Шашлык на выходных

       — Чегось? — поинтересовался Китай, спуская маску. На минуту повисла гробовая тишина. — Ну, НЛО сел в Розвелле, они высадились, а потом… — сбивчего принялся объяснять НАСА, но его перебила Латвия. — Это ж бред! В 47 году была подделка, а в этом? Наверняка тоже! — У меня фото есть!!! — юноша кинул пару карточек, на которых красовались инопришленцы. Ну, или гдетотамцы. — И есть жертвы! — Жертвы? — переспросил Трамп. — Это… меняет дело… — Координально! — вскрикнул агенство. — Так у тебя сели пришельцы, и ты молчишь?! — Ваня поставил руки на стол и встал, опираясь на них. В принципе логично, увидя русских, инопланетяне развернулись и с криками «Ну нах*й!» улетели бы обратно, даже, если в тарелке нет топлива. — Чё за пришельцы-то? — Анунаки с Небиру! — Бред полнейший! — Есть фото и жертвы! — начался хаос. Кто-то сразу поверил и доказывал правдивость, кто-то срывал голос, пытаясь вправить мозги остальным. В этой суматохе никто не заметил спокойного Великобританию, который подошёл, посмотрел на фото и выдохнул. — Друзья! Леди и джентльмены, послушайте меня! Order!— Артур постучал по столу. На удивление шум стих до минимума. — Послушайте! Силу русской армии мы знаем, их смекалку тоже. Однако… оружие ИХ… оно ведь… может быть намного сильнее! — И чё? У нас передовая техника! — крикнул Россия. — Передовая для тебя. А для НИХ как… для для нас топоры викингов. НАСА, Пентагон их сдерживает? — Уже нет! — Совсем нет? — Во-об-ще!!! — Так, своих граждан подвергать опасности я не хочу… Думаю, остальные также решат… пускать на самотёк нельзя… остаётся только… Нет! Или… — тихо рассудил Артур и прошёлся к своему месту и портфелю, с которым не расставался никогда. — Чё он там бормочет? — подумал Рос, покрутив серебряное кольцо. Его он носил со смерти отца, а последний носил его всегда. Короче, кольцо-вампир. Никто не знает, сколько ему лет. — Артур, вы что удумали? — названный как раз доставал кусочек мела, сняв перчатки и цилиндр. На столе лежала толстенькая книга, старая, потрёпанная жизнью. — Есть крайний вариант решения проблемы, — он многозначно оглядел присутствующих, подходя к свободному пяточку. — Будем возрождать самых свирепых и жестоких, безбашенных и грозных, коварных и… — Сэр, если об этом узнает Её Величество, — Борис Джонсон снял очки и принялся их протирать, — и будет ненавязчиво спрашивать, «А что это я не уследил за ним, и чего это он так разребячился?», отвечать будете только вы, — не знаю, не знаю, Британии всего сорок четыре годика, а детство после сорока только начинается. — Да-да, обязательно, скажу, что виноват, — Арти снова порылся в бездне портфеля, небрежно бросая красную ткань на рисунок, накаляканный за пять минут. По бокам он поставил пять свечей, зажигая каждую. — Франция, не могли бы вы смотреть перед собой? Будто смотрите в глаза человеку, с вас ростом? — француз поправил рубашку «Channel» и сдержанно кивнул. — Остальных попрошу держать бумаги… погода обещает быть лондонской. Политики переглянулись, многие пожали плечами, и положили руки, книги, телефоны на листы. Британец открыл сборник сочинений, несколько раз поломал язык и спокойно, почти под нос принялся читать что-то старое как мир, написанное на древнем саксонском или английском. Свечи резко потухли. Ветра нет, но многие страны поёжились… — Сэр, прекращайте парад, у меня голова болит! — Скоро пройдёт. — Merde… — простонал Республика, чуть не валясь с ног, благо его лидер поднялся и придержал того за плечи. — Голова… я сейчас откинусь… — Это нормально, Льюис, all is ok, — Англия внимательно посмотрел на подопытного, что совсем детским голосом описывал Великобританию всеми известными нецензурными словами как «некомпетентного пожилого человека, имеющего небольшие проблемы с головушкой» и частенько падал на руки к Макрону. — В крайнем случае оторвёшь от своего флага серединку и будешь ею махать,— Ваня мысленно пожелал ему удачи. Наконец, обессиленный француз пошатнулся и шлёпнулся к президенту, глубоко дыша и изредка постанывая. Но то, зачем он это делал выяснилось уже через секунду. Окружённый сильным порывом ветра, даже немного походящего на ураган, расслабленно висел… Первая Французская республика. Такой вывод компания сделала из-за парика и одежды, состоящей из фрака, светлых панталон, рубашки. По бокам, на голове, волосы были завиты в букли, и настолько твёрдо, что даже смерть не смогла их размотать наверняка ушла в долгий запой по этому поводу. Сзади развивался хвостик, завязаный чёрной ленточкой. В руках француз старший держал белый платок с революционным флагом по окаёмке, окровавленный посередине. Даже сейчас его будто бы умиротворённо спокойное лицо с немного порванными уголками губ выражало опасность. По крайней мере, некоторые королевства так и решили, поёжившись на месте. Ещё бы не поёжиться от такого поворота событий. Кашель. Непрекращающийся сильный кашель. — Это конец, — страны переглянулись. Все вроде молчали. — Он не выживет. Туберкулёз… неизлечим… Простите… Француза подняло ещё выше. Он сделал вдох и… упал на колени, зайдясь в кашле. Но он был жив. К этому времени Луи уже полностью отдышался и поправился. Конечно, для этого пришлось стащить шоколад у Швейцарии, но вроде этого никто не заметил. — Деда? Дедушка! — пять минут назад полумёртвый, а сейчас румяненький пирожок-патриот своего вина увидел родственника и вскочил на стол, побежав к нему (прямо по столу), что вызвало медленное, но верное покраснение и смущение Эмманюэля Макрона. Он отвёл взгляд, прикрыв рот ладонью. Страна же, перемахнув через Италию, прыгнул на руки к ПФР. Тот снова чуть не упал, но потомка поймал, через очки посмотрев на него с нескрываемым удивлением. — Я тоже республика! Только пятая! Я так рад тебя видеть! — Monsieur, я тоже рад встрече, но не могли бы вы… Слезть с меня? — Луи поставил ноги на пол, но всё также обнимал дедушку-диктатора. — Как Вы себя чувствуйте? — к парочке подошёл Швейцария. — Я слышал, что Вы почили от туберкулёза. — Прелестно, как не болел вообще. А с кем имею честь разговаривать? — О-ой, прошу прощения, Швейцария, — юноша протянул руку. — Приятно понакомиться. — Вз-взаимно. — Доброго дня, Пьер-Мари, — Англия ака призрак. Никто, вообще никто, не заметил, как он успел надеть шляпу и перчатки. — Рад вас видеть. Ваши любимые апельсины и краткую историю Франции сейчас принесут. — после слов про апельсины Пьер повеселел и внимательно посмотрел на присутствующих. Впрочем, Луи его быстро увёл на диванчик, желая поговорить. Макрона оставили без напарника. А Брит тем временем готовил следующее воскрешение, взглядом остановившись на России. — Откуда у вас это? — Велик дотронулся до пальца с кольцом. — Етить-колотить, Ваше Величество! — Рося подскочил на месте, вызвав смешки. — Какого ху…чёрта?! — Откуда у вас это кольцо, Россия? — От отца осталось, а что? — А вот что, — мужчина снял украшение и потёр его внутреннюю часть, после показав его Ваньке. На советском кольце вырисовывалась фраза, написанная на дореволюционном наречии «Боже, Царя храни». — Это как? А папа… Но… — Оно принадлежало Российской Империи. Если снять верхний слой, то будут выемки для рубинов. Вы не против, если я его возьму? — Ну… возьмите… — Арти положил колечко в центр звезды и снова принялся за книгу. Буквально со второго предложения старинный аксессуар завертелся как НЛО, заставив Беларусь перекрестить всю картину, и так и вертелся даже, когда англичанин отложил сочинение. Роясь в портфеле он выудил оттуда небольшую коробочку. Судя по всему, в ней лежало что-то хрупкое, потому что Великобритания умудрился заложить его в пух, поролон и плюш. Этим чем-то оказался старый как мир револьвер, века девятнадцатого. Британец замахнулся и… — Стойте, разобьёте!!! — крикнул ему его же премьер-министр. — Нет, — озорно блеснул глазами Бритти и всё-таки кинул оружие. Под всеобщий мысленный «шо ты робишь, дэбила кусок» оно полетело уи-и-и и с тихим щелчком осело примерно на уровне рук мужчины. — Ну… давай, — Великая Британия потёр вспотевшие ладошки. Будем надеяться, что Её Величество действительно ни о чём не узнает, даже при Луне в Козероге. А от орудия пятном распространялся цвет. Он плавно обволакивал каждую складочку, каждую конечность. Будто невидимку в краску окунают, во как! Такими темпами вырисовывалась болезненно стройная, даже немного непропорционально сложенная фигура, принадлежащая молодой женщине, одетая в английскую рубашку и коричневую юбку с широким поясом. Красочка всё разливалась, открывая изумлённым зрителям пулевые ранения на груди с застывшей кровью. Белый цвет шёл на шею, а потом и голову, пугая политиков и стран мертвецким спокойствием на лице девушки и раной из-за пули около брови. Рыжие кудри растрепались и уже слабо походили на идеально уложенный эдвардианский пучок. Ветер поднялся сумасшедший, как будто демонстрировал неоднозначную, буйную, непокорную, своенравную натуру ее обладательницы. Ураган, однако, скоро превратился в едва уловимое ощущение, а вскоре и вовсе растворился. — Стреляй же, — страны вздрогнули. Ласковый голос успокаивал и просил начать казнь, что было, мягко скажем странно, — я ведь всегда тебе говорила, если есть выбор между мной и царской семьей, убей меня. — Я… — по щекам Ивушкина потекли слезы. Он наизусть знал эти минуты, и ему хватило услышать сдавленный голос отца и всхлип, чтобы уронить голову на локти и тихо заплакать. Владимир Владимирович, заметив такую неприятность, приобнял Федерацию и похлопал по плечу в надежде хоть как-то привести в норму, — не могу… — Я буду тебе сниться. Ты всегда сможешь поговорить со мной. — Алексей! Стреляй уже! — выстрел… — Я люблю вас, Мама… — Петропавловский… собор… похорони там. — Такова ваша последняя воля, и пока вы живы, она для меня закон. Я всё сделаю… — вдох, призванный успокоить. — Ну… теперь Царскую семью можно отпустить! Свою часть уговора я выполнил. — Они тоже приговорены к расстрелу. — Что? — Так нас никуда не поведут? — Нет! Это какое-то недоразумение!!! Опустите оружие! Нет! Нет! Не-е-ет!!! — голос перерос в истеричные крики, заставив Иванушку закрыть уши пальцами и зарыдать в голос. К нему сразу подоспели Германия, Казахстан, Беларусь и попытались утихомирить. Швейцария тоже подсел к группе поддержки и налил успокоительного. Австрия, как психолог с немаленьким стажем, присоединился к успокаивающим: взял руки страны в свои и начал спокойно разговаривать. Российскую Империю, а это была именно она, подняло в воздух как и предшественника. В это время Великобритания желал поймать РИ как истинный джентельмен, однако, не зная, куда та упадёт, метался, как муха в банке. В итоге он еле подоспел, но Маргарита упала к нему на руки. Дышит. Живая. А вот и тихая русская брань, хорошо никто не слышит. — Маргаретт, добрый вечер! — Кхе… Артур? Добрый… — Маргарита… Николаевна? — Рося утер слезы, встал с места и изумлённо посмотрел на женщину, слезающую с рук воскресителя. Та нахмурилась и оглядела внука с головы до ног. — Вчера, вроде… Дмитриевной была, — некоторые страны усмехнулись, но тихо. А то вдруг русская старшая их одним взглядом убьёт. Что касается ПФР, то он спокойно кушал апельсины. Ведь если есть апельсины, наличие монархиста не такое важное явление. — О-ой… — запнулся Ваня, думая, что бы сказать. — Простите… я… случайно. — он что-то хотел добавить, но бабушка его опередила. — Свет мой, что случилось? — подобрав юбку, она поспешила к внуку. — Что ты плачешь? — большим пальцем в перчатке женщина стерла слезы. — Не гоже перед всеми, ну, что же ты так? Боже, дайте бокал белого игристого или Розé! А лучше портвейну, не могу смотреть, как мой мальчик плачет! — А вы, я вижу, разбираетесь, — проговорил Велик. — А как не разбираться? Когда мы с одной корсиканской выскочкой, братцем вот этого милейшего революционера, — Экс-Императрица кивнула головой в сторону старшего, вызвав медленный, но опасный и верный поворот головы последнего в ее сторону и общий смех в зале, — дегустировали несколько партий? — Прошу прощения, — Швейцария подошёл к монархистке с пластырем в руках, — мы можем отойти? Надо бы раны промыть и пластырем заклеить… — Марго сняла перчатку и, немного послюнявив палец, промакнула пулевые раны. — Заживёт. Заклеивать можно у брови рану. Что-что, а вот это на виду. Очень некрасиво выглядит, — чем Швей и занялся. — Так… мы продолжаем нашу афёру… — протянул маг, как его уже успели окрестить. Чтобы не было лишних вопросов, Риту с внуком усадили на диван, принесли детективы от Конан Дойля и стакан кефира. Кто же знал, что она это обожает? Ан нет. — Германия? — Что Германия? — оживилась девушка. Мысли о свадьбе, штука такая… — Я Германия. — Артур вздохнул, намереваясь что-то сказать, но Гера опередила. — Нет. Не-е-ет. Нет-нет. Нет, сэр, вы этого делать не смеете! — Гера встала и оперлась руками об стол, сделав максимально грозное выражение лица.