James Tiberius Kirk, The Heart of the Enterprise

Кирк хрипло, прерывисто дышит, пытаясь подтянуть колени к груди; глаза его закрыты, а ладонь непроизвольно скользит по полу, размазывая кровь. Спок сидит рядом на корточках, не представляя, что делать дальше- произошедшее даже его выбило из колеи. Команда молчит – они никогда не видели своего капитан таким, и, боже, лучше бы не видели. Кирк сплевывает кровь и, упираясь руками в пол, пытается подняться. Голова словно набита ватой вперемешку с осколками битого стекла, глаза не фокусируются, и каждое движение причиняет боль. Руки подламываются, он падает лицом на пол и замирает, хрипло дыша. Лучше бы Хан его убил. - Капитан?- голос Спока режет слух, хотя тот говорит совсем тихо. Старпом не знает, какой будет реакция Кирка, поэтому действует осторожно,- Вам нужно в медотсек, позвольте вас... сопроводить. Кирк молчит, только снова пытается подняться. У него даже получается, согнувшись пополам, встать на колени, но он тут же, покачнувшись, начинает заваливаться на бок. Болят отбитые внутренности, спины и ног он не чувствует вообще. Спок подхватывает его, удерживая в равновесии, за что получает кулаком в челюсть – слабо, учитывая состояние Джима, но ощутимо. – Не трогай меня, коммандер,- шипит Кирк, а вулканец сидит на полу, пытаясь прийти в себя. Одного мгновения хватило, чтобы слиться с сознанием капитана и почувствовать всё, что чувствует он. Чувство стыда и осознания того, что он беспомощен, дикое желание умереть и в то же время растерзать обидчика. Спок словно услышал крик отчаяния, вой, готовый вырваться наружу. Он знает, что этого не произойдет, потому что Кирк, даже будучи в таком состоянии, не позволит себе такого, и его пронзает сострадание. К эмоциям Кирка примешиваются его, и он чувствует, как на глаза наворачиваются самые настоящие человеческие слезы. Старпом молча кивает подошедшему Маккою и тот вкалывает Кирку снотворное. Несколько людей из медотсека кладут его на носилки и уносят. В рубке наступает тишина и никто не может заставить себя позвать уборщика, чтобы тот стер кровавые разводы с пола у кресла капитана. Кирк приходит в себя в одиночной палате, и по шуму понимает, что они еще в космосе. Тело ватное - его накачали обезболивающим, но легче не становится - он все равно чувствует фантомную боль по всему телу. Он замечает сидящего в кресле Спока, который, кажется, боится даже дышать. - Зачем Вы здесь, коммандер?- разбитые губы почти не двигаются, левая сторона лица опухла и глаз не открывается. - Капитан, я...- вулканец поднимается, делает пару шагов к кровати. Он знает, что Джим сейчас- бомба замедленного действия, и если/когда он взорвется, и наружу вырвется всё, что он держит в себе, он покалечит или себя, или остальных. Спок склоняется к первому варианту, поэтому старается быть особенно осторожным.- Докладываю обстановку.- он выпрямляется,- Корабль противника уничтожен, но мы до сих пор на орбите, так как нужно время для починки варп- реактора. Он не знает, какого черта говорит всё это, и не сразу осознает, что реакция Кирка может быть самой негативной. Но тот не взрывается, просто закрывает глаза и отворачивается. Он молчит; молчит и Спок. А когда тот собирается уходить, слышит хриплый голос за своей спиной. - Я не капитан, Спок. Больше - нет. - Вы всегда будете для меня капитаном,- Спок замирает, но не оборачивается. Почему-то особенно сейчас он не может смотреть на него. Он не верит, что лежащий перед ним человек - их капитан, который, не раздумывая и не заботясь о себе, бросается навстречу опасности. Он пострадал из-за него, Спока, и из-за его решения. Если бы они сразу отдали Хану его экипаж, ничего бы не случилось. Коммандер не хочет чувствовать то, что чувствует, но не может закрыться. С тех пор, как он слился с разумом Кирка, он чувствует связь между ними; он хотел бы избавиться от нее, но не может. Он обещает себе помочь капитану. Помедлив, Спок покидает палату. Когда Джим в следующий раз открывает глаза, он чувствует прикосновения Маккоя и его накрывает паника и стыд. Кирк понимает, что больничная рубашка расстегнута, он раздет до нижнего белья, а Маккой обрабатывает раны на его животе. Боли нет. Он резко садится, оттолкнув руки доктора, запахивает рубашку и соскальзывает на пол. Маккой не решается прикоснуться к нему. - Тебе нельзя вставать, Джим.- он осторожно протягивает руку, но Кирк, держась за край кровати, отшатывается назад.- Ты не должен двигаться, могут разойтись швы. - Какие...- Джим давится словами, понимая, о чем говорит Маккой, и к горлу подкатывает тошнота. Доктор молчит. Ему плохо от того, что приходится унижать капитана, просто пытаясь помочь ему. Он не может сказать о том, что по ногам Джима начинает струиться кровь – это будет означать, что он снова будет прикасаться к нему. Кирк глубоко вдыхает, понимая, что происходит. Он не чувствует боли, только стекающую по ногам теплую жидкость, и сжимает зубы, сминая в кулаке простынь. Маккой предупреждает его дальнейшие действия, перегнувшись через кровать и вколов ему снотворное. Он подхватывает обмякающее тело, укладывает на кровать. И молится о том, чтобы Кирк больше никогда не просыпался во время медосмотра. И тот не просыпается. Он не просыпается еще неделю. Жизненные показатели в норме, и Маккою остается только качать головой и говорить немногочисленным посетителям о том, что капитан спит. Спок все это время сидит рядом, выходя из палаты только во время осмотров – он физически не может вынести этого. Кровоподтеки на теле Кирка понемногу проходят, раны затягиваются, и его лицо уже не напоминает переспелый фрукт. Вулканец с волнением наблюдает за тем, как Джим, вздохнув, открывает глаза и смотрит в потолок. - Капитан?- шепчет он, и Кирк, сглотнув, поворачивает к нему голову. Он смотрит куда-то мимо, на его лице нет эмоций. - Где мы? - На Земле. Уже неделю как. Кирк садится в постели, разминая мышцы и морщится – Маккой не давал ему обезболивающее уже несколько дней. Он выдергивает катетр из вены, заклеивает ее и спускает ноги на пол, проверяя, может ли встать. Нетвердой походкой подходит к окну, смотрит на город, опираясь на стену. Он не поворачивается, когда входят Ухура и Чехов, только пальцы до белых костяшек сжимают подоконник. Кирк напряжен как струна, он понимает, что физически не может повернуть голову и посмотреть на членов своего экипажа. Когда их сменяет Маккой, он просит его уйти - спокойно, но во взгляде читается холодная ярость, и доктор, глянув на Спока, уходит. Когда Кирка выписывают, он возвращается в свою квартиру и закрывается от всего мира. Все это время приходят предложения о полетах, в том числе и о пятилетней миссии, о которой он так мечтал. О происшествии на корабле Маркуса знают только те несколько человек, которые были в рубке, поэтому для остальных исчезновение капитана Джима Кирка становится неприятным сюрпризом. Письма уходят в никуда. Пару раз к нему приходят члены экипажа, но он не впускает никого. Кирк не делает почти ничего всё это время. Он только спит и пьет, иногда даже забывая поесть. Он подолгу, пока кожа не начинает краснеть, стоит под обжигающим душем, словно пытаясь смыть с себя грязь и прикосновения Хана. Когда к нему в первый раз приходит Спок, он впускает его, но держит на расстоянии и почти не разговаривает. Окна в квартире занавешены, в воздухе витает сигаретный дым, на полу валяются пустые бутылки и коробки из- под еды для доставки. Спок никогда не видел жилище капитана в таком состоянии, и ему неуютно. Он пытается понять, что же еще не так, а потом, приглядевшись, понимает. В квартире разбиты все зеркала. Кирк уничтожил их по приезду из больницы, когда, мельком глянув на свое отражение, понял, что не может смотреть в глаза даже самому себе. Он прекрасно понимает, что нужно взять себя в руки и выйти из этой убогой норы, но... зачем? В лицах экипажа, даже тех, кто не присутствовал при его позоре, он всегда будет видеть отголоски происшедшего. В глазах каждого из них он будет видеть раскосые, насмешливые и холодные, как лед, глаза сверхчеловека. Его тело всегда будет помнить прикосновения, удары и сопровождавшую их боль. У него никогда не получится смыть с себя грязь. Он нередко просыпается в холодном поту, и потом долго пытается прийти в себя, выкуривая одну сигарету за другой и вливая в себя алкоголь. В таком состоянии его и находит Спок, когда приходит в следующий раз. Капитан долго не открывает и офицер боится, что его так и не впустят, но потом щелкает замок и Кирк предстает перед ним с бутылкой виски в руке и дымящейся сигаретой в зубах. Спок рассматривает его и понимает, что перед ним стоит совершенно незнакомый человек. Щетина, синяки под глазами, растрепанные волосы, шрамы на обнаженном торсе; джинсы болтаются на бедрах так низко, что видны выступающие бедренные косточки и начало роста лобковых волос. - Нравится?- лицо Кирка по-прежнему не выражает ничего, но Спок замечает, как дрогнули его губы. Он непонимающе поднимает бровь и собирается что-то сказать, но Джим жестом приглашает его пройти внутрь и закрывает дверь. Коммандер не решается присесть и наблюдает за тем, как капитан осторожно опускается в кресло. Хоть раны и зажили, он все равно подсознательно ожидает боли. Спок молча ставит на стол пакет с едой. В комнате царит полумрак, нечем дышать от дыма и перегара, и он, отодвинув занавеску, открывает окно. Лучи солнца врываются в комнату и Джим морщится – свет режет глаза - и затягивается. Спок стоит у окна, не решаясь заговорить, и с облегчением выдыхает, когда Джим поднимает бутылку, предлагая ему. Спок не пьет алкоголь, но в этой ситуации он пойдет на что угодно. Он принимает из рук капитана бутылку, делает глоток обжигающей жидкости. Он не понимает, что делать и с чего начинать. В любой ситуации он может просчитать варианты развития событий, но не в этой. Джим непредсказуем и Спок не знает, что лучше – оставить его одного или попытаться пробить стену, которую тот выстроил. Он окидывает взглядом сползшего в кресле Кирка. Тот очень похудел, кожа бледная, и, хоть он и сидит в расслабленной позе, во взгляде его сквозит неподдельная тоска и беспомощность. Кирк никогда не умел правильно прятать эмоций. Спок чувствует, как капитан напрягается под его взглядом, но не может отвернуться. - Капитан...- он знает, что это слово рвет Кирку душу, но не может называть его иначе. Скулы его становятся острее, взгляд - более цепким, но старпом продолжает.- Возвращайтесь на флот. - Вы знаете, что этого не будет, Спок.- Джим прикуривает новую сигарету. Теперь он выпрямился, вжался в спинку кресла, словно пытаясь еще больше увеличить расстояние. - Энтерпрайз, капитан. Ваш Энтерпрайз...- Спок замечает, как Кирка передергивает при упоминании корабля, и замолкает. Сейчас им движет сострадание и желание помочь. Он бы предпочел ничего не чувствовать; он медитировал сутками, но эмоции возвращались, стоило только вспомнить о капитане. Вулканец трет ладонью лоб, и вздрагивает, когда Кирк резко оказывается рядом. Тот указывает на контактные точки на своем лице и Спок нерешительно касается их пальцами. Когда капитан через мгновение прерывает контакт и уходит из комнаты, Спок понимает, во что вляпался. Потому что Джим скорей уничтожит себя, чем встретится со своей прошлой жизнью или согласится принять чью-либо помощь. Не дожидаясь его возвращения, Спок уходит, захлопнув за собой дверь. Ему нужно время, чтобы подумать. *** Когда он приходит в следующий раз, Джим встречает его в таком же виде – небритый, пьяный и прокуренный. Спок не верит, что его впустят, но капитан просто открывает дверь и уходит в комнату, позволяя войти. Вулканец замечает новые синяки и царапины на его теле и содранную, словно обожженную, на левом предплечье, кожу. Он понимает, что разорвет обидчика голыми руками. - Кто это сделал?- он подходит ближе, осматривая, но не прикасаясь. - Успокойся. Мотоцикл,- Кирк садится в кресло, потягивая пиво. Спок не знает, как ему реагировать. С одной стороны, Джима никто не трогал, и это успокаивало. С другой – тот мог попасть в серьезную аварию, что, в принципе, было бы неудивительно, учитывая его состояние. - Ты ездил пьяным?– он хмурится, понимая, что они перешли на «ты». Но в этот момент ему не до официоза,- Ты мог разбиться. - Мне интересно, почему тебе не всё равно?– Кирк смотрит на него снизу вверх, и Споку хочется сорвать с него маску безразличия, выпустить наружу эмоции, сломать стену. Он понимает, что недолго осталось до того момента, когда желание вывести Кирка из себя возьмет над ним верх. Он прекрасно понимает и то, как Кирк чувствовал себя, когда он, Спок, не проявлял никаких эмоций. - Я не могу ответить на этот вопрос.- он глядит на Джима и понимает, что тот не отводит взгляда.- Но я хочу помочь... - Ты бы помог, если бы выключил экран, когда я тебя просил об этом, Спок,- внезапно шипит Кирк, перебивая. Недопитая бутылка летит на пол, когда он резко поднимается и отходит к окну. Спок думает о том, что это еще не взрыв, а только поверхностная часть всех эмоций, что скрывает Джим, а потом до него доходит смысл сказанного. Словно удар током прошивает его, и он поднимает глаза на стоящего у окна капитана. - Я... я не мог.- в его голосе вина, и он и правда чувствует ее так сильно, как никогда раньше.- Я не мог оставить Вас. Он бы Вас убил... - Он мог убить меня и так. И что бы ты смог сделать? Стоять и смотреть, как он это делает?- Кирк глубоко дышит, пытаясь взять контроль над собой, руки сложены на груди, глаза прикрыты.- Уходите, офицер,- голос снова без эмоций, и Спок, не осознавая, что делает, оказывается в шаге от него. Кирк дергается, выпрямляется. - Я допустил ошибку, капитан. Я ошибся в расчетах, и вы пострадали из-за этого. Я не хотел, я не думал, что что-то пойдет не так...- он подходит еще ближе и Кирк, хоть и стоящий с высоко поднятой головой, вжимается в стену. - Шаг назад, офицер,- в его голосе звучат металлические нотки, сердце колотится, и вулканец понимает, что перегнул палку и отступает назад.- Мне не нужна помощь, со мной всё в порядке. - Кроме ночных кошмаров, галлюцинаций, а также постоянного чувства тревоги и страха, капитан?- Спок наклоняет голову набок. - Это тебя не касается, оставь меня в покое. Если я для тебя всё еще капитан, считай это приказом. Спок снова делает шаг вперед, личное пространство, так рьяно охраняемое вулканцами, не имеет в этот момент никакого значения. - Позвольте помочь Вам,- он протягивает руку к лицу Джима, но тот, подобравшись, выкидывает вперед кулак. Присутствие человека мужского пола на расстоянии менее одного метра заставляет его чувствовать себя загнанным в угол, и, словно в одном из многочисленных кошмаров, накатывает паника и стыд. В ушах гремит голос Хана, перед глазами стоит его лицо, ожогами горит кожа в местах, где он касался его. Дыхание сбивается, и Кирк, не видя ничего перед собой, снова бьет, словно обезумевший. Осознание того, что вулканец в несколько раз сильнее него, что он может сделать то же самое, что сделал Хан, подхлестывает его, и он наносит новые удары. Он останавливается, когда начинает задыхаться и понимает, что Спок даже не пытается защищаться. Кирк упирается руками в колени и пытается отдышаться – он совсем потерял форму. Спок стирает зеленую кровь с губ, брови его сдвинуты, он смотрит на капитана. А тот, разогнувшись, на негнущихся ногах, идет к креслу и, опустившись в него, закрывает лицо рукой. Он боится закрывать глаза, он знает, что как только сделает это, возникнет лицо Хана, и он снова услышит о том, насколько беспомощен и бесполезен. Он приходит в себя, когда слышит, как Спок зовет его по имени. Тот стоит, склонившись над ним и заглядывая ему в лицо. - Вам стало легче, капитан?- он садится на подлокотник кресла. - Уходи. Или уйду я. - Я не могу. - Скажи, что тобой движет? Разве это логично – вторгаться в мое личное пространство? Кто послал тебя сюда? - Я здесь по своему желанию. Да, это логично - помогать своему капитану, когда он в беде, но это – не главная причина, почему я здесь,- он поднимает глаза на Кирка, уже открывшего рот, чтобы что-то сказать. Тот наклоняет голову, ожидая продолжения.- Я чувствую. - Как давно?- Кирк, кажется, удивлен этим фактом. - С момента, как...- он запинается, замечая, как лицо Джима каменеет, и мнется. - Как меня трахнули на глазах всей команды, Спок, ну же, ты можешь это сказать, - он кривит губы. Спок качает головой. - Не могу. И Вы сейчас сказали это только для того, чтобы показать, что Вам все равно. Но ведь это не так, капитан. Я вижу. - И снова, офицер, это не твое дело,- Кирк запрокидывает голову и Спок видит, как по шее стекает капелька пота. Нелегко ему дается выглядеть спокойным. Вулканец понимает, что продолжение разговора ни к чему не приведет. Уйти – означает сдаться; оставаться здесь и пытаться вытянуть из Джима хоть что-то – не лучший вариант. Разбитые губы пощипывает, и Спок невольно касается их пальцами. - Я приношу свои извинения за произошедшее,- слышит он голос Кирка и кивает. Какое-то время они сидят молча, а потом Спок поворачивается, решаясь задать вопрос. - Почему Вы впустили меня к себе? – он наблюдает за тем, как Кирк открывает глаза, тянется за сигаретой, а потом, помяв в пальцах, откладывает ее в сторону и откидывается на спинку кресла. - Я не могу ответить на этот вопрос.- отвечает он фразой Спока и тот хмурится, пытаясь сравнить свои чувства с чувствами Джима, чтобы понять причину его действий. А тот поднимается и уходит на кухню. Спок отмечает про себя, что капитану, кажется, действительно, стало легче и на сегодня его предназначение выполнено. Когда Кирк бил его, Спок с каждым ударом принимал еще и его боль, ту, что внутри, взамен очищая и успокаивая. Он, поднявшись, направляется к выходу, и замечает стоящего в дверях кухни напряженно наблюдающего за ним Джима. Тот смотрит на него исподлобья, закусив губу, словно раздумывая. - Что-то не так?- Спок внимательно смотрит на него, ожидая, что скажет капитан. А тот хмурится, неуверенно окидывает Спока взглядом. - Останься,- выдыхает он наконец, когда Спок уже делает шаг к двери. Его взгляд бегает по лицу коммандера, руки сложены на груди, он взволнован. Сказанное им звучит как просьба, не приказ, и Спок не верит своим ушам. Он только молча кивает и возвращается в комнату. Он включает телевизор, хотя и не имеет привычки смотреть его и садится на диван. Вернувшись, Кирк ставит перед ним чашку ароматного чая, а для себя открывает бутылку пива. Спок следит взглядом за его действиями, но решает не говорить ничего – он здесь на правах гостя. Одно неверное действие, и он окажется по ту сторону входной двери. К тому же, нарушать хрупкое равновесие не хочется. Поблагодарив капитана за чай, он переводит взгляд на экран телевизора. - Я не хочу быть один,- внезапно произносит Кирк. Спок поворачивает голову и видит, что тот сидит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку кресла.- И кого-либо, кроме тебя, видеть я тоже не хочу. Офицер молчит, не зная, что отвечать. Да и что он может сказать на такое признание? Джим словно раскрылся после того, как использовал его вместо боксерской груши; он успокоился, выплеснув отчаяние. Надолго ли?.. Кирк поднимается и, прихватив с собой бутылку, уходит в ванную. Через какое-то время Спок слышит звук льющейся воды и пытается убедить себя в том, что Джим не собирается ничего с собой делать, по крайней мере, сейчас. Проходит примерно час, прежде чем Кирк выходит. Всё в тех же джинсах, но свежий и гладко выбритый. С волос капают и стекают по голому торсу капли воды, и вулканец с трудом отводит взгляд. Он не чувствует вожделения к Джиму, просто вид его тела кажется очень эстетичным. По крайней мере, он так думает. - Я нашел целое зеркало,- он пожимает плечами на невысказанный вопрос Спока и проводит рукой по щекам. Садится в кресло, прикуривает. - Ты курил раньше?- Спок сидит в полоборота к нему, наблюдает за тем, как он выпускает дым. - До поступления в академию, да.- он не хочет говорить на эту тему - она слишком тесно связана с полетами, поэтому задает встречный вопрос Споку,- А ты? Пробовал когда-нибудь? Ему трудно общаться с кем-либо после проведенных в полном одиночестве недель, и он думает о том, что если бы перед ним сидел не Спок, а кто-нибудь другой, он бы не стал даже пытаться. Он переступает через себя, разговаривая как ни в чем ни бывало, потому что понимает, что это – его единственный шанс выбраться из того, в чем он погряз. - Нет,- вулканец качает головой.- Я не вижу смысла в одурманивании своего мозга какими- либо веществами. У нас есть способность получить то же удовольствие посредством медитации, но в этом совсем нет потребности,- он старается говорить не слишком официально, но чувствует себя не совсем уверенно и фразы выходят резкими. Он будто чувствует, как по телу Джима пробегают электрические разряды, он - словно оголенный провод, находящийся под напряжением. Ему легче, но он не сможет прийти в себя так скоро, как этого бы хотелось Споку. Кирк кивает, затягиваясь и отстраненно наблюдая за разворачивающимися на экране телевизора событиями. Позже, когда темнеет, он поднимается с кресла; Спок встает за ним следом. - Постельное белье – вот в том шкафу на верхней полке,- он кивает на стенной шкаф с раздвигающимися дверцами,- Диван раздвигается. Где туалет и ванная ты знаешь. Прости, что не могу помочь,- он наклоняет голову. Спок понимает, что Кирк хочет поскорее закрыться у себя в комнате, расслабиться, отдохнуть от его присутствия рядом. Он выдержал почти целый день.- Спокойной ночи. - Всё в порядке. Спокойной ночи, капитан,- Спок следит за тем, как Джим исчезает за дверью своей комнаты, и закрывает глаза. Ему не верится в то, что для Кирка эта ночь, как и множество других, будет спокойной. Подсознание капитана не перестанет выдавать ему картинки из прошлого, пока тот полностью не восстановится. Так и происходит. Спок просыпается посреди ночи от того, что его чуткий слух улавливает чуть слышные постанывания и приглушенное мычание. Он поднимается и, подойдя к двери Кирка, нажимает на ручку, надеясь, что не заперто. Дверь открывается, и он проскальзывает внутрь. Джим лежит, скинув с себя одеяло и тяжело дыша. Подойдя ближе, Спок видит, как в свете уличных фонарей блестят капельки пота на его лбу и шее, лицо его выражает отчаяние, а рот приоткрыт в чуть слышном стоне. Спок касается его лица пальцами, меняя ночной кошмар на приятную картинку. Джим, вздохнув, успокаивается, и вулканец, кивнув самому себе, отправляется досыпать. Утром Кирк выглядит отдохнувшим, и, желая Споку доброго утра, улыбается краешками губ. Ему давно не удавалось так выспаться. О том, что ему помогло вмешательство извне, он не думает. Днем Споку удается уговорить его выйти в магазин за едой и, желательно, зеркалом, и домой они возвращаются только под вечер. Весь день Спок, чувствуя хоть какое-то волнение со стороны Джима, осторожно касался его руки, и тот успокаивался. Ночью, вместе с приятным сном, Спок отдал Кирку частичку своего спокойствия, и связь между ними стала сильнее, что позволяло еще быстрее проникать в его разум. Еще неделю он помогает капитану справляться с кошмарами, с каждым разом уменьшая дозу вмешательства в его сознание, и замечает, что тот может неплохо справляться и без его помощи. И когда Спок, окончательно понимая, что Джим дальше и сам справится, собирается уходить, он чувствует грусть. Вулканец за столь короткое время очень привык к нему, и о том, что нужно будет уходить, он старался не думать. Они стоят у двери, Спок не знает, что сказать на прощание, Джим хмурится. Он чувствует, что не может признаться в том, что вулканец всё еще нужен ему. Что он не хочет его отпускать. Когда Спок, наконец, открывает дверь, Джим останавливает его, удерживая за локоть. А когда офицер поворачивается, чтобы вопросительно посмотреть на капитана, тот притягивает его к себе и прижимается губами к его губам, а потом так же резко отстраняется и уходит в комнату. Вулканец касается губ кончиками пальцев. Он не признает человеческие поцелуи, но этот – неловкий и совсем нелогичный – поднимает в нем волну тепла и теперь уйти кажется совсем неправильным решением. Нерешительно войдя в комнату, Спок замечает Джима стоящим у окна, подходит ближе. Но Кирк, развернувшись и выставив вперед руку в предупреждающем жесте, заставляет его остановиться. В глазах его – смятение и страх, и Спок понимает, что произошедшее только что вызвало неприятные воспоминания. - Я не трону тебя, Джим,- он заглядывает ему в глаза, следит за их выражением.- Скажи мне, и я уйду. Кирк молчит, глядя в стену. Он злится - на Спока, на самого себя, на обстоятельства, но не хочет, чтобы вулканец уходил. Он качает головой, прочищает горло. - Останься. Если, конечно, ты сам этого хочешь. Спок кивает в ответ. - Хочешь чаю?- вместо слов благодарности, и вулканец снова кивает. Вечером, во время просмотра фильма, они сидят рядом, и Кирк, засыпая, кладет голову ему на плечо, а Спок перекладывает ее к себе на колени. К окончанию фильма он чувствует, как внутреннюю сторону его бедер оглаживают теплые пальцы, а дыхание Джима становится глубже и резче. Он кладет руку ему на плечи, поглаживая и разминая, прикрывает глаза от ощущения тела Джима под своими пальцами, и его пальцев на своем теле. Ему хорошо и он не хочет, чтобы это чувство пропадало. Не предпринимая никаких действий, он дожидается, пока капитан сам, упершись рукой о его ногу, поднимается, и их лица оказываются на одном уровне. Невольно, он облизывает губы и замечает, что Джим делает то же самое. Обычно у Спока нет потребности в физической близости, он прекрасно обходится без нее, но не в этот момент. Он понимает, что хочет чувствовать этого человека так близко, как только можно; хочет доставлять ему удовольствие, касаться его и целовать. Прикрыв глаза, он притягивает Джима к себе, касается его губ поцелуем и вздрагивает, когда капитан отвечает ему. Он чувствует желание Джима, неуверенное – страх перед близостью еще не прошел, но тому удается перебороть его и он поддается Споку. Вулканец поднимается, заставив Джима сесть, потом осторожно подталкивает его, прося лечь на диван лицом вниз. Он понимает, что капитан не хочет поворачиваться к нему спиной и поэтому касается его плеча, посылая волны спокойствия, и тот выполняет его просьбу. Спок наклоняется над ним, начинает массировать его плечи и спину, а, услышав короткий, приглушенный стон, задирает футболку и касается голой кожи. Кирк напрягается – в ушах внезапно звучит голос Хана, он пытается подняться, но внезапно Спок удерживает его силой, прижимая к дивану и садясь верхом. Джим пытается вывернуться из-под него, в его глазах плещется неподдельный страх, он что-то кричит, но вулканцу всё равно. Одна его часть понимает, что он творит, что должен прекратить, а вторая, внезапно темная и мерзкая, чужая, наслаждается ощущением власти над чужим телом. Он наваливается на Кирка, удерживая его руки по швам, утыкается носом в шею, вдыхает запах и прикусывает зубами кожу. Отросшая за день щетина на щеках капитана колется, и он трется об нее. Он чувствует каждую эмоцию Кирка, каждую вспышку гнева и боли, впитывает их, словно губка, и ему это нравится. Спок понимает, что не может управлять собой, в голове звучит чужой голос, тело не слушается, а мысли потеряли ясность. Вулканец слышит угрозы и просьбы прекратить; он понимает, насколько болезненно для Джима происходящее, но только сильнее прижимается к распластанному под ним телу. А Джим, задыхаясь, пытается выбраться из-под придавившего его Спока, страх накрывает с головой, и он словно снова оказывается на корабле, с Ханом, под пристальным взглядом камеры. Он чувствует возбуждение вулканца, его поцелуи, старается отогнать от себя наваждение, взять себя в руки, но когда Спок начинает говорить, всё внутри холодеет и он застывает. - Ты ведь понимаешь, что сопротивляться бесполезно, капитан?- его губы касаются уха Джима, а тот не может даже пошевелиться. Голос низкий и тягучий, он пробирает до костей, и хоть Кирк отдаленно и понимает, что галлюцинирует, он начинает отбиваться яростнее. - Спок, мать твою!- он брыкается, взывая к разуму вулканца и понимая, что, а точнее, кто сейчас движет действиями последнего. Спок разворачивает его лицом к себе, и Кирк словно оказывается в одном из своих кошмаров. Он видит прищуренные насмешливые глаза, поджатые губы, высокие скулы – лицо, которое он вряд ли когда- нибудь сможет забыть. Он находит в себе силы посмотреть Хану в глаза и заставляет себя поверить в то, что это – наваждение; холодный лед - словно пленка на карих глазах вулканца, всё лицо – маска, морок, который нужно отогнать. Кирк понимает, что разум Спока сейчас не принадлежит ему, и он не спрашивает, как так вышло. Он знает, что Хан способен на такое, и судорожно перебирает варианты дальнейших действий. Его колотит, накатывает паника и стыд, когда Спок-Хан стягивает с него штаны вместе с нижним бельем и прижимается своими бедрами к его. Кирк всё ожидает ударов, но, судя по всему, Споку удается хоть немного сохранять контроль и не позволять Сингху хотя бы это. Вулканец борется. Спок хотел, чтобы это произошло, но не так, и он старается смягчить свои действия, проходится ладонями по рукам Кирка, покрывает его тело поцелуями. Голова раскалывается, от боли, он стонет, когда кажется, что его мозг взорвется, но не уступает. Он не позволит больше сделать Джиму больно, он не сделает то, что сделал Хан, он не может потерять обретенное доверие. Если, конечно, еще не потерял. Сквозь пелену он слышит голос Кирка, зовущий его, видит его глаза, но тело живет отдельной жизнью - одна рука уже скользит по члену капитана, вторая – удерживает его руки над головой. Он уже видел это, и ему больно осознавать, что сейчас он сам это делает. Смягчая действия Хана, он аккуратно двигает рукой, целует Кирка в губы и с удивлением обнаруживает, что тот подается навстречу бедрами и отвечает на поцелуй. Причем удивлен не столько он, сколько Хан в его голове. Спок чувствует, как на одно мгновение тот отступает и ему достаточно этого, чтобы оттеснить его в угол своего сознания. Не полностью, но так, чтобы суметь контролировать свои действия. Нуньен продолждает дергать за нити, но Споку уже легче справляться с воздействием. Он смотрит Джиму в глаза, отпускает его руки – медленно, сопротивляясь, и, натянув на того штаны, опускается рядом. Кирк поднимается, потирает затекшие запясться, а потом садится рядом, глядя в пол. Он внезапно осознает, что воспоминания о произошедшем на корабле не вызывают в нем той паники, что раньше. Что он хочет вернуть то ощущение губ Спока на своих. Или это был Хан? Спок сидит, спрятав лицо в ладонях, сосредотачиваясь, и Хан постепенно уходит, уступая место опустошению и чувству вины. - Наверное, мне лучше уйти. - Почему?- Кирк серьезно смотрит на него, ловит его взгляд.- Я в порядке, Спок. Только... Что это было? - Хан проник в мой мозг, понятия не имею, как – он сейчас в криокамере. - Почему я слышал его голос и видел его вместо тебя?- Джим тянется за сигаретой. Он не курил уже больше недели, но в этот момент ощущается острая потребность в никотине – то ли из-за стресса, то ли чтобы уменьшить ощущение неловкости. - Через прикосновения. Через мои прикосновения он проникал в твой мозг.- он опускает голову,- Прости меня, Джим. Прости. - На удивление, я не могу сказать, что чувствую себя из ряда вон плохо. Да, колбасит,- Кирк вытягивает вперед дрожащую руку,- Но это, скорей, от напряжения. В какой- то момент я понял, что мне не страшно,- он качает головой.- Полагаю, в этом помог ты. Я чувствовал твою борьбу с ним. От этого было намного легче. - Чем я могу помочь?- Спок вглядывается в лицо капитана. А тот тушит сигарету, и, придвинувшись ближе, кладет руку Споку на затылок, притягивая его ближе. Он не знает, хочет ли почувствовать Спока, или его извращенный мозг начал внезапно испытывать влечение к Хану, и просто целует уголок губ вулканца, думая о том, что это теперь не только его губы. Тот, с мгновение помедлив, целует его в ответ. Он читает его мысли, он знает, чего хочет Кирк и это удивляет его. Он боялся, что тот снова впадет в депрессию, что всё пойдет прахом, но происходящее заставляет поверить его в то, что клин клином вышибить всё же можно. Руки Кирка скользят по телу вулканца, забираясь под рубашку и капитан аккуратно толкает Спока на диван, нависая сверху. Он целует бледную кожу, стягивает рубашки с себя и вулканца, прижимается к нему, кожей ожущая его кожу и стонет. Кирк плохо соображает, что происходит дальше, он словно выпадает из реальности – и внезапно под рукой оказывается крем, одежда разбросана по полу, а он сам толкается пальцами в узкий проход Спока, поглаживая ягодицы и мошонку. Вулканец стонет, прося больше и Кирк, добавив импровизированной смазки, входит почти наполовину. Морщится от неприятных ощущений, но в то же время с трудом сдерживается, чтобы не толкнуться глубже, пока Спок не кивает. Сразу задав бешеный темп, он чувствует, как последние капли страха уходят из его сознания, он хочет этого контакта, он хочет Спока, он больше не боится. Губы касаются шеи вулканца, когда тот запрокидывает голову, впиваясь пальцами в обивку дивана и подмахивая в такт движениям. Жарко, невыносимо жарко, и Кирк не сдерживает хриплых стонов, вбиваясь глубже. Он чувствует, как Спок проникает в его мозг, чувствует всё то, что и вулканец, и двойное наслаждение сводит с ума. Он кончает, вглядываясь Споку в глаза; вулканец следует за ним, и Кирк обессиленно опускается на него, выравнивая дыхание и пытаясь осознать то, что произошло. Тела – мокрые от пота и спермы, их разумы все еще подключены друг к другу, и долгожданное спокойствие готово принять их. Но Джим, поцеловав Спока, поднимается, садится на пол и прикуривает. Он может поклясться, что во время оргазма в карих глазах Спока увидел отражение серых, холодных и невыносимо одиноких глаз.