С разрешения Эру Илуватара

Громкий гул гномьих голосов буквально вырвал меня из объятий Морфея, заставив подскочить на кровати. Голова пошла кругом и отозвалась тупой болью в висках. Захрипев, я свесила ноги и огляделась. Кто-то принес меня в комнату Беорна. Не помню, чем закончилась наша пьянка, но явно фурором, если до постели мое тело пришлось тащить… Воспоминания пролетали смазанными картинками. Примерно после песен я запомнила вечер урывками: вот мы сидим с мистером Бэггинсом на крыльце, вот он, почему-то, называет меня сволочью… А вот я дрожу от холода на улице, рыдая в три ручья. Мы поругались? Или произошло что-то другое? — Черт, как башка болит… Раздался тактичный стук в дверь. — Анниэ, ты проснулась? — послышался бодрый голос Бильбо. А вот и предполагаемый обидчик. — Да… Дверь приоткрылась, и в комнату юркнул хоббит. Свежий, словно огурец с грядки, в приподнятом настроении и явно без похмелья. — Как спалось? Ты вчера заснула прям на улице, лорд Маэдрос принес тебя сюда. Я пристально оглядела Бильбо с ног до головы. Он не был похож на того, кто вчера поссорился со мной. Скорее всего, хоббит ругался в другом контексте. Только вот в каком?.. — Бильбо, скажи… А вчера все было хорошо? — протянула я. — Да, вполне! Правда, гномы угомонились ближе к ночи, но это пустяки. Вставай, собирай вещи! Торин сказал, что мы уезжаем через полчаса. И он был таков, покинув мое общество. Я растеряно огляделась второй раз, в поисках сумки. Она одиноко лежала на деревянном сундуке, украшенном искуссной резьбой. Особых вещей у меня не осталось, а те, которые удалось сохранить после побега из Гоблинских пещер, лежали в сумке мертвым грузом. Когда не смогла пригладить изрядно отросшие волосы ладонью, поняла, что мне просто необходима расческа. А помня, какой окладистой бородой обладал оборотень, я подумала, что попросить его об услуге будет не то, чтобы очень нагло. Хотя бы потому, что расческа — меньшее из бед, которые следуют по пятам за нашим отрядом. Вся одежда смеялась из-за сна, горло раздирала сухость, а собственный вес казался таким тяжелым, что я с трудом переставляла ноги. Когда мне все-таки удалось покинуть комнату с сумкой на плече, я сморщилась от громких приветствий гномов. — А вот и наша звездочка! — Как голова, не болит? — Ну, ты вчера и дала жару!.. Не особо помня, какого именно жару дала, я оглянулась в поисках воды. — О-о, знакомое выражение лица, — усмехнулся Фили, протягивая мне кувшин с заветной жидкостью. Я тут же присосалась к горлышку, — Похмелье, а? — Ты мой спаситель!.. — прохрипела я, когда жажда, наконец, покинула меня. Гном кивнул с довольным видом. — Не благодари! — Ох, что же за медовуха вчера была… — На самом деле, ты одна из немногих, кто мучается похмельем сегодня, — Фили кивнул на младшего брата, который сидел на табурете, свесив голову, — Вон, твой собрат по несчастью! Остальные в порядке, даже твой эльф. — Мой эльф?.. Перед внутренним взором пронеслись мутные картинки вчерашнего разговора с Нельо. Так вот почему именно он принес меня в дом… Но о чем мы говорили? И почему у меня нехорошее предчувствие?.. — Пошевеливайтесь! — в терем вошел Торин, подгоняя оставшихся членов отряда, — Уже проснулась? Я встретилась с ним взглядом и кивнула. — Тебе впору артисткой быть, а не провидицей. — И ты туда же… — прохрипела я, направившись к выходу, — Да что вчера было вообще…? — Ты не помнишь? — спросил Бофур, перетаскивающий мешок с провизией на улицу. Я отрицательно помотала головой, от чего она снова закружилась. — Сочувствую, вечеринка удалась! — Спасибо, я это и сама понимаю!.. На улице, готовые в любой момент двинуться в путь, стояли гномы, стараясь подружиться с отданными в аренду пони. Они загрузили их тюками с припасами и каким-никаким оружием, которое смог предоставить Беорн. Сам оборотень где-то пропадал. Возможно, у него как раз сейчас происходил тот самый разговор с Гэндальфом. Волшебника тоже не было. Эх, осталась я без расчески… Оглядевшись вокруг, постаралась запомнить это уютное, тихое местечко. Подобное ему мы больше не встретим в этом походе. По крайней мере, пока будем двигаться к Одинокой горе. Животные, уже не страшась нежданных гостей, сновали по двору, а мимо меня пролетела космических размеров пчела. Вдохнув чистый воздух, я немного ожила и включилась в сборы. Моя сумка весила мало, однако ее также следовало приладить к какому-нибудь седлу. Я ходила от одного гнома к другому, понимая, что их пони уже довольно сильно нагружены, и недовольно вздыхала. — Давай сюда, Анниэ. За спиной раздался голос Маэдроса. Обернувшись, я столкнулась с ним лицом к лицу. Эльф взял из моих рук сумку и пристегнул к седлу вороной лошади, которую держал под уздцы. Почему-то меня охватила неловкость. Я опустила взгляд, стараясь вспомнить, что же вчера вытворила… Сам феаноринг вел себя как обычно. Заметив мои метания, он нагнулся, заглянув в мое лицо. — Все хорошо? Ты вчера много выпила… Встретившись с ним взглядом, я почувствовала, как мои уши сводит от неясного стыда, и резко отвернулась. — Не бери в голову, все… Нормально. — Как скажешь. — эльф не подал вида, одним ловким движением оседлав коня и протянув мне руку, — Забирайся. — Что?.. — с ним? На одной лошади? Всю дорогу? Ну, уж нет! — А-эм… Я… Хотела поехать с… Гэндальфом! Феаноринг недоуменно выгнул бровь, но ничего не ответил, направив коня в начало колонны. Все уже собирались уезжать, и мне пришлось поторопиться, чтобы волшебник не вздумал уехать без меня. Он, конечно, удивился моей внезапной компании, но согласился поделить транспортное средство. Послушав последние напутствия оборотня, отряд двинулся в путь. *** — О чем ты так задумалась, юная леди? — за спиной раздался голос волшебника, выдернувший меня из потока собственных мыслей. Мы ехали позади всех, замыкая колонну. Ребята слишком громко переговаривались между собой, что не нравилось ни мне, ни Гэндальфу, поэтому мы единогласно приняли решение немного отстать. Последние несколько часов я ломала голову над вчерашним вечером. Там что-то произошло. Но что именно… — Да так… Пытаюсь восстановить память. — Да? — хмыкнул в бороду волшебник, — И как успехи? — Так себе… — Тебя волнует, что было вчера, или то, что происходит сегодня? Его неоднозначный вопрос заставил меня задуматься. Гэндальф загадочно взглянул на ровную спину Нельяфинвэ, который ехал в самом начале колонны, о чем-то беседуя с Торином. — Что между вами произошло? Не нужно было уточнять, чтобы понять, о ком идет речь. Я скривилась. — Я даже не знаю… У меня чувство, будто я сделала нечто неправильное. — Хм… — задумался старик, — Если бы это было так, не думаю, что он стал бы скрывать свое недовольство. Я помню его отца… Его характер оставлял желать лучшего. Нельяфинвэ недалеко от него ушел. — Да ну? — я выгнула бровь, — Нельо похож на Феанора? — Конечно, — кивнул Гэндальф, — Он же его сын. Его первенец. Он даже назвал его «Третьим Финвэ», следующим в роду после себя самого. Благодаря влиянию своей матери, Нельяфинвэ рассудительный и наблюдательный, больше слушает, чем говорит. Эту черту он наследовал от нее. Но в его душе горит пламя его некогда великого рода. И ничто не в силах его погасить. — А ты много знаешь о Первом доме… — Я много знаю обо всем, — тихо посмеялся волшебник, перехватывая повод другой рукой, — Мой тебе совет, Анниэ — поговори напрямую или успокой свой разум. Это самый верный путь. *** Первый привал устроили только ближе к ночи. Стараясь унять мысли, я приобщилась к общим работам по обустройству лагеря. Меня отправили на поиски воды с котелком, в котором планировалась бомбуровская похлебка. Отойдя подальше от лагеря, я прислушалась к звукам природы, вскоре уловив тихий плеск. В паре десятков метров сквозь высокую траву и камни струился маленький ручей. Насколько вода в нем была пригодна для питья — загадка, но вариант получше вряд ли найдется. Будем надеяться, что кипячение убьет всех микробов. Я подставила под тонкие струйки воды котелок, на глаз прикинув, сколько времени буду ждать, пока он наполнится. И результат оказался неутешительным. Тяжело вздохнув, села в траву, подставив ногу, чтобы котелок не укатился. Живот скручивало от голода, заставляя сгибаться пополам. Я не догадалась взять с собой хоть что-нибудь съестное. — Лови. Обернувшись, на автомате поймала сочное яблоко, и только потом разглядела того, кто мне его любезно принес. Привалившись к стволу, в тени раскидистой кроны стоял нолдо, жуя травинку. Его серебристые глаза мерцали во тьме, внимательно оглядывая меня с ног до головы. Мне стало неуютно, отчего я вгрызлась в наливной фрукт. — Ты меня избегаешь. — Нет, с чего ты взял?.. — Я наблюдаю за тобой весь день, Анниэ. Спорить было глупо. Каждый, кто имеет глаза, мог заметить, как я резко отстранилась от эльфа. И он не исключение. — Ну… — вздохнула, — Сегодня мне хочется побыть в одиночестве… Это нормально. Каждому нужен отдых от социума… — Это из-за того, что случилось вчера вечером? — перебил эльф. Я осеклась. Кажется, он память не терял. Медленно повернувшись, я напряженно взглянула на него. Его лицо оставалось спокойным, даже в какой-то степени серьезным. Наверное, так он больше похож на своего отца… — Это неважно. — вдруг сказал эльф. — Что?.. — Я не хочу, чтобы ты избегала меня из-за такой глупости. — Прости… — я встала на ноги, поставив котелок устойчивее, — А что именно ты считаешь глупостью?.. Нельяфинвэ хмыкнул. — Ты забыла? Да я и не вспоминала!.. — Ох… — он провел ладонью по своему лицу, выбросив травинку, — В таком случае, тем более нет причин такому поведению. С одной стороны он прав, но с другой… Он знает больше меня, вдруг я сделала или сказала что-то, о чем потом пожалею? «Мой тебе совет, Анниэ — поговори напрямую или успокой свой разум. Это самый верный путь.» — всплыли в моей голове слова Гэндальфа. Тяжело вздохнув, я подошла ближе. Ладони резко вспотели. — Хорошо, давай начистоту… Что я вчера сделала? Я помню не все, но у меня чувство, словно я сделала нечто непонятное, неправильное, от чего мне неловко рядом с тобой… Эльф какое-то время молчал, не сводя с меня горящего взгляда. В эти мгновения мне очень сильно захотелось узнать, что же творится у него в голове. Он шагнул ближе, сократив дистанцию между нами. — Ты… — его горячие пальцы заправили выбившуюся прядь моих волос за ухо, мимолетно прикасаясь к шее. В моменте мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Сердце бешено застучало в груди, но… — Перепила и заснула, когда я вышел с тобой на свежий воздух. Больше ничего не было. Я замерла. — Но я помню, как плакала… — Пыль попала в глаза. Это было похоже на правду. Отведя взгляд, я попыталась вставить эти картинки в то, что помню. И они вполне подошли. Тяжело вздохнув, кивнула. — Хорошо… Если так, прости, что избегала… И спасибо, что рассказал правду. Эльф одарил меня внимательным взглядом и забрал наполнившийся котелок из ручья. — Пожалуйста. *** … Нолдо подхватил девушку на руки, тревожно вглядевшись в ее спокойное лицо. — Анниэ? — но она не ответила, сонно потеревшись щекой о его камзол. Он сел на лавочку, перед окном комнаты, где она спала. Здесь никто не смог бы их потревожить. Эльфийка спокойно сопела, согретая теплом его тела, а до феаноринга медленно доходило, что она попыталась сделать. Поцеловать… Возможно, это был лишь секундный порыв, своеобразная благодарность за поддержку или попытка мести, пусть и неосознанная. А может Анниэ сделала это нарочно. Мысли Нельяфинвэ сковали сомнения. Рядом с этой ветреной эльфийкой он чувствовал себя странно, это не было похоже на желание или влюбленность. О, у него были женщины… В прошлой жизни нолдо был знаком с обоими этими чувствами, но это ни к чему не привело. Да и в то время иметь отношения, не ограничивающиеся близостью и поддержкой, казалось ему просто убийственным. Но сейчас… Он метался, смотря в ее спокойное лицо. Только слепец бы не заметил, как она на него реагирует. В годы юности и красоты феаноринг был достаточно избаловал женским вниманием, на него заглядывались красавицы в Тирионе и за его пределами. Поэтому его не удивлял ее оглушающе быстрый стук сердца. Однако… Маэдрос провел кончиками пальцев по ее теплой щеке. Он растерял былую славу, уважение и честь. Все это осталось в юношеских годах, в далеком Валиноре. Сейчас перед ней был Братоубийца с Запада, поглощенный Клятвой, который покончил с собой в огненной бездне и был заключен в Чертогах Мандоса до конца мира. Она вытащила его из этой клетки, где он буквально сжирал сам себя отчаяньем, сожалением и чувством вины. Это продолжалось долгие тысячелетия, пока его глаза не открылись вновь, увидев голубое небо и солнечный свет… Эльф усмехнулся, вспомнив, каким испуганным он был первые пару дней, словно маленький олененок, не знающий этого мира. Пока грозный голос Вала Манвэ не зазвучал в его голове… Как он мог разделить с ней всю тяжесть своих грехов? Как мог позволить ей потонуть вместе с ним? Эти чувства стоило вырвать с корнем, пока они не расцвели. Нельяфинвэ поднялся на ноги и отнес эльфийку в кровать. Но сам так и не смог сомкнуть глаз в ту смутную ночь.