, будучи мерзляком, захватил с собой в чемодан, пришлись сейчас ну очень кстати. Осторожно, словно Фредди был ребенком, Брайан растер с разогревающей мазью чужие ледяные ступни, одну за другой, и спрятал их в теплый кокон носок. С одеялами все, вполне ожидаемо, пошло легче, и даже найти обогреватель и пристроить его рядом с кроватью не составило труда. Прошло минут десять. Все это время Брайан ждал, что Фредди станет легче, но этого так и не случилось. Омегу все ещё дико колотило в ознобе. Это выглядело жутко. Видеть таким своего лучшего друга было больно, и Брайан сейчас уже не чувствовал себя полностью уверенным в том, что справится, но он не мог, не имел права подвести Фредди. Что-то нужно было делать, но идей особо не было. — Прости, — выдохнул наконец Брайан едва слышно, — я просто хочу помочь. Я не должен, наверное делать того, о чем думаю, я не хочу тебя пугать, но ты так дрожишь, а я… Чёрт! — альфа нервно усмехнулся, — я не могу больше ничего придумать. С этими словами он забрался под одеяла и, осторожно притянув Фредди ближе, почти уложил его на себя. К его удивлению это действительно сработало. Омега вцепился мертвой хваткой в его рубашку, пытаясь прижаться ещё сильнее, и наконец замер, расслабляясь. Если бы Меркьюри не был таким чудовищно холодным, Брайан, измученный тяжелым вчерашним днём и бессонной ночью, тоже вполне мог бы вскоре провалиться в сон, но трясущийся у него под боком Фредди не давал ему расслабиться. ***** Прошел целый час, прежде чем Фредди пришел наконец в сознание. Хотя, в данной ситуации скорее можно было сказать, что он собирался прийти, но где-то застрял по дороге. Глаза омеги были широко распахнуты, зрачки почти полностью затопили радужку, он что-то невнятно бормотал заплетающимся языком и, как врач и предупредил, пытался сбежать куда-то. Вырывался Фредди с неожиданной для больного силой, ещё и то, что Брайан боялся навредить ему случайно любым неосторожным движения, усугубляло ситуацию. Немного помогали одеяла, потому что Фредди не мог выпутаться из них, плюс они смягчали попытки омеги отбиться. Без них, в чем Брайан был уверен, ему бы точно разбили лицо. Зазвонил внезапно на прикроватном столике телефон. Мэй рывком добрался до него и, чуть не уронив в процессе, переставил его ближе на прикроватный столик и наконец снял трубку. Другой рукой он одновременно пытался удержать ерзающего отчаянно Фредди. — Я проверяю, как идут дела, — раздался из трубки голос доктора Аткинсона. — У вас все в порядке? — Ооо, все просто прекрасно! — огрызнулся раздраженно Брайан. — Мой лучший друг принимает меня за одного из своих насильников, а я даже не могу его успокоить, потому что он не в себе! Как вы и предупреждали, Фредди вырывается, а я боюсь держать его крепко, потому что не хочу навредить ему. Ему сейчас и без того больно. — Стоп! — перебил врач сухо. — Не заблуждайтесь на этот счёт. Фантомная боль имеет место быть, но на самом деле ему не больно сейчас, пока нет, он все ещё под наркозом. В словах доктора была логика, но Брайан всё равно недоверчиво хмыкнул. — Поймите, он бы не вырывался так, если бы чувствовал боль! Он бы свернулся в позе эмбриона и лежал бы спокойно, тихонько поскуливая. Брайану показалось, что если он сожмет трубку телефона ещё хоть немного сильнее, то пластиковый корпус просто лопнет. Нет, он определённо собирался ударить Аткинсона при встрече. — Больной сейчас не способен правильно оценить состояние своего тела. Вы должны держать его, Брайан! Я понимаю, что вам тяжело, но вы должны понимать, что если мистер Меркьюри встанет с кровати и где-нибудь потом упадет и ударится, все будет ещё хуже, чем сейчас! — Я понимаю, но мне от этого не легче! — огрызнулся мужчина вяло. — Ну я не знаю, — пробормотал задумчиво доктор, — вы можете кое-что попробовать, но на самом деле я не уверен, что это сработает. — О чем вы? — Дайте ему почувствовать ваш запах, он знаком ему на уровне подсознания, это может его успокоить. Лучше, конечно, если бы рядом с ним был Роджер, они всё-таки родственные души, но вполне возможно, что сгодитесь и вы. — О, спасибо, — усмехнулся криво Брайан, — я польщён! Но я попробую. Если вам больше нечего сказать, то я рад буду закончить разговор. До встречи, док. Альфа положил трубку. Сейчас до него дошло вдруг, что последнее время Фредди ведёт себя слишком тихо. Сначала мужчина испугался, но Фредди дышал шумно, и глаза его были открыты. Брайан посмотрел на него пристальным взглядом, надеясь уловить признаки сознательности в чужих глазах, но это было тщетно. Фредди просто таращился куда-то в пустоту стеклянным взглядом и тихо хныкал. Он выглядел обессиленным, маленьким и абсолютно несчастным. Рот был приоткрыт, верхняя губа натянулась болезненно, до кровавых трещинок, обнажая кроличьи зубы. Время от времени кончик шустрого языка появлялся наружу и «пробегал» по губам. — Ты хочешь пить? Конечно! — Брайан не удержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу, — врач ведь говорил, что у тебя обезвоживание. Только как нам это сделать? Я не могу оставить тебя и уйти за водой. Черт! Надо было приготовить воду заранее. Какой же я идиот! И как нам с тобой теперь поступить? — мужчина огляделся беспомощно по сторонам, словно ища там ответ. — Слава богам! — выдохнул он облегчённо в следующий момент, когда наткнулся взглядом на стоящий едва ли не под носом графин с водой. Рядом с ним лежали таблетки аспирина, и возвышалась одинокая бутылка виски. По всей видимости Фредди перед вечеринкой приготовил эти запасы, чтобы «реанимировать» себя похмельным утром. — Нам с тобой повезло, приятель, — Брайан грустно улыбнулся. — Потерпи немного, сейчас я помогу тебе. Напоить Фредди оказалось проще, чем Брайан изначально мог подумать. Омега послушно позволил приподнять себя в состоянии полусидя и сделал несколько жадных коротких глотков. После правда он начал давиться, вода потекла по подбородку вниз к шее, и Мэй тут же убрал графин в сторону. После этого пару минут ничего не происходило. Утолив жажду, Фредди сперва притих ненадолго, зато потом вновь принялся вырываться, теперь уже с удвоенной силой. Уговаривать его успокоиться было абсолютно бесполезным занятием, и тогда Брайан просто не выдержал в какой-то момент и с девизом «будь, что будет» прижал омегу к себе, носом утыкая в свою шею, туда, где аромат альфы чувствовался сильнее всего. Фредди вскрикнул испуганно, начал вырываться с удвоенным рвением, а потом вдруг затих резко и пробормотал хрипло: — Бримми? Невольно Брайан улыбнулся. Бримми… Ласковое прозвище, которое прилипло к нему со времен ранней юности, когда Фредди стал называть его своим Джимми Хендриксом. Как же давно он его не слышал. — Я здесь, — пробормотал Брайан растроганно, сжимая нежно в своей ладони чужую руку. — Я рядом. Ты в безопасности. Больше никто тебе не причинит боль! — Брайан, — с тихим хныканьем Фредди прижался к нему ещё крепче, — Брайан, пожалуйста! Не уходи! Не бросай меня! — Ну тише, — выдохнул мужчина хрипло. Его рука сама собой гладила бездумно омегу по волосам. — Я рядом, я люблю тебя, и больше никому не позволю причинить тебе боль! Хотелось бы ему верить, что его слова повлекут за собой хоть какой-то эффект, но Фредди просто не понимал даже, что он говорит, и продолжал плакать. Он плакал до тех пор, пока вновь не заснул полностью обессиленный.