Прикоснись ко мне

После памятной ночи в чёрном замке Шену потребовалось несколько недель, чтобы переварить всё произошедшее. Он привык иметь дело с задачами и проблемами, в кратчайшие сроки делая всё, чтобы с ними разобраться, но то, что произошло тогда между ним и Муаном, не было ни одним, ни другим. Шен поначалу не знал, что делать с этой информацией. Слишком давно в его жизни не происходило чего-то, что касалось бы только его собственного сердца. Даже Система молчала, за что он был ей безмерно благодарен. Её постоянное присутствие немало угнетало в интимные моменты, и тот факт, что она никак не комментировала развитие их с Муаном отношений в этом плане помогал постепенно расслабиться и принять, что у него действительно появилась… личная жизнь. Первые несколько дней Шен привычно задвинул мысли о случившемся на задворки сознания, как он и привык поступать со всем, что касалось чувств. Но совесть возмущённо зашептала, что это несправедливо по отношению к Муану. У них действительно произошёл огромный прогресс, и Шен не имеет никакого права разрушить его лишь потому что ему страшно и непривычно. Поторговавшись с самим собой, мужчина пришёл к компромиссу — один шаг за день. Проще всего было сживаться с мыслью о том, что его семья — это его выбор. Шену даже начало казаться странным, что он вообще мог видеть ситуацию иначе. Оставалось лишь восхититься муановским видением мира. Оно действительно освежало. Мечник не был склонен нагромождать мучительные, полные сомнений и самокопаний мысли одна на другую. Он смотрел на мир проще, чётко видя лишь суть вещей. Шену нравилось ощущать, как он проникается новой для него философией. И ещё приятнее было видеть, что процесс взаимный — раньше Муан слишком грубо делил всё на чёрное и белое, но в последнее время его суждения стали более осторожными и взвешенными. Осознание того, что они действительно учат друг друга новым вещам и растут вместе как личности наполняло сердце Муана лёгкостью и теплом. Они действительно партнёры. Действительно… семья. Определиться же кто ещё входит в его понятие «семьи» оказалось чуть сложнее. Если не обращать внимания на кровь, отношения с Шианом и Шуэром были… сложными. Шен чувствовал симпатию и привязанность к Шуэру, но не мог отделаться от чувства, что грубоватая забота о «малявке» всё ещё не направлена именно на него. Возможно, слишком сильно всё произошедшее между ними было завязано на прошлом, чтобы говорить о самобытных отношениях в настоящем. Но Шену хотелось бы, чтобы они стали ближе. Как с Риту. Она определённо была семьёй. Риту никогда не знала оригинального Шена, возникшие между ними дружба и привязанность были исключительно их собственной заслугой. Шен действительно полюбил девушку, её живой пытливый ум, готовность узнавать новое и принимать нестандартные идеи легче остальных. Он хотел поддерживать, защищать и воспитывать её, чтобы увидеть, как она становится сильной мудрой заклинательницей и живёт по законам добра и справедливости. Его чувства были практически отцовскими и доставляли огромную радость. Что же касается Шиана… От одного имени по коже пробежали мурашки. Глава ордена когда-то казался Шену единственным, кто действительно беспокоится о нём, но методы выражения заботы, которые предпочитал Шиан… В этом было что-то глубоко неправильное. На каком-то совершенно ином уровне, которого Шен пока не мог разглядеть. Нет. Этот человек не семья. Более того, ему нельзя доверять даже как союзнику. На этом человеческая часть списка близких родственников заканчивалась. Оставались духи. Шен действительно чувствовал себя достаточно комфортно в окружении Онэ и Лисицы, но они оставались существами из совершенно иного мира. Какой бы ни была связь Шена с ним, он всё же так и не шагнул через край, принимая эту свою часть. Да, у него была странная привязанность к этой парочке, но, как и всё, что происходило между ними, она не поддавалась законам мира людей, и потому не казалась действительно семейной. Может быть, это просто что-то особое, к чему он ещё не привык? Так или иначе, он теперь и впрямь был рад видеть их в своём замке. Умом постигнуть эти отношения пока не удавалось, но сердце было более прозорливым и принимало их легко. Разложив для себя всё по полочкам, Шен довольно поставил мысленную галочку возле пункта «семья». С этим разобрались — ну, по крайней мере на данный момент. Осталось лишь привыкать и дальше к новой системе мировоззрения. Если бы и остальное можно было так сравнительно легко рационализировать… «Остальное». Шен краснел от одной мысли о том, чтобы назвать вещи своими именами. Хотелось вернуться назад во времени и просто оттаскать себя за волосы. Да, он прилично выпил, но всё же… То, что он говорил, а особенно делал… От воспоминаний становилось крайне неловко и стыдно, но это ещё не самое худшее. Его тело… реагировало. Секс был последним, о чём думалось после перемещения в этот мир. Да и до этого, если быть до конца честным. Шенн и вправду раньше считал себя асексуалом. Конечно, будучи подростком он исследовал эту сторону жизни как мог. Целовался на своей первой вечеринке. Сначала с девочкой. Потом с мальчиком. Опыт не был неприятным, но и не особо воодушевил искать чего-то далее. Слушая, как его сверстники начинают обсуждать секс, Шенн внутренне чувствовал некое давление — получается, ему тоже пора этим интересоваться? Подойдя к задаче методично, Шенн попробовал смотреть порно. Ему было любопытно, но во время просмотра казалось, что он никак не может уловить те чувства, о которых гогоча шутили одноклассники. Происходящее на экране было скорее смешным или неприятным, чем возбуждающим. Хм, может быть, ему просто не подходит этот жанр? Скорее заинтригованный отсутствием какой-либо физиологической реакции, чем напуганный, Шенн принялся изучать свои вкусы. Только чтобы прийти в итоге к неутешительному выводу — кажется, жанр порно, который заставил бы его возбудиться, ещё не изобрели. На тот момент Шенну было четырнадцать лет. Бысто решив для себя, что он просто ещё недостаточно зрелый, чтобы интересоваться такими вещами, Шенн забыл обо всей этой истории. Он честно попытался и теперь по крайней мере был в теме, а поэтому перестал чувствовать смущение, слушая пошлые шуточки и намёки. Шенн просто ждал момента, когда ему тоже захочется присоединиться к подобной беседе. Может, в пятнадцать. Или шестнадцать. Или семнадцать. Или… Ладно, понятно, этот момент не настанет. Шенн не мог сказать, что его сильно огорчал сам факт отсутствия желания вступать в интимные отношения. Скорее непонимание того, почему он не хочет исследовать эту сторону жизни, ведь все вокруг, кажется, в полном восторге от неё? Казалось, что весь мир смеётся над потрясающей шуткой, и только он один не понимает в чём вся соль. Несмотря на давнюю неудачу с порно, Шенн предпринял новую попытку и попробовал мастурбировать. Ну… Что ж, по крайней мере физиологически он на это способен. Но процесс был скорее болезненным, чем приятным, особенно в первый раз, когда он не догадался использовать смазку. Это неприятное впечатление надолго засело в голове, но чем ближе к двадцатилетию, тем сильнее Шенну казалось, что он должен это наладить. Кому должен — неясно. Получается, что обществу. Шенна изрядно позабавила эта мысль. Что за общество такое, что он задолжал ему сеанс дрочки? Таким образом возникла странная рутина. Периодически Шенн мастурбировал. С переменным успехом. Он знал, что люди обычно смотрят что-то, чтобы возбудиться, но от порно воротило до сих пор. Он знал и про другой вариант — фантазии. А о чём фантазировать-то? Он пытался вспомнить ощущения от своих немногочисленных поцелуев. Вроде бы было достаточно приятно, но… недостаточно. А представлять себе половой акт вообще не хотелось. Это внушало скорее страх, дискомфорт и отвращение. Поэтому для Шена мастурбация стала регулярной процедурой, как поход к врачу — просто убедиться, что с ним всё в порядке. Да, он ощущал прилив крови от механических движений руки, и иногда ему удавалось довести себя. Разрядка действительно ощущалась неплохо, но всё же весь процесс не приносил особого удовольствия и казался глупым. Но Шенн так привык к этой маленькой странной традиции, что поддерживал её исключительно галочки ради. Близость с другими его по-прежнему не интересовала. На двадцать первый день рождения Шенн пошёл с приятелями и приятельницами в бар. Это был отличный вечер, все пили, но каким-то чудом знали меру — часть компании к этому моменту жизненного развития уже была в завязке, потому что начала в пятнадцать, а остальные прихлёбывали пиво исключительно праздника ради. Поэтому никаких катастрофических историй с блевотой в туалете не было — ну, по крайней мере у них лично. Где-то в половину десятого Шенн, чуть покачнувшись, встал из-за стола и пошёл отлить. Он чувствовал себя замечательно. Казалось, что всё в мире хорошо и правильно, и жизнь складывается именно так, как должна. Широко улыбаясь, Шенн сделал всё, что хотел, и пошёл мыть руки. Вдруг дверь за его спиной резко распахнулась. — Эй, это мужской туалет, вы куда!.. Девушка проигнорировала его оклик и стремительно направилась к ближайшей кабинке. Толкнув дверь, она тут же упала на колени перед унитазом. Шенн растерянно уставился на это зрелище. Всё ещё не уверенный, что это лучший вариант, он тем не менее осторожно подошёл к ней и молча придержал длинные растрёпанные волосы. Ему было неловко, но очень хотелось как-то помочь. Через пару минут девушка обессилено привалилась к стенке кабинки, тяжело дыша и не говоря ни слова. Шенн осторожно потянулся к кнопке смыва и пошёл обратно к раковинам. Намочив сложенные бумажные полотенца, он робко протянул их девушке, чтобы она могла вытереть лицо, но та сидела, прикрыв глаза, и не отзывалась. Ощущая всё большую неловкость от переступания через чужие личные границы, Шенн всё же аккуратно промокнул её рот. Мутные глаза наконец раскрылись, и девушка хрипло сказала: — Спасибо. Шенн смущённо почесал бровь. — Да не за что… Ты в порядке? Обращаться на «вы» после произошедшего было бы странно. Та кивнула, а затем тут же помотала головой. Шенн, успевший абсолютно забыть о том, что у него день рождения, а в зале сидит ждущая его компания, решительно наклонился и помог ей подняться на ноги. — Слушай, если у тебя есть кто-то, кто может тебя отсюда забрать, нужно позвонить им. Девушка кивнула, продолжая придерживаться за рукав Шенна для поддержки. Нашарив в кармане джинсовой курточки мобильный, она неуклюже набрала чей-то номер. — Мэй, можешь заехать за мной? Да… Нет, я в порядке… То есть… Нет, но всё будет хорошо, когда ты приедешь за мной. Да. Нет, я не одна, мне помогли. Он нормальный, не беспокойся. Ладно… Я буду ждать снаружи. Отключившись, девушка тихонько всхлипнула. Кажется, произошедшее, чем бы оно ни было, наконец дошло до неё в полной мере. — Слушай, я понимаю, что я незнакомый стрёмный парень, которого ты встретила в мужском туалете, но я бы не хотел отпускать тебя вот так. Могу я подождать рядом, пока за тобой не приедут? Девушка слабо улыбнулась. — Я надеялась, что ты предложишь. Ты самый не стрёмный человек за весь этот блядский вечер. Шенн невольно хохотнул. Высокая похвала. — Ну пойдём. Проходя мимо своего столика, Шенн шепнул сидящей с краю подруге, единственной заметившей его, что скоро вернётся. Выйдя наружу, он провёл девушку к ближайшей скамеечке у дороги и спросил: — Хочешь воды? Я вижу автомат, могу взять тебе. — Давай. Шенн быстро вернулся и протянул ей бутылочку. Девушка жадно выпила половину, поморщившись от неприятного вкуса во рту, и внезапно выплеснула остаток себе в лицо. — Освежает. Шенн не мог не согласиться. Радикально, но действенно. Какое-то время они просто сидели молча. Шенн рассеянно думал о том, что хотел бы помочь, но понимал, что спрашивать о произошедшем абсолютно непозволительно. Жаль, но, видимо, он больше ничего не сможет для неё сделать. — Этот урод. Я надеюсь, его собьёт машина. Шенн слегка вздрогнул от злости, прозвеневшей в чужом голосе. — Ты… Тебя кто-то обидел в баре? Если он ещё там, я могу… — Забей, я не хочу туда возвращаться. Вообще не хочу больше его видеть. — Но если он что-то тебе сделал, он должен понести наказание. Девушка посмотрела на него со смесью отчаяния, злой насмешки и боли. — Он не сделал ничего такого, если так задуматься. — Не задумывайся «так», значит. Сама только что пожелала ему попасть под машину. И я вижу, в каком ты состоянии. Он сделал что-то ужасное, тут даже спорить не о чём. В глазах девушки стояли слёзы. Она словно боролась сама с собой. — Ну если можно считать то, что он подошёл, засунул свой мерзкий язык мне в ухо и сказал, что хотел бы так же засунуть в меня свой член достаточным поводом, то да, пожалуй. Она тут же приняла надменный вид, пытаясь скрыть, как тяжело далось ей произнести вслух признание. Неужели она считает, что это недостаточный повод, чтобы так реагировать? — Это отвратительно. Ты имеешь полное право быть так расстроена. Такого не должно происходить. Это домогательство. Он должен понести ответственность. — Да многие бы на такое вообще внимания не обратили! Он же не виноват, что я ненормальная! — Ну знаешь, по-моему, твоя реакция абсолютно закономерная. С тобой всё в порядке! — Нет, ты не понимаешь… Я… Я действительно ненормальная. — Перестань наговаривать! Не знаю, почему ты так решила, но… — Я асексуалка. Девушка тут же уставилась на него с вызовом — ну, давай, смейся, издевайся. Теперь-то ты понял, что я права, упрямец? Шенн помолчал и мягко заметил: — При чём тут это? Не вижу связи с ненормальностью. Девушка недоверчиво наклонила голову. — Ты не понял, значит. Мне не нужен секс. Вообще. Одна мысль о том, что тот урод реально мог такое со мной сделать, заставила меня побежать обниматься с унитазом. По-твоему, это нормально? — Ну да. При чём тут твоя асексуальность? Думаешь, другим девушкам это было бы приятно, что ли? Он мерзко домогался. Твоё отвращение естественно. Разве нет? Девушка была полностью обезоружена таким простым и спокойным отношением. Поморгав, она откинулась на спинку лавочки, чуть расслабляясь. Шенн только сейчас понял, насколько напряжённой была её поза до этого. — Ну значит ты такой один в мире дурачок, раз думаешь, что это нормально. Все остальные считают, что я фрик, и они правы. — Пффф. Это мы с тобой умные. А они дурачки. Убеждённость в голосе Шенна заставила девушку задуматься. Так они и сидели в тишине, пока на другой стороне дороги не припарковалась белая Тойота. Оттуда чуть неуклюже вылезла взволнованная девушка: — Миньянь! Девушка — Миньянь, значит? — встрепенулась и резко подскочила, бросившись к той навстречу. Шенн тоже поднялся со скамейки, невольно ощущая себя учителем, который сидел со школьницей, ожидая, когда ту заберут из продлёнки. Мэй прижала к себе Миньянь как самое хрупкое и драгоценное в мире сокровище, и тут же отпустила, бережно взяв её лицо в ладони и вытирая пальцем следы размазанной слезами подводки. Интимность жеста многое сказала Шенну, и стоять в стороне, наблюдая за этим, казалось уже подглядыванием. — Как ты? Что случилось? — Уже лучше, я тебе потом всё расскажу… Мне помогли. Мэй перевела взгляд на Шенна. В нём ещё плясали отголоски готовности разорвать в клочья любого, кто сделал больно её любимой, поэтому Шенну невольно захотелось поднять руки над головой. — Спасибо, что позаботились о ней. Пойдём, милая, как насчёт я возьму нам чего-нибудь на вынос, м? Тебе надо покушать, давай заедем в… Мэй быстро уводила Миньянь, отвлекая болтовнёй как могла. Та успела лишь обернуться через плечо и кивнуть Шенну со слабой улыбкой. Он же так и остался стоять на улице, даже когда машина скрылась за поворотом. Произошедшее опустошило его. Возвращаться к компании не хотелось, особенно зная, что где-то в этом баре сидит такой урод. Однако Шенн тем более не мог позволить своим подругам находиться в одном помещении с этим человеком. Поэтому он вернулся, оплатил счёт и, ссылаясь на усталость, предложил закруглиться и встретиться как-нибудь ещё на неделе. В другом месте. Встреча с Миньянь не выходила у него из головы. Он говорил совершенно искренне, когда утверждал, что асексуальность — это нормально. Но теперь в душе почему-то поселилась тревожность. Чем больше он об этом размышлял, тем беспокойнее становилось на душе. Мысль о том, что к такой ориентации себя причисляют другие люди, казалась нормальной и обычной. Но… почему он раньше не думал об этом? Ведь это действительно очень похоже на его собственные чувства. Получается, он… асексуал? Эта мысль была не очень комфортной. Шенн не чувствовал, что, произнеся это вслух, он наконец нашёл недостающий фрагмент мозаики и понял, кто он такой. Он принялся изучать эту тему. Многое звучало похоже на его собственный опыт, но всё же интуитивно ему казалось, что он что-то упускает. И полноправно идентифицировать себя именно так казалось… Будто надеваешь рубашку, и она вроде бы тебе по размеру, но пуговицы впиваются в горло, когда застёгиваешь их до самого верха. Годы шли, рутина оставалась прежней. Шенн иногда прикасался к себе без особого воодушевления. Не вступал в отношения — ни в половые, ни в романтические. Забывался в работе, в увлечениях. Возможно, если бы не смерть, он никогда не смог разобраться в себе. Но он умер, переродился и встретил Муана. И теперь всё встало на свои места. Через две недели после той пьяной жаркой ночи Шен проснулся задолго до рассвета, но на сей раз не из-за кошмара. Дыша чуть тяжелее обычного и чувствуя, как горят его щёки, Шен резко откинул одеяло, чтобы хоть немного остыть. Как только прохладный воздух коснулся его тела, Шен вдруг ощутил, что ткань нижнего одеяния в районе живота особенно холодит и, кажется… влажная? Ему потребовалось шесть полных секунд, чтобы осознать, что только что произошло. О боже. Он кончил во сне. Сознание тут же затопили образы, которые и довели его до такого состояния. Подавленные воспоминания юности с отрывками из порно вступили в плодотворное сотрудничество с чувствами к Муану и произвели на свет нечто абсолютно невыносимо постыдное. Шен в ужасе накрыл лицо подушкой, искренне надеясь, что задохнётся. Вещи, которые они делали друг с другом во сне… Они ведь говорили об этом. Они действительно однажды пересекут эту грань. Шену всё ещё было тяжело мириться с новыми ощущениями. Они были слишком непривычными. Постыдными. Хотелось смеяться от отчаяния — всю жизнь он приучал себя к мысли, что ничего не желать нормально, и это действительно так, но теперь он желал, и это не казалось нормой. И всё же Шену очень хотелось сделать шаг в эту сторону. Хотелось выразить свою любовь… так. Он ничего не мог с собой поделать. И был уверен, что не пожалеет. Что ж… Остаётся лишь привыкать к этой мысли. Готовиться морально. И… экспериментировать. После перерождения Шен не прикасался к себе ни разу. Даже мысли подобной не было. Поначалу это тело ощущалось как чужое, и даже процесс раздевания казался подглядыванием. Постепенно он ощущал связь с этой оболочкой всё сильнее, но всё ещё терялся в определённых ситуациях. Таких, например, как эта. Шен чертовски устал бороться с собственным телом. Это, в конце-концов, просто нелепо. Разговор с Муаном помог продвинуться ему чуть дальше на пути принятия, но всё-таки он не чувствовал, что если бы попытался сделать что-то интимное прямо сейчас, на трезвую голову, ему бы это удалось. Заглушать чувства алкоголем совершенно не хотелось, Муан прав. Это хочется ощущать остро. И запомнить навсегда. Не придумав ничего лучше, Шен решил идти напролом. Поэтому как-то вечером, разобравшись наконец со всеми делами, он выпроводил Муана под каким-то совершенно нелепым предлогом, смущённо чмокнув в щёку на прощание, и направился в спальню. Хотелось не думать о том, насколько много почувствует и поймёт мечник через их связь, но интуитивно Шен ощущал, что это именно то, что ему нужно. Не вполне уверенный, с чего начать, Шен решил пока что просто раздеться. Он всё ещё не чувствовал себя полностью комфортно без одежды. И сейчас первыми эмоциями были смущение и страх. «Тебе нечего бояться, ты здесь один. Никто ничего не скажет. Дыши». Уговаривая сам себя, Шен сделал глубокий вдох, чуть подождал и плавно выдохнул. Закрыв глаза, он продолжил размеренно дышать, поочерёдно сосредотачиваясь на малейших ощущениях. Прядь волос, что щекочет щёку. Лёгкий сквозняк, деликатно прикасающийся к груди. Теплота постели, на которой он сидел. Шен прислушался к дыханию. Вдох… Выдох… Представил, как лёгкие расширяются, насыщаясь кислородом. Как сокращается сердечная мышца, разгоняя кровь по венам и артериям. Как мягко пульсирует золотое ядро, ровным потоком разливая энергию по меридианам. Как мозг посылает электрические импульсы в мышцы, приказывая им сокращаться. Как бегают по его обнажённым бёдрам мурашки от ночной прохлады. Моё тело. Я не хочу с тобой сражаться. Я хочу тебя чувствовать. Не открывая глаз, Шен забрался в постель и лёг на спину. Какое-то время он просто слушал своё дыхание, пока последние крупицы дискомфорта и тревоги не растворились в тишине. Мысли вяло текли своим чередом, не останавливаясь ни на чём конкретном, но вдруг… Муан. *тудум* Шен, как никогда остро прислушивающийся сейчас к своим ощущениям, тут же заметил, как его пульс ускорился. Стало чуть теплее. Заинтригованный медитативным процессом созерцания этих перемен, Шен сосредоточился на образе мечника. Хитрая усмешка, очаровательно показывающая его острый клычок. Чуть прищуренные синие глаза, определённо замышляющие шалость. Мягкие серебристые пряди, которые так приятно пахнут. Твёрдые, тёплые, покрытые мозолями руки. Широкие плечи. Запах его кожи… *тудум* *тудум* *тудум* Стало жарко. Шен чуть зажмурился и, бездумно подчиняясь импульсу, провёл кончиками пальцев по груди. Он представлял его пальцы. Как они скользят по коже, едва касаясь, обжигая невыносимо лёгкой лаской. Хочется ещё. Хочется больше. Облизнув губы, Шен поднял вторую руку и нерешительно прикоснулся к соскам. Не почувствовав поначалу ничего особенного, он вдруг подумал — а было бы приятно, если бы Муан… если бы он провёл по ним языком? Эта мысль мгновенно пронзила его удовольствием, заставляя откинуть голову на подушку, приоткрыть рот и чуть выгнуться. Да. Да, это было бы очень приятно. Продолжая ласкать себя, Шен сосредоточился на образе Муана, крепко держащего его в объятиях, сжимающего талию, настойчиво целующего… везде, боже, хочу его поцелуи везде… Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне там. Правая рука медленно заскользила ниже. Шен так увлёкся другими ощущениями, что даже не заметил, в какой именно момент у него встал. Это совершенно не было похоже на то, что он чувствовал в прошлой жизни, заставляя себя возбудиться быстрыми и монотонными движениями. Это было похоже на… Как будто его жизнь сейчас свелась только к одной нужде — ощутить прикосновение. Его прикосновение. Продолжая держать глаза закрытыми, чтобы ни на мгновение не терять образ Муана, Шен неуклюже изогнулся и нашарил под подушками небольшой пузырёк. Сгорая от стыда, он загодя приобрёл его в какой-то лавке. На ощупь достав пробку, Шен чуть наклонил пузырёк над рукой. Ох, перебор. Обоняние тут же раздразнил сладковатый запах — персик? Абрикос? Мммм, неважно. Разогрев масло между ладоней, Шен обхватил свой член чуть дрожащими пальцами. И представил, какой взгляд при этом бросил бы на него Муан. — Мммм… Это… Никогда ещё Шен не чувствовал себя так. Он начал медленно двигать рукой — не соблюдая никакого ритма, лишь прикасаясь, исследуя, пробуя. Провёл по всей длине, обвёл большим пальцем головку, чуть задев ногтём, и тихонько зашипел. Он хотел узнать, что ему нравится. Потому что хотел иметь возможность прошептать Муану на ухо: — Сделай это так… От этой мысли Шен выгнулся чуть сильнее, откинув голову набок, и невольно вцепился свободной рукой в простынь. Интересно, как будет прикасаться к нему Муан? Так же осторожно? Или, может быть, его пальцы будут твёрдыми и решительными, а движения — быстрыми и беспощадными? Представив, как Муан ласкает его таким образом, прижимаясь губами к шее, Шен застонал. О боже… Кто бы мог подумать, что он способен издавать такие звуки, прикасаясь к себе сам... ...Этой ночью Шен узнал о себе много нового. Смущающего. Интригующего. Побуждающего исследовать дальше. Но делать это в одиночестве больше не хотелось. Он… да, он готов. Шен хочет продолжить узнавать себя... в руках Муана.