Ритмичность смерти

Он приближается к пульсирующему глазу из которого лучами исходят стрелы, и едва задевает аспект ладонью, как его тело вытягивается, становясь лишь оболочкой духа. Его засасывает внутрь. Бездна встречает его шепотом. И криком. И стонами. И что там только не шуршит в этой безразмерной космической пустоте. На него смотрят сотни тысяч глаз, и одновременно лишь три. Владыка Хаос не раскрывает рта. Ему и не нужно — все слова всплывают в голове, появляясь перед сознанием и исчезая. Эти горящие в темноте буквы, монументальная фигура и застывшие глаза, из которых исходят волны, меняющие Хаоса, словно он вода, по которой проходит рябь. Все это производит должное впечатление — Загреус заворожен. Бог смотрит на него, и разворачивает ладонь, раскрывая свои дары. В отличие от других Богов, находящихся и душой и телом на Олимпе, этот — здесь, внизу. Хтоническое чудовище, пугающее даже своим упоминанием, моргает тремя глазами одновременно, предлагая сделать выбор исключительно между болью и болью. Он не говорит, но Загреус уже знает — каждый дар это проклятье. Хаос не обнадеживает — придется заслужить его подарки. — Делай то, что считаешь нужным, — гудит у него в голове, когда принц наконец делает выбор. Ладонь закрывается, а грудь Загреуса пронзает тысячи нитей, связывая контракт. Он чувствует как тяжелеют руки и ноги, понимая, что бег ему будет теперь даваться также плохо, как и смирение с судьбой. Хаос был первым, кто сказал это. Первым из Богов, что дал выбор, не принуждая брать свои дары, а лишь показывая, что он может дать. И Загреусу нравится. Ему нравится вкус собственного выбора. Он чувствует тяжесть в груди, чувствует кипящую кровь в венах. Он быстро, нетерпеливо кланяется, и с скоростью, присущей разве что очень старым духам, бредет к порталу, что выведет его из покоев Владыки Хаоса обратно — в лабиринты царства Аида. Ему вновь дают право выбора — портала два. Принц не раздумывая уходит в правый, краем растворяющегося сознания улавливая обрывки фразы. — Если это твое желание, то считай, что оно исполнено. От этих слов бегут мурашки вдоль позвоночника и волосы слегка электризуются, возможно от дара Зевса. А может от осознания. В следующий раз, когда он принимает дары от других Богов, то с тоской отмечает, что в нем больше нет былого трепета. Аспект Афины сияет, как начищенный щит, и Загрей с благодарностью его принимает. Его не пронзают иглы, в сознание не врывает безликий голос. Да и не чувствует он присутствия Богини рядом с собой. Лишь отголосок ее силы, ее дар, лежит на его плечах словно покров Нюкты, оберегая от ударов других противников. Ему не дают права выбора, не говорят напутственных слов. Хаос, в общем-то, тоже так не делал. Но было в его прощальных словах что-то от ободряющих речей Ахиллеса. Словно сам наставник направил его, дав ему силы идти по собственному пути. Поэтому Загрей врезается в толпы врагов, раскидывая их в стороны, и без страха мчит дальше. Туда, где будет портал с глазом, и где он сможет услышать, что совершил правильный выбор, потому что он — его. Он касается ладонью аспекта, и его поглощает Хаос.