С разрешения Эру Илуватара

Сквозь могучие кроны деревьев ночную тьму рассеивал звездный свет. Лес затихал, стоило солнцу опуститься за горизонт, словно укладываясь спать. Но порой эту умиротворенную тишину прерывали незваные гости… Те самые, которые, захлебываясь своей же кровью, сейчас ползли прочь из последних сил. Порождения Темного властелина, поверженные эльфийской сталью. Раскромсанные трупы орков валялись в разных частях поляны, создавая поистине отвратительную картину, над которой возвышалась одинокая фигура эльфа. Задыхающийся от боли, один из них полз в чащу, как его раненую ногу придавил сапог из тонкой кожи. Он завизжал, но быстро угомонился, стоило лезвию меча воткнуться в землю возле головы. Эльф безразлично его оглядел, мстительно усилив давление на конечность. Из раны заструилась черная, порченная кровь. Нельяфинвэ склонился к орку, который вжал голову в плечи, содрагаясь от ужаса. — Сегодня тебе повезло… — движение ступни принесло врагу еще больше боли, и он захрипел, — Ты станешь моим посланником. Беги к своему хозяину и передай, чтобы он дважды подумал, прежде чем преследовать отряд Дубощита. — Ты…! Ты-ы-ы!.. Ушастая мразь!.. Азог вырвет тебе и твоей подстилке сердца!.. Лезвие с особой силой вонзилось в его кисть, повернувшись в ране. Орк заверещал, дергая рукой, чем сделал себе же хуже. Тяжелый взгляд феаноринга заставил его замолчать. — Запомни мои слова… Если с ее головы упадет хоть один волос — я выслежу каждого из вас, одного за другим, и заставлю пожалеть, что вы пришли в этот мир. Маэдрос не любил черное наречие. Он считал его отвратительным языком, как на слух, так и на произношение. Но все же донес оппоненту все, что хотел, с предельной точностью. Дабы он запомнил наверняка. Орк сжался, дрожа под давлением эльфа. — Кто… Ты…? — Тебя это не касается. Встав в полный рост, Маэдрос вытащил оружие из плоти и смахнул кровь, вернув его в ножны. Тварь, не почувствовав сопротивления, поползла в чащу, прочь от эльфа, расправившегося с их отрядом в мгновение ока. Тяжело вздохнув, Нельо вышел из-под крон деревьев и взглянул на звездное небо. Холодный, лунный свет казался прекрасным, но слишком недосягаемым. Почувствовав на своем лице что-то липкое, он стер рукавом брызги орочьей крови и направился на поиски коня, которого позволил взять приютивший их компанию Беорн. Давно он так не распалялся. Кровь кипела, как в былые времена, в битвах с Моринготто… Нельо содрогнулся от этого чувства. Ему вдруг показалось, что если оно его захватит — он повторит все ошибки из прошлой жизни… И пусть та, которая смотрит сны под охраной оборотня, не испугалась его истории, он не хотел, чтобы она узнала его темную сторону… *** Торин ни на секунду не задумывался о том, чтобы продлить отдых в гостях у оборотня, сообщив отряду, что с рассветом мы двинемся в путь. Отчасти потому, что нужно ловить момент, подаренный стараниями Маэдроса, и добраться до Лихолесья без приключений. Весь оставшийся день мы провели в сборах, дабы завтра все сгрузить и сразу же отправиться. Мне собирать было нечего, так что я оказывала посильную помощь каждому понемногу: собирала ягоды и орехи в дорогу, месила тесто для пирогов, а под вечер стала барменом. Компанией было принято решение о «проводах», которые следовало провести с полными кружками медовухи. Мы сидели шумной кучей в большой комнате, опустошая уже вторую бочку алкоголя. На удивление, хозяин оказался очень даже не против, гуляя вместе с нами и рассказывая байки. Я, не совсем понимающая возможности эльфийского тела, допивала седьмую пинту под одобрительные возгласы гномов. Они не ожидали, что из меня получится достойный собутыльник. Майтимо сидел у стены, рядом с Гэндальфом, и неспешно поглощал медовуху, наблюдая со своего удачного места за всей компанией. — Уважаю! — воскликнул Двалин, когда я допила пинту залпом, — Вот это по-нашему! — И, к вашему сведенью, господа, я все еще трезвая, как стеклышко! — Кто знал, что с эльфами, оказывается, может быть так весело! — засмеялись братья-принцы. Их поддержали остальные. Я довольно улыбнулась и пошла к бочке за добавкой. — Это мы еще до песен не добрались! — алкоголь шумно заструился в кружку, — Я такие знаю… закачаешься! — Давай, исполни что-нибудь! — Тебе подыграть? — Надеюсь, это не те заунывные песни, какие были в Ривенделле… Приземлившись на свое место, я щедро отхлебнула. — А почему бы и нет! Слушай мелодию… Я мычала Бофуру что-то, что можно будет сыграть на его флейте, как вдруг почувствовала прикосновение к своему плечу. Обернувшись, увидела Нельо. — Мне кажется, тебе достаточно. Не пей больше. — Да ладно тебе! Мы только развеселились! Лучше садись с нами, — резко дернула его за руку, из-за чего эльф чуть не оступился, — А я тебе песенку спою!.. Постепенно голова тяжелела, но я списала это на банальную усталость, а когда Бофур, наконец, сообразил правильную мелодию, запела. Компания стихла, внимательно прислушавшись. — Я три года думала и ночами плакала!.. Выйти мне за умного или за богатого? Выйти за хорошего или за красивого, в пиджаке поношенном, но зато с квартирою! Я построю гарем на четыреста мест!.. Мой музыкальный репертуар в первые мгновения привел публику в замешательство. Хотя бы тем, что в нем частенько проскакивали незнакомые им слова. Но уже после дополнительных пары кружек алкоголя большая часть гномьей компании каким-то чудом умудрялась мне подпевать. — …Девочкой своею ты меня назови! А потом обними, а потом обмани!.. Гэндальф в компании Беорна взирал на весь творящийся беспредел с удивительным спокойствием. Я предположила, что он добился этого благодаря своему любимому Старому Тоби. Бильбо, сидящий в первых рядах, оказался самым внимательным слушателем, ловя каждое мое слово. Вот кому песни из моего детства понравились больше всего. — …Я тебе не верю! Ты сон вчерашний, который мне приносит слезы!.. Совсем скоро Нельо забрал у меня очередную кружку медовухи. Голос садился, поэтому я решила прикрыть лавочку. Публика немного поплевалась от столь скорого прекращения концерта, но вскоре был выбран другой солист, и гномы затянули какую-то балладу о любви. Кхуздул чем-то напоминал мне немецкий. — Ох, вот это вечеринка! — просипела я, уйдя в более тихое место — на крыльцо. Ночной воздух действовал успокаивающе. Подняв глаза, я устремила взгляд в темное небо, усеянное яркими звездами, не находя ни одного знакомого созвездия. Совершенно новые узоры, сотворенные Вардой, завораживали. Меня привлекал чистый, звездный свет. Может, потому что Валар сотворили мне эльфийское тело, а может мне казалось, что он гораздо ближе к родному миру, чем я сама… Не прошло и нескольких минут одиночества, как ко мне присоединился Бильбо. Он присел рядом, сложив руки на коленях. — Устала? — Есть немного, — кивнула я, поджав колени к груди, — Смотрю, понравились тебе мои песни? Хоббит улыбнулся. — Они необычные. Но, признаюсь, довольно интересные! Они рассказывали о разных чувствах… Наши песни рассказывают о каких-то событиях. Думаю, этим они и отличаются. — Хм, — удивилась я, — В чем-то ты прав. Но и у нас есть песни-рассказы. Просто они другие. — Напоешь? — по лицу мистера Бэггинса было ясно, что ему не хватило концерта. Усмехнувшись, я кивнула и порылась в памяти. Найдется ли в моем репертуаре то, что он хочет услышать…

— Далеко по реке уходила ладья,

За тобою ветер мою песню нес.

Я ждала-ждала, проглядела очи я,

Но покрылся льдом да широкий плес.

Но пришла зима, холодны небеса,

Под покровом вьюг пролетает век.

На плече моем побелела коса

И любовь моя не растопит снег.

Только белый снег — стал весь белый свет,

Не разлиться льду да живой водой.

Говорил мне друг, говорил сосед:

«Аль забыл тебя ясный сокол твой?»

Догорает лучина, сгорит дотла,

Лишь метель прядет мое веретено,

И сама уже, точно снег, бела,

Но я буду ждать тебя все равно;

И сама уже, точно смерть, бела,

Но я буду ждать тебя все равно…

Грустная песня от некогда любимой исполнительницы произвела на хоббита неоднозначное впечатление. Он задумчиво смотрел в ночную мглу, словно перед его глазами вставали картинки заснеженной бухты и девушки, не сводящей взгляда с горизонта. Я долго думала, стоило ли петь нечто горькое в такой веселый вечер, но решила, что «зима» все же не помешает. — Это… печально. — тихо произнес Бильбо, — Она продолжала ждать любимого до самого конца, но он не пришел… Может, он подлец, а может давным-давно сгинул, поэтому не смог вернуться. Я думаю, это история о несчастной любви. — В какой-то степени. — пожала плечами, — Как по мне, героиня зря потратила на ожидание всю свою жизнь. — Почему же? — удивился Бильбо. Я горько усмехнулась. — Потому, что ждать того, кто не придет — глупо. По себе знаю… — О чем ты? Перед внутренним взором воскресли картинки прошлого года, которые сейчас вызывали лишь раздражение и злость. Наверное, они не достойны этих эмоций, но я ничего не могла с собой поделать. — Когда-то я любила одного мужчину, — начала я, — Мы были с ним вместе три года, я ждала, когда же он решится на брак и семью, когда станет взрослее, когда поумнеет, когда я встану для него на первое место… А потом застала его в постели с другой женщиной, прямо у нас дома. Наверное, мистеру Бэггинсу было дико слышать о совместном проживании до свадьбы и прочем, однако алкоголь тяжелил голову и развязал язык. На трезвую я бы ни за что не стала об этом говорить. Тем более с малознакомым хоббитом. — Но как он посмел?! — Бильбо, на удивление, возмутился и подскочил на ноги, — Извини меня, но этот мужчина настоящая… сволочь! — И не говори, — кивнула я, чувствуя, как голова начала кружиться. Мир поплыл, — А ведь я была уверена, что он скоро остепенится! А он оказался последним ублюдком! И представляешь, в своей измене он обвинил меня! МЕНЯ! Оказывается, ему не хватало моего внимания, я была недостаточно красивой, недостаточно хорошей для него… — Не принимай его слова за чистую монету, Анниэ! Ты чудесная девушка! — мистер Бэггинс неловко закашлялся, а кончики его ушей покраснели. Видимо, он редко делает комплименты, — Он обязательно ответит за свой поступок, вот увидишь! — Надеюсь, жизнь его накажет. Спасибо, Бильбо. — я благодарно улыбнулась и поднялась на ноги, — Извини, но я хочу прогуляться одна. — Да, конечно! Хоббит оставил меня в ту же секунду, и я вышла во двор, неспешным шагом направившись к загону для лошадей. Обширная территория, заросшая травой, сейчас пустовала. Облокотившись о забор, я погрузилась в воспоминания. В те самые, которые хотела бы забыть навсегда. Наши совместные прогулки, поездки, уютные вечера за просмотром любимых фильмов. Наши родители были знакомы, друзья с нетерпением ожидали свадьбы, и лишь один вечер, когда я пораньше вернулась с тренировок, перечеркнул абсолютно все. Я много раз спрашивала себя, почему все это случилось именно со мной? Что я сделала не так? Где-то обидела, поступила мерзко… Или я виновата лишь в том, что полюбила урода? Наверное, ответ не найдется никогда… Да и у меня совершенно нет времени, чтобы его искать. — Ты замерзнешь. На плечи вдруг опустился камзол, хранящий тепло чужого тела. Обернувшись, я взглянула на Маэдроса. Не удивительно, что из всей компании именно он решил меня найти. Остальные уже, небось, в зюзю пьяные. Хотя не сказала бы, что эльф был так уж трезв — он стоял ровно и нормально говорил, только вот глаза его выдавали. Медовуха беспощадно бьет даже по сыновьям Феанора. — Ребята еще пируют? — это был риторический вопрос, потому что даже на улице были слышны их застольные песни и хохот. — Скоро закончится мед, поэтому осталось недолго, — улыбнулся он, — Почему ты ушла? — Да так… Захотелось подышать свежим воздухом. — неловко пожав плечами, я отвернулась, уставившись в даль. Новый порыв ветра заставил вздрогнуть от холода, после чего вокруг меня сомкнулись мужские руки, прижавшие к твердой груди. Сразу потеплело. Под градусом я не стала возмущаться, а наоборот пригрелась. — Я слышал ваш разговор с мистером Бэггинсом. — и даже это меня не смутило. — Подслушивать нехорошо… А королей, даже бывших, это еще больше не красит. — Мне не хочешь рассказать? Я скосила глаза и выгнула бровь в удивлении. — А ты хочешь слушать мое нытье? — Если тебе станет от этого легче. Что-то меня подкупило в его спокойном взгляде. И я выпустила все свои мысли и переживания. Они лились нескончаемым потоком, я повышала голос, шептала, возмущалась и даже плакала, а он просто слушал. Позволял мне выговориться. — Скажи, что со мной не так? — по щекам скатились очередные горячие, пьяные слезинки, — Я не понимаю… Нельо осторожно стер ладонью мои слезы и развернул к себе лицом, не выпуская из рук. Я уткнулась в его грудь. — Ты прекрасна, Анниэ. — подняв глаза, я встретилась с его решительным взглядом, — Такая, какая есть. Тебе не нужно меняться, становиться лучше… Он недостоин твоих слез. Я надеюсь, когда-нибудь тебе удастся его забыть… Что именно сыграло ключевую роль я не смогу сказать. Как и объяснить произошедшее. Может, открытые раны, может львиная доза алкоголя… Но я приподнялась на носочках и, оставив мимолетный поцелуй в уголке его губ, отключилась, то ли потеряв сознание, то ли просто-напросто заснув.