Эта трудная жизнь

Фредди, как бы он не храбрился, все еще был не в порядке, да и Брайан слишком боялся навредить ему, потому в эту ночь между ними, конечно, ничего не произошло, кроме пары робких поцелуев не в губы даже, а в щеку и в висок, и приторно нежных объятий. И все же они легли спать в одной постели. Впрочем, применительно к Фредди, «спать» было громко сказано. Хотя в этот раз его не мучили боли, или тревожные мысли, как это бывало обычно, все же ему не спалось, и он просто лежал, прикрыв глаза, и пытался спокойно обдумать то, как изменится после сегодняшних откровений его жизнь. Наконец он не выдержал и, тряхнув легонько лежащего с ним рядом альфу за плечо, позвал: — Брайан, ты спишь? Брайан! Мужчина заворочался и приоткрыл с трудом глаза, протяжно зевая. — Уже нет, — пробормотал он сонно. — А тебе чего не спится? Что-то болит?! — продолжил он встревоженно. Сон сразу как рукой сняло. — Тебе плохо?! — Мэгги, успокойся! Не причитай, как старая кошелка! Все со мной в порядке! — Тогда в чем дело? — спросил Брайан на этот раз уже ворчливо. Меркьюри улыбнулся извиняющейся улыбкой. Впрочем, не то чтобы он чувствовал себя очень виноватым из-за того, что прервал чужой сон. — Ты только не злись на меня, — попросил он тем самым очаровательным тоном, который не оставлял возможности в чем-то ему отказать. — Мне просто интересно стало, как давно ты понял, что любишь меня? Я уже час как понять пытаюсь, но ничего не выходит! Почему ты вообще влюбился в меня?! — видимо решив, что слова его прозвучали как-то уж слишком трагично, Меркьюри добавил, гаденько хмыкнув: — Я как-то не очень вроде похож на сочную толстозадую девчонку, чтобы соответствовать твоим искушённым вкусам. — О Господи! — мужчина закатил в веселом раздражение глаза. — У этой шутки борода уже длиннее, чем у Санты в лучшие годы! Когда ж вам уже надоест про это шутить?! — Ровно тогда, когда ты перестанешь смущаться из-за этих шуток. К слову ты сам тоже ведь потешаешься порой над песней Роджа про машину, — парировал омега быстро. — Да ведь и правда интересно, с чего вдруг тебе захотелось написать песню именно про толстозадых девчонок? — Фредди многозначительно усмехнулся. — Да ещё и столь откровенную. Та леди необъятных габаритов, с которой ты переспал по пьяни на вечеринке ещё в шестьдесят девятом, так тебя впечатлила?! — Фредди!!! — Забыли, — омега махнул манерно рукой. — Не злись! — Фредди завозился под одеялом и, подобравшись ближе, опустил голову на чужую грудь, мягко поглаживая пальцами плечи и живот альфы через ткань пижамной футболки. — Ну не обижайся, Мэгги! — Ладно, — Мэй тяжело вздохнул и, потянувшись, поцеловал омегу в висок в знак примирения. — Признаюсь, я приметил тебя на одной из вечеринок у Тима, еще в конце шестидесятых, — начал он свой рассказ. — Я тогда зашел на кухню за стаканом под пиво, а ты стоял у окна и курил. Ты был чем-то огорчен, хмурился, комкал нервно в пальцах сигарету и постоянно поправлял волосы, — взгляд Брайана стал задумчивым, видно было, что он глубоко погрузился в воспоминания. — Ты словно вышел из немого кино со своим готическим макияжем, бархатным красным пиджаком и острыми скулами. Мне тогда очень захотелось сфотографировать тебя, но я так и не решился тебя окликнуть, чтобы познакомиться, ну и спросить разрешение. А потом знакомые мне сказали, что ты живешь с Тимом, и я решил, что у вас роман. — А уточнить не судьба была?! — фыркнул возмущенно Фредди, закатывая многозначительно глаза. — И погоди, раз ты уже видел меня, чего тогда, в тот самый день, когда Тим познакомил нас, делал вид, что впервые меня видишь? Еще и Роджу не сказал ничего, когда он стал смеяться над моими зубами, — Меркьюри нахмурился и поджал обиженно губы. — Ты разглядел, какой я на самом деле и понял, что я вовсе не так хорош, как тебе показалось сначала, а в тот вечер тебе просто ударил в голову алкоголь? — спросил он с печальным тяжелым вздохом, и добавил, не скрывая досады в голосе: — Так часто бывает. Люди представляют меня совсем другим, чем я есть, а потом разочаровываются, когда их ожидания не оправдываются. Брайан покачал отрицательно головой. — Ты опять не так все понял! — возразил он взволнованно. — Просто когда я увидел тебя впервые, ты показался мне таким идеальным, бесконечно далеким и холодным, словно звёзды, а когда нас представили друг другу, я действительно разочаровался сначала, ведь мне едва удалось тебя узнать, ты был совсем другим, растерянным, даже немного жалким, зажатым и нелепым, в своей этой дурацкой рубашке, словно у школьника, идущего на воскресную службу, но потом… — альфа замолчал, подбирая слова. — Что потом? — спросил Фредди тихо. — А потом я услышал, как ты поешь, и влюбился, именно влюбился, а любовь уже позже пришла, когда узнал тебя ближе. Но началось все в тот день. — Серьезно?! — омега внезапно громко рассмеялся. От смеха у него даже заслезились глаза. — Когда первый раз я спел вам, ты был в ужасе, насколько мне помнится. Я очень хотел тогда вам понравится, но перестарался и спел отвратительно. — Ничего подобного! — возразил Брайан быстро. — Да, мы были в шоке, но не от того, что ты спел плохо. У тебя просто был совершенно дикий голос, который ты не контролировал, но уже тогда мы поняли, что у тебя дар. И я вообще не про тот раз говорил. — Про какой же тогда? — Когда ты пел для себя. Пел серенаду, — уточнил Брайан с мечтательной улыбкой. — Я обожаю слушать, как ты поешь что-то нежное, что-то оперное. Что тогда, что впредь, когда ты так поешь, мне кажется, что ты ангел, — голос альфы дрогнул в каком-то незнакомом ранее порыве трепетного благоговения. — Самый настоящий ангел! — Шутишь! Для ангела я слишком грешен! — усмехнулся было Меркьюри легкомысленно, но быстро понял, что собеседник в своих словах был более чем серьёзен, и усмешка мигом сошла с его лица. Он прижался к альфе крепче, словно боясь, что тот сейчас уйдет и оставит его совсем одного, и зарылся смущённо лицом в черный щекотный ворох чужих кудрей. — Ты поразил меня с первого взгляда, — продолжил Брайан, успокаивающе поглаживая омегу по голове, — но это не была любовь, точнее мне казалось, что я был не влюблен в тебя, а восхищен тобой, как красивой картиной, или прекрасной мелодией, но не более. Я долгое время не замечал очевидного, словно слепой, или полный болван, — губы гитариста тронула легкая улыбка. — Я не замечал, что ревную тебя, что рядом с тобой мне бесконечно легко, что мне безумно нравится прикасаться к тебе и ощущать твои прикосновения. Я был так тобой одержим, что однажды, — Брайн запнулся и стыдливо покраснел, — однажды я даже не удержался от соблазна и сфотографировал тебя. — А что в этом такого? — спросил Фредди удивлённо. — Ты ведь постоянно фотографировал все вокруг, в том числе меня: дома, за работой, за кулисами перед выступлением, в гримерке, пока я красил глаза… — Там был особый случай, — Брайан фальшиво кашлянул, пытаясь скрыть свое смущение. — В отеле нас поселили в одном номере, и ты пошел в душ и не закрыл за собой дверь. А оправдал я себя тогда тем, что у тебя просто очень интересный типаж в художественном плане. Ты ведь подрабатывал натурщиком… — Пока Роджер не запретил. Он и так ужасно злился, представляя себе, как я позирую там для студентов, словно какая-нибудь модель из эротического журнала. Не то чтобы он понимал что-то в том, как проходят уроки живописи с натуры, — хмыкнул омега несколько раздраженно. — Я бы может и не бросил эту подработку, потому что за нее хорошо платили, но потом меня стали узнавать, ведь я учился в том самом колледже, и начали, кто насмехаться, кто приставать, — Фредди поморщился, погружаясь в неприятные воспоминания. — Благо, у меня были друзья, готовые вступиться за меня, да и сам я не зря учился боксу в своё время, так что ни к чему серьезному это не привело, но оставить все это пришлось всё-таки. Погоди-ка! — встрепенулся Меркьюри вдруг. — Ты только что сказал, что фотографировал меня в душе?! Ах ты грязный извращенец! — воскликнул омега в притворном негодование и слегка стукнул мужчину кулаком по груди. — Надеюсь, ты хоть никому не показывал потом это фото?! — На самом деле оно довольно приличное, видно только плечи и твое перепуганное лицо, — принялся оправдываться Брайан. — Оказалось, что ты не так уж и сильно задумался, как показалось мне сначала, и повернулся очень быстро, я даже боялся, что ты заметил меня. — Я заметил только вспышку и то краем глаза, — протянул Фредди все ещё недовольно. — Подумал, что просто переутомился и чуть не потерял сознание, ещё удивлялся потом, потому что чувствовал себя вполне нормально в тот день. — Ну теперь ты знаешь правду… — Ладно забыли! Но фото это все равно сожги! — велел Меркьюри строго. — Наверняка я там получился просто ужасно. — Ты прекрасен там, как и всегда! — отозвался Брайан пылко. Фредди сморщил раздраженно нос и протянул холодно: — Не подлизывайся! — Я говорю правду! Ты прекрасен! — альфа потянулся и поцеловал друга, хотя с этого дня, возможно, уже больше, чем друга, прямо в напряженную складку между бровей. — Ты самое прекрасное создание из всех, кого я только видел! Меркьюри хмыкнул, закатывая манерно глаза, но щеки его всё-таки залил стыдливый румянец, выдавая настоящую его реакцию на эти слова. — Но ты так и не договорил, когда именно понял, что любишь меня! — выпалил Фредди, чтобы как-то скрыть собственную неловкость. — Так когда?! — На вечеринке в вашей с Роджем квартире на Ферри Роад, — отозвался Брайан, ни на секунду не задумываясь, словно заранее заготовил ответ. — Ты поцеловал меня, и мне вдруг все стало ясно о моих чувствах. — Я тебя целовал?! — переспросил Меркьюри оторопело. — Не помню такого! — сейчас он выглядел действительно очень удивленным. — Мы все были пьяны, — протянул Мэй, не то задумчиво, не то мечтательно щурясь, — ты повздорил о чем-то с Роджером, и он гонялся за тобой по всей квартире, — Брайан мягко, но при этом ловко сменил положение своё и омеги таким образом, что теперь Фредди спиной лежал на постели, а сам альфа нависал над ним, обдавая чужую тонкую шею горячим прерывистым дыханием. — Ты прибежал ко мне на кухню, забрался на диван, на котором я уже пытался заснуть к тому моменту, и я спрятал тебя под одеялом. В благодарность ты поцеловал меня, а потом упорхнул мириться с Лиззи. Как сейчас помню, на тебе был бирюзовый короткий халат из шелка с очень красивой вышивкой на подоле. — Помню его, — Фредди усмехнулся немного криво, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Эту прекрасную вышивку я вырезал из старой рваной скатерти и приклеил на халат, чтобы скрыть дырку на нем, получилось очень органично, словно так и было. Да… — протянул Меркьюри задумчиво. — Халат я помню, и вечеринку помню тоже, а вот поцелуй… — Я могу напомнить тебе его! — отозвался альфа живо. — Если, конечно, ты не против, — добавил он, робея. Фредди кивнул и мягко обвил тонкими руками чужие широкие плечи. — Напомни!